Жанр: Детектив
Тонкий человек
...я приду один, это произведет
более благоприятное впечатление.
Он наморщил лоб и покачал головой, словно я обидел его.
- Что вы, дело совсем не в этом, - терпеливо проговорил он.
- Похоже, что как раз в этом.
Он вздохнул.
- Никогда бы не подумал, что вы сделаете ту же ошибку, которую делают многие,
поскольку полагают, будто мы... Вы ведь знаете: мы должны отработать все
варианты, мистер Чарльз.
- Где-то я слышал нечто подобное. Что же вы хотите знать?
- Я лишь хочу знать, кто убил ее... и его.
- Попробуйте спросить Гилберта, - предложил я.
Гилд поджал губы.
- А почему именно его?
- Он рассказал сестре, что знает, кто это сделал, а узнал он якобы от Уайнанта.
- Вы хотите сказать, что он встречался со своим стариком?
- Она уверяет, что он так сказал. У меня не было возможности спросить его
самого.
Гилд скосил на меня свои водянистые глаза.
- Что же там у них происходит, мистер Чарльз?
- В семье Йоргенсенов? Вы, по-видимому, знаете не хуже моего.
- Не знаю, - сказал он, - и это факт. Я просто совсем не могу их понять.
Например, миссис Йоргенсен: что она из себя представляет?
- Блондинка.
- Вот-вот, и это все, что я знаю, - угрюмо кивнул он. - Но послушайте, вы их
знаете уже давно, и то, что она рассказывает про вас и про себя...
- А также про меня и про свою дочь, про меня и про Джулию Вулф, про меня и про
королеву Великобритании. С женщинами я сущий дьявол.
Он поднял руку.
- Я не хочу сказать, будто верю всему, что она говорит, и незачем обижаться. Вы
заняли неправильную позицию, если позволите так выразиться. Вы ведете себя так,
словно думаете, что мы охотимся за вами, а это не соответствует
действительности, совершенно не соответствует действительности.
- Возможно, однако, вы двурушничаете со мной с тех пор, как в прошлый...
Твердый взгляд его бледно-серых глаз уперся в мое лицо, и Гилд спокойно сказал:
- Я - полицейский и должен выполнять свою работу.
- Довольно справедливо. Вы велели мне зайти сегодня. Чего вы хотели?
- Я не велел вам зайти, я просил вас.
- Ну хорошо. Чего вы хотите?
- Я не хочу того, что мы имеем сейчас, - сказал он. - Я не хочу ничего
подобного. До сих пор мы с вами говорили как мужчина с мужчиной, и мне бы
хотелось продолжать в том же духе.
- Вы сами все испортили.
- По-моему, это не факт. Послушайте, мистер Чарльз, вы готовы не сходя с места
присягнуть или хотя бы просто дать мне честное слово, что вы всегда нам
выкладывали все, как на духу?
Бессмысленно было говорить "да" - он все равно бы мне не поверил. Я сказал:
- Практически, все.
- Вот именно - практически, - проворчал Гилд. - Каждый из вас рассказывает мне
практически всю правду. А мне бы нужен какой-нибудь непрактичный придурок,
который выложит все до конца.
Мне было жаль его: я хорошо понимал его чувства. Я сказал:
- Быть может, никто из тех, с кем вы говорили, не знает всей правды.
Он скорчил отвратительную гримасу.
- Весьма вероятно, не так ли? Послушайте, мистер Чарльз. Я беседовал со всеми,
кого смог обнаружить. Если вы найдете мне еще кого-нибудь, я побеседую и с ними.
Вы хотите сказать, я не говорил с Уайнантом? Неужели вы полагаете, что полиция
не работает круглые сутки и не делает все возможное, чтобы разыскать его?
- Но ведь есть еще сын Уайнанта, - предложил я.
- Есть еще сын Уайнанта, - согласился Гилд. Он позвал Энди и смуглого
кривоногого полицейского по имени Клайн. - Приведите сюда этого щенка,
Уайнантова сына: я хочу потолковать с ним. - Они вышли. Гилд сказал: - Вот
видите, мне нужны люди, с которыми можно было бы побеседовать.
- Сегодня у вас скверновато с нервами, не так ли? - произнес я. - Вы не
собираетесь доставить сюда из Бостона Йоргенсена?
Он пожал большими плечами.
- Я вполне удовлетворен его показаниями. Не знаю. А вы хотели изложить мне по
этому поводу свое мнение?
- Еще бы.
- Я и правда что-то слегка нервный сегодня, - сказал он. - Мне прошлой ночью так
и не удалось сомкнуть глаз. Собачья жизнь. И чего это я так держусь за нее?
Можно было бы купить где-нибудь участок земли, поставить железную ограду,
раздобыть несколько пар черно-бурых лисиц и... В общем, по его словам, когда вы,
ребята, в тысяча девятьсот двадцать пятом году напугали его, Йоргенсен, бросив
жену на произвол судьбы, удрал в Германию - надо сказать, он не очень любит
вспоминать об этом - и поменял имя, чтобы как можно больше затруднить ваши
поиски; по той же причине он не хотел устраиваться на постоянную работу - он
называет себя то ли техником, то ли как-то еще в том же роде, - поэтому факты,
которыми мы здесь располагаем, довольно скудны. Йоргенсен говорит, будто брался
за всякую работу, какую только мог найти, но насколько я себе представляю, в
основном он жил за счет женщин - надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду, -
причем богатенькие среди них попадались нечасто. В общем, году в двадцать
седьмом или двадцать восьмом Йоргенсен оказывается в Милане - есть такой
городишко в Италии - и в Парижском "Геральде" читает, что эта Мими, недавно
разведенная с Клайдом Миллером Уайнантом, приехала в Париж. Он не знаком с ней
лично, как, впрочем, и она с ним, однако, Йоргенсен знает, что она -
головокружительная блондинка, которая любит мужчин и веселую жизнь и к тому же
не обладает слишком трезвым рассудком. Ему приходит в голову, что после развода
она, должно быть, урвала изрядный кусок Уайнантовского состояния; с его точки
зрения, он имеет право наложить руки на часть этих денег, возмещая те убытки,
которые причинил ему Уайнант - таким образом, он лишь возьмет себе то, что ему
все равно причитается. Поэтому он наскребает денег на билет до Парижа и
направляется туда. Пока все звучит правдоподобно?
- Вполне.
- Мне тоже так показалось. В общем, Йоргенсен без особого труда знакомится с ней
в Париже - то ли сам, то ли через кого-то, то ли как-то еще - ну, а дальше - еще
проще. Она влюбляется в Йоргенсена - по его словам, не сходя с места, с
полуоборота - и прежде, чем он успевает что-либо сообразить, Мими уже строит
планы относительно их женитьбы. Естественно, он и не пытается ее отговаривать.
Вместо алиментов она выжала из Уайнанта кругленькую сумму - двести косых, черт
побери! - и могла вторично выйти замуж не опасаясь, что Уайнант прекратит
платить алименты, ну а Йоргенсен посредством женитьбы прямиком попадал на ложе,
устланное денежными купюрами. Итак, они женятся. По его словам, это была
довольно "хитрая" женитьба, которая состоялась где-то в горах между Испанией и
Францией; обвенчал их испанский священник на территории, принадлежащей, в общемто,
Франции, благодаря чему женитьбу нельзя считать законной; мне, впрочем,
кажется, что Йоргенсен таким образом просто пытается заранее опровергнуть
обвинение в двоеженстве. Как бы то ни было, лично мне на это наплевать. Суть в
том, что Йоргенсен прибирает денежки к рукам и вовсю ими пользуется, пока
денежки не кончаются, И обратите внимание: все это время, уверяет он, Мими и не
подозревает, что он может быть кем-нибудь другим, кроме как Кристианом
Йоргенсеном, с которым она познакомилась в Париже, и так ничего и не узнает до
тех пор, пока мы не хватаем его в Бостоне. Это тоже звучит правдоподобно?
- Вполне, - сказал я, - кроме разве что истории с женитьбой, как вы сами
заметили, однако, даже это может быть правдой.
- Вот-вот, да и какая, в конце концов, разница? Итак, приближается зима,
банковский счет истощается, и Йоргенсен совсем уж собирается улизнуть от нее,
прихватив с собой все, что осталось от деньжат, как вдруг Мими предлагает
вернуться в Америку и попытаться выжать из Уайнанта кое-что еще. По его мнению,
мысль вполне справедливая, если только осуществима в принципе, она же уверяет,
что мысль вполне осуществима, они садятся на корабль и...
- А вот здесь у него концы с концами не совсем сходятся, - сказал я.
- Почему вы так думаете? Он не собирается ехать в Бостон, где, как известно,
живет его первая жена, и рассчитывает держаться подальше от тех немногих людей,
кто знает его и особенно от Уайнанта; к тому же, кто-то сообщает Йоргенсену о
существовании статьи о сроке давности, согласно которой по истечении семи лет
все его проблемы исчезают. Он полагает, что почти ничем не рискует. Они не
собираются оставаться здесь надолго.
- И все же эта часть его рассказа мне не нравится, - упрямо произнес я, - ну да
ладно, продолжайте.
- В общем, на второй день их пребывания здесь - пока они все еще разыскивают
Уайнанта - ему крупно не везет. На улице он случайно сталкивается с подругой
своей первой жены - с этой Ольгой Фентон - и она узнает его. Йоргенсен пытается
уговорить ее не сообщать первой жене, и ему удается на пару дней сбить ее с
толку при помощи какой-то детективной истории, которую он придумывает на ходу -
Боже милостивый, ну и воображение у этого парня! - однако, он не может долго
водить ее за нос, она идет к своему исповеднику, рассказывает ему все и
спрашивает, как ей поступить, он советует сообщить первой жене, она так и
делает, а при следующей встрече с Йоргенсеном рассказывает ему про содеянное, он
мчится в Бостон в надежде уговорить жену не поднимать скандала, и мы его там
арестовываем.
- А зачем он ходил в ломбард? - спросил я.
- Это вписывается в его рассказ. Он говорит, что ближайший поезд на Бостон
отходил буквально через несколько минут, у него с собой не было денег, заскочить
домой он уже не успевал и к тому же не горел желанием объясняться со своей
второй женой, не утихомирив предварительно первую, - а банки были закрыты, вот
он и заложил свои часы. Все сходится.
- А вы видели эти часы?
- Могу на них взглянуть, если надо. А что?
- Я просто полюбопытствовал. Вам не приходило в голову, что эти часы могли
когда-то висеть на сломанном конце той цепочки, которую вам вручила Мими?
Гилд выпрямился на стуле.
- Черт побери! - Затем он подозрительно скосил на меня глаза и спросил: - Вам об
этом что-нибудь известно, или вы...
- Нет. Я просто полюбопытствовал. А что Йоргенсен говорит по поводу убийств?
Кто, по его мнению, их совершил?
- Уайнант. Йоргенсен признает, что в течение какого-то времени он полагал, будто
их могла совершить Мими, однако, она убедила его в обратном. По его словам, она
так и не сказала ему, какими уликами против Уайнанта располагала. Возможно, в
этой части он просто пытается себя обезопасить. По-моему, вряд ли могут быть
сомнения в том, что они намеревались использовать улику, чтобы выжать из
Уайнанта деньги.
- Значит, вы не думаете, что цепочка и ножик были ею подброшены?
Уголки его рта поползли вниз.
- Она могла их подбросить, чтобы иметь возможность его шантажировать. Чем вам не
нравится такая версия?
- Для простого человека вроде меня это чуть-чуть сложновато, - сказал я. - Вы
уже выяснили, сидит ли Фэйс Пепплер до сих пор в тюрьме в Огайо?
- Ага. Он выходит на следующей неделе. Кстати, это объясняет наличие у
секретарши кольца с бриллиантом. Он попросил своего приятеля, который находится
на свободе, переслать ей это кольцо. Похоже, после его освобождения они
собирались пожениться и завязать, или что-то еще в этом роде. Во всяком случае,
администрация тюрьмы говорит, что они писали друг другу письма с подобным- А-а, - протянул я. - А мне послышалось имя Уайнанта. Вы знаете, как далеко
иногда разносятся голоса из телефонной трубки.
Гилд покраснел и закашлялся.
- Наверное, на том конце сказали что-то созвучное. Да-да, кажется, что-то
созвучное и правда было сказано. Кстати, чуть не забыл: мы поинтересовались для
вас тем парнем по кличке Спэрроу.
- И что вам удалось узнать?
- Похоже, ничего для нас существенного. Его зовут Джим Брофи. Судя по всему, он
стремился произвести впечатление на ту девчушку, которую мы встретили у
Нанхейма, она была на вас обижена, а он напился до такой степени, что решил,
будто выиграет в ее глазах, если даст вам в зубы.
- Отличная мысль у него возникла, - сказал я. - Надеюсь, вы не причинили
неприятностей Стадси.
- Он кто - ваш приятель? Может, вы не в курсе, но он - бывший заключенный с
внушительным послужным списком.
- Я знаю. Однажды я сам его посадил. - Я взялся за свои пальто и шляпу. - Вы
слишком заняты. Пожалуй, я побегу и...
- Нет-нет, - сказал Гилд. - Побудьте здесь, если у вас есть время. Скоро я
займусь кое-какими делами, которые могут вас заинтересовать, к тому же вы,
вероятно, не откажетесь мне помочь в беседе с отпрыском Уайнанта.
Я вновь уселся.
- Может, хотите выпить? - предложил Гилд, открыв ящик своего стола, однако, мне
никогда не везло с виски, которое предлагалось мне полицейскими, и потому я
ответил:
- Нет, спасибо.
Телефон вновь зазвонил, и Гилд произнес в трубку:
- Да... Да... Ничего. Поднимайтесь. - На сей раз из трубки до меня не донеслось
ни слова.
Он покачался взад-вперед на стуле и положил ноги на стол.
- Послушайте, - сказал он. - Я ведь не шутил, когда говорил насчет разведения
черно-бурых лисиц, и мне хотелось бы узнать, что вы думаете о Калифорнии как о
возможном месторасположении фермы?
Я никак не мог решить, стоит ли подать ему идею о приобретении фермы для
разведения львов и страусов где-нибудь в южных штатах, когда дверь распахнулась
и толстый рыжий полицейский ввел в комнату Гилберта Уайнанта. Один глаз его
настолько опух, что не открывался, а на левой штанине его брюк зияла рваная
дыра, сквозь которую виднелось колено.
Я сказал Гилду:
- Когда вы говорите, чтобы кого-нибудь привели, его приводят несмотря ни на что,
верно?
- Погодите, - сказал Гилд. - Все не так просто, как вам представляется. - Он
обратился к толстому рыжему полицейскому: - Давай, Флинт, рассказывай.
Флинт вытер губы тыльной стороной руки.
- Этот пацан - просто звереныш, точно вам говорю. На вид он не такой уж крепкий,
но, черт возьми, сопротивлялся отчаянно, могу поклясться. А как он бегает!
- Ты, как я вижу, настоящий герой, - проворчал Гилд, - и я поговорю с
комиссаром, чтобы тебя немедленно наградили медалью, однако, это мы обсудим чуть
позже. А сейчас ближе к делу.
- Я вовсе не хотел сказать, будто совершил какой-то подвиг, - запротестовал
Флинт. - Я просто...
- Мне наплевать, что ты там совершил, - сказал Гилд. - Я хочу знать, что
совершил он.
- Так точно, сэр, я как раз собирался рассказать об этом. Я сменил Моргана
сегодня в восемь утра, и все шло гладко и тихо как обычно, ни одна тварь не
шевелилась, по словам Моргана, и так все продолжалось минут до десяти третьего,
а потом я вдруг слышу, как в двери поворачивается ключ. - Флинт пожевал губами,
предоставляя нам возможность выразить наше изумление.
- Это происходило в квартире секретарши Вулф, - объяснил мне Гилд. - У меня было
что-то вроде предчувствия.
- Да еще какое предчувствие! - едва не впадая в экстаз от восхищения, воскликнул
Флинт. - Бог ты мой, какое предчувствие! - Гилд сверкнул на него глазами, и он
торопливо забормотал: - Да, сэр, ключ, а потом открывается дверь, и заходит вот
этот пацан. - Он с гордостью и обожанием посмотрел на Гилберта. - Испуган он был
страшно, а когда я бросился на него, он подскочил и кинулся наутек что твой
заяц, и поймать его мне удалось аж на первом этаже, а там, разрази меня гром, он
принялся так брыкаться, - что мне пришлось залепить ему в глаз, чтобы унялся. На
вид-то он совсем хлипкий, но...
- Что он делал в квартире? - спросил Гилд.
- Он не успел ничего там сделать. Я...
- Ты хочешь сказать, что набросился на него, не дождавшись, пока он покажет,
зачем туда явился? - Вены на шее у Гилда вздулись так, что, казалось, воротничок
его рубашки вот-вот лопнет, а лицо полицейского приобрело такой же оттенок,
какой имели волосы Флинта.
- Я подумал, что лучше не рисковать.
Глазами, полными одновременно ярости и изумления, Гилд посмотрел на меня. Я же
изо всех сил старался сохранять непроницаемое выражение лица. Задыхающимся
голосом Гилд сказал:
- Достаточно, Флинт. Подожди за дверью.
Рыжий полицейский был, по-видимому, озадачен. Он медленно произнес:
- Слушаюсь, сэр. Вот его ключ. - Он положил ключ на стол перед Гилдом и
направился к двери. У двери он повернул голову и сказал через плечо: - Пацан
уверяет, будто он - сын Уайнанта. - Он радостно захихикал.
Все еще задыхающимся голосом Гилд спросил:
- Вот как, неужели?
- Ага. Где-то я его уже видел. По-моему, он входил в шайку Большого Шорти
Долана. Кажется, я встречал его в...
- Убирайся! - прорычал Гилд, и Флинт выскочил за дверь. Гилд издал стон, идущий
из самой глубины души. - Этот детина совсем меня достал. Шайка Большого Шорти
Долана! - С видом безнадежного отчаяния он помотал головой из стороны в сторону
и обратился к Гилберту:
- Ну что, сынок?
Гилберт сказал:
- Я знаю, мне не следовало этого делать.
- Неплохое начало, - добродушно сказал Гилд. Лицо его постепенно принимало
нормальный оттенок. - Мы все совершаем ошибки. Подвигай к себе стул, и мы
посмотрим, как нам поступить, чтобы вытащить тебя из этой передряги. Может, чтонибудь
приложить к твоему глазу?
- Нет, спасибо, все в порядке. - Гилберт подвинул стул на два или три дюйма в
сторону Гилда и сел.
- Этот громила ударил тебя просто от нечего делать?
- Нет-нет, я сам виноват. Я... я оказал сопротивление.
- Что ж, - сказал Гилд, - никто не любит попадать под арест, я полагаю. Ну, так
в чем же дело?
Здоровым глазом Гилберт посмотрел на меня.
- Ты попал в тяжелое положение, а лейтенант Гилд хочет помочь тебе, - сказал я
Гилберту. - Ты сам облегчишь свою участь, если поможешь ему.
Гилд одобрительно кивнул.
- Это факт. - Он поудобнее устроился на стуле и доброжелательным тоном спросил:
- Откуда у тебя ключ?
- Отец прислал мне его в письме. - Гилберт достал из кармана белый конверт и
протянул его Гилду.
Я зашел лейтенанту за спину и через его плечо взглянул на конверт. Марки на нем
не было, а адрес был напечатан на машинке: "Мистеру Гилберту Уайнанту, гостиница
"Кортлэнд".
- Когда ты получил это письмо? - спросил я.
- Оно лежало на стойке администратора, когда я вернулся вчера часов около десяти
вечера. Я не спросил служащего, как долго оно там находилось, но, по-моему,
когда я выходил вместе с вами, его там еще не было, иначе мне бы его передали.
В конверт были вложены две страницы, на которых уже знакомым шрифтом был неумело
напечатан текст. Мы с Гилдом принялись читать вместе:
Дорогой Гилберт!
Если на протяжении всех этих лет я не делал попыток вступить с тобой в контакт,
то только потому, что так пожелала твоя мать; теперь же я нарушаю молчание и
обращаюсь к тебе за помощью, поскольку большая нужда заставляет меня пойти
против желаний твоей матери. Кроме того, теперь ты уже взрослый мужчина, и мне
кажется, что лишь ты один можешь решить, следует ли нам по-прежнему оставаться
чужими друг другу или же мы должны действовать, руководствуясь теми родственными
узами, которые нас объединяют. Полагаю, тебе известно то двусмысленное
положение, в котором я нахожусь сейчас в связи с так называемым убийством Джулии
Вулф, и надеюсь, ты сохранил еще хотя бы отчасти доброе расположение ко мне,
позволяющее тебе, по крайней мере, верить в то, что я совершенно невиновен в
этом преступлении и никак не замешан (и это действительно правда) в данном деле.
Я обращаюсь к тебе за помощью, тем самым раз и навсегда демонстрируя полиции и
всем другим свою невиновность, и я уверен, что даже если бы не мог рассчитывать
на твое доброе расположение, то мог бы все же рассчитывать на твое желание
сделать все возможное, дабы сохранить незапятнанным имя, принадлежащее в равной
степени тебе, твоей сестре и вашему отцу. Я обращаюсь к тебе также и потому,
что, пользуясь услугами компетентного адвоката, верящего в мою невиновность,
предпринимающего все возможное, чтобы доказать ее, и питающего надежды на помощь
со стороны мистера Ника Чарльза, я тем не менее не могу просить их пойти на то,
что в принципе является незаконным актом, и кроме тебя у меня нет никого, кому
бы я осмелился довериться. Я хочу, чтобы ты сделал следующее: необходимо завтра
пойти в квартиру Джулии Вулф, находящуюся на Пятьдесят четвертой восточной
улице, 411, войти в нее, воспользовавшись ключом, который я вкладываю в этот
конверт, отыскать между страницами книги "Хорошие манеры" некий документ (или
заявление), прочесть его и немедленно уничтожить. Ты должен убедиться, что
документ полностью уничтожен, и от него ничего не осталось кроме разве что
пепла, а прочитав его, ты поймешь, почему это необходимо сделать, и почему я
доверяю тебе выполнение этой задачи. В случае, если в силу каких-то причин нам
потребуется изменить наши планы, я позвоню тебе по телефону сегодня ночью. Если
же я не позвоню сегодня, то позвоню завтра вечером, чтобы узнать, удалось ли
тебе выполнить мои инструкции, а также чтобы договориться о встрече. Я нисколько
не сомневаюсь, что ты осознаешь ту огромную ответственность, которую я возлагаю
на твои плечи, и что мое доверие будет полностью оправдано.
С любовью,
Твой отец.
Размашистая, сделанная чернилами подпись Уайнанта находилась под словами "твой
отец".
Гилд ждал, пока я скажу что-нибудь. Я ждал, пока что-нибудь скажет он. Через
несколько минут такого молчания лейтенант спросил Гилберта:
- А он звонил?
- Нет, сэр.
- Откуда ты знаешь, - спросил я. - Разве ты не велел телефонистке ни с кем ваш
номер не соединять?
- Я... да, велел. Поскольку вы были там, я боялся, что, если он позвонит, вы
узнаете, кто это; отец же, как мне подумалось, мог просто передать мне чтонибудь
через телефонистку, однако, он так и не позвонил.
- Значит, ты не виделся с ним?
- Нет.
- И он не сообщал тебе, кто убил Джулию Вулф?
- Нет.
- И ты солгал Дороти?
Он опустил голову, уставился в пол и кивнул головой.
- Я... Это... Наверное, я на самом деле сказал так из ревности. - Он посмотрел
на меня; теперь лицо его было пунцовым. - Понимаете, раньше Дороти, глядя на
меня, полагала, будто практически обо всем я знаю больше, нежели все остальные,
и она, видите ли, обращалась ко мне, если хотела узнать что-либо, и всегда
поступала так, как я ей говорил, а потом, когда она стала часто видеться с вами,
все изменилось. Она уже смотрела снизу вверх на вас и уважала вас больше... то
есть, это вполне естественно, и было бы глупо с ее стороны так не делать,
поскольку здесь никакого сравнения и быть не может, но я... я, наверное,
ревновал и осуждал... ну, не то чтобы осуждал - ведь я и сам смотрел на вас
снизу вверх, - однако, мне хотелось как-нибудь вновь произвести на нее
впечатление - вы, пожалуй, назовете это бравадой, - и, получив письмо отца, я
соврал, будто регулярно встречаюсь с ним, и будто он рассказал мне о том, кто
совершил эти убийства, так как я надеялся, что она подумает, будто мне известно
то, чего не знаете даже вы. - Гилберт, словно выбившись из сил, остановился и
вытер лицо носовым платком.
Мне снова удалось одержать верх в молчаливом поединке с Гилдом, и он, наконец,
произнес:
- Ну что ж, по-моему, ничего такого страшного ты не натворил, сынок, если только
ты уверен, что не утаиваешь какие-нибудь факты, о которых нам следует знать.
Мальчик покачал головой.
- Нет, сэр, я ничего не утаиваю.
- А тебе ничего не известно о цепочке и ножике, которые твоя мать передала нам?
- Нет, сэр, я и узнал-то о них только после того, как мама вам их отдала.
- Как она себя чувствует? - спросил я.
- О, с ней все в порядке, по-моему, правда, она сказала, что сегодня не будет
вставать с постели.
Глаза Гилда сузились.
- А что с ней случилось?
- Истерика, - сказал я ему. - Они вчера поссорились с дочерью, и Мими сорвалась.
- Поссорились на почве чего?
- Кто их знает - обычная ссора между женщинами из-за сущих пустяков.
- Хм-м-м, - протянул Гилд и почесал подбородок.
- Флинт сказал правду о том, что у тебя не было возможности отыскать тот
документ? - спросил я у Гилберта.
- Да. Я не успел даже дверь закрыть, как он на меня набросился.
- Гениальные детективы со мной работают, - проворчал Гилд. - А он не кричал:
"Ату его!", когда на тебя бросился? Ну да ладно. Что ж, сынок, я могу сделать
две вещи, и на которой из них остановлюсь, зависит только от тебя. Я могу
задержать тебя на некоторое время, а могу и отпустить в обмен на обещание, что,
если отец с тобой свяжется, ты тут же дашь мне знать, и расскажешь, о чем он
будет с тобой говорить и где назначит встречу.
Я заговорил прежде, чем Гилберт успел открыть рот:
- Вы не можете этого от него требовать, Гилд. Речь ведь идет о его родном отце.
- Не могу, вот как? - Нахмурившись, он посмотрел на меня. - А разве это не в
интересах его отца, если он действительно невиновен?
Я ничего не ответил.
Постепенно лицо Гилда просветлело.
- Ну ладно, сынок, тогда, предположим, я возьму с тебя слово. Если твой отец или
кто-нибудь еще попросит тебя что-либо сделать, ты скажешь им, что не можешь,
поскольку дал мне честное слово?
- Вот это звучит разумно, - сказал я.
- Да, сэр, даю вам слово, - ответил Гилберт.
Гилд сделал широкий жест рукой.
- О'кей. Ну, тогда беги.
Мальчик встал и сказал:
- Большое вам спасибо, сэр. - Он повернулся ко мне. - Вы не собираетесь
сегодня...
- Подожди меня на улице, - сказал я, - если не спешишь.
- Я подожду. До свидания, лейтенант Гилд, и еще раз спасибо. - Гилберт вышел.
Гилд схватил телефонную трубку и приказал немедленно найти книгу "Хорошие
манеры" и принести ее к нему вместе со всем содержимым. Сделав это, он заложил
руки за голову и принялся покачиваться на стуле.
- Итак?
- Кто его знает, - сказал я.
- Послушайте, неужели вы до сих пор полагаете, что это сделал не Уайнант?
- Какая разница, что я там полагаю? Вместе с показаниями Мими у вас против него
много улик.
- Разница довольно большая, - заверил он меня. - Мне бы очень хотелось знать,
что вы думаете и почему вы так думаете.
- Моя жена считает, что он кого-то покрывает.
- Вот как? Хм-м-м. Я никогда не относился к числу тех, кто приуменьшает значение
женской интуиции, а миссис Чарльз, если вы позволите мне так выразиться,
ч
...Закладка в соц.сетях
