Жанр: Детектив
Флоренция - дочь дьявола
.... К тому же все видели, что я тут сегодня одна осталась, черт
знает зачем! Вот увидишь, все свалят на меня!
Тебе тоже не поверят, ты со мной дружишь, можешь соврать в мою пользу...
- Я клятву Гиппократа давала, - некстати ответила Мария с большим
достоинством. - Ты себя ведешь так, словно с
самосвала упала, сиди тихо, а то я ничего не вижу. О Боже, у него рука
прострелена!
Это меня ошарашило.
- Как это прострелена, из чего, из рогатки?! Я же сидела тут все это
время, и ничего не слышала! Кто в это
поверит?!
- А вообще-то его избили...
Я смолкла. Паника моя немного рассеялась. Это уже на меня свалить не
могли. Председатель попечительского
совета хилым недокормышем не был, нормальная женщина избить его не могла. Когда
же его могли избить, ведь я
несколько минут назад видела его среди людей в нормальном состоянии... Может, и
не несколько минут назад, Марию я
ждала тут минут сорок пять, а за сколько времени можно устроить такой мордобой?
- В таком случае мы его вдвоем поколотили, - в отчаянии сказала я. - Ты
мне из солидарности помогла.
- "Солидарность", ласточка, это такая политическая партия...
Похоже, у нас обеих начинался бред. Я испугалась, что на меня падут
подозрения, Марию ошеломило обилие
конечностей - то сломанная нога, то простреленная рука... Председатель
попечительского совета проявил признаки жизни,
то есть застонал.
- Ну ладно, сдаюсь, - сказала я смирившись. - Не знаю, что делать. Отсюда
мы его не вытащим, потому что он весит
минимум сто кило. Перестань его щупать, мы знаем, что он жив, а вот дальше что?
- Я тут останусь, а ты беги к телефону.
- Ты с ума сошла, куда бежать, тут до любых ворот пара километров!
- Тогда возьми мою машину.
- А ты останешься с ним во тьме египетской?
- Так ведь Кшись при жизни привидением не станет, правильно?
- Но могут вернуться бандиты и проверить, насколько эффективно они его
побили...
- Тогда посмотри в конюшнях, может, там еще кто есть. Не стой надо мной,
ты меня раздражаешь. Что, добить его,
что ли, чтобы с хлопотами покончить?!
- Ты что, не добивай! Пусть живет! А с кем я скандалить стану? Ладноладно,
я пошла в конюшни...
Я двинулась в путь на ватных ногах, потому что Кшись меня незаурядно
потряс. Кроме того, я тихо опасалась, что
не только споткнулась, а еще и наступила на него, и меня начинала терзать
совесть. К счастью, далеко ходить не
понадобилось, за оградой в свете фонаря я заметила какого-то человека, это
оказался конюх Капуляса. Я быстро объяснила,
что побитый председатель попечительского совета лежит в кустах. Он не считал
меня способной на глупые розыгрыши, но
пошел проверить, может, хотел на такое чудо посмотреть собственными глазами.
Теперь в дело оказались замешаны уже
три человека, а четвертым оказался пришедший охранник.
- Его кто-то чужой побил, - глубокомысленно высказался он. - Наши бы не
стали...
- Если вы немедленно не пойдете звонить, я лично побью вас! - пригрозила
выведенная из себя Мария. - Холодает,
дождь накрапывает, если он простудится и умрет, я на вас в суд подам!
Конюх Капуляса опомнился, сел на велосипед и поехал. "Скорая" приехала
через полчаса. Председатель вроде как
приходил в себя, потому что застонал за это время целых четыре раза.
Нам удалось наконец покинуть ипподром и добраться домой. Мария, из-за
Януша, решила влезть наверх, на мой
четвертый этаж. Не потому, что вдруг воспылала к нему непреодолимыми чувствами,
а для того, чтобы сразу дать ему
показания и узнать заодно, что он на эту тему думает или знает.
Я сперва заглянула к нему, его не было, оказалось, что он ждет у меня и
дико волнуется. На скрип ключа в замке он
выскочил в прихожую.
- Где ты была?!! - завопил он сдавленным голосом.
- Все нормально, с нами ничего не случилось, зато избили председателя
попечительского совета, - мрачно перебила
я. - Мария говорит, у него рука прострелена, но я готова под присягой показать,
что ничего не слышала! Кшись уже
доставлен в клинику, и мы знаем, что он без труда выживет...
- Черт бы их всех побрал, - сказал Януш уже спокойнее и отступил обратно
в комнату. - Расскажите все подробно,
но без излишеств. И быстро. Боюсь, что я сам - непосредственная причина этого
нападения...
- Я не знала, что Кшись пользуется таким успехом, - ехидно сказала Мария,
когда после нашего рассказа Януша как
ветром сдуло из дому. - Каждый рвется быть его убийцей: сперва ты, потом он...
Позвоним Мете - может, он тоже
признается...
- Значит так, - сказала я шепотом после первой скачки, когда, справившись
со скаковыми вопросами, мы собрались
втроем. - У Кшися здоровье носорога, он пришел в себя еще вчера, а сегодня
удалось с ним поговорить. Он зол как собака,
поэтому пока дает показания, но потом, когда поправится, может от всего и
откреститься... Пока сказал правду.
- Это в бреду, - категорически высказался Метя.
- Может быть. Так вот, напала на него русская мафия в количестве трех
штук. Две рожи чужие, одна знакомая. Они
с ним справились, как он утверждает, только потому, что сперва прострелили ему
руку, из-за этого он и поддался. Они
требовали от него совершенно определенных сведений, а именно: кто в этом притоне
мент. Они сумели сделать выводы.
Нарвались на Ендрусика с деньгами, что их очень рассердило, они не хотят
повторения подобных вещей, и председатель
совета должен постараться обеспечить их психологический комфорт. Чтобы не
случались впредь такие ошибки. Побили его
профилактически, потому как он настаивал, что никого не знает, а если бы и знал,
то не сказал. "Скажешь, сукин сын,
скажешь!" - заверили они его ласково и привели кулачные доводы. Кшись говорит,
что они именно его посчитали наиболее
информированным, а не директора и не пани Зосю.
- Ну, это не так глупо...
- Может, оно и лучше. Пани Зося таких уговоров могла бы и не выдержать, -
встревоженно заметила Мария.
- Но она, может быть, стала бы кричать. А Кшись не кричал. Когда его
отводили в сторону, то приставили к
пояснице какой-то острый предмет. А у него склонность к защемлению поясничного
нерва, он этого очень боится, хотя не
знает точно, где этот нерв. Вот он и не хотел рисковать, надеялся, что какнибудь
выпутается. А кричать постеснялся, не
пережил бы такого позора. Его убеждали за кустами, пользуясь атмосферными
условиями, да и на стоянке уже никого не
было. Только я там сидела на стенке. Но меня они не заметили. Так что Януш прав,
это действительно из-за него такая
штука получилась, поэтому он теперь совсем рассвирепел и поклялся, только я не
знаю, что они еще выдумают...
- Да как они вообще сюда попадают? - вскипела Мария. - Кто им дает
пропуска на вход?!
- Не смеши меня, а Батька?! А Глушкин? - ответил ей Метя. - Пропуск для
брата, для свата.., какие проблемы? Да и
охранник согласится любого пропустить, если ему подскажут лошадку...
- Одно утешение, что он проиграет на этой лошадке, - буркнула я себе под
нос.
- Я не знаю, они все говорят о кухонных молотках и тесаках, я-то врач,
но, наверное, сама в конце концов чтонибудь
принесу! - с возмущением пригрозила Мария.
- Мачете, - ободряюще подсказал Метя. - Или ланцет.
- Нет, лучше газ для наркоза. У наших анестезиологов есть.
Идея сразу мне понравилась.
- Ты его не только для себя должна принести, а еще и раздать туг
сотрудникам. Не всем, конечно, а только тем,
кому угрожает опасность. И нам. Вот тогда был бы эффект: пшик-пшик, и
преступники у нас на тарелочке...
- А если кто-нибудь начнет пшикать по ошибке?
- Так ведь это же не смертельный яд? Ошибку можно исправить.
- А кассирши? - вдруг спросил Метя. - Что с кассиршами? Я что-то слышал
насчет того, что им вменили в
обязанность доносить на выигравших. Их допрашивали? Они признались? Чью-нибудь
рожу опознали?
Я оглянулась, потому что за спиной услышала звон и грохот. Я сразу
угадала, что кто-то вступил в сражение с
окном, к которому я сидела спиной, и выпихнул подпорку. Расколотив на
подоконнике стакан, окно с грохотом закрылось.
Удивительно, как само оно не разбилось! Полковник с Юреком занялись попытками
снова открыть окно, а Вальдемар
помчался за техническими средствами, то бишь за половой щеткой.
- Я только и жду, что это паскудство кого-нибудь убьет, тогда, может
быть, изменят конструкцию, - сердито сказала
я и вернулась к теме, о которой сама уже немного слышала, но еще не успела
поделиться с друзьями. - Стало быть, так: с
кассиршами все сходится. На глаз таких наводчиц четыре, а тот кассир, которого
убили, - пятый, только он действительно
отказался сотрудничать. Две кассирши работают у нас, а две - на тех трибунах. В
случае крупного выигрыша они должны
задержать выплату, сославшись на то, что у них не хватает денег, пойти" якобы за
теми деньгами и по дороге дать знак. Те
кассирши, которые работают у нас, говорят, что они подходят к окну и сморкаются
в большой платок. Из чего лично у меня
создается впечатление, что один из этих типов ничего другого не делает, как
только стоит и смотрит, которая из них
симулирует насморк. После чего немедленно мчится к кассе и запоминает того, кто
ждет денег. Больше ему для счастья
ничего не надо.
- Только четыре кассирши? - скептически спросил Метя.
- Четыре признались. Менты считают, что их может быть и больше. В полиции
тоже стали следить за этим
псевдонасморком в кассе, а что дальше, я пока не знаю.
- И что, действительно не могут повыловить этих мафиози, хотя столько
человек уже знает их в лицо? -
возмутилась Мария.
- Какое там "столько человек"! То есть да, конечно, людей много, но знают
только одного. Только один человек
разговаривает с жертвами, остальные прячутся в укрытии. Этого одного можно
поймать, даже доказать, что он пытался
шантажировать и вымогать деньги, свидетели выступят на суде, и он отправится
сидеть. А оставшиеся тем временем на
досуге поубивают свидетелей. Может, это необычно, но никто почему-то не хочет
быть убитым.
Наше производственное совещание снова перебил сигнал на старт и вой
громкоговорителя. Вольдемар перестал
постукивать щеткой в железные щеколды, которые удерживали окно наверху. Я
повернулась как раз в нужную сторону: в
кресло возле меня садилась опоздавшая пани Ада. Она повернулась ко мне.
- Я вам кое-что скажу после скачки, - живо шепнула она. - У меня новые
сведения.
Я взяла бинокль в руки, но даже не приставила его к глазам, потому что
пыталась себе вообразить, как они могут
подкараулить этого русского мафиози. Они стоят возле паддока и смотрят, кто там
за окном вытирает нос... Нет, из этого
ничего не получится, не то важно, что вытирают нос, важно, кто на это
отреагирует. Кто вдруг оторвется от лошадей и
помчится на противоположную сторону... Более того: кто там торчит даже после
того, как лошади ушли из паддока на
старт...
Я опомнилась. Там торчит множество людей, они же делают ставки, там
кассы, игроки шляются, заглядывают в
программки, размышляют, ждут в очереди... Кроме того, может быть, кассиршанаводчица
работает как раз с этой стороны
и бежать никуда не надо, потому что выигравший клиент под носом. Может быть, они
вообще следят не в одиночку, а
вдвоем-втроем... Ничего удивительного, что вся эта мафия хочет знать ментов в
штатском в лицо, иначе у них весь бизнес
погорит...
- Я с тобой разговариваю! - орала Мария мне в ухо. - Ты что, оглохла? У
тебя это есть? У меня триплет угадывается,
даже второй очень неплохо идет!
- А кто пришел? - спросила я, застигнутая врасплох, потому что настолько
погрузилась в свои следственные
размышления, что даже не смотрела на финиш.
- Слушай, не пугай меня! Ты не только оглохла, но еще и ослепла! Каприз
выиграл, я же говорила, что Каприз!
Причем на него почти не ставили!
- Слушай, вот это фукс! - заявил Юрек, резко повернувшись к нам. - У меня
он тоже есть! Но Белка была бы
лучше, а?
- Какая там Белка, на Белку все ставили!
- Капризы - это для всяких там молодых барышень, - говорил Вальдемар, не
скрывая разочарования. - Я человек
нормальный, и никаких капризов у меня нет...
- У меня есть Каприз! - сказала довольная пани Ада и наклонилась ко мне.
- Ну вот, теперь могу вам все
рассказать. Я наконец встретила того моего знакомого, и оказалось, что вы были
правы. Выяснилось, что его впихнули в
мужской туалет, там, внизу. В туалете было пусто, два, бандита караулили двери,
а один грозил ему пистолетом; разумеется,
все деньги забрали. Это русские были, они даже по-польски плохо говорили.
Невероятно, что тут творится, просто какой-то
скандал! Он сказал, что ему и в голову не пришло протестовать, потому что они
себя так жестоко и неумолимо вели. Он
совершенно не сомневался, что его убьют. И он сказал, что больше вообще сюда не
придет, по крайней мере, до тех пор,
пока всю мафию не ликвидируют...
Я покивала ей в ответ, потому что для меня это вовсе не было
неожиданностью. Почему бы им его и не убить,
покойник показаний и описаний не даст...
- А что случилось с председателем попечительского совета? - спросил пан
Рысь, пробираясь между кресел, - Я
только что приехал и уже от дверей слышу страшные вести. Вроде бы он в больнице,
еле живой, на него кто-то напал...
- Его русская мафия уделала, он не хотел пускать их на ипподром, -
авторитетно заявил Вальдемар, перестав
острить насчет Каприза. - Так жокеи между собой говорят. Хотя я в это не очень
верю, ведь больше всех ему угрожала пани
Иоанна, так что кто там разберет...
- Пани Иоанна, это вы его? - страшно заинтересовался пан Рысь.
Я пожала плечами и покрутила пальцем у виска. Живой председатель
попечительского совета для меня опасности
не представлял, неприятности мне он мог доставить только мертвый. Я могла больше
не обращать внимания на подозрения
завсегдатаев ипподрома. К тому же среди своих купонов я нашла билетик с
последовательностью Каприз - Белка, так что
теперь меня ждал выигрыш, и это решительно поднимало мое настроение. Я нашла в
себе силы даже ответить Марии,
которая все допытывалась, не больна ли я, и пыталась ощупать мне голову.
- Я вела следствие, - раздраженно ответила я ей. - Отцепись и перестань
совать мне пальцы в рот, а то укушу. Я
ничего не видела, а следствие у меня тоже плохо пошло.
- Тогда сделай милость, переключись на скачки! И молись, чтобы теперь
выиграла самая идиотская лошадь, только
не Готика!
- Ты с ума сошла? Чтобы Бялас пришел первым во второй группе? На кой это
ему?
В кресло рядом шмякнулся запыхавшийся Метя, который отсутствовал где-то
половину скачки.
- Девочки, послушайте, что я вам скажу, потому что у меня важная сплетня.
Я пошел послушать, о чем болтают
здешние сотрудники, и случайно узнал, что Бялас не взял деньги. Ломжинская мафия
ему восемь миллионов совала -
ломжинцы немного привяли из-за русских, но все еще живы. И Бялас не взял! Как
вам кажется, что это значит?
Бялас на Готике был битым фаворитом. Лошадь была замечательная, ей бы
давно уже перейти в первую группу, но
Бялас почему-то упорно ее придерживал. Если сейчас он отказался взять деньги,
чтобы придержать лошадь, это могло
означать только одно: по неизвестным причинам он решил выиграть. Мало ли у него
может быть причин, в конце концов,
когда-то он должен выполнять и указания тренера... Мария страшно расстроилась.
- Ну, это было бы форменным свинством, чтобы выигрывала лучшая лошадь как
раз тогда, когда у меня получается
триплет из одних фуксов Ты что, не мог этого раньше узнать?!
- Да что вы тут шепчетесь и шепчетесь? - вдруг рассердился Вальдемар,
потрясая у нас над головой фляжкой
коньяка. - Есть у вас какая ни то посуда? Мы пьем за здоровье Кшися! Сегодня с
утра сплошная конспирация: шу-шу-шу,
шу-шу-шу, да что же это такое! Это вы, что ли, его в складчину пристукнули?
- ..если сейчас не выиграет, то конец: на живодерню такую лошадь, и все!
- разглагольствовал рядом пан Эдек. -
Кто ему тут будет грозить? Никто! И такой вот Антось косоротый его купит за
двести! Уж он-то знает, что делает!
Окончательно бросив русских мафиози, я с большим интересом наблюдала за
третьей скачкой. Как это Бяласу
удалось, одному Богу ведомо, но он совершил нечто великое и уму непостижимое. Он
не просидел на старте, лошадь шла
нормально, я бы поклялась, что жокей совсем ее не придерживал, наоборот, на
половине прямой даже поторапливал, только
вот на повороте должен был пойти по большой дорожке. И все-таки ухитрился прийти
третьим. И не взял денег, задаром
себе устроил третье место! Я вообще перестала что-либо понимать.
Метя обалдел еще больше.
- Знаете, это уже переходит границы понимания. Этот курорт постепенно
превращается в дурдом. Масонские ложи,
заговоры и тайны мадридского двора, тайны контрразведки! Чтобы Бялас не взял
гонорар и не выиграл - тут только
Эйнштейн разберется! Что это может означать? Если бы хоть лошадь не скакала, а
он бы изо всех сил старался, можно было
бы решить, что жокей дурак, а тут? Вы что-нибудь понимаете?
- Я же говорил, что он не выиграет! - доказывал полковник.
- Так на живодерню его, рук об него больше марать не стану! - сквозь
стиснутые зубы яростно говорил пан Эдя.
Я стала кое-что соображать.
- Есть! - шепотом сообщил мне Юрек. - Вслух никому не скажу, потому что
выигрыш может быть большим, но
этот Демос у меня есть!
Меня вдруг осенило относительно Бяласа и Готики. Я пока не понимала,
почему он не взял денег, но поняла,
почему он придерживал лошадь.
- Если в следующий раз в первой группе лидером будет скакать Готика, и к
тому же эта скачка будет премиальной
для жокеев, ставь только на Бяласа, - сказала я на всякий случай тоже шепотом. -
Я уже начинаю понимать, почему он и
сегодня ее придержал. Чтобы все окончательно разочаровались и больше не ставили
на Готику. Мол, если во второй группе
она не пришла, то в первой тем более не сможет.
- Так на кой ляд мне на нее ставить? Не лошадь, а собачье мясо...
- Сам ты собачье мясо. И пан Эдя тоже. Надо было смотреть: Бялас
прикидывался, что посылает, а на самом деле
судорожно держал лошадь. Говорю тебе, он пытается именно такой номер отколоть!
Метя нашел ответ на вопрос о деньгах Бяласа только после седьмой скачки,
когда в буфет пришел Болек Куявский,
который в восьмой не участвовал. Они оба сели за столик, а я увидела их и
подошла.
- А на кой ему брать эти деньги? - отвечал Куявский на вопрос Мети. -
Чтоб потом под дулом отдавать? Он
говорит, что не любит пистолетов, а вдруг у кого-нибудь из тех рука дрогнет не в
ту сторону?..
Мне подумалось, что уж это мы могли бы и сами отгадать, ведь ходили
слухи, что и сотрудникам житья нет.
Однако пребывание на скачках отрицательно влияет на умственные способности...
- Ну, теперь я начинаю крепко бояться за Кшися, - сказал Метя, стоя в
очереди за последним своим выигрышем. -
Или он расскажет то, что знает о ментах, а это, по-моему, нехорошо, или не
расскажет, и тогда будет еще хуже. Не могла бы
ты как-нибудь повлиять на ход событий? Может, приведешь этого своего на ма-а-ааленький
такой ужин? Из чего вытекает,
что вас всех приглашают на завтрашний вечер, часикам эдак к шести...
Он повернулся к кассе, потому что подошла его очередь.
- Ты мне потом перескажешь, что он говорил? - попросила Мария. - Вот мои
купоны, а я-то все время думала, что
их потеряла...
Карате, которому обучался Зигмусь Осика, оказалось благословением. На
него средь бела дня, почти в полдень,
напали пятеро. Тренировки уже закончились, Лошади стояли в стойлах, люди
разбрелись, и если бы бандитам удалось
быстренько с Зигмусем расправиться, то никто бы ничего и не заметил. Напали они
на него у ограды навозницы -
контейнера, куда собирают голубую мечту огородников, разводящих шампиньоны.
Зигмусь отскочил к стенке навозницы,
чтобы никто из противников не смог зайти ему за спину, после чего ему только и
осталось, что воспользоваться -
приобретенными знаниями и навыками.
И надо же было такому случиться, что именно в этот момент из-за конюшни
Капуляса вместе вышли Сарновский,
Вишняк и Замечек, направлявшиеся к стоянке, и первый из нападавших с силой
вылетел прямо Замечеку под ноги. Замечек
вроде бы сделал одно незаметное движение, но агрессор стал абсолютно безвреден.
Они посмотрели, что творится у
навозницы, и оказалось, что Зигмусь сражается еще с четырьмя противниками.
Замечек, движимый цеховой
солидарностью, рванулся в бой, не спрашивая о причинах, и через две секунды у
каждого из каратеистов осталось только по
одному противнику. Сарновский и Вишняк, оба с недюжинной силой в руках, сочли
нужным помочь. Деликатность
показалось им необязательной, в итоге через пару минут все пятеро бандитов
лежали и отдыхали. Вишняк подобрал ножи и
прихватил огнестрельное оружие, которое он выбил из рук последнего противника и
нашел в карманах у прочих.
Сам Зигмусь был цел и невредим, не считая локтя, ушибленного ударом о
бетонную стенку навозницы. Все они
стали теперь думать, что делать с этими недобитками. Оглядевшись, жокеи
обнаружили, что толпа не собралась.
Недоразумение удалось уладить без шума и пыли. Помня сражение Флоренции с
выродком и действия Ворощака, Зигмусь
неуверенно предложил вытащить негодяев украдкой с ипподрома и где-нибудь
оставить. Против этого сперва бурно и с
отвращением запротестовали остальные трое.
- Такое дерьмо я на горбу таскать буду? - Сарновского аж передернуло от
одной мысли.
- А что, если их вывезти? - предложил Вишняк.
- А кто это вообще такие? - поинтересовался Замечек и поближе рассмотрел
пострадавших. - Э, ребята! Я это рыло
знаю! Это русские!
Все внимательно посмотрели и закивали головами. Двоих они точно знали:
русская мафия. Остальные трое
вызвали сомнение, но на вопрос при помощи осторожного пинка ногой в ребра они
ответили на чужом языке, что
прояснило дело.
- Иностранцев в нашей стране всегда уважали, - напомнил Вишняк. - Я могу
сюда подъехать, но все у меня не
поместятся. Йонтек, подъезжай на своей машине. Он прав, вывезем их и выгрузим
где угодно, а они потом пусть
объясняются.
Короткая драка почти не привлекла внимания. Выглянул конмальчик Капуляса,
показались еще два-три человека.
Услышав объяснение, что русские подрались между собой, люди пожали плечами и
спокойно разошлись: рабочий день
кончился, всем хотелось домой. Иностранцев уложили штабелем под стенкой
навозницы. Один из них пробовал подняться,
но Замечек выказал ему свое неудовольствие, так что он снова лег.
- Высадили мы их на Пулавской, прямо напротив "скорой помощи", -
признавался потом Зигмусь Монике. - Они
выглядели как поддатые, поэтому до них никому дела не было, а сами они, если
хотели, могли переползти на другую
сторону улицы и получить медпомощь. Почти никто нас не видел, а прохожие
посмотрели-посмотрели, решили, как видно,
что дружки "наотмечались" по какому-то поводу и нуждаются в свежем воздухе. А мы
все смылись.
- Зигмусь, они будут мстить, - встревожилась Моника. - Вонгровская уже
знает?
- Да нет, я к вам сперва... Э-э, какое там мстить, морды их нам уже
знакомы, а еще мы оба с Замечеком пока ждали,
когда ребята на машине подъедут, паспорта их посмотрели и фамилии записали. И
сказали им коротко и ясно, чтобы они
отьс.., того, то есть.., отцепились, потому что сейчас-то мы их так, легонько,
но стоит им нас пальцем тронуть, как менты их
загребут всей шарагой. А если нет, то... Ну, словом, мы им еще хуже сделаем.
Стрелять-то и я умею...
- Из чего? - Моника была в шоке. Зигмусь вдруг смутился. Моника
продолжала на него таращиться.
- Так у них же стволов до черта... - ответил наконец Зигмусь.
- И вы у них отобрали?!
- А что, надо было оставить?
Монике положение показалось таким запутанным и страшным, что она села на
телефон. Вонгровской дома не
было, поэтому Моника позвонила своей обожаемой пани Иоанне.
Через десять минут я оказалась у нее, где явно смущенный и встревоженный
Зигмусь Осика пил за кухонным
столом послеобеденный чай. В гостиной тетка Моники смотрела телевизор в обществе
какой-то своей подружки, и неудобно
было им мешать, а в спальне устраивать трапезы не с руки. Я села напротив
Зигмуся.
- Почему на тебя напали? - сразу взяла я быка за рога.
Зигмусь вздохнул.
- Вот и ребята про то же спрашивали, но мы правильно угадали: никого
другого на Флоренцию не посадят, и если
бы меня обезвредили, то ее надо было бы снимать со скачки. Сам Йонтек говорит,
что не взял бы меньше пятнадцати, кабы
ему предложили придержать Флоренцию. И я за Флоренцию не хотел брать, значит,
это они мне такое предупреждение
сделали. Вот они и решили всех проучить: Флоренция не поскачет, а люди
испугаются.
- Она там сейчас одна осталась? - вдруг ужаснулась Моника.
- Какое там одна! Если б она там одна была, я бы тут уже давно свихнулся.
Марыся с ней сидит, которая из нашей
группы пришла.
Моника сразу успокоилась. Они сообща объяснили мне, что на карате Зигмусь
подружился с девочкой, которой
сейчас шестнадцать лет. Год назад она из любопытства пришла в конюшню, а теперь
была уже опытной всадницей. В карате
она отличалась недюжинным талантом, с Флоренцией у нее была любовь с первого
взгляда, а сейчас она сидит в каморке у
выхода из конюшни и читает книжку. У нее с собой их даже две, чтобы на подольше
хватило. Бояться нечего, в ее
присутствии в конюшню не войдет никакой враг.
Я тоже успокоилась.
- И сколько стволов вы у них забрали?
- По правде говоря, три.
Я решила думать методично. Я знала, что под председателем попечительского
совета нашли пулю, которая прошила
ему руку навылет. Из покойного кассира тоже вынули вещественное доказательство.
Теперь появились определенные
возможности.
- И у кого эти стволы?
- Весек с Йонтеком взяли по одному, а третий у меня. Замечек не взял, на
хрена он мне, говорит.
- Очень разумно. Вы должны их отдать. Разумеется, показания дать
придется, но я полагаю, никакого шума не
будет. Я тебе скажу правду, чтобы ты каких-нибудь глупостей не натворил: эти
пистолеты кое в чем провинились, так что
нужно сравнить пули. Скажи Сарновскому и Вишняку. Погодите минутку, я сейчас
позвоню.
После телефонного совещания с Янушем я уточнила распоряже
...Закладка в соц.сетях
