Жанр: Детектив
Флоренция - дочь дьявола
...ь ко мне.
- Он притворился, будто решил, что этот тип спит, а он не хочет его
будить, - шепнула она в ответ. - И мы
специально там сидели, в тех креслах рядом, и заслоняли его. Потом Гжесь
прикинулся испуганным и привел уборщиц, а
потом, как обыкновенный человек, позвонил в полицию. Полиция притворилась, что
считает его обычным свидетелем. А я
прикинулась, что очень испугана, то есть мне и притворяться не потребовалось, я
и впрямь очень боюсь за Флоренцию.
- И я тоже. Вы что-нибудь делаете, чтобы за ней следить?
- Она ни на секунду не остается в конюшне одна. Сперва им придется убить
того, кто с ней там сидит. Там Агата
или ее муж, или Марыся, или Зигмусь, или мы оба, или я одна. С собой я все время
ношу этот тесак, хотя предпочла бы
огнестрельное оружие. У отца есть охотничье ружье. Наверное, я у него одолжу и
устрою себе разрешение. Стрелять я
умею.
- А вообще-то успели что-нибудь узнать?
- Множество всего. Но мне он ничего не рассказывает. Да и не обязательно,
сама знаю, как они там все устраивают,
главным образом через Зигмуся. А, кстати! Зигмусь вынужден был сегодня
пообещать, что в седьмой скачке не придет
первым, он страшно доволен и говорит, что даже если бы ему пришлось лопнуть от
натуги, все равно на этой кляче первым
не пришел бы. Три миллиона за это получил. Он делает вид, что покорился и идет
на уступки, что готов придерживать всех
лошадей, кроме Флоренции.
Мне в голову вдруг пришла новая идея.
- Пусть он договорится с Вонгровской и с другими тренерами. Они должны
записывать любых других жокеев, а в
последний момент делать замену. Замену жокеев объявляют иногда в последний
момент перед скачкой, в программе
Гоморек или там Юзвик, а на таблице - Осика. Они не успеют к нему кинуться, а по
правилам все будет в порядке, менять
жокеев разрешено.
- А знаете, просто отличная мысль, - обрадовалась Моника. - Этого
Гоморека или кого-нибудь еще они уговорят,
чтобы он соглашался и брал деньги, а потом возвращал. Только предлог найти
надо...
- Ногу подвернул, живот болит, с утра чирей на заднице вскочил! Тренер
ему нахамил, жокей обиделся и не
поскачет. Предлогов-то мильон. С Флоренцией к нему по-прежнему пристают?
- Поменьше, особенно с тех пор как он пошел на уступки. Говорит, что нет
худа без добра. Еще немного - и Зигмусь
купит большой "фиат" или даже "полонез". Знаете, он меня провожает до дому, мы
вместе ездим и вообще...
Я прекрасно понимала, что не Осика ее провожает домой, а Гжесь. Я очень
надеялась, что в этой части своего
задания он не притворяется, а ведет себя искренне...
Ворвался пан Здись с цветами для дам и страшным воплем, что дерби
выиграет Гарант, лошадь Вонгровской. У
меня потемнело в глазах. Гаранту я отвела в дерби от силы третье место. Выйти на
лучшее было за пределами его
возможностей. Я считала, что даже третье место для него под вопросом. Я даже не
признавалась, что на него поставила.
Гаранту, Осике и Вонгровской я всегда желала только самого лучшего. Но ведь все
имеет свои границы. Как минимум два
главных фаворита были намного лучше Гаранта. Пан Здись своими воплями мог
сглазить.
- Я специально приехал на два дня раньше, чтобы успеть на дерби, -
оживленно говорил он. - И Атаракс выиграет,
слышите? Второй лошадью пишите Атаракса.
- Да вас просто убьют за такие слова! - в ужасе сказала Мария. - Пан
Здись, тут уже стрелять начали, за такие
пророчества можно и жизни лишиться!
- Я его первый голыми руками задушу, - себе под нос пробормотал Юрек.
- Как это - стрелять? - поинтересовался пан Здись. - Кто стреляет? И в
кого?
Объяснять ему принялись все одновременно, и рассказ его потряс. По
крайней мере, он забыл про Гаранта. Прежде
чем он снова про него вспомнил, началась первая скачка.
- Кто-то просидел старт.., а, седьмой номер, вижу! - комментировал
Вальдемар, уставясь в бинокль. - Совсем не
первый впереди, а четвертый! Куда он лезет, фраер?!.. Так вот, пару мафиози
посадили, один слег в больницу... О, вот и
вынесло его на повороте!.. И надеялись, что их мало осталось, а тут... Давай,
Болек, лопух ты!!!
- Полинезия выиграла! - сорвался с места за нашими спинами пан Здись. -
Фукс столетия!!!
- Во-первых, даже не сезона, не только что не столетия, - остудил
полковник его пыл. - Во-вторых, не Полинезия.
Болек был первым.
Они чуть не подрались. Помирил их фотофиниш. Куявский выиграл на
полголовы. Пан Здись никак не мог
утешиться, что выиграла не Полинезия, и на сей раз Юрек, в виде исключения, был
с ним солидарен. Появился опоздавший
Метя и оглушил Марию предложением поставить квинту, начиная только от Макария.
Чтобы их не слушать, я пошла в
кассу, и там ко мне протолкался страшно взволнованный пан Януш.
- Пани Иоанна, он тут! Я его видел!
- Кого?
- Этого убийцу! Я его минуту назад заметил!
Я едва не забыла, куда и зачем иду.
- Вы уверены? Вот сумасшедший, зачем он сюда пришел! Пошли туда, я не
смогу выстоять теперь в очереди!
Я протолкалась дальше, пан Януш последовал за мной.
- Но ведь надо что-то делать, кому-то сказать... Может, его поймают, ведь
вроде как только я могу его узнать, я его
как раз и узнал, он только мелькнул в толпе, но это он, совершенно точно!
Наверное, он себе волосы какой-то помадой
мажет...
Я заняла место в очереди, хотя меня слегка ошеломили предположения пана
Януша насчет косметических
ухищрений убийцы. Пан Януш принялся оглядывать толпу, тем более что высокий рост
ему это облегчал. Я велела ему
пройти дальше и посмотреть, не шляется ли убийца по галерее. Он послушно пошел,
но через пару минут вернулся.
- Я его не вижу, в такой толпе трудно кого-нибудь заметить, через дверь
он не выходил, потому что я сразу пошел к
вам, а в окно он отсюда не выпрыгнет. Тут ведь должны быть полицейские, как бы
им сообщить...
Я решилась.
- Вы встаньте тут за мной, займете места для Марии и Мети, я им сейчас
скажу, что заняла очередь с вами. При
случае можете себе сделать ставки, а я попробую кое-что устроить.
Монику я нашла у окна с видом на паддок.
- Где Гжесь? - быстро спросила я.
- Не знаю, - ответила она рассеянно. - Наверное, везде. Тройка и пятерка
в самой лучшей форме, они должны
прийти. Сами посмотрите.
Невольно я бросила взгляд на лошадей и расстроилась. На тройку я
поставила, а на пятерку не решилась. Для меня
день обещал быть обычным днем дерби: мало того что объявился убийца, так еще я
должна проиграть! Сто чертей и одна
ведьма в пушку!
- Найдите где-нибудь поскорее Гжеся! - энергично выпалила я. - Не знаю
как, может быть, интуитивно. Пан Януш
сказал, что тут шляется тот вчерашний убийца. Никому об этом не говорите, только
Гжесю, а он уж пусть действует как
считает нужным.
Моника смертельно перепугалась.
- Где шляется?! Господи, он что, с ума сошел?!
- Может быть. А может быть, думает, что его никто не видел. Или знает,
что его видел только пан Януш, и пришел
застрелить единственного свидетеля!
Кошмарная мысль, которая вдруг пришла мне в голову, окончательно нас
обеих оглушила. Моника бросила паддок
и помчалась искать своего парня, пробираясь сквозь толпу. Я кинулась в
противоположную сторону, перепуганная и полная
угрызений совести: какую глупость я сделала, выставив на всеобщее обозрение пана
Януша! Ну нет, стрелять этот злодей
сегодня уже не станет, потому что двери стали бесшумными, но пырнуть ножом -
запросто... В этой снующей толпе люди
сориентируются только тогда, когда труп упадет и по нему начнут ходить, и то еще
неизвестно, не примутся ли скандалить,
что уборщицы плохо работают, всюду мусор, ступить некуда...
В очередь мчался и Метя, я его догнала, толкнула перед собой и спешно
вколотила в очередь на место пана Януша,
которого силой вытащила, не объясняя причины. Пан Януш, постояв в этой очереди,
решил сделать ставки и теперь
решительно протестовал.
- Метя за вас поставит, - отрезала я. - Напишите на программке, что вам
надо, а он поставит! И вон отсюда! Пошли!
Продолжая физически воздействовать на него, я притащила потенциальную
жертву к нашим креслам, где было
поменьше народа.
- Садитесь-ка на место Моники, а еще лучше - на мое, и чтоб не сметь
отсюда уходить! - приказала я. - И смотрите,
кто у вас за спиной. Мне как раз пришло в голову, что убийца про вас знает и
специально пришел вас ликвидировать. В этой
толкучке он без, труда может и десять человек прикончить, не только одного. Так
что вы тут будете подстрахованы!
Пан Януш не верил в возможность своей близкой кончины, но способ избежать
ее показался ему весьма
привлекательным, поэтому, продолжая возражать, он с комфортом устроился в кресле
Моники. Однако все-таки слегка
побледнел. Он пытался вспомнить, внимательно ли присматривался к нему убийца и
сможет ли убийца теперь узнать его.
Может, и вовсе не смотрел... Я оставила его наедине с этими животрепещущими
размышлениями и помчалась к лестнице,
откуда мне лучше всего видно было проходивших мимо.
Моника каким-то чудом нашла Гжеся. Я увидела их обоих, когда они шли
наверх. Как раз в этот момент рупор
провыл, что начинается вторая скачка. От паддока весь народ кинулся к турфу.
- Вам уже все известно? - нервно спросила я, пытаясь из-за дверей хотя бы
посмотреть в окно, что мне все равно не
удалось бы, поскольку люди заслоняли вид.
- Да, - ответил Гжесь. - Где этот ваш пан Януш?
- В кресле Моники. Через перегородку никто его не убьет.
- Но я же не могу ему открыться...
- И не надо. Я его уже напугала, что убийца пришел специально, чтобы
убрать свидетеля, а жених Моники будет
его в порядке личной инициативы охранять. Нет другого способа, чтобы найти
убийцу, как только ходить вместе с паном
Янушем, вот вы и будете ходить с ним в качестве охранника. Это можно?
- Отлично, только погодите минутку. Мне надо предупредить людей.
- После скачки. Мамочки, старт дали! Только бы не пятерка, а тройка
выиграла... Я хочу хотя бы увидеть, как
проиграю!.. Мы вас там подождем. Пан Здись сразу же сорвется с места и будет
приплясывать, так что пан Януш досидит на
вашем кресле.
Я еще успела увидеть чудо: тройка первая, пятерка сразу за ней. Чудо,
конечно, не самого высокого класса, потому
что на тройку ставили все, кому не лень. Триплет у меня пока получался, пусть и
жалкий. Лучше пусть жалкий, чем
никакой.
Пан Януш, все еще живой и здоровый, согласился подождать, пока придет его
личный охранник. Я без особого
труда убедила его, что развиваю деятельность на два фронта, что, с одной
стороны, я уже сообщила следственным органам о
присутствии негодяя, с другой стороны - должна обеспечить свидетелю безопасность
при помощи своего знакомого амбала.
Гжесь хиляком не выглядел, так что сомневаться не было повода.
- Я за него боюсь, - сердито сказала Моника, когда они оба ушли вглубь
помещения. - У меня с собой тот самый
тесак, может, мне тоже с ними пойти?
- Не делайте глупостей! - накинулась я на нее сурово. - В этой толпе вам
даже замахнуться как следует не удастся!
А Гжесь и сам справится, кроме того, теперь я и впрямь уже не так уверена, что
бандит сюда пришел с убийственными
намерениями. Может быть, он просто-напросто легкомысленный и наглый, уверен, что
тогда на него никто не обратил
внимания. Кроме того, пан Януш мог и ошибиться.
Пан Януш, однако, не ошибся...
Первый триплет я без труда угадала, второй у меня уже не получился. Мне
надоели фавориты, так что в четвертой
скачке я переключилась на фуксы, а фавориты упорно продолжали приходить первыми.
Мария накинулась на Метю, что тот
ставит на разных лошадей, когда договорились же - ставить на Милену!
- Но ведь и Очкарик может прийти! - защищался Метя. - Он уже вторым
приходил! А если бы выиграл?
- Но он не выиграл!
- А мне хотелось на него поставить!
- Ну и ладно, в шестой все равно проиграем...
- Не каркай, Кассандра!
Дерби накалило атмосферу. По ипподрому шлялся убийца, но кому какое дело
до убийцы, если возле стартовых
боксов какая-то суматоха!
- Вот увидите, выиграет Сабин! - пророчил кто-то сзади замогильным басом.
- Заткни пасть! - посоветовал прорицателю кто-то другой.
- Старт, - сказал наконец рупор. - Ведет Сабин, второй - Атаракс, на
третьем месте Олигарх...
До конца скачки не было слышно ни единого слова - такие эмоции взыграли в
зрителях.
- Куда он едет?!
- Что он себе вообразил?!
- Тихо вы! - зашипела Мария. - Не просидел на старте, надо же...
- Атаракс!! - вопил пан Здись за нашими спинами. - Я же говорил!!
- Вы говорили, что Гарант...
- С Атараксом! Атаракс уже выиграл!! На последнем повороте Сарновский
показал фортель, несравненным
мастером которого в свое время был Мельницкий. Разогнавшиеся кони вошли в
поворот по широкой дуге. Сарневский
вышел на бровку, срезал расстояние и оказался почти первым, вместе с Атараксом.
Косматка рванулась следом за ними. У
экранов монитора народ сбился в плотную кучу. Выиграл все же Макарий, на
полголовы от него отстала Косматка, а за ней
Гарант...
- Слишком поздно финишировал! - сердился Вальдемар. - Просидел! Я
поставил на Янтаря, мог бы и выиграть...
Через толпу пробрался пан Януш и уселся в кресло возле Моники. Он был
один, без Гжеся.
- Я выиграл, поставил на тройку. Пока что у меня получается триплет, и
квинта очень неплохо идет... То есть я вам
не то хотел сказать! Я его видел! Показал! Этого убийцу! Представляете себе, он
стоял почти со мной рядом, смотрел
скачку. Потом обернулся и поглядел прямо на меня!
В радостном тоне пана Януша прозвучал и легкий ужас.
- Не знаю, узнал он меня или нет, но сразу бросился в толпу, а тот
молодой человек, который меня охранял, пошел
за ним...
- О Боже... - простонала Моника и сорвалась с места.
- Сидите! И что?
- Ничего. Собственно говоря, он даже не пошел, а стал пробиваться сквозь
толпу с большими усилиями. Он сказал,
что предпочитает караулить бандита, а не меня, потому что таким образом будет
исключена всякая неожиданность...
- И куда они стали пробиваться? В какую сторону?
- Понятия не имею, люди заслонили...
Моника снова застонала и упала в кресло. Я встревоженно посмотрела на
толпу и поняла, что толчея ликвидирует
всякую возможность что-либо увидеть. Даже если что-то где-то и происходит, все
равно ничего не разберешь. Я не
сомневалась, что Гжесь - профессионал и сам справится. Пан Януш все еще был
очень возбужден, неизвестно, чем больше -
присутствием убийцы или своим выигрышем. Возле буфета раздались возмущенные
выкрики, кто-то резво пробирался к
выходу. Рупор информировал, что начинается церемония награждения победителей,
народ мчался к паддоку. Я вскочила с
места и бросилась в холл. Моника проталкивалась сразу за мной.
Движение на лестнице шло исключительно сверху вниз. Трое каких-то мужиков
спускались с бешеной энергией,
словно бульдозером сметая со своего пути все препятствия. Чудо, что никто не
упал. Я протолкалась к окну и выглянула в
паддок. Участники церемонии награждения уже сгруппировались среди газона.
Вишняка с Макарием поставили
фотографироваться, кто-то надевал на Макария розетку, а тот мотал головой. Вдруг
со стенки в паддок соскочил какой-то
тип, на что сперва никто не обратил внимания, потому что все были заняты
церемонией. Его заметили только тогда, когда
он галопом помчался прямо через весь паддок к воротам, едва не повалив по пути
пани Зосю. Внизу раздались вопли, трое с
лестницы тоже прыгнули в паддок и тоже помчались галопом, обогнув собравшихся на
торжество. Первый уже перескочил
через сетку с другой стороны паддока, упал в толпу и тут же пропал у меня из
поля зрения. Те трое добежали до сетки и
точно так же перепрыгнули ее. Люди окончательно рассердились. Директор делал
вид, что ничего не видит. Макарий
плевать на всех хотел, он совершал круг почета по паддоку. Его вел счастливый и
смущенный Вишняк, а у ворот нарастал
скандал.
- Удрал, - сказал за нашими спинами Гжесь чрезвычайно мрачным тоном. -
Наверное, у него это получилось.
Моника вздохнула, не скрывая облегчения. Для нее явно лучше было, чтобы
злодей удрал, чем сделал Гжесю чтонибудь
плохое. Я очень даже разделяла ее чувства, но встревожилась.
- Ну хорошо, а что с паном Янушем? Этот гад его видел? Узнал? Вы,
надеюсь, будете его теперь караулить, как
пасеку?
- Пока не знаю. Трудно оценить, узнал его убийца или нет, но он наверняка
о чем-то догадался. У таких типчиков
очень развиты инстинкты. Он сразу стал уходить. Прежде чем я успел показать его
нашим людям, он уже был внизу. Слава
Богу, что ему в башку не взбрело стрелять.
- На стоянке кто-нибудь есть?
- Разумеется, но вы сами знаете, что там творится. У него наверняка есть
машина, только черт знает, где она. За
ним поедут, если успеют...
Суматоха у ворот нарастала. Торжественная церемония уже покидала паддок,
от нее оторвался председатель
попечительского совета, все еще с рукой на перевязи, и торжественным шагом
двинулся в сторону ворот. На полдороге он
сообразил, что ему придется перелезать через сетку, эта мысль, очевидно, у него
восторга не вызвала, и он пошел в обход.
Однако слухи распространялись быстрее ветра, и до нас они тоже дошли.
- Бандит человека убил! - возвестил глас народа.
По другой стороне паддока к воротам понесся врач, а за ним медсестра.
Стоящая со стороны турфа машина
"скорой" стала объезжать паддок вокруг. Лошади, которые участвовали в шестой
скачке, уже начали выходить из-под арки,
таким образом толпа получила сразу два зрелища.
Через пятнадцать минут глас народа поправил лично пан Кшись.
- Никого не убили. Выживет. Но факт, ножом пырнули, чуть руку не
отрезали. "Неотложка" уже вызвана, потому
что наша "скорая" не может уезжать.
Председателю попечительского совета не позволили сразу спрятаться в
директорской ложе, где в этот момент
слышались хлопки пробок от бутылок с шампанским.
- Почему его пырнули? Кто жертва?
- Какой-то олух под мухой. Беглец ему наступил на любимую мозоль, он
рассердился, поймал убегающего и
держал его, хотя сам не знает зачем. Может, хотел дать в рыло, может, пару
ласковых сказать.
- А люди? Не помогли ему?
- Люди не сообразили, в чем дело, а при виде ножа все скорее отпрянут,
чем приблизятся. Зато поймали троих
следующих и держат их там накрепко. Полиция уже вмешалась.
- Он удрал на машине? За ним гнались?
- Вот этого я уже не знаю. Несколько автомобилей как раз отъезжало, но
так всегда бывает после большого приза...
- Ерунда получилась, - недовольно оценил положение Гжесь, когда мы
выпустили из своих когтей пана Кшися. -
Но, даю вам слово, я не предполагал, что этот тип будет так спокойно стоять и
смотреть скачку. Я только и мог, что подать
знак, потому что в такой толчее Ничего больше не сделаешь. А те трое, которых
поймали, это наши, полиция поможет им
выпутаться...
Больше всех недоволен был пан Януш. Опасность от него не отвели,
преступник удрал и при первом же удобном
случае мог ему сделать что-нибудь нехорошее. Я сама вложила ему в голову эту
мысль, и теперь он не мог от нее
избавиться.
- Хорошо, что перерыв, теперь уеду себе в маленький такой отпуск, может,
он про меня забудет, - неуверенно
говорил он. - Или пусть они меня арестуют. Не может быть, чтобы он знал, где я
живу...
Я утешила его, что преступник наверняка не знает даже его фамилии, не
говоря уже про адрес. И очень возможно,
что убийца пришел сюда не подкарауливать пана Януша, просто он заядлый лошадник,
и скачки для него превыше доводов
разума. На этом разговоры о преступлении закончились и начались очередные
рассуждения о том, кто выиграет в седьмой
скачке. Выиграла, разумеется, семерка. До конца дня нас радовали только
фавориты. Дерби в сочетании с погоней за
убийцей - такое бывает только раз в жизни...
- Страшный прокол, все в ярости, - сообщил мне вечером Януш. - Можно,
конечно, оправдываться тем, что все
получилось слишком неожиданно, никто не предполагал, что он там так нагло
появится...
- Убийца всегда возвращается на место преступления, - с упреком заметила
ему я.
- Ничего подобного, почти никогда. Разве что он там что-нибудь потерял и
хочет найти. Или угрызения совести его
терзают. Ты что, ожидаешь угрызений совести от этих висельников? Какая мафия
уважает человеческую жизнь?
- Ну хорошо, никакая. И что теперь?
- Теперь остается молиться, чтобы убийца не избавился от оружия. Все-таки
вещественное доказательство. Хотя
ему будет жалко хорошего оружия...
- А может, он еще расточительнее меня, - буркнула я себе под нос и
заглянула в духовку, где допекалась курица. -
Ты во сколько газ зажег?
- Как ты велела. В половине шестого.
- Тогда уже можно есть. С голоду не соображаю, что ты мне говоришь. Тут
будем есть, а то в комнате неудобно.
В моей страшно тесной кухне было не намного удобнее, но в комнате стоял
исключительно низенький журнальный
столик, над которым надо было корчиться или держать тарелку под подбородком, а
для этого нужна третья рука. Мы
решили, что лучше в тесноте, да не в обиде. Съев половину, я почувствовала, что
информация начинает потихоньку
доходить до меня.
Гжесь превратился в настоящие алмазные копи. Походив с Моникой на два
призовых дня и три обыкновенных, он
сумел даже завязать осторожный контакт с одним из ломжинской мафии, наиболее
тупым и наименее агрессивным. О
русской мафии Гжесь получил массу сведений, все малоутешительные. Это страшные
бандиты, очень жестокие, обожают
Чикаго, готовы расставить своих людей с автоматами по углам улиц, уверены в
собственной безнаказанности, потому что
плевали они на наши тюрьмы в сравнении со своими. С ломжинцами, тоже начисто
лишенными ангельских черт, они пока
что живут в мире и согласии. Покопались в уголовном кодексе, поняли, что за
убийство лошади им ничего не будет, очень
обрадовались этому. Поговаривают, что они решили, дескать, это прекрасный метод
укрощать слишком строптивых
тренеров и жокеев. Один там есть среди них очень крутой, он только два месяца
назад приехал. Держит остальных на
коротком поводке, ведет какое-то расследование между своими, хочет, чтобы и на
скачках все у него по струнке ходили.
- А много их там вообще? - спросила я с отвращением. - Ведь парочку уже
обезвредили?
- Самых активных там еще человек пять. В случае надобности вызовут
помощников, если только мы границу не
закроем.
Я влезла под кухонный стол и попыталась достать оттуда ломтик помидора.
Януш попробовал наклониться, но ему
мешала раковина.
- А как насчет того места, где они живут? - спросила я, снова садясь на
стул. - Все еще на Праге? И убийца тоже там
торчит? Нельзя его выковырнуть оттуда?
- Не торчит. Гузка - для собаки?
- Для собаки. Достань, пожалуйста, бумагу, за тобой висит рулон... Мои
хрящики тоже для собаки.
Ясное дело, речь шла о суке моих детей, которой я при каждом визите
обязалась приносить лакомства. Хрящики от
курицы были деликатесом.
- Убийца же, - продолжал Януш, - некий Сергей Тимонов, смылся, и
неизвестно, где живет. Даже его дружки не
знают, во всяком случае, говорят, что не знают. Им за это, к сожалению, ничего
нельзя сделать. Наверняка у него есть
фальшивый паспорт, притворяется, например, болгарином, который говорит порусски.
А на какую фамилию эти липовые
бумаги, его дружки и правда могут не знать.
- И он и есть тот самый их босс?
- Нет. Правая рука. Босса они тоже не закладывают. Мы знаем, кто это, мы
почти все знаем, только вот доказать им
не можем.
- В этой ситуации мне больше всего не нравится их намерение вредить
лошадям. Ты думаешь, что они на самом
деле способны на такое свинство?
- Думаю, что какую-нибудь лошадь они вполне в состоянии застрелить. Я
боюсь за Флоренцию, потому что они
постоянно что-то на ее тему бормочут. Этот их босс считает, что если прикончить
Флоренцию, то весь ипподром перед ним
на колени упадет. Они даже строили такие планы, чтобы се украсть, взять ее вроде
как в заложницы...
- Совсем одурели?
- Ну, они не выказывают ослепительных умственных способностей. Идеи у них
весьма примитивные. Но как раз
несусветные глупости труднее всего бывает предвидеть.
Я так забеспокоилась, что потеряла аппетит. Хотя, может быть, это было
связано с тем, что я одна умяла
полкурицы. Как защитить от нападений нашу Флоренцию? Может быть, на глупость
ответить глупостью?
Выдумать какую-нибудь глупость я не успела, потому что раздался
телефонный звонок. На том конце провода была
Моника.
- Я бы хотела ее забрать на время перерыва в Лонцк, - сказала она без
всяких предисловий. - Но лошадям
путешествия совсем не на пользу, и она этот фургон очень не любит, а через две
недели ей все равно придется
возвращаться. Я могла бы разместить ее и поближе. В Трускаве, под Кампиновской
пущей, у меня есть знакомые.
- А, значит, вы уже знаете?
- Да, Гжесь мне рассказал. Что вы об этом думаете?
- Восемнадцать километров от Маримонта, а до этого еще через весь
город...
- Нет, она поехала бы только до Бабиц, а дальше может идти пешком, через
Липков. По лесной дороге. Я боюсь
оставить ее в конюшне, потому что Вонгровская уезжает, у нее какие-то там
семейные обстоятельства, и она использует
перерыв, чтобы все уладить. А на Флоренцию все время покушаются. Что вы скажете
на это?
Забрать лошадь из профессиональной конюшни, поместить ее черт знает куда,
например, в гораздо худшие
условия, чем в заводе, лошадь класса Флоренции... Я подумала, что это
несусветная глупость, и мгновенно меня осенило.
Эта глупость может оказаться очень даже полезной!
- Идиотская мысль, но очень хорошая, - сказала я. - Кто там с ней
останется?
- По очереди я и Зигмусь. Ну, и в некоторой степени Гжесь... Эти мои
знакомые, они вполне культурные люди,
вошли в наше положение, а вообще-то они сами двух лошадей держат...
- Вы сумеете все так устроить, чтобы никто не знал?
- Само собой, я распущу слух, что она едет в Лонцк.
- Ну и очень даже хорошо. А где эти ваши знакомые? Я знаю Трускав.
Моника описала мне это место и дорогу к нему, начиная от бара "Рысь". Я
могла теперь туда без труда добраться. Я
еще раз похвалила ее намерения и обещала в самое ближайшее время проведать
Флоренцию.
Януш слушал наш разговор по второ
...Закладка в соц.сетях
