Жанр: Детектив
Тонкий человек
...сэндвичи и кофе, она крепко спала.
- Теперь ты доволен? - спросила Нора.
- Теперь я доволен. Уложим ее, прежде чем поесть.
Я отнес девушку в спальню и помог Норе раздеть ее.
У Дороти было прекрасное тело.
Мы вернулись к нашей еде. Я вытащил из кармана пистолет и осмотрел его. Видно
было, что с ним обращались не очень бережно. В пистолете было два патрона - один
в стволе и один в обойме.
- Что ты хочешь с ним делать? - спросила Нора.
- Ничего - до тех пор, пока не выясню, не из него ли была убита Джулия Вулф. Он
тоже тридцать второго калибра.
- Но она сказала...
- Что купила его в баре... у незнакомого мужчины... за браслет. Я слышал.
Нора забыла про сэндвич и подалась вперед. Глаза ее, теперь почти черные, сияли.
- Ты полагаешь, что она взяла его у отчима?
- Да, я так полагаю, - сказал я, но получилось это у меня слишком честно.
Нора сказала:
- Ты просто несносный грек. Но, может, она и правда взяла его у отчима: тебе-то
откуда знать? К тому же, ты ведь не веришь в историю, которую она тут
рассказала.
- Послушай, дорогая, завтра я куплю тебе целую кипу детективных историй, только
не надо ломать свою милую головку над всякими тайнами сегодня. Она простонапросто
хотела сказать, что Йоргенсен ждал ее возвращения домой, чтобы
попытаться соблазнить ее, а еще она боялась, что, будучи такой пьяной, сама не
устоит и сдастся!
- Но ее мать!
- Эта семейка - не чета другим. Ты можешь...
Дороти Уайнант, моргая от яркого света, нетвердо стоя в дверях и одетая в
слишком длинный для нее халат, сказала:
- Пожалуйста, можно я немного побуду с вами? Мне там одной страшно.
- Конечно.
Она подошла и калачиком свернулась рядом со мной на диване, а Нора пошла искать,
чем ее укрыть.
На следующий день мы все трое сидели за завтраком, когда приехали Йоргенсены. На
их телефонный звонок ответила Нора; положив трубку, она постаралась сделать вид,
что нисколько не заинтригована.
- Это твоя мать, - сказала она Дороти. - Она внизу. Я сказала, чтобы она
поднималась.
- Черт возьми. Лучше бы я ей не звонила, - сказала Дороти.
- В общем-то, мы вполне можем пожить и в прихожей, - сказал я.
- Он шутит, - сказала Нора и похлопала Дороти по плечу.
В дверь позвонили. Открывать пошел я.
Прошедшие восемь лет никак не отразились на внешности Мими. Она стала лишь чуть
более зрелой и эффектной. Мать выглядела более яркой блондинкой, нежели дочь, и
была крупнее Дороти. Она засмеялась и протянула мне руку.
- Счастливого Рождества. Ужасно приятно после стольких лет вновь тебя увидеть.
Это мой муж. Мистер Чарльз - Крис.
- Рад видеть тебя, Мими, - сказал я и пожал руку Йоргенсену. На вид он был лет
на пять моложе жены: высокий, прямой, худой, с тщательностью одетый загорелый
мужчина; прямые волосы его были прилизаны, а усы напомажены.
Он поклонился всем телом.
- Рад познакомиться, мистер Чарльз. - У него был тяжелый тевтонский акцент; рука
была гладкой и мускулистой.
Мы вошли в номер. Когда с представлениями было покончено, Мими извинилась перед
Норой за неожиданный визит.
- Но мне так хотелось опять повидать вашего мужа! К тому же, единственный
известный мне способ вовремя попасть куда-нибудь с этой гадкой девчонкой - это
притащить ее туда самой. - Она одарила своей улыбкой и Дороти. - Пора одеваться,
милая.
Милая, с набитым тостами ртом, пробурчала, что ей совершенно непонятно, почему
она должна терять целый День у тетушки Элис, даже если этот день - Рождество.
- Готова поспорить, что Гилберт не едет.
Мими сказала, что Аста - прелестный песик, и спросила, есть ли у меня хоть
какие-либо идеи насчет того, где может находиться ее бывший муж.
- Нет.
Она продолжала играть с собакой.
- С его стороны было безумием, полным безумием исчезнуть в такой момент.
Неудивительно, что полиция сначала подумала, будто он замешан в этом деле.
- А что полиция думает сейчас? - спросил я.
Она посмотрела на меня.
- Ты не читал газет?
- Нет.
- Это человек по имени Морелли, гангстер. Он убил ее. Он был ее любовником.
- Они его поймали?
- Пока нет, но это он убил. Мне так нужно видеть Клайда, а Маколэй совсем не
хочет помочь. Он говорит, что не знает, где Клайд, но это же смешно! Ведь мой
бывший муж наделил его всякими там адвокатскими полномочиями, и я отлично знаю,
что он поддерживает связь с Клайдом. Как ты думаешь, Маколэю можно доверять?
- Он - адвокат Уайнанта, и я не вижу причин к тому, чтобы ты, вдруг, стала ему
доверять, - сказал я.
- Я так и думала. - Она слегка подвинулась на диване. - Присядь. Мне нужно
задать тебе массу вопросов.
- Может, сначала что-нибудь выпьем?
- Что угодно, только не яичный ликер. У меня от него печень побаливает.
Когда я вернулся из кладовой, Нора и Йоргенсен проверяли друг на друге свои
познания во французском, Дороти по-прежнему делала вид, что ест, а Мими опять
играла с собакой. Я раздал напитки и сел рядом с Мими.
- У тебя очаровательная жена, - сказала она.
- Мне она тоже нравится.
- Скажи мне прямо, Ник: ты думаешь, Клайд действительно сумасшедший? Я имею в
виду, сумасшедший настолько, что следует в этой связи что-нибудь предпринять?
- Откуда мне знать?
- Я так волнуюсь за детей! - сказала она. - У меня-то на него больше нет никаких
прав - он позаботился об этом, когда мы разводились, - но у детей есть. У нас
сейчас ни гроша в кармане, и я за них волнуюсь. Если он сумасшедший, то вполне
может плюнуть на все и оставить их без единого цента. Как ты думаешь, что я
должна делать?
- Подумываешь о том, чтобы упрятать его в психушку?
- Не-ет, - протянула она, - но я хотела бы поговорить с ним. - Она положила
ладонь мне на руку. - Ты можешь найти его.
Я покачал головой.
- Ты ведь поможешь мне, Ник? Когда-то мы были друзьями. - Ее большие голубые
глаза мягко и призывно светились.
Дороти подозрительно наблюдала за нами из-за стола.
- Ради бога, Мими, - сказал я, - в Нью-Йорке тысячи и тысячи детективов. Найми
одного из них. Я этим больше не занимаюсь.
- Я знаю, однако... Дорри вчера вечером была сильно пьяна?
- Может, я и сам был пьян. Мне показалось, что с ней все в порядке.
- Ты не находишь, что она - весьма симпатичная девушка?
- Я всегда так и думал.
Мими на минуту задумалась над моим ответом, а затем сказал а:
- Она ведь совсем еще ребенок, Ник.
- А это тут при чем?
Она улыбнулась.
- Дорри, может, начнем одеваться?
Дороти мрачно повторила, что не понимает, почему она должна терять целый день у
тетушки Элис. Йоргенсен повернулся к своей жене:
- Миссис Чарльз настолько добра, что предлагает нам...
- Да, - сказала Нора, - почему бы вам не остаться на некоторое время у нас?
Скоро придут разные гости. Конечно, будет не так уж весело, но...
- Принеси тетушке извинения по телефону, - предложил Йоргенсен.
- Я позвоню, - сказала Дороти.
Мими кивнула.
- Будь с ней поласковей.
Дороти пошла в спальню. Казалось, будто все сильно повеселели. Нора поймала мой
взгляд и радостно мне подмигнула; пришлось сделать вид, что я страшно доволен
так как Мими в тот момент смотрела на меня.
- На самом деле, ты ведь не хотел, чтобы мы остались, верно, Ник? - спросила
Мими.
- Конечно, хотел.
- Скорее всего, ты врешь. Тебе же вроде нравилась бедняжка Джулия?
- "Бедняжка Джулия" в твоих устах звучит просто потрясающе. Да, она мне
нравилась.
Мими вновь положила ладонь мне на руку.
- Она поломала мою жизнь с Клайдом. Естественно, я ненавидела ее - тогда, - но
это было так давно. В пятницу, когда я пошла к ней, я не держала против нее зла.
К тому же, Ник, я видела, как она умирала. Она не заслуживала смерти. Это было
ужасно. Неважно, какие чувства я испытывала раньше: сейчас кроме жалости ничего
не осталось. Я сказала "бедняжка Джулия" от чистого сердца.
- Мне непонятно, что ты затеваешь. Мне вообще непонятно, что вы все затеваете.
- "Мы все", - повторила она. - А что, Дороти пыталась...
Из спальни вышла Дороти.
- Я все уладила. - Она чмокнула мать в губы и уселась рядом с ней.
Мими, смотря в зеркальце, чтобы выяснить не размазалась ли у нее на губах
помада, спросила:
- Она сильно бурчала по этому поводу?
- Нет, я все уладила. А что нужно сделать, чтобы заполучить чего-нибудь выпить?
- Нужно подойти вон к тому столику, где стоят бутылки и лед, и налить себе чегонибудь,
- сказал я.
- Ты слишком много пьешь, - ответила Мими.
- Но ведь не так же много, как Ник. - Дороти направилась к столику.
Мими покачала головой.
- Ох, уж эти дети! Так значит, ты очень хорошо относился к Джулии Вулф, верно?
- Вам налить, Ник? - спросила Дороти.
- Спасибо, - сказал я и добавил, обращаясь к Мими: - Я относился к ней
достаточно неплохо.
- Ты чертовски скользкий человек, - пожаловалась она. - Скажи, например, тебе
она нравилась так же, как и я?
- Ты имеешь в виду те два-три раза, когда мы скоротали по паре часов в обществе
друг друга?
Смех ее звучал неподдельно.
- Вот это достойный ответ!
Она повернулась к Дороти, направлявшейся к нам со стаканами.
- Надо будет купить тебе голубой халат именно такого оттенка. Он очень тебе
идет.
Я взял у Дороти один из стаканов и сказал, что мне пора одеваться.
Когда я вышел из ванной, Нора и Дороти находились в спальне; Нора расчесывала
волосы, а Дороти сидела на краю кровати, держа в руках чулок.
Изображение Норы в настольном зеркале послало мне воздушный поцелуй. Она
выглядела очень счастливой.
- Вы любите Ника, да, Нора? - спросила Дороти.
- Он - старый глупый грек, но я к нему привыкла.
- Но Чарльз - не греческое имя.
- Настоящее имя - Чараламбидес, - объяснил я. - Когда мой старик перебрался
сюда, придурок, оформлявший документы на Эллис Айлэнд, сказал, что Чараламбидес
- это слишком длинно - запутаешься, пока напишешь, - и сократил имя до "Чарльз".
Старику было безразлично: пусть зовут как угодно, хоть "Икс", вот они его и
впустили.
Дороти пристально посмотрела на меня.
- Я никак не могу понять, когда вы говорите правду, а когда врете. - Она начала
было натягивать на ногу чулок, затем остановилась. - А что нужно от вас маме?
- Ничего. Она пыталась вытянуть из меня информацию. Ей хотелось знать, что ты
говорила и делала вчера вечером.
- Я так и думала. И что же вы ей сказали?
- Что мог я ей сказать? Ты ничего особенного не говорила и не делала.
Наморщив лоб, она задумалась над моим ответом, но когда заговорила снова, то уже
на другую тему.
- Я и не знала, что между вами и мамой что-то было. Конечно, тогда я была совсем
еще ребенком, и не поняла бы, в чем дело, если бы и заметила что-либо, однако я
даже не знала, что вы называете друг друга по имени.
Нора, смеясь, отвернулась от зеркала.
- Вот теперь что-то начинает проясняться. - Она махнула Дороти расческой. -
Продолжай, дорогая.
Дороти простодушно сказала:
- Ну, я ведь не знала.
Я вытаскивал из рубашки булавки, которыми ее скололи в прачечной.
- А что ты знаешь теперь? - спросил я.
- Ничего, - медленно сказала она, и лицо ее начало краснеть, - но я
догадываюсь. - Она уткнулась глазами в свой чулок.
- Догадываешься, - проворчал я. - Ты, конечно, дрянная девчонка, но не надо так
смущаться. Если в голову тебе приходят только гадкие мысли, тут уж ничего не
поделаешь.
Она подняла голову и рассмеялась, однако, задавая следующий вопрос, вновь
посерьезнела.
- Как вы думаете, я буду очень похожа на маму?
- Я бы не удивился.
- Вы действительно так думаете?
- Ты хочешь, чтобы я сказал "нет"? Нет.
- И вот с этим я вынуждена жить, - радостно сказала Нора. - И ничего с ним не
сделаешь.
Я первым закончил одеваться и вышел в гостиную. Мими сидела у Йоргенсена на
коленях. Она встала и спросила:
- Что тебе подарили на Рождество?
- Нора подарила мне часы. - Я показал их Мими.
Она сказала, что они прелестны, и была права.
- А что ты ей подарил?
- Ожерелье.
Йоргенсен спросил: "Можно?" и, поднявшись, налил себе выпить.
В дверь позвонили. Я впустил Куиннов и Марго Иннес и представил их Йоргенсенам.
Наконец, закончив свой туалет, Нора и Дороти вышли из спальни, и Куинн сразу же
привязался к Дороти. Пришел Ларри Краули с девушкой по имени Дэнис, а несколько
минут спустя явилась чета Эджес. Я выиграл у Марго в кости тридцать два доллара.
Девушке по имени Дэнис пришлось удалиться в спальню и на некоторое время
прилечь. Чуть позже шести Элис Куинн, с помощью Марго Иннес, удалось оторвать
мужа от Дороти, и она увела его куда-то, где их уже ждали. Ушли супруги Эджес.
Надев сначала свое пальто, Мими одела мужа и дочь.
- Конечно, я сообщаю об этом слишком поздно, но, может, вы нашли бы время завтра
вечером приехать к нам на ужин?
- Конечно, - сказала Нора.
Мы пожали друг другу руки, каждый сказал что-то вежливое, и они ушли.
Нора закрыла за ними дверь и прислонилась к ней спиной.
- Бог ты мой, как он симпатичен, - сказала она.
До того момента я вполне отчетливо представлял себе, что делаю и какое место
занимаю во всей этой Вулфово-Уайнантово-Йоргенсеновой истории (ответами на
возникающие вопросы были, соответственно, "ничего" и "никакое"), однако, когда
часа в четыре на следующее утро по дороге домой мы заехали в ресторан на чашку
кофе, Нора развернула газету и в колонке сплетен наткнулась на такую строчку:
"Ник Чарльз, бывший "ас" из Транс-Американского детективного агентства, прибыл с
Побережья, чтобы раскрыть тайну убийства Джулии Вулф"; а когда часов шесть
спустя я открыл глаза и уселся в постели, то увидел, что Нора трясет меня за
плечо, а в дверях спальни стоит незнакомый мужчина с пистолетом в руке.
Незваный гость был плотным, смуглым, моложавым, с широкими скулами и узко
посаженными глазами. На нем были черная шляпа-котелок, прекрасно сидевшее черное
пальто, темный костюм и черные ботинки; складывалось впечатление, что все это он
купил в магазине не более пятнадцати минут назад. Ни на что не нацеленный черный
пистолет тридцать восьмого калибра удобно лежал в его руке.
- Он вынудил меня впустить его, Ник, - оправдывалась Нора. - Он говорит, что
должен...
- Мне нужно поговорить с вами, - сказал мужчина с пистолетом. - Больше мне
ничего не надо, но это я должен сделать обязательно. - У него был низкий хриплый
голос.
К тому времени я уже окончательно проморгался и проснулся. Я посмотрел на Нору.
Она была возбуждена, но явно не испугана: с тем же выражением лица она могла бы
наблюдать, как всего лишь на полголовы опережая остальных приходит к финишу
лошадь, на которую она сделала ставку.
- Хорошо, говорите, - сказал я - но, может, сначала уберете пистолет?
Его нижняя губа растянулась в улыбке.
- Не надо мне демонстрировать, что вы - кремень. Мне о вас рассказывали. - Он
убрал пистолет в карман пальто. - Я - Шеп Морелли.
- Никогда о вас не слышал.
Он шагнул в комнату и покачал головой из стороны в сторону.
- Я не убивал Джулию Вулф.
- Может, и не убивали, но принесли эту новость вы не туда, куда следует. Я не
имею к этому делу никакого отношения.
- Я не видел ее уже три месяца, - сказал он. - Мы завязали друг с другом.
- Скажите об этом полиции.
- К чему бы мне ее убивать? Она всегда была передо мной чиста, как стеклышко.
- Все это очень здорово, - сказал я, - только вы ошиблись номером телефона.
- Послушайте, - он сделал еще один шаг по направлению к кровати. - Стадси Берк
говорит, что когда-то вы были "о'кей". Именно поэтому я здесь. А полиция...
- Как поживает Стадси? - спросил я. - Мы не виделись с тех пор, как он загремел
за решетку то ли в двадцать третьем, то ли в двадцать четвертом.
- У него все в порядке. Он хотел бы вас повидать. Теперь он владеет заведеньицем
на Сорок девятой восточной улице - "Питирон Клаб" называется. И все же скажите,
чего это закон ко мне привязался? Они думают, что я убил ее? Или просто хотят
повесить на меня что-нибудь другое?
Я покачал головой.
- Я бы сказал вам, если бы сам знал. Не верьте газетам, они вас дурачат: я в
стороне от этой истории. Спросите полицию.
- Хитро придумано. - Его нижняя губа опять растянулась в улыбке. - Хитрее я бы и
сам за всю жизнь не придумал. Особенно если учесть, что капитан полиции, после
небольшого спора, который у нас с ним вышел уже три недели валяется в больнице.
Ребята очень обрадуются, если я загляну к ним и начну задавать вопросы. Их
дубинки, наверное, просто дрожат от нетерпения. - Он протянул руку вперед,
ладонью вверх. - Я пришел к тебе без всяких задних. Стадси говорит, что ты - без
всяких задних. Так и будь без всяких задних!
- Я и стараюсь быть "без всяких задних", - заверил я его. - Если бы хоть чтонибудь
знал, то...
Во входную дверь три раза резко пробарабанили костяшками пальцев. Прежде, чем
стук затих, пистолет был уже в руке Морелли. Казалось, будто его взгляд
заметался во всех направлениях сразу. Исходившим из самой груди голосом, в
котором появились металлические нотки, он прорычал:
- Что такое?
- Не знаю. - Я приподнялся в постели чуть повыше и кивнул на пистолет в его
руке. - С этой штукой чего тебе бояться? - Пистолет был нацелен точно мне в
грудь. В ушах у меня застучала кровь, а губы неожиданно словно вспухли. -
Пожарной лестницы нет, - сказал я и протянул руку к, сидевшей на дальнем конце
кровати Норе.
По двери вновь застучали чьи-то пальцы, и кто-то крикнул зычным голосом:
- Открывайте! Полиция!
Нижняя губа Морелли наползла на верхнюю, целиком поглотив ее, а белки его глаз,
казалось, стали проступать сквозь радужную оболочку.
- Ах ты, крыса, - медленно проговорил он, будто ему было жаль меня, затем слегка
передвинул ноги так, чтобы обе подошвы плотно прилегали к полу.
Во входной двери загремел ключ.
Я ударил Нору левой рукой, отбросив ее в дальний угол комнаты. Мне показалось,
что подушка, которую я правой рукой швырнул в пистолет Морелли, совсем не имеет
веса: она медленно, словно лист папиросной бумаги, плыла в воздухе. Ни до, ни
после того момента мне не доводилось слышать более громкого звука, чем выстрел
из пистолета Морелли. Растянувшись на полу, я почувствовал толчок в левую
сторону груди. Я поймал лодыжку Морелли и, не разжимая пальцев, резко повернулся
всем телом, увлекая его за собой; он колотил меня по спине пистолетом, пока я не
высвободил одну руку и, в свою очередь, не принялся наносить ему удары, целясь,
по возможности, ниже пояса.
В комнату вбежали люди и растащили нас в стороны.
Через пять минут нам удалось привести в себя Нору.
Она села, держась за щеку, и стала оглядываться по сторонам, пока не увидела,
стоящего в наручниках между двумя полицейскими Морелли. Лицо гангстера
представляло собой страшное месиво: полицейские не отказали себе в удовольствии
хорошенько над ним поработать. Нора сверкнула на меня глазами:
- Идиот, - сказала она, - совсем не обязательно было вышибать из меня сознание.
Я знала, что ты скрутишь его, но мне хотелось посмотреть, как ты это сделаешь.
Один из полицейских рассмеялся.
- Вот это да! - восхищенно сказал он. - Не женщина, а кремень!
Нора улыбнулась ему и поднялась на ноги. Посмотрев на меня, она перестала
улыбаться.
- Ник, с тобой...
Я сказал, что, по моему мнению, ничего страшного не случилось, и расстегнул то,
что осталось от моей пижамы. Пуля, выпущенная из пистолета Морелли, оставила на
левой стороне моей груди борозду шириной дюйма в четыре. Из раны обильно
струилась кровь, но сама рана была не очень глубокой.
Морелли сказал:
- Не повезло. На пару бы дюймов повыше - и все было бы совсем иначе, и при том
гораздо лучше.
Полицейский, который восхищался Норой - это был крупный мужчина лет сорока
восьми - пятидесяти, с волосами песочного цвета, одетый в серый, неважно сидящий
на нем костюм, - наотмашь ударил Морелли по лицу.
Кейзер, управляющий гостиницы "Нормандия", сказал, что вызовет доктора и
направился к телефону. Нора бросилась в ванную за салфетками.
Я наложил на рану салфетку и прилег на кровать.
- Со мной все в порядке. Давайте не будем суетиться до прихода врача. С чего это
вы, ребята, решили к нам заглянуть?
Полицейский, ударивший Морелли, сказал:
- До нас дошли слухи, будто ваш номер стал чем-то вроде места встреч между
членами семьи Уайнанта, его адвокатом и всеми остальными, вот мы и решили
приглядеть за ним на случай, если вдруг здесь кто-нибудь появится, ну, а сегодня
утром, когда Мак - то бишь, наш сыщик, который за этим местечком в тот момент
вроде как приглядывал, - увидел, что сюда впорхнула вот эта пташка. Он нам
позвонил, мы взяли с собой мистера Кейзера и пришли сюда - к счастью для вас.
- Точно, к счастью для меня - а то ведь, не дай бог, меня могли и не ранить.
Он подозрительно посмотрел мне в лицо. Глаза его были бледно-серыми и слезились.
- Эта пташка - ваш приятель?
- Впервые его вижу.
- Чего он от вас хотел?
- Хотел сказать мне, что не убивал Джулию Вулф.
- А вам до этого что за дело?
- Да нет у меня до этого никакого дела.
- А почему он думал, что вам есть до этого дело?
- Спросите его. Я не знаю.
- Я спросил вас.
- А я ответил.
- Тогда я задам вам еще один вопрос: вы собираетесь подавать заявление в том,
что он в вас стрелял?
- Это еще один вопрос, на который я сейчас не могу ответить. Возможно, это был
несчастный случай.
- О'кей, нам некуда спешить. Мне кажется, что придется задать вам гораздо больше
вопросов, чем мы предполагали. - Он повернулся к одному из своих товарищей
(всего их было четверо). - Надо обыскать эту конуру.
- Только после предъявления ордера, - сказал я ему.
- Это вы так думаете. Давай, Энди. - Они начали обыскивать номер.
Пришел доктор - страдающий от насморка бесцветный маленький человечек, - поцокал
языком, уткнулся носом в мою рану, остановил кровотечение, наложил повязку и
сказал, что если я полежу в постели пару дней, то все будет в порядке. Доктору
никто не дал никаких объяснений. К Морелли полиция его не подпустила. Когда он
уходил, лицо его было еще более бесцветным и озадаченным.
Большой полицейский с волосами песочного цвета вернулся в гостиную, держа одну
руку за спиной. Он подождал, пока уйдет доктор, а затем спросил:
- У вас есть разрешение на хранение оружия?
- Нет.
- Тогда что вы делаете вот с этим? - Из-за спины он вытащил пистолет, который я
отнял у Дороти Уайнант.
Я ничего не мог ему ответить.
- Вы слышали о законе Салливана? - спросил он.
- Да.
- Тогда вы знаете, в каком положении находитесь. Это ваш пистолет?
- Нет.
- Чей же?
- Я постараюсь вспомнить.
Он убрал пистолет в карман и сел на стул рядом с кроватью.
- Послушайте, мистер Чарльз. Наверное, мы оба неправильно себя ведем. Я не хочу
быть грубым с вами и не думаю, что вам хочется грубить мне. Эта рана в груди
вряд ли улучшает ваше самочувствие, поэтому я не буду вас больше беспокоить,
пока вы немного не отдохнете. Тогда, вероятно, мы сможем потолковать нормально.
- Спасибо, - сказал я, и был действительно ему благодарен. - Давайте что-нибудь
выпьем.
- Конечно, - сказала Нора и поднялась с края кровати.
Большой полицейский с волосами песочного цвета проводил ее взглядом, когда она
выходила из комнаты. Он торжественно покачал головой; голос его также звучал
торжественно:
- Видит бог, сэр, вы - счастливый человек. - Неожиданно он протянул руку. - Меня
зовут Гилд, Джон Гилд.
- Мое имя вы знаете. - Мы пожали друг другу руки.
Нора вернулась с сифоном, бутылкой виски и стаканами на подносе. Она попыталась
угостить и Морелли, однако Гилд остановил ее.
- Это очень любезно с вашей стороны, мисс Чарльз, но арестованным запрещается
давать алкогольные напитки или наркотики, если только они не рекомендованы
врачом. - Он посмотрел на меня. - Разве не так?
Я сказал, что так. Остальные выпили.
Наконец, Гилд поставил пустой стакан и поднялся.
- Мне придется забрать пистолет с собой, но вы об этом не беспокойтесь. У нас
будет масса времени, чтобы поговорить, когда вы поправитесь. - Он взял Нору за
руку и неуклюже поклонился. - Надеюсь, вас не обидело то, что я недавно сказал:
я имел в виду...
Нора умеет очень мило улыбаться. Она одарила полицейского самой милой из своих
улыбок.
- Обидело? Мне это польстило!
Она проводила полицейских и их пленника до двери. Кейзер ушел уже несколько
минут назад.
- Он очень мил, - сказала она, вернувшись из прихожей. - Сильно болит?
- Нет.
- Это я во всем виновата, да?
- Чушь. Как насчет того, чтобы выпить еще капельку виски?
Она налила мне еще.
- Я бы на твоем месте сегодня много не пила.
- Я не буду, - пообещал я. - Пожалуй, я не отказался бы от рыбы на завтрак. И
поскольку с заботами, похоже, на некоторое время покончено, ты могла бы
попросить привести снизу нашего нерадивого сторожевого пса. А также сказать
телефонистке, чтобы ни с кем не соединяла: возможно, будут звонить газетчики.
- Что ты собираешься сказать полиции по поводу пистолета Дороти? Ведь тебе
придется им что-то сказать, верно?
- Пока не знаю.
- Скажи мне правду, Ник: я очень глупо себя вела?
- В самый раз, - я покачал головой.
- Ах, ты гадкий грек, - рассмеявшись, сказала она и направилась к телефону.
Нора говорила:
- Ты просто выпендриваешься, вот и все. И ради чего? Я и так знаю, что пули от
тебя отскакивают, совсем не нужно мне это доказывать.
- Мне вовсе не повредит, если я встану.
- Тебе также не повредит, если ты полежишь в постели хотя бы один день. Доктор
сказал...
- Если бы он что-нибудь понимал в медицине, то вылечил бы сначала свой
насморк. - Я сел и спустил ноги на пол. Аста пощекотала их языком.
Нора принесла мои тапки и халат.
- Ну, хорошо, герой, вставай и истекай кровью на ковре.
Я осторожно встал на ноги; если бы я не делал резких движений левой рукой и
держался подальше от передних лап Асты, похоже, все было бы в порядке.
- Ты сама посуди, - сказал я. - Мне не хотелось, связываться с этими людьми - до
сих пор не хочется - и много ли пользы это нам принесло? В общем, я не могу так
просто плюнуть на все, что произошло. Мне нужно разобраться.
- Давай уедем отсюда, - предложила она. - Поедем на Бермуды или в Гавану на
недельку-другую, или же вернемся на Побережье.
- Мне все равно пришлось бы рассказа
...Закладка в соц.сетях
