Жанр: Детектив

Золотой дождь

сторінка №6

залом для пассажиров первого класса. Час полета, и самолет приземлится в
Кливленде, где представитель "Дара жизни", несомненно, встретит их и разместит в
самом шикарном отеле. После восхитительного ужина с аперитивами и вином вся
компания соберется в роскошном конференц-зале и будет допоздна строить против
меня коварные планы. К тому времени, когда я устроюсь в какой-нибудь ночлежке,
все они будут уже нежиться в постелях, прекрасно отдохнувшие и готовые к бою.




Здание "Прекрасного дара жизни" находится в богатом предместье Кливленда,
где селятся, главным образом, состоятельные белые налогоплательщики. Я объясняю
таксисту, что ищу дешевый мотель именно в этом районе, и он тут же согласно
кивает. Вскоре автомобиль тормозит перед "Плаза Инн". По соседству с мотелем
пристроилась закусочная "Макдоналдс", а напротив - кинотеатр. Жизнь тут так и
кипит - эротические шоу, ресторанчики, сверкающие рекламы, залитые огнями
витрины, мотели. Должно быть, и торговый центр неподалеку. То есть, район вполне
безопасный.
Свободных номеров предостаточно, и я плачу тридцать два доллара наличными
за одну ночь. Беру квитанцию об оплате - так меня Дек надоумил.
В две минуты пополуночи я забираюсь в постель, гляжу в потолок и вдруг
меня осеняет: ведь, за исключением ночного портье, никто во всем белом свете не
знает, где меня найти. И мне некому даже позвонить и отметиться.
Понятно, с такими мыслями мне не до сна.

С тех самых пор, как я всей душой возненавидел компанию "Прекрасный дар
жизни", я пытался представить себе их штаб-квартиру. В моем воображении
возникало высокое современное здание из стекла и бетона, с флагштоками и
фонтаном перед главным входом, с отлитыми из бронзы названием и эмблемой
компании. Все говорит о богатстве и процветании.
Действительность несколько иная. Найти здание - пара пустяков, поскольку
адрес - 5550 Бейкер Гэп-роуд - выложен на фасаде крупными черными буквами. А вот
название и эмблема "Дара жизни" отсутствуют. Собственно говоря, и само здание в
глаза никак не бросается. Ни фонтана, ни флагштоков, так, громоздкая и
аляповатая пятиэтажная коробка, сбитая воедино из нескольких блоков. С
претензией на модерн, но, на мой взгляд, совершенно безобразная. Выбеленный
фасад с черными окнами.
По счастью, главный вход обозначен четко, и я вступаю в небольшой
вестибюль, вдоль одной стены которого выстроены высаженные в пластиковые ящики
пальмы и ещё какие-то деревца, а напротив за столом пропусков сидит премиленькая
девушка. На голове у неё мягкие наушники, а перед самыми губами - прикрепленный
к наушникам дужкой изящный микрофон. За спиной девушки на стене плиты с
названиями трех разместившихся в здании компаний: "Пинн-Конн Груп", "Зеленые
озера" и "Прекрасный дар жизни". Интересно, которой из них тут что принадлежит?
Под названиями красуются скромные, бронзового литья, эмблемы.
- Меня зовут Руди Бейлор, - вежливо представляюсь я. - Мистер Пол Мойер
назначил мне встречу.
- Одну минуточку. - Девушка нажимает какую-то кнопку, немного выжидает,
затем говорит: - Мистер Мойер, к вам посетитель. Мистер Бейлор. - При этом с
лица её не сползает улыбка.
Должно быть, кабинет Мойера находится поблизости, поскольку не проходит и
минуты, как он уже пылко трясет меня за руку и расспрашивает, как я добрался. Я
следую за ним по коридору к расположенным за углом лифтам. На вид Мойер мой
ровесник, он безостановочно болтает ни о чем. Мы выходим на четвертом этаже, и я
мгновенно перестаю ориентироваться в лабиринте коридоров и переходов этого
архитектурного монстра. Полы здесь застланы коврами, освещение мягче, чем внизу,
а на стенах развешаны картины. Идя по коридору, Мойер трещит без умолку, но
наконец открывает тяжелую дверь и впускает меня внутрь.
Добро пожаловать в рай! Я оказываюсь в просторном конференц-зале, в центре
которого возвышается полированный овальный стол, окруженный по меньшей мере
полусотней стульев. Над самым столом нависает хрустальная люстра. В левом углу
зала - бар. Справа - кофейный столик, уставленный блюдами с бисквитами и
булочками. За столиком собралась кучка заговорщиков, их не меньше восьми, причем
каждый как на подбор в темном костюме с белой сорочкой и полосатым галстуком, и
в черных туфлях. Восемь против одного. Нервная дрожь в моих поджилках переходит
в пляску Святого Витта. Где же вы, Тайрон Киплер, в такой ответственный час?
Сейчас даже присутствие Дека было бы мне хорошим подспорьем.
Четверо из неприятельской восьмерки - мои старые приятели из "ТреньБрень".
Еще одна физиономия знакома мне по недавнему слушанию нашего дела в
Мемфисе, а вот оставшиеся трое - полные незнакомцы. Увидев меня, все, как по
команде, дружно замирают. На мгновение все умолкают, перестают работать
челюстями и вытаращиваются на меня. Очевидно, что я прервал весьма важную
беседу.
Первым очухивается Т. Пирс Морхаус.
- Заходите, Руди, - приглашает он, поскольку не пригласить меня нельзя. Я
киваю Б.Дьюи Клею Хиллу-третьему, затем М.Алеку Планку-младшему и Брэндону
Фуллеру Гроуну, после чего обмениваюсь рукопожатием с квартетом новых лиц,
которых Морхаус поочередно представляет, но имена их тут же вылетают у меня из
головы. Знакомого по слушанию дела в мемфисском суде зовут Джек Андерхолл. Он
один из юрисконсультов "Прекрасного дара", обычно представляющий интересы
компании по разным вопросам.

Выглядят мои противники свежими и готовыми к схватке; чувствуется, что все
они хорошо выспались после непродолжительного полета и сытного ужина. Одежда
выглажена, воротнички накрахмалены, словно костюмы долго висели в шкафах, а не
были извлечены из дорожных сумок. Мои глаза красные и припухшие от недосыпания,
рубашка измята. Но мне некогда обращать внимание на подобные пустяки.
Появляется стенографистка, и Т. Пирс гонит нас к овальному столу. Суетясь,
как наседка над цыплятами, он долго всех рассаживает. Ясно, что места за
противоположным концом стола займут свидетели, а вот размещение остальных
вызывает у него затруднения. Наконец Морхаус справляется с этой проблемой. Я
послушно усаживаюсь на предложенный стул и пытаюсь придвинуть его ближе к столу.
Задача почти непосильная, поскольку чертов стул весит не меньше тонны. Напротив
меня, по меньшей мере в трех метрах, располагается квартет из "Трень-Брень"; все
четверо шумно раскрывают портфели и атташе-кейсы - клацают замки, вжикают
застежки "молний", хлопают папки, шуршат документы. Не проходит и нескольких
секунд, как весь стол загроможден бумагами.
Четверо представителей "Дара жизни" рассаживаются за спиной
стенографистки; они не уверены в своих действиях и ждут сигнала Т. Пирса
Морхауса. Наконец, разложив перед собой бумаги и блокноты, он провозглашает:
- Что ж, Руди, начнем мы, пожалуй, с допроса Джека Андерхолла,
юрисконсульта нашей страховой компании.
Я предвидел этот шаг и уже заранее решил, что меня это не устраивает.
- Нет, - возражаю я, немного нервозно. Я на враждебной территории, в
неприятельском кольце, но отчаянно пытаюсь казаться хладнокровным и уверенным в
себе. Причин, по которым мне не хочется начинать допрос с юрисконсульта
"Прекрасного дара", несколько, не говоря уж о том, что мне просто претит
потакать вражеским планам. Приходится то и дело напоминать себе, что этим
допросом распоряжаюсь я.
- Прошу прощения? - переспрашивает Т. Пирс.
- Вы слышали, что я сказал. Первой я хочу допросить Джеки Леманчик,
инспектора по исковым заявлениям.
Главное в любом деле по обману доверия клиентов это досье по иску, вся
переписка и прочие документы, которые хранит у себя на службе инспектор по
искам. В удачном деле подобное досье содержит удивительную хронологию
всевозможных правовых промахов. Я имею полное право ознакомиться с этим досье и
должен был получить его десять дней назад. Драммонд прикинулся, что он здесь ни
причем, и свалил всю вину на клиента. Киплер распорядился, чтобы досье было
полностью подготовлено для меня к сегодняшнему утру.
- Нам кажется, что лучше было бы начать с мистера Андерхолла, - неуверенно
возражает Т. Пирс.
- Меня это не интересует, - отрезаю я, вложив в голос побольше
справедливого негодования. Я могу себе это позволить, поскольку судья - мой
приятель. - Может, Киплеру позвоним? - подначиваю я, вконец обнаглев.
Киплера здесь нет, но дух его все равно главенствует. Согласно его весьма
недвусмысленному распоряжению, все шестеро затребованных мной свидетелей должны
быть на месте, начиная с девяти утра, и только мне решать, в каком порядке они
должны давать показания. И они не имеют права никуда отлучиться, пока я их не
отпущу. Кроме того, судья предоставил мне право в случае необходимости
привлекать дополнительных свидетелей. Меня так и подмывает постращать своих
противников звонком судье.
- У нас, м-мм, некоторые затруднения с Джеки Леманчик, - бормочет Т. Пирс,
нервозно оглядываясь в сторону четверки из "Дара жизни", разместившейся за
столом ближе к двери. Все они, потупив взоры, разглядывают собственные ноги. Т.
Пирс восседает прямо напротив меня, он мой главный оппонент.
- Какие ещё затруднения? - спрашиваю я.
- Она здесь больше не служит.
У меня отвисает челюсть. Я ошеломлен, и не сразу нахожу, что сказать. Я
тупо гляжу на Т. Пирса, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями.
- И... как давно? - выдавливаю я.
- С конца прошлой недели.
- А точнее? Заседание состоялось в четверг. Вы знали об этом уже тогда?
- Нет. Она уволилась в субботу.
- Ее уволили?
- Нет. Она ушла по собственному желанию.
- И где она сейчас?
- Она ведь больше не является служащей компании, - пожимает плечами Т.
Пирс. - Значит мы не имеем возможности привлечь её в качестве свидетеля.
На мгновение я сверяюсь со своими записями, просматривая остальные
фамилии.
- Что ж, как тогда насчет Тони Крика, младшего инспектора по исковым
заявлениям?
- Его тоже нет, - отвечает Т. Пирс. - Он уволен по сокращению штатов.
Второй удар посылает меня в нокдаун. В голове все смешалось, и я не знаю,
как быть дальше.
"Прекрасный дар жизни" уволил своих людей, чтобы не позволить мне взять у
них показания.

- Надо же, какое совпадение, уязвленно говорю я. Планк, Хилл и Гроун не
отрывают глаз от блокнотов. Что они там пишут - ума не приложу.
- Наш клиент время от времени проводит сокращение штатов, - поясняет Т.
Пирс, сохраняя серьезную мину.
- А как насчет Ричарда Пеллрода, старшего инспектора по исковым
заявлениям? - спрашиваю я. - Впрочем, я и сам знаю - его тоже сократили.
- Нет. Он здесь.
- А Рассел Крокит?
- Мистер Крокит перешел на другую работу.
- Его уволили по сокращению штатов? - саркастически спрашиваю я.
- Нет.
- Ага, значит он уволился по собственному желанию, как Джеки Леманчик?
- Совершенно верно.
Именно Рассел Крокит, будучи в ту пору старшим инспектором по рассмотрению
исковых заявлений, сочинил злосчастное "дурацкое" письмо. Мой ключевой
свидетель, допрос которого я предвкушал перед приездом в Кливленд, несмотря на
все свои страхи и опасения.
- А Эверетт Лафкин, вице-президент по искам? Тоже сокращен?
- Нет. Он тоже здесь.
Надолго воцаряется молчание - дожидаясь, пока страсти улягутся, все делают
вид, что занимаются какими-то делами. Да, вчиненный мною иск произвел во
вражеском стане изрядный переполох. Я лихорадочно строчу в блокноте, составляя
перечень ближайших задач.
- А где досье? - спрашиваю я наконец.
Т. Пирс оборачивается и извлекает откуда-то кипу бумаг. Придвигает их ко
мне. Это аккуратно выполненные ксерокопии, стопки которых перехвачены толстыми
резинками.
- Они разложены в хронологическом порядке? - интересуюсь я. Именно так
должно быть, согласно требованию Киплера.
- Надеюсь, - говорит Т. Пирс и устремляет гневный взгляд на квартет
молодцев из "Прекрасного дара".
Да, досье довольно внушительное, дюймов в пять толщиной.
- Дайте мне час на рассмотрение, - говорю я, не снимая резинки. - Потом
продолжим.
- Хорошо, - кивает Т. Пирс. - Вон там вы найдете кабинет для работы. - Он
встает и указывает на стену за моей спиной.
Я следую за ним и одним из инспекторов "Прекрасного дара" в небольшую
комнату, где они меня оставляют, а сами испаряются. Я усаживаюсь за стул и
начинаю копаться в документах.

По прошествии часа я возвращаюсь в конференц-зал. Адвокаты и белые
воротнички потягивают кофе и о чем-то шушукаются, убивая время.
- Придется звонить судье, - возвещаю я, и Т. Пирс вострит уши. - Идемте
сюда, - приглашаю я его в комнатенку, откуда только что вышел.
Мы снимаем трубки параллельных аппаратов, и я набираю номер служебного
телефона Киплера. Судья отвечает уже на второй звонок. Мы с Т. Пирсом
представляемся и обмениваемся с Киплером приветствиями.
- У нас кое-какие затруднения, ваша честь, - говорю я, стремясь сразу
направить разговор в нужное русло.
- Какие ещё затруднения? - спрашивает он. Т. Пирс слушает, безучастно
пялясь на пол.
- Видите ли, из шестерых свидетелей, поименованных в моем списке и
обязанных присутствовать здесь, согласно вашему требованию, трое внезапно
исчезли. Либо их сократили, либо они уволились по собственному желанию, либо без
оного, но суть в том, что их здесь нет. Причем все это случилось в самом конце
прошлой недели.
- О ком конкретно идет речь?
Наверное, досье лежит сейчас перед ним и он смотрит на список имен.
- Джеки Леманчик, Тони Крик и Рассел Крокит больше здесь не служат.
Пеллрод, Лафкин и Андерхолл, местный юрисконсульт, каким-то чудом уцелели после
резни.
- А как насчет досье?
- Я просмотрел его.
- Ну и что?
- Недостает по меньшей мере одного документа, - говорю я, пристально следя
за Т. Пирсом. Он нахохливается, словно не веря моим словам.
- Какого именно?
- "Дурацкого" письма. Оно не подшито к остальным бумагам. Впрочем, и их я
ещё как следует не проверил.
Адвокаты "Прекрасного дара жизни" впервые увидели "дурацкое" письмо лишь
на прошлой неделе. На той его копии, которую Дот передала Драммонду, штамп
"копия" был оттиснут трижды в самом верху. Я специально это сделал, чтобы
отличить этот экземпляр от других, которые могли всплыть ещё где-нибудь.
Оригинал же письма надежно заперт в моей конторе. Навряд ли Драммонд со своей
командой стали бы рисковать, пересылая мою заштампованную копию "Прекрасному
дару" для вложения в затребованное мною досье.

- Это верно, Пирс? - грозно спрашивает Киплер.
- Да, сэр, - отвечаем мы в унисон.
- Хорошо. Пирс, выйдите - я хочу поговорить с Руди.
Т. Пирс бормочет было что-то невнятное, но тут же умолкает. Кладет трубку
на рычажки, встает и с растерянным видом покидает комнатенку.
- Все в порядке, судья, я один, - говорю я.
- Как они настроены?
- Нервничают.
- Не удивительно. Что ж, поступим так. Избавляясь от свидетелей и скрывая
документы, они сами развязали мне руки, и теперь я могу перенести все допросы
сюда. Это вполне в моей власти, а они заслужили хорошую порку. Считаю, что
допросить вам стоит одного лишь Андерхолла. Спрашивайте его обо всем, что
взбредет в голову, но только постарайтесь припереть к стенке по поводу
увольнения троих свидетелей. Не стесняйтесь в выражениях. А покончив с ним,
возвращайтесь сюда. Я назначу допрос на конец этой недели и сам докопаюсь до
сути. Прихватите с собой копии страхового полиса и всех выплат по нему.
Я поспешно записываю, стараясь ничего не упустить.
- А теперь дайте мне Пирса, - заканчивает судья. - Пусть ещё попотеет.

Джек Андерхолл - коренастый человечек с коротко подстриженными усиками и
на редкость немногословный. Он просвещает меня насчет "Прекрасного дара жизни".
Владеет страховой компанией "Пинн-Конн Груп", частная фирма, об учредителях
которой он знает лишь понаслышке. Я пространно допрашиваю его об уставе и
взаимных связях всех трех компаний, которые занимают это здание, но быстро
убеждаюсь, что все запутано до безнадежности. Примерно час я трачу на подробные
расспросы о структуре "Прекрасного дара" сверху донизу. Мы беседуем о сферах
действия компании, уровне продаж, о филиалах и подразделениях, о персонале и о
многом другом; кое-что из этого по-своему любопытно, однако совершенно мне ни к
чему. Андерхолл предъявляет мне личные заявления об уходе, подписанные двумя из
вызванных мной свидетелей, и заверяет меня, что их уход, ну совершенно не связан
с рассматриваемым делом.
Я выкачиваю из него разного рода сведения добрых три часа, после чего
сворачиваю допрос. Я уже заранее смирился с тем, что мне предстоит провести в
Кливленде по меньшей мере три дня и, затворившись в одной комнате с парнями из
"Трень-Брень", заслушивать одного свидетеля за другим, а по ночам разгребать
горы всякой документации и прочей писанины.
Вместо этого уже во втором часу дня я покидаю мотель, нагруженный
бумагами, заниматься которыми предстоит Деку, и окрыленный мыслью, что теперь
уже этим болванам придется лететь в гости к нам и давать показания на моей
территории, в присутствии моего судьи.
Обратный путь на автобусе в Мемфис кажется мне едва ли не вдвое короче.

Глава 35


Дек обзавелся новой визитной карточкой, на которой он значится
"ассистентом адвоката" - с таким зверем я сталкиваюсь впервые. Он слоняется по
коридорам здания городского суда, навязывая свои услуги мелким правонарушителям,
собирающимся впервые предстать перед судьей. Он высматривает какую-нибудь
особенно запуганную жертву с повесткой в руке и - пикирует на нее. Дек называет
всю эту процедуру "охотой стервятника"; таким промыслом охотно занимаются многие
внештатные юристы, околачивающиеся вокруг городского суда. Как-то раз Дек
предложил и мне поохотиться вместе, чтобы обучить основным приемам и уловкам. Я
отказался.

Деррика Доугена Дек изначально тоже наметил в одну из жертв "охоты
стервятника", однако его кровожадный план рассыпался в пух и прах в то самое
мгновение, когда Доуген спросил у него: "А что такое, черт побери, "ассистент
адвоката"? Дек, который обычно за словом в карман не лезет, на сей раз смешался
и был вынужден поспешно ретироваться с поджатым хвостом. Однако карточку его
Доуген сохранил. В тот же самый день машина, за рулем которой сидел какой-то
недоросль, к тому же превысивший скорость, врезалась в его автомобиль. И вот, по
прошествии примерно суток с той минуты, как сам послал Дека куда подальше,
Доуген позвонил в нашу контору. Дек снял трубку в кабинете, где я корпел над
мешаниной документов, предоставленных "Прекрасным даром жизни". Несколько минут
спустя мы уже на всех парах неслись к больнице. Доуген возжелал пообщаться с
настоящим адвокатом, а не с каким-то "ассистентом".

Это мой первый и вдобавок полулегальный визит в больницу к возможному
клиенту. Доуген лежит в отдельной палате со сломанной ногой, переломами ребер и
запястья, порезанным лицом и множественными ушибами. Он молод, лет двадцати с
небольшим и, судя по отсутствию кольца, не женат. Я наседаю на него, как
подобает настоящему адвокату, скармливаю ему обычную галиматью насчет того, что
нужно держаться подальше от страховых компаний и стараться держать язык на
привязи. Мы должны содрать с них три шкуры, а моя фирма давно специализируется
на автомобильных авариях. Дек ухмыляется. Я оказываюсь способным учеником.
Доуген подписывает договор и ещё одну бумажку, согласно которой мы
получаем доступ к его медицинской карте. Его мучает боль, поэтому мы долго не
задерживаемся. Его подпись красуется под договором. Мы прощаемся и обещаем
наведаться завтра.

К полудню Дек раздобывает копию полицейского протокола о данном дорожнотранспортном
происшествии, а также успевает поговорить с отцом подростка,
виновного в аварии. Отец и сын застрахованы компанией "Стейт Фарм". Отец
пробалтывается, что, по его мнению, страховая сумма не превышает двадцати пяти
тысяч долларов. Им с сыном страшно жаль, что так случилось. Ерунда, успокаивает
Дек, готовый целовать руки сорванцу, протаранившему машину нашего нового
клиента.
Третья часть от двадцати пяти тысяч долларов это восемь тысяч с хвостиком.
Мы позволяем себе отобедать в "Даксе", изумительном ресторане при отеле
"Пибоди"* (*Фешенебельный 13-этажный отель на 400 номеров). Дек даже лакомится
десертом. Этой звездный час нашей фирмы. Часа три мы подсчитываем барыши и
прикидываем, на что потратить бешеные деньги.

В четверг в семнадцать тридцать, через два дня после моего возвращения из
Кливленда, мы все заседаем в зале суда под председательством Тайрона Киплера.
Его честь выбрал это время, чтобы великий и несравненный Лео Ф. Драммонд успел
приехать после затяжных судебных баталий и получить очередную головомойку. С его
появлением команда "Трень-Брень" представлена наконец в полном составе - все
пятеро восседают напротив меня как на параде. Выглядят они уверенными в себе,
хотя всем ясно, что положение у них незавидное. Джек Андерхолл, ведущий
юрисконсульт "Прекрасного дара жизни", тоже здесь, а вот остальные белые
воротнички предпочли остаться в Кливленде. И я их не виню.
- Мистер Драммонд, я предупреждал вас о том, чтобы истцу были
предоставлены все документы, - в голосе его чести звенит металл. - Киплер открыл
заседание всего пять минут назад, но Драммонд уже получил на орехи. - Мне
казалось, мои слова и так не терпят иного толкования, но я все-таки настоял на
том, чтобы вам выдали на руки письменное распоряжение. И что произошло?
Вполне вероятно, что вины самого Драммонда в случившемся нет. Скорее
всего, это штучки парней из "Прекрасного дара жизни", и Драммонд, наверное, уже
высказал им, что о них думает. По части честолюбия Лео Драммонд даст сто очков
вперед любому, и унижение он сносит крайне болезненно. Мне его почти жаль. В
федеральном суде он отдувается по многомиллионному иску, спит, должно быть, часа
по три, голова кругом идет от забот, а тут ещё собственный клиент бьет наносит
удар в спину, а судья отчитывает его перед коллегами как нашкодившего мальчишку.
Да, мне его почти жаль.
- Я не могу найти оправданий случившемуся, ваша честь, - говорит Драммонд
с подкупающей искренностью.
- Когда вы впервые узнали, что эти трое свидетелей уже не служат в
компании вашего клиента?
- В воскресенье днем.
- Вы пытались уведомить об этом адвоката истца?
- Да. Но нам не удалось его разыскать. Мы даже обзванивали авиакомпании,
но тщетно.
Еще бы! Надо было позвонить в "Грейхаунд".
Киплер нарочито долго качает головой - живое воплощение укоризны и
недоверия.
- Садитесь, мистер Драммонд, - со вздохом дозволяет он. Я до сих пор сижу,
не раскрывая рта.
- Вот что я предлагаю, господа, - говорит его честь. - Через десять дней,
в понедельник, мы соберемся здесь на допрос свидетелей. Со стороны ответчика
должны присутствовать следующие лица: Ричард Пеллрод, старший инспектор по
исковым заявлениям; Эверетт Лафкин, вице-президент по исковым заявлениям; Кермит
Олди, вице-президент по страховым полисам; Брэдфорд Барнс, вице-президент
администрации и М. Уилфред Кили, член совета директоров. - Киплер предупредил,
чтобы я заранее составил список людей, которых хотел бы допросить.
Слышится душераздирающий вздох, и воздух со свистом исчезает в легких
полудюжины парней, сидящих через проход от меня.
- Никаких отговорок, переносов и проволочек, - жестко добавляет судья. -
Все расходы по приезду сюда несут, разумеется, они сами. Адвокат истца имеет
права допрашивать их столько времени, сколько сочтет нужным, и ни один из них не
покинет Мемфис без разрешения мистера Бейлора. Все расходы по организации и
проведению допросов, включая оплату стенографистки и услуг по копированию
документов ложатся на компанию "Прекрасный дар жизни". Рассчитывайте, что допрос
продлится не менее трех дней.
Чуть помолчав, Киплер продолжает:
- Далее, адвокат истца должен получить все эти документы не позднее
следующей среды, за пять дней до допроса. Документы должны быть аккуратно
ксерокопированы и подшиты в хронологическом порядке. В противном случае
ответчика ждут суровые санкции.
Теперь, переходя к санкциям, я приказываю, чтобы компания "Прекрасный дар
жизни" компенсировала мистеру Бейлору все расходы по сорванной поездке в
Кливленд. Мистер Бейлор, сколько стоят билеты на самолет до Кливленда и обратно?
- Семьсот долларов, - правдиво отвечаю я.
- Первым классом или экономическим?
- Экономическим.

- Мистер Драммонд, вы командировали в Кливленд четверых своих коллег. Они
летели первым классом или экономическим?
Драммонд косится на Т. Пирса, который на глазах съеживается и увядает,
затем отвечает:
- Первым.
- Так я и думал. Сколько стоит билет первого класса?
- Тысячу триста.
- Мистер Бейлор, сколько вы истратили на еду и проживание?
По правде говоря, еда и ночь в мотеле облегчили мой бумажник менее чем на
сорок баксов. Однако признавать это в открытую крайне неловко. И почему я только
не остановился в шикарных апартаментах на крыше?
- Около шестидесяти долларов, - говорю я, чуть покривив душой, но не
слишком жадничая. Номера парней из "Трень-Брень" стоили уж наверное не меньше
полутора сотен каждый.
Киплер все это тщательно фиксирует, в мозгу его щелкает калькулятор.
- Сколько времени заняла у вас сама поездка? - спрашивает он. - Часа два в
один конец?
- Не меньше, - отвечаю я.
- Выходит - восемьсот долларов, из расчета две сотни в час. Вы понесли ещё
какие-нибудь расходы?
- Я уплатил двести пятьдесят долларов стенографистке.
Киплер записывает и эти цифры, подытоживает и произносит:
- Итого, сторона ответчика должна в течение пяти дней выплатить мистеру
Бейлору две тысячи четыреста десять долларов в качестве компенсации. При
просрочке сумма штрафа будет удваиваться ежедневно до тех пор, пока мистер
Бейлор не получит подписанный чек. Вам это ясно, мистер Драммонд?
Я не могу сдержать улыбки.
Драммонд медленно встает и, слегка сгибаясь в пояснице, растопыривает
руки.
- Я протестую, - говорит он. Несмотря на внешнее спокойствие, чувствуется,
что внутри он кипит.
- Ваш протест принят к сведению. У вашего клиента есть пять дней на
выплату компенсации.
- У нас нет никаких доказательств, что мистер Бейлор лете

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.