Жанр: Детектив
Золотой дождь
... залом для пассажиров первого класса. Час полета, и самолет приземлится в
Кливленде, где представитель "Дара жизни", несомненно, встретит их и разместит в
самом шикарном отеле. После восхитительного ужина с аперитивами и вином вся
компания соберется в роскошном конференц-зале и будет допоздна строить против
меня коварные планы. К тому времени, когда я устроюсь в какой-нибудь ночлежке,
все они будут уже нежиться в постелях, прекрасно отдохнувшие и готовые к бою.
Здание "Прекрасного дара жизни" находится в богатом предместье Кливленда,
где селятся, главным образом, состоятельные белые налогоплательщики. Я объясняю
таксисту, что ищу дешевый мотель именно в этом районе, и он тут же согласно
кивает. Вскоре автомобиль тормозит перед "Плаза Инн". По соседству с мотелем
пристроилась закусочная "Макдоналдс", а напротив - кинотеатр. Жизнь тут так и
кипит - эротические шоу, ресторанчики, сверкающие рекламы, залитые огнями
витрины, мотели. Должно быть, и торговый центр неподалеку. То есть, район вполне
безопасный.
Свободных номеров предостаточно, и я плачу тридцать два доллара наличными
за одну ночь. Беру квитанцию об оплате - так меня Дек надоумил.
В две минуты пополуночи я забираюсь в постель, гляжу в потолок и вдруг
меня осеняет: ведь, за исключением ночного портье, никто во всем белом свете не
знает, где меня найти. И мне некому даже позвонить и отметиться.
Понятно, с такими мыслями мне не до сна.
С тех самых пор, как я всей душой возненавидел компанию "Прекрасный дар
жизни", я пытался представить себе их штаб-квартиру. В моем воображении
возникало высокое современное здание из стекла и бетона, с флагштоками и
фонтаном перед главным входом, с отлитыми из бронзы названием и эмблемой
компании. Все говорит о богатстве и процветании.
Действительность несколько иная. Найти здание - пара пустяков, поскольку
адрес - 5550 Бейкер Гэп-роуд - выложен на фасаде крупными черными буквами. А вот
название и эмблема "Дара жизни" отсутствуют. Собственно говоря, и само здание в
глаза никак не бросается. Ни фонтана, ни флагштоков, так, громоздкая и
аляповатая пятиэтажная коробка, сбитая воедино из нескольких блоков. С
претензией на модерн, но, на мой взгляд, совершенно безобразная. Выбеленный
фасад с черными окнами.
По счастью, главный вход обозначен четко, и я вступаю в небольшой
вестибюль, вдоль одной стены которого выстроены высаженные в пластиковые ящики
пальмы и ещё какие-то деревца, а напротив за столом пропусков сидит премиленькая
девушка. На голове у неё мягкие наушники, а перед самыми губами - прикрепленный
к наушникам дужкой изящный микрофон. За спиной девушки на стене плиты с
названиями трех разместившихся в здании компаний: "Пинн-Конн Груп", "Зеленые
озера" и "Прекрасный дар жизни". Интересно, которой из них тут что принадлежит?
Под названиями красуются скромные, бронзового литья, эмблемы.
- Меня зовут Руди Бейлор, - вежливо представляюсь я. - Мистер Пол Мойер
назначил мне встречу.
- Одну минуточку. - Девушка нажимает какую-то кнопку, немного выжидает,
затем говорит: - Мистер Мойер, к вам посетитель. Мистер Бейлор. - При этом с
лица её не сползает улыбка.
Должно быть, кабинет Мойера находится поблизости, поскольку не проходит и
минуты, как он уже пылко трясет меня за руку и расспрашивает, как я добрался. Я
следую за ним по коридору к расположенным за углом лифтам. На вид Мойер мой
ровесник, он безостановочно болтает ни о чем. Мы выходим на четвертом этаже, и я
мгновенно перестаю ориентироваться в лабиринте коридоров и переходов этого
архитектурного монстра. Полы здесь застланы коврами, освещение мягче, чем внизу,
а на стенах развешаны картины. Идя по коридору, Мойер трещит без умолку, но
наконец открывает тяжелую дверь и впускает меня внутрь.
Добро пожаловать в рай! Я оказываюсь в просторном конференц-зале, в центре
которого возвышается полированный овальный стол, окруженный по меньшей мере
полусотней стульев. Над самым столом нависает хрустальная люстра. В левом углу
зала - бар. Справа - кофейный столик, уставленный блюдами с бисквитами и
булочками. За столиком собралась кучка заговорщиков, их не меньше восьми, причем
каждый как на подбор в темном костюме с белой сорочкой и полосатым галстуком, и
в черных туфлях. Восемь против одного. Нервная дрожь в моих поджилках переходит
в пляску Святого Витта. Где же вы, Тайрон Киплер, в такой ответственный час?
Сейчас даже присутствие Дека было бы мне хорошим подспорьем.
Четверо из неприятельской восьмерки - мои старые приятели из "ТреньБрень".
Еще одна физиономия знакома мне по недавнему слушанию нашего дела в
Мемфисе, а вот оставшиеся трое - полные незнакомцы. Увидев меня, все, как по
команде, дружно замирают. На мгновение все умолкают, перестают работать
челюстями и вытаращиваются на меня. Очевидно, что я прервал весьма важную
беседу.
Первым очухивается Т. Пирс Морхаус.
- Заходите, Руди, - приглашает он, поскольку не пригласить меня нельзя. Я
киваю Б.Дьюи Клею Хиллу-третьему, затем М.Алеку Планку-младшему и Брэндону
Фуллеру Гроуну, после чего обмениваюсь рукопожатием с квартетом новых лиц,
которых Морхаус поочередно представляет, но имена их тут же вылетают у меня из
головы. Знакомого по слушанию дела в мемфисском суде зовут Джек Андерхолл. Он
один из юрисконсультов "Прекрасного дара", обычно представляющий интересы
компании по разным вопросам.
Выглядят мои противники свежими и готовыми к схватке; чувствуется, что все
они хорошо выспались после непродолжительного полета и сытного ужина. Одежда
выглажена, воротнички накрахмалены, словно костюмы долго висели в шкафах, а не
были извлечены из дорожных сумок. Мои глаза красные и припухшие от недосыпания,
рубашка измята. Но мне некогда обращать внимание на подобные пустяки.
Появляется стенографистка, и Т. Пирс гонит нас к овальному столу. Суетясь,
как наседка над цыплятами, он долго всех рассаживает. Ясно, что места за
противоположным концом стола займут свидетели, а вот размещение остальных
вызывает у него затруднения. Наконец Морхаус справляется с этой проблемой. Я
послушно усаживаюсь на предложенный стул и пытаюсь придвинуть его ближе к столу.
Задача почти непосильная, поскольку чертов стул весит не меньше тонны. Напротив
меня, по меньшей мере в трех метрах, располагается квартет из "Трень-Брень"; все
четверо шумно раскрывают портфели и атташе-кейсы - клацают замки, вжикают
застежки "молний", хлопают папки, шуршат документы. Не проходит и нескольких
секунд, как весь стол загроможден бумагами.
Четверо представителей "Дара жизни" рассаживаются за спиной
стенографистки; они не уверены в своих действиях и ждут сигнала Т. Пирса
Морхауса. Наконец, разложив перед собой бумаги и блокноты, он провозглашает:
- Что ж, Руди, начнем мы, пожалуй, с допроса Джека Андерхолла,
юрисконсульта нашей страховой компании.
Я предвидел этот шаг и уже заранее решил, что меня это не устраивает.
- Нет, - возражаю я, немного нервозно. Я на враждебной территории, в
неприятельском кольце, но отчаянно пытаюсь казаться хладнокровным и уверенным в
себе. Причин, по которым мне не хочется начинать допрос с юрисконсульта
"Прекрасного дара", несколько, не говоря уж о том, что мне просто претит
потакать вражеским планам. Приходится то и дело напоминать себе, что этим
допросом распоряжаюсь я.
- Прошу прощения? - переспрашивает Т. Пирс.
- Вы слышали, что я сказал. Первой я хочу допросить Джеки Леманчик,
инспектора по исковым заявлениям.
Главное в любом деле по обману доверия клиентов это досье по иску, вся
переписка и прочие документы, которые хранит у себя на службе инспектор по
искам. В удачном деле подобное досье содержит удивительную хронологию
всевозможных правовых промахов. Я имею полное право ознакомиться с этим досье и
должен был получить его десять дней назад. Драммонд прикинулся, что он здесь ни
причем, и свалил всю вину на клиента. Киплер распорядился, чтобы досье было
полностью подготовлено для меня к сегодняшнему утру.
- Нам кажется, что лучше было бы начать с мистера Андерхолла, - неуверенно
возражает Т. Пирс.
- Меня это не интересует, - отрезаю я, вложив в голос побольше
справедливого негодования. Я могу себе это позволить, поскольку судья - мой
приятель. - Может, Киплеру позвоним? - подначиваю я, вконец обнаглев.
Киплера здесь нет, но дух его все равно главенствует. Согласно его весьма
недвусмысленному распоряжению, все шестеро затребованных мной свидетелей должны
быть на месте, начиная с девяти утра, и только мне решать, в каком порядке они
должны давать показания. И они не имеют права никуда отлучиться, пока я их не
отпущу. Кроме того, судья предоставил мне право в случае необходимости
привлекать дополнительных свидетелей. Меня так и подмывает постращать своих
противников звонком судье.
- У нас, м-мм, некоторые затруднения с Джеки Леманчик, - бормочет Т. Пирс,
нервозно оглядываясь в сторону четверки из "Дара жизни", разместившейся за
столом ближе к двери. Все они, потупив взоры, разглядывают собственные ноги. Т.
Пирс восседает прямо напротив меня, он мой главный оппонент.
- Какие ещё затруднения? - спрашиваю я.
- Она здесь больше не служит.
У меня отвисает челюсть. Я ошеломлен, и не сразу нахожу, что сказать. Я
тупо гляжу на Т. Пирса, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями.
- И... как давно? - выдавливаю я.
- С конца прошлой недели.
- А точнее? Заседание состоялось в четверг. Вы знали об этом уже тогда?
- Нет. Она уволилась в субботу.
- Ее уволили?
- Нет. Она ушла по собственному желанию.
- И где она сейчас?
- Она ведь больше не является служащей компании, - пожимает плечами Т.
Пирс. - Значит мы не имеем возможности привлечь её в качестве свидетеля.
На мгновение я сверяюсь со своими записями, просматривая остальные
фамилии.
- Что ж, как тогда насчет Тони Крика, младшего инспектора по исковым
заявлениям?
- Его тоже нет, - отвечает Т. Пирс. - Он уволен по сокращению штатов.
Второй удар посылает меня в нокдаун. В голове все смешалось, и я не знаю,
как быть дальше.
"Прекрасный дар жизни" уволил своих людей, чтобы не позволить мне взять у
них показания.
- Надо же, какое совпадение, уязвленно говорю я. Планк, Хилл и Гроун не
отрывают глаз от блокнотов. Что они там пишут - ума не приложу.
- Наш клиент время от времени проводит сокращение штатов, - поясняет Т.
Пирс, сохраняя серьезную мину.
- А как насчет Ричарда Пеллрода, старшего инспектора по исковым
заявлениям? - спрашиваю я. - Впрочем, я и сам знаю - его тоже сократили.
- Нет. Он здесь.
- А Рассел Крокит?
- Мистер Крокит перешел на другую работу.
- Его уволили по сокращению штатов? - саркастически спрашиваю я.
- Нет.
- Ага, значит он уволился по собственному желанию, как Джеки Леманчик?
- Совершенно верно.
Именно Рассел Крокит, будучи в ту пору старшим инспектором по рассмотрению
исковых заявлений, сочинил злосчастное "дурацкое" письмо. Мой ключевой
свидетель, допрос которого я предвкушал перед приездом в Кливленд, несмотря на
все свои страхи и опасения.
- А Эверетт Лафкин, вице-президент по искам? Тоже сокращен?
- Нет. Он тоже здесь.
Надолго воцаряется молчание - дожидаясь, пока страсти улягутся, все делают
вид, что занимаются какими-то делами. Да, вчиненный мною иск произвел во
вражеском стане изрядный переполох. Я лихорадочно строчу в блокноте, составляя
перечень ближайших задач.
- А где досье? - спрашиваю я наконец.
Т. Пирс оборачивается и извлекает откуда-то кипу бумаг. Придвигает их ко
мне. Это аккуратно выполненные ксерокопии, стопки которых перехвачены толстыми
резинками.
- Они разложены в хронологическом порядке? - интересуюсь я. Именно так
должно быть, согласно требованию Киплера.
- Надеюсь, - говорит Т. Пирс и устремляет гневный взгляд на квартет
молодцев из "Прекрасного дара".
Да, досье довольно внушительное, дюймов в пять толщиной.
- Дайте мне час на рассмотрение, - говорю я, не снимая резинки. - Потом
продолжим.
- Хорошо, - кивает Т. Пирс. - Вон там вы найдете кабинет для работы. - Он
встает и указывает на стену за моей спиной.
Я следую за ним и одним из инспекторов "Прекрасного дара" в небольшую
комнату, где они меня оставляют, а сами испаряются. Я усаживаюсь за стул и
начинаю копаться в документах.
По прошествии часа я возвращаюсь в конференц-зал. Адвокаты и белые
воротнички потягивают кофе и о чем-то шушукаются, убивая время.
- Придется звонить судье, - возвещаю я, и Т. Пирс вострит уши. - Идемте
сюда, - приглашаю я его в комнатенку, откуда только что вышел.
Мы снимаем трубки параллельных аппаратов, и я набираю номер служебного
телефона Киплера. Судья отвечает уже на второй звонок. Мы с Т. Пирсом
представляемся и обмениваемся с Киплером приветствиями.
- У нас кое-какие затруднения, ваша честь, - говорю я, стремясь сразу
направить разговор в нужное русло.
- Какие ещё затруднения? - спрашивает он. Т. Пирс слушает, безучастно
пялясь на пол.
- Видите ли, из шестерых свидетелей, поименованных в моем списке и
обязанных присутствовать здесь, согласно вашему требованию, трое внезапно
исчезли. Либо их сократили, либо они уволились по собственному желанию, либо без
оного, но суть в том, что их здесь нет. Причем все это случилось в самом конце
прошлой недели.
- О ком конкретно идет речь?
Наверное, досье лежит сейчас перед ним и он смотрит на список имен.
- Джеки Леманчик, Тони Крик и Рассел Крокит больше здесь не служат.
Пеллрод, Лафкин и Андерхолл, местный юрисконсульт, каким-то чудом уцелели после
резни.
- А как насчет досье?
- Я просмотрел его.
- Ну и что?
- Недостает по меньшей мере одного документа, - говорю я, пристально следя
за Т. Пирсом. Он нахохливается, словно не веря моим словам.
- Какого именно?
- "Дурацкого" письма. Оно не подшито к остальным бумагам. Впрочем, и их я
ещё как следует не проверил.
Адвокаты "Прекрасного дара жизни" впервые увидели "дурацкое" письмо лишь
на прошлой неделе. На той его копии, которую Дот передала Драммонду, штамп
"копия" был оттиснут трижды в самом верху. Я специально это сделал, чтобы
отличить этот экземпляр от других, которые могли всплыть ещё где-нибудь.
Оригинал же письма надежно заперт в моей конторе. Навряд ли Драммонд со своей
командой стали бы рисковать, пересылая мою заштампованную копию "Прекрасному
дару" для вложения в затребованное мною досье.
- Это верно, Пирс? - грозно спрашивает Киплер.
- Да, сэр, - отвечаем мы в унисон.
- Хорошо. Пирс, выйдите - я хочу поговорить с Руди.
Т. Пирс бормочет было что-то невнятное, но тут же умолкает. Кладет трубку
на рычажки, встает и с растерянным видом покидает комнатенку.
- Все в порядке, судья, я один, - говорю я.
- Как они настроены?
- Нервничают.
- Не удивительно. Что ж, поступим так. Избавляясь от свидетелей и скрывая
документы, они сами развязали мне руки, и теперь я могу перенести все допросы
сюда. Это вполне в моей власти, а они заслужили хорошую порку. Считаю, что
допросить вам стоит одного лишь Андерхолла. Спрашивайте его обо всем, что
взбредет в голову, но только постарайтесь припереть к стенке по поводу
увольнения троих свидетелей. Не стесняйтесь в выражениях. А покончив с ним,
возвращайтесь сюда. Я назначу допрос на конец этой недели и сам докопаюсь до
сути. Прихватите с собой копии страхового полиса и всех выплат по нему.
Я поспешно записываю, стараясь ничего не упустить.
- А теперь дайте мне Пирса, - заканчивает судья. - Пусть ещё попотеет.
Джек Андерхолл - коренастый человечек с коротко подстриженными усиками и
на редкость немногословный. Он просвещает меня насчет "Прекрасного дара жизни".
Владеет страховой компанией "Пинн-Конн Груп", частная фирма, об учредителях
которой он знает лишь понаслышке. Я пространно допрашиваю его об уставе и
взаимных связях всех трех компаний, которые занимают это здание, но быстро
убеждаюсь, что все запутано до безнадежности. Примерно час я трачу на подробные
расспросы о структуре "Прекрасного дара" сверху донизу. Мы беседуем о сферах
действия компании, уровне продаж, о филиалах и подразделениях, о персонале и о
многом другом; кое-что из этого по-своему любопытно, однако совершенно мне ни к
чему. Андерхолл предъявляет мне личные заявления об уходе, подписанные двумя из
вызванных мной свидетелей, и заверяет меня, что их уход, ну совершенно не связан
с рассматриваемым делом.
Я выкачиваю из него разного рода сведения добрых три часа, после чего
сворачиваю допрос. Я уже заранее смирился с тем, что мне предстоит провести в
Кливленде по меньшей мере три дня и, затворившись в одной комнате с парнями из
"Трень-Брень", заслушивать одного свидетеля за другим, а по ночам разгребать
горы всякой документации и прочей писанины.
Вместо этого уже во втором часу дня я покидаю мотель, нагруженный
бумагами, заниматься которыми предстоит Деку, и окрыленный мыслью, что теперь
уже этим болванам придется лететь в гости к нам и давать показания на моей
территории, в присутствии моего судьи.
Обратный путь на автобусе в Мемфис кажется мне едва ли не вдвое короче.
Глава 35
Дек обзавелся новой визитной карточкой, на которой он значится
"ассистентом адвоката" - с таким зверем я сталкиваюсь впервые. Он слоняется по
коридорам здания городского суда, навязывая свои услуги мелким правонарушителям,
собирающимся впервые предстать перед судьей. Он высматривает какую-нибудь
особенно запуганную жертву с повесткой в руке и - пикирует на нее. Дек называет
всю эту процедуру "охотой стервятника"; таким промыслом охотно занимаются многие
внештатные юристы, околачивающиеся вокруг городского суда. Как-то раз Дек
предложил и мне поохотиться вместе, чтобы обучить основным приемам и уловкам. Я
отказался.
Деррика Доугена Дек изначально тоже наметил в одну из жертв "охоты
стервятника", однако его кровожадный план рассыпался в пух и прах в то самое
мгновение, когда Доуген спросил у него: "А что такое, черт побери, "ассистент
адвоката"? Дек, который обычно за словом в карман не лезет, на сей раз смешался
и был вынужден поспешно ретироваться с поджатым хвостом. Однако карточку его
Доуген сохранил. В тот же самый день машина, за рулем которой сидел какой-то
недоросль, к тому же превысивший скорость, врезалась в его автомобиль. И вот, по
прошествии примерно суток с той минуты, как сам послал Дека куда подальше,
Доуген позвонил в нашу контору. Дек снял трубку в кабинете, где я корпел над
мешаниной документов, предоставленных "Прекрасным даром жизни". Несколько минут
спустя мы уже на всех парах неслись к больнице. Доуген возжелал пообщаться с
настоящим адвокатом, а не с каким-то "ассистентом".
Это мой первый и вдобавок полулегальный визит в больницу к возможному
клиенту. Доуген лежит в отдельной палате со сломанной ногой, переломами ребер и
запястья, порезанным лицом и множественными ушибами. Он молод, лет двадцати с
небольшим и, судя по отсутствию кольца, не женат. Я наседаю на него, как
подобает настоящему адвокату, скармливаю ему обычную галиматью насчет того, что
нужно держаться подальше от страховых компаний и стараться держать язык на
привязи. Мы должны содрать с них три шкуры, а моя фирма давно специализируется
на автомобильных авариях. Дек ухмыляется. Я оказываюсь способным учеником.
Доуген подписывает договор и ещё одну бумажку, согласно которой мы
получаем доступ к его медицинской карте. Его мучает боль, поэтому мы долго не
задерживаемся. Его подпись красуется под договором. Мы прощаемся и обещаем
наведаться завтра.
К полудню Дек раздобывает копию полицейского протокола о данном дорожнотранспортном
происшествии, а также успевает поговорить с отцом подростка,
виновного в аварии. Отец и сын застрахованы компанией "Стейт Фарм". Отец
пробалтывается, что, по его мнению, страховая сумма не превышает двадцати пяти
тысяч долларов. Им с сыном страшно жаль, что так случилось. Ерунда, успокаивает
Дек, готовый целовать руки сорванцу, протаранившему машину нашего нового
клиента.
Третья часть от двадцати пяти тысяч долларов это восемь тысяч с хвостиком.
Мы позволяем себе отобедать в "Даксе", изумительном ресторане при отеле
"Пибоди"* (*Фешенебельный 13-этажный отель на 400 номеров). Дек даже лакомится
десертом. Этой звездный час нашей фирмы. Часа три мы подсчитываем барыши и
прикидываем, на что потратить бешеные деньги.
В четверг в семнадцать тридцать, через два дня после моего возвращения из
Кливленда, мы все заседаем в зале суда под председательством Тайрона Киплера.
Его честь выбрал это время, чтобы великий и несравненный Лео Ф. Драммонд успел
приехать после затяжных судебных баталий и получить очередную головомойку. С его
появлением команда "Трень-Брень" представлена наконец в полном составе - все
пятеро восседают напротив меня как на параде. Выглядят они уверенными в себе,
хотя всем ясно, что положение у них незавидное. Джек Андерхолл, ведущий
юрисконсульт "Прекрасного дара жизни", тоже здесь, а вот остальные белые
воротнички предпочли остаться в Кливленде. И я их не виню.
- Мистер Драммонд, я предупреждал вас о том, чтобы истцу были
предоставлены все документы, - в голосе его чести звенит металл. - Киплер открыл
заседание всего пять минут назад, но Драммонд уже получил на орехи. - Мне
казалось, мои слова и так не терпят иного толкования, но я все-таки настоял на
том, чтобы вам выдали на руки письменное распоряжение. И что произошло?
Вполне вероятно, что вины самого Драммонда в случившемся нет. Скорее
всего, это штучки парней из "Прекрасного дара жизни", и Драммонд, наверное, уже
высказал им, что о них думает. По части честолюбия Лео Драммонд даст сто очков
вперед любому, и унижение он сносит крайне болезненно. Мне его почти жаль. В
федеральном суде он отдувается по многомиллионному иску, спит, должно быть, часа
по три, голова кругом идет от забот, а тут ещё собственный клиент бьет наносит
удар в спину, а судья отчитывает его перед коллегами как нашкодившего мальчишку.
Да, мне его почти жаль.
- Я не могу найти оправданий случившемуся, ваша честь, - говорит Драммонд
с подкупающей искренностью.
- Когда вы впервые узнали, что эти трое свидетелей уже не служат в
компании вашего клиента?
- В воскресенье днем.
- Вы пытались уведомить об этом адвоката истца?
- Да. Но нам не удалось его разыскать. Мы даже обзванивали авиакомпании,
но тщетно.
Еще бы! Надо было позвонить в "Грейхаунд".
Киплер нарочито долго качает головой - живое воплощение укоризны и
недоверия.
- Садитесь, мистер Драммонд, - со вздохом дозволяет он. Я до сих пор сижу,
не раскрывая рта.
- Вот что я предлагаю, господа, - говорит его честь. - Через десять дней,
в понедельник, мы соберемся здесь на допрос свидетелей. Со стороны ответчика
должны присутствовать следующие лица: Ричард Пеллрод, старший инспектор по
исковым заявлениям; Эверетт Лафкин, вице-президент по исковым заявлениям; Кермит
Олди, вице-президент по страховым полисам; Брэдфорд Барнс, вице-президент
администрации и М. Уилфред Кили, член совета директоров. - Киплер предупредил,
чтобы я заранее составил список людей, которых хотел бы допросить.
Слышится душераздирающий вздох, и воздух со свистом исчезает в легких
полудюжины парней, сидящих через проход от меня.
- Никаких отговорок, переносов и проволочек, - жестко добавляет судья. -
Все расходы по приезду сюда несут, разумеется, они сами. Адвокат истца имеет
права допрашивать их столько времени, сколько сочтет нужным, и ни один из них не
покинет Мемфис без разрешения мистера Бейлора. Все расходы по организации и
проведению допросов, включая оплату стенографистки и услуг по копированию
документов ложатся на компанию "Прекрасный дар жизни". Рассчитывайте, что допрос
продлится не менее трех дней.
Чуть помолчав, Киплер продолжает:
- Далее, адвокат истца должен получить все эти документы не позднее
следующей среды, за пять дней до допроса. Документы должны быть аккуратно
ксерокопированы и подшиты в хронологическом порядке. В противном случае
ответчика ждут суровые санкции.
Теперь, переходя к санкциям, я приказываю, чтобы компания "Прекрасный дар
жизни" компенсировала мистеру Бейлору все расходы по сорванной поездке в
Кливленд. Мистер Бейлор, сколько стоят билеты на самолет до Кливленда и обратно?
- Семьсот долларов, - правдиво отвечаю я.
- Первым классом или экономическим?
- Экономическим.
- Мистер Драммонд, вы командировали в Кливленд четверых своих коллег. Они
летели первым классом или экономическим?
Драммонд косится на Т. Пирса, который на глазах съеживается и увядает,
затем отвечает:
- Первым.
- Так я и думал. Сколько стоит билет первого класса?
- Тысячу триста.
- Мистер Бейлор, сколько вы истратили на еду и проживание?
По правде говоря, еда и ночь в мотеле облегчили мой бумажник менее чем на
сорок баксов. Однако признавать это в открытую крайне неловко. И почему я только
не остановился в шикарных апартаментах на крыше?
- Около шестидесяти долларов, - говорю я, чуть покривив душой, но не
слишком жадничая. Номера парней из "Трень-Брень" стоили уж наверное не меньше
полутора сотен каждый.
Киплер все это тщательно фиксирует, в мозгу его щелкает калькулятор.
- Сколько времени заняла у вас сама поездка? - спрашивает он. - Часа два в
один конец?
- Не меньше, - отвечаю я.
- Выходит - восемьсот долларов, из расчета две сотни в час. Вы понесли ещё
какие-нибудь расходы?
- Я уплатил двести пятьдесят долларов стенографистке.
Киплер записывает и эти цифры, подытоживает и произносит:
- Итого, сторона ответчика должна в течение пяти дней выплатить мистеру
Бейлору две тысячи четыреста десять долларов в качестве компенсации. При
просрочке сумма штрафа будет удваиваться ежедневно до тех пор, пока мистер
Бейлор не получит подписанный чек. Вам это ясно, мистер Драммонд?
Я не могу сдержать улыбки.
Драммонд медленно встает и, слегка сгибаясь в пояснице, растопыривает
руки.
- Я протестую, - говорит он. Несмотря на внешнее спокойствие, чувствуется,
что внутри он кипит.
- Ваш протест принят к сведению. У вашего клиента есть пять дней на
выплату компенсации.
- У нас нет никаких доказательств, что мистер Бейлор лете
...Закладка в соц.сетях
