Жанр: Детектив
Золотой дождь
...од сиденьем припрятан пистолет калибра
0,38, и я намерен прихватить его с собой.
Келли считает, что если Клифф не сменил дверные замки, то мы управимся
минут за десять. Она хочет забрать всю свою одежду и, по возможности, ещё коечто
из вещей. Я настаиваю, что десять минут - предел для нас. Соседи могут нас
заметить, кто-нибудь известит Клиффа, и тогда - быть беде.
После избиения прошло уже пять дней, и Келли уже несравненно лучше. Она
ходит, не испытывая боли. Уверяет, что сил, чтобы сграбастать свои шмотки и
убраться восвояси, у неё хватит. С моей помощью, разумеется.
От стадиона до её бывшего жилища пятнадцать минут езды. Жилой комплекс
состоит из полудюжины трехэтажных домов, разбросанных вокруг бассейна и двух
теннисных кортов. Шестьдесят восемь квартир, гласит вывеска при въезде. По
счастью, квартира Райкера расположена на первом этаже. Перед домом ставить
машину некуда, и я решил, что мы сначала войдем в квартиру, тихонько соберем
вещи, а уже потом я подкачу по газону к дверям, побросаю добычу на заднее
сиденье, и мы быстрехонько смоемся.
На стоянке я глушу мотор и глубоко вздыхаю.
- Страшно? - спрашивает Келли.
- Да. - Я запускаю руку под сиденье и достаю пистолет.
- Не бойся - он на стадионе. Ничто не заставит его пропустить этот матч.
- Будем надеяться. Ладно, пойдем.
Нам удается прокрасться к её квартире, никого не встретив. Ключ подходит,
дверь открывается, мы входим. В прихожей и в кухне горит свет, его нам вполне
достаточно. На стульях в столовой в беспорядке разбросана одежда. Стол и паркет
под ним захламлены пустыми пивными жестянками и пакетами от чипсов. Да, на мой
взгляд, Клиффу-холостяку самое место в хлеву. Келли с омерзением осматривается
по сторонам.
- Ты уж извини, - говорит она.
- Келли, нам нужно спешить, - напоминаю я. Пистолет я кладу на узкую
буфетную стойку, отделяющую столовую от кухни. Мы проходим в спальню, где я
включаю настольную лампу. Постель не застилали уже несколько дней. Рядом с
кроватью разбросаны пустые пивные банки, измятая коробка из-под пиццы.
Залапанный номер "Плейбоя". Келли указывает на ящики аляповатого приземистого
комода.
- Мои вещи там, - говорит она. Мы переговариваемся шепотом.
Я достаю наволочки и начинаю набивать их бельем, носками и ночными
рубашками. Келли вытаскивает вещи из стенного шкафа. Я несу охапку платьев и
блузок в столовую и вываливаю на стул, затем возвращаюсь в спальню.
- Все нам не унести, - говорю я, глядя на битком забитый стенной шкаф.
Вместо ответа Келли молча вручает мне очередную охапку шмоток, которую я
послушно отношу в столовую. Дело спорится, мы больше не разговариваем.
Я чувствую себя настоящим вором. Любое поскрипывание эхом отдается в ушах.
Сердце гулко колотится, но я сную, как челнок, туда и обратно, перетаскивая горы
тряпья.
- Ну хватит, - не выдерживаю я наконец, следуя с платьями на плечиках за
Келли, которая несет в столовую туго набитую бельем наволочку. - Пора выметаться
отсюда. - Я так нервничаю, что с трудом узнаю собственный голос.
От двери доносится какой-то неясный звук. Похоже, её пытаются отомкнуть.
Мы с Келли замираем на месте и переглядываемся. Она робко шагает к двери, как
вдруг та распахивается, и Келли отлетает к стене. В прихожую вихрем врывается
Клифф Райкер.
- Келли! Я пришел! - орет он, и - замечает меня. Нас разделяет десяток
футов, но Клифф движется с такой быстротой, что я успеваю заметить только желтую
фуфайку с эмблемой клуба, налитые кровью глаза и тяжелую биту. В следующую
секунду с воплем "Ах ты гад!" он размахивается битой, которая неминуемо
раскроила бы мне череп, не пригнись я в самый последний миг. Тяжелое орудие
словно пуля свищет у меня над ухом и обрушивается на буфетную стойку. Резная
деревянная подставка для специй от удара разлетается вдребезги. Уши раздирает
безумный крик Келли. От могучего размаха Клиффа раскручивает, и на мгновение он
оказывается спиной ко мне. Я тигром сигаю на него и опрокидываю на пол вместе с
заваленным одеждой стулом. Келли снова истошно визжит.
- Возьми пистолет! - ору я.
Клифф ловок и силен; я ещё не успеваю обрести равновесие, а он уже на
ногах.
- Я тебя прикончу! - орет он, снова замахиваясь битой. Каким-то чудом я
подныриваю, и второй удар рассекает только воздух. - Сволочь поганая! - орет
Клифф, занося руку назад для очередного удара.
Нет, третью попытку я ему не предоставлю! Опережая Клиффа, я резко бью
справа. От удара в челюсть Клифф ошеломленно моргает, и я изо всей силы лягаю
его в пах. Удар достигает цели, я чувствую, как под носком моей туфли что-то
лопается, а Клифф вопит, как только что оскопленный боров. Глаза его вылезают из
орбит, он сгибается в три погибели, и я выхватываю биту из его обессилевших рук.
Не давая врагу опомниться, я размахиваюсь и наношу ему страшный удар битой
по голове, сразу за левым ухом. Слышен омерзительный хруст треснувшей кости.
Клифф падает на четвереньки, голова его висит мешком, но в следующий миг он
поворачивается и исподлобья смотрит на меня. Затем пытается встать. Я снова
замахиваюсь и, вложив в удар всю ненависть к этому зверю, наношу ему страшный
удар по голове. Гнев застилает мне глаза.
Я замахиваюсь в третий раз, но Келли перехватывает мою руку.
- Хватит, Руди!
Я устремляю на неё бешеный взгляд, затем опускаю глаза и смотрю на Клиффа.
Он распростерся на животе, тихо постанывая. Мы в ужасе следим, как он затихает.
Время от времени он подергивается, силится что-то сказать. Слышится тошнотворный
утробный звук. Из размозженного черепа хлещет кровь.
- Я его прикончу, - хрипло говорю я, пытаясь перевести дыхание. Я весь
дрожу от страха и звериной ярости.
- Нет.
- Да. Он бы убил нас обоих.
- Отдай мне биту, - требует Келли.
- Что?
- Биту отдай, - повторяет она. - И уходи.
Я оторопело смотрю на нее. Келли спокойна и хладнокровна, она знает, что
говорит.
- Что... - бормочу я, переводя взгляд с неё на Клиффа.
Келли отбирает у меня биту.
- Мне не привыкать, - говорит она. - А ты уходи отсюда. Спрячься. Тебя
здесь не было. Я тебе позже позвоню.
Я в ужасе смотрю на Клиффа, который хрипит и дергается в агонии.
- Пожалуйста, Руди, уходи, - просит Келли, мягко подталкивая меня к двери.
- Я сама позвоню тебе.
- Хорошо. - Я беру со стойки пистолет, в последний раз оборачиваюсь на
распростертое тело, и Келли меня выпроваживает. Я прикрываю за собой дверь и
осторожно осматриваюсь. Кажется, никого нет. Из-за двери не доносится никакого
шума.
Меня подташнивает. Крадучись, мокрый от пота, я пробираюсь к машине.
Первый полицейский автомобиль подъезжает через десять минут. За ним и
второй. Затем подкатывает "скорая". Я наблюдаю за происходящим из окна "вольво",
укрытого на стоянке, густо заставленной машинами. Высыпавшие из "скорой"
санитары скрываются за входной дверью. Так, ещё один полицейский автомобиль с
включенной мигалкой. Перемежающиеся красные и синие огни сверкают в ночи,
привлекая толпы зевак. Время идет, а Клиффа не видно. На крыльцо выходит
санитар, приближается к фургону и что-то из него достает. Он не спешит.
Келли внутри одна, растерянная и перепуганная, отвечает на град вопросов,
а я как последний трус сижу тут, скорчившись в три погибели и надеясь, что никто
меня не заметит. И как я согласился бросить её на произвол судьбы? Может,
поспешить на выручку? В мозгах моих царит бедлам, а от слепящего калейдоскопа
красных и синих огней голова идет кругом.
Нет, Клифф не умер. Покалечен только. Но он жив.
Нужно все-таки набраться мужества и зайти в квартиру.
Постепенно в голове проясняется, и горло мое сжимают ледяные пальцы
страха. Я молю Бога, чтобы Клиффа вынесли на носилках, я готов сам везти его в
больницу, дежурить у его койки. Я вдруг готов все отдать, лишь бы он жил. С
живым, пусть и психопатом, я с ним справлюсь. Давай же, Клифф! Очухайся,
старина! Воспрянь и иди.
Господи, ну не мог же я в самом деле убить его!
Толпа сгущается, полицейский тщетно оттесняет зевак подальше.
Я теряю ощущение времени. Появляется фургончик коронера* (*должностное
лицо с медицинским образованием, в обязанности которого входит
засвидетельствовать смерть), и в толпе зевак возникает настоящий ажиотаж. Клиффа
не увезут на "скорой". Клиффа отправляют прямиком в морг.
Я приоткрываю дверцу и, стараясь не привлекать внимания, тихонько блюю
прямо на рядом стоящую машину. Меня никто не слышит. Я утираю рот и незаметно
ввинчиваюсь в толпу. "Все-таки он её прикончил", - говорит кто-то. Полицейские
беспорядочно снуют между домом и машинами со включенными мигалками. Я в
пятидесяти футах от подъезда, затерявшийся в море лиц. Полицейские отгораживают
весь угол дома желтой лентой. Время от времени окна квартиры Райкера озаряют
яркие вспышки - там идет съемка.
Мы терпеливо ждем. Я должен увидеть Келли, хотя и бессилен хоть чем-нибудь
помочь ей. В толпе проносится новый слух, на сей раз точный. Клифф мертв.
Похоже, Келли его убила. Я слушаю, навострив уши - я должен знать, не замечал ли
кто-нибудь незнакомца, вошедшего в дом незадолго до криков и скандала. Я
медленно брожу посреди толпы, прислушиваясь ко всем разговорам. Нет, ничего
заслуживающего внимания, я не слышу. Повинуясь позыву желудка, я скрываюсь в
кустах и меня жестоко выворачивает.
Из подъезда доносится шум, и на порог выходит, пятясь, санитар с
носилками. Тело завернуто в прозрачный мешок. Его осторожно заносят в фургон
коронера и увозят. Через пару минут двое полицейских выводят Келли. Она
растеряна и испугана. По счастью, её руки не скованы наручниками. Она успела
переодеться - на ней джинсы и куртка с капюшоном.
Келли усаживают на заднее сиденье патрульного автомобиля, который сразу
отъезжает. Я возвращаюсь к своему "вольво" и еду в полицию.
Я представляюсь дежурному сержанту, поясняю, что мою клиентку только что
арестовали, и настаиваю на своем праве присутствовать при допросе. Я держусь
уверенно и дерзко, и сержант, не выдержав напора, кому-то звонит. Появляется ещё
один сержант и проводит меня на второй этаж в комнату для допроса, где сидит
Келли. Детектив по фамилии Смазертон присматривает за ней через одностороннее
стекло. Я даю ему свою визитку. От рукопожатия он отказывается.
- Шустрые вы ребята, - презрительно цедит он.
- Она вызвала меня сразу после того, как позвонила в полицию. Что вам
известно?
Мы оба смотрим на Келли через стекло, прозрачное только с нашей стороны.
Она утирает глаза салфеткой.
Смазертон хмыкает; по всему чувствуется, что он ещё не решил, как со мной
объясняться.
- Мужа её мы нашли на полу с раскроенным черепом. Похоже, его огрели
бейсбольной битой. По словам его жены, у них все шло к разводу, она прокралась
домой, чтобы взять свою одежду, он неожиданно вернулся и вспыхнула ссора. Он был
подшофе, ей каким-то чудом удалось завладеть битой, и вот теперь он в морге. Вы
занимаетесь их разводом?
- Да. Я привезу вам копию заявления. На прошлой неделе судья издал
предписание, запрещающее Райкеру приближаться к ней. Он несколько раз избивал её
чуть ли не до смерти.
- Да, мы видели синяки. Ничего, если я задам ей несколько вопросов?
- Да, конечно. - Мы входим в комнату вместе. Келли удивлена мне, но
старается вида не показывать. Мы вежливо, как подобает адвокату и клиенту,
здороваемся. К Смазертону присоединяется Хамлет, ещё один сыщик в штатском,
который принес магнитофон. Я, понятно, не возражаю. Однако, дождавшись, пока он
включит магнитофон, я перехватываю инициативу.
- Для протокола - меня зовут Руди Бейлор. Я адвокат и представляю интересы
Келли Райкер. Сегодня понедельник, 15 февраля 1993 года. Мы находимся в
центральном полицейском управлении Мемфиса. Мое присутствие здесь объясняется
тем, что примерно без четверти восемь вечера мне позвонила моя клиентка. По её
словам, она только что вызвала полицию. И ещё она сказала, что, похоже, муж её
мертв.
Я киваю Смазертону - дескать, можете теперь продолжать, а он мечет на меня
испепеляющий взгляд. Полицейские на дух не выносят адвокатов, но сейчас мне на
это наплевать.
Смазертон начинает со стандартных вопросов про Келли и Клиффа - даты
рождения, когда был заключен брак, место работы, наличие детей и тому подобное.
Келли терпеливо отвечает, но вид у неё отсутствующий. Лицо её уже приобрело
привычные очертания, но левый глаз по-прежнему разукрашен иссиня-черным синяком.
И бровь заклеена. Выглядит она насмерть перепуганной.
Сцены избиений она описывает в таких подробностях, что мы невольно
стискиваем зубы. Смазертон отправляет Хамлета в архив, где хранятся данные о
трех предыдущих арестах Клиффа за нанесение побоев жене. Но Келли рассказывает о
тех случаях, когда в полицию не обращалась, и которые нигде не фиксировались. О
том, как муж отделывал её бейсбольной битой, и как однажды сломал ей лодыжку.
Как, боясь сломать кости, лупил её кулаками.
Она переходит к рассказу о последнем случае, после которого терпение её
вконец иссякло и она решила подать на развод. Говорит она очень убедительно,
потому что до сих пор все сказанное - чистая правда. Меня тревожат только
сегодняшние события.
- А почему вы сегодня вернулись домой? - спрашивает Смазертон.
- Чтобы забрать одежду. Я была уверена, что его не застану.
- А где вы были в последние дни?
- В приюте для женщин, подвергшихся избиениям.
- Как он называется?
- Я бы не хотела это говорить.
- Но он здесь, в Мемфисе?
- Да.
- А каким образом вы попали домой?
Сердце мое уходит в пятки, но Келли уже предвосхитила этот вопрос.
- Приехала на своей машине, - отвечает она.
- Какая у вас машина?
- "Фольксваген-рэббит".
- Где она сейчас?
- На стоянке возле дома.
- Можем мы на неё взглянуть?
- Только после меня! - перебиваю я, вспоминая, что присутствую здесь как
адвокат, а не соучастник преступления.
Смазертон щерит зубы. Жаль, что взгляды не могут убивать.
- Каким образом вы попали в квартиру?
- Отомкнула дверь собственным ключом.
- Что вы делали после того, как вошли?
- Я сразу пошла в спальню и начала собирать одежду. Набила своим бельем
несколько наволочек и перетащила платья в столовую.
- Сколько времени вы провели в квартире до прихода мистера Райкера?
- Минут десять, не больше.
- И что было потом?
Я вновь вмешиваюсь.
- Она не должна отвечать на этот вопрос, прежде чем я сам не переговорю с
ней. Все, на этом допрос окончен. - Я решительно протягиваю руку и нажимаю
красную кнопку "стоп". Запись прекращается. Смазертон с недовольным видом
просматривает свои записи. Возвращается Хамлет с распечаткой из досье Клиффа, и
они изучают его, склонив головы. Мы с Келли старательно отводим друг от друга
глаза. Зато наши ноги соприкасаются под столом.
Смазертон пишет что-то на листе бумаги и вручает его мне.
- Уголовное дело придется открыть, но заниматься им будет прокуратура,
отдел бытовых преступлений. Обвинитель там дама по имени Морган Уилсон.
- Так вы её задерживаете?
- У меня нет выбора. Я не имею права её отпустить.
- А обвинение?
- Простое убийство.
- Отпустите её под мое поручительство.
- Я не имею права, - огрызается Смазертон. - Как будто сами не знаете. Что
вы за адвокат?
- Тогда отпустите её по залог.
- Ничего не выйдет, - отвечает он, обескураженно глядя на Хамлета. - У нас
труп на руках. Решение примет судья. Убедите его, что она не преступила
допустимой самозащиты - и она свободна. Я же должен исполнить свой долг.
- Меня сажают в тюрьму? - жалобно спрашивает Келли.
- Да, мэм, у нас нет другого выхода, - говорит ей Смазертон, почти
сочувственно. - Если ваш адвокат не зря ест свой хлеб, то завтра он вас
вызволит. Под залог, разумеется. Я же не имею права вас отпустить, как бы мне
этого ни хотелось.
Я протягиваю руку и ободряюще треплю Келли по ладони.
- Не волнуйся, все будет в порядке. Завтра я тебя отсюда вытащу.
Келли кивает и сжимает зубы, отчаянно пытаясь не расплакаться.
- Вы можете поместить её в отдельную камеру? - спрашиваю я Смазертона.
- Слушай, умник, тюрьмой не я заправляю, - не выдерживает он. - Можно
подумать, что мне больше делать нечего, кроме как с тюремщиками лясы точить. Сам
к ним отправляйся - они вашего брата любят.
Не выводи меня из себя, приятель - одну башку я уже проломил. Мы свирепо
поедаем друг друга глазами.
- Спасибо за совет, - цежу я.
- Не за что. - Смазертон и Хамлет отодвигают стулья, встают и дружно
устремляются к двери. - У вас есть пять минут, - бросает через плечо Смазертон.
И они выходят, оставляя нас одних.
- Осторожней, - шепчу я. - Они нас видят. Кроме того, здесь наверняка
установлены микрофоны, так что обдумывай каждое слово.
Келли молчит.
- Мне очень жаль, что так случилось, - говорю я, продолжая играть роль
адвоката.
- Что значит "простое" убийство?
- Это довольно расплывчатый термин, но в целом под ним подразумевается
убийство, совершенное без умысла. По неосторожности, например.
- И на сколько меня посадят?
- Сначала тебе должны вынести обвинительный приговор, а я этого не допущу.
- Обещаешь?
- Да. Тебе страшно?
Келли вытирает глаза и надолго умолкает. Потом говорит:
- У Клиффа много родных, и все они такие же, как и он. Пьяницы и забияки.
Я боюсь их.
Я не отвечаю. Честно говоря, я и сам страшусь возможных последствий.
- Они ведь не могут заставить меня пойти на похороны, правда?
- Да.
- Слава Богу.
Проходит несколько минут, и за Келли приходят. Теперь уже с наручниками. Я
смотрю им вслед. У лифта процессия останавливается, Келли оборачивается и
смотрит на меня. Я машу ей рукой, и двери лифта смыкаются, скрывая её от меня.
Глава 52
Совершая убийство, ты делаешь в среднем пару дюжин ошибок. Если ты в
состоянии предусмотреть хотя бы десять из них, ты - гений. Такое изречение я
как-то услышал с экрана кинотеатра. Я, правда, убил, защищаясь. И тем не менее
ошибки уже начинают накапливаться.
В конторе я кружу вокруг своего стола, который устлан вырванными из
блокнота листками. Я нарисовал на них план квартиры Райкера, схематически
набросал положение тела, одежды, бейсбольной биты, пивных жестянок - всего, о
чем мог вспомнить. Я изобразил также план автостоянки, крестиками пометив свою
машину, "фольксваген" Келли и джип Райкера. Я исписал полблокнота,
восстанавливая в памяти все свои шаги и все события того страшного вечера. Судя
по всему, в квартире я провел не более четверти часа, на бумаге же это выглядит
как небольшой роман. Сколько было криков и визгов, которые могли услышать
снаружи? Кажется, не больше четырех. А сколько соседей могли увидеть незнакомого
мужчину, который выходил из квартиры Райкера? Одному Богу известно.
Вот где я совершил первую ошибку. Зря я смылся с такой поспешностью. Нужно
было выждать минут десять, пока уляжется сумятица. А уж потом потихоньку
выскользнуть и раствориться в темноте.
А, может, следовало вызвать полицию и честно во всем признаться? Никаких
законов мы с Келли не преступали. Клифф же, вместо того, чтобы играть в свой
софтбол, явно прятался в засаде где-то поблизости. Я имел полное право защищать
в свою жизни и, в порядке самообороны, применить против него его собственное
оружие. Зная, что он был за фрукт и как избивал жену, ни один суд присяжных не
признал бы меня виновным. Не говоря уж о том, что единственный очевидец
происшедшего был бы целиком на моей стороне.
Так почему же я не остался? Во-первых, потому что Келли буквально
выпихивала меня вон, и тогда это казалось вполне разумным. Можно ли сохранить
присутствие духа, когда за каких-то десять секунд ты превращаешься из жертвы в
убийцу?
Вторую ошибку допустила уже Келли, когда солгала насчет своей машины.
Покинув полицейский участок, я проехал мимо автостоянки напротив дома Райкера, и
обнаружил её "фольксваген" и джип Клиффа на прежних местах. Остается только
молиться, чтобы никто не сказал полицейским, что машина Келли стоит там уже
несколько дней.
А вдруг после бегства Келли Клифф с кем-нибудь из своих дружков каким-то
образом вывели её автомобиль из строя, а теперь этот дружок заявится в участок и
заявит об этом? Мое воображение рисует самые мрачные картины.
Но худшую ошибку все-таки совершил я сам, соврав полицейским, что, вызвав
полицию по телефону 911, Келли тут же позвонила мне. Этот предлог я придумал,
чтобы объяснить свой столь скорый приезд в полицию. Глупее вранья не придумать,
потому что подтвердить мои показания некому. Полицейским стоит только навести
справки на телефонной станции, и - я влипну по самые уши.
Время идет, а с ним растет и число ошибок, о которых я вспоминаю. По
счастью, большая часть их - плод моего воспаленного воображения и, хорошенько
поразмыслив, я их вычеркиваю.
Пять утра - я звоню Деку и бужу его. Час спустя он входит в мой кабинет с
термосом кофе. Я рассказываю о случившемся, и Дек тут же меня радует.
- Ни один суд присяжных не вынесет ей обвинительный вердикт, - убежденно
заявляет он.
- С судом все ясно, - говорю я. - Сейчас главное - вызволить её из тюрьмы.
Мы разрабатываем план действий. Мне нужны документы - сведения об арестах
Клиффа, копии заявлений, выписки из истории болезни и тому подобное. Дек готов
раздобыть все, что мне нужно. В семь он покидает контору, отправляясь за кофе и
свежими газетами.
Заметка о вчерашнем происшествии - три коротких абзаца без фотографий -
помещена на третьей полосе "Метрополитен". Все случилось так поздно, что времени
на подробности выпускающим газету попросту не хватило. Заголовок гласит: "ЖЕНА
АРЕСТОВАНА ЗА УБИЙСТВО МУЖА", но этим в Мемфисе никого не удивишь - такое уже
раз в неделю случается. Не выискивай я это сообщение специально, я бы его и не
заметил.
Я звоню Мяснику и вытаскиваю его едва ли не с того света. После трех
разводов он живет один, ведет ночной образ жизни и засиживается в барах до
закрытия. Я сообщаю, что его приятеля, Клиффа Райкера, постигла безвременная
кончина, и это действует на Мясника отрезвляюще. В начале девятого он уже сидит
напротив меня, и я ставлю ему задачу. Он должен пошататься вокруг дома Райкера и
разнюхать, есть ли среди жильцов такие, которые накануне видели или слышали чтонибудь
подозрительное. А заодно проверить, нет ли там полицейских, которые
делают то же самое. Мясник прерывает меня на полуслове. Он - сыщик. Он собаку
съел в своем деле.
Я звоню на работу Букеру и рассказываю, что моя клиентка по делу о разводе
- славная девчушка - вчера вечером убила своего мужа, а я хочу вытащить её из
тюрьмы. Прошу его о помощи. Брат Марвина Шэнкла - судья по уголовным делам, и я
хочу, чтобы он освободил её под мое поручительство, либо под смехотворно низкий
залог.
- Неужели после пятидесятимиллионного вердикта ты докатился до
бракоразводных дел? - поддразнивает меня Букер.
Я натужно смеюсь. Знал бы он, в чем дело, ему было бы не до шуток.
Марвина Шэнкла сейчас в Мемфисе нет, но Букер обещает навести справки. В
половине девятого я покидаю нашу контору, сажусь в "вольво" и мчусь в центр. Всю
ночь я старательно гнал от себя мысли о Келли за решеткой.
Я вхожу в здание Судебного центра округа Шелби и устремляюсь в контору
Лонни Шэнкла. И тут же узнаю, что судья Шэнкл, как и его брат, куда-то отбыл, и
ожидается ближе к вечеру. Тогда я сажусь за телефон и начинаю разузнавать, как и
где раздобыть необходимые для освобождения Келли бумаги. Она лишь одна из
множества арестованных вчерашним вечером, и я убежден - её дело по-прежнему в
полицейском участке.
В половине десятого мы с Деком встречаемся в вестибюле. Он передает мне
копию протокола о задержании. Я отправляю его в участок, чтобы он выяснил, где
находится её дело.
Контора окружного прокурора округа Шелби расположена на третьем этаже
здания Судебного центра. Под началом у окружного прокурора трудятся более
семидесяти обвинителей, разбитых по пяти отделам. В отделе бытовых преступлений
их всего двое - Морган Уилсон и ещё одна дама. По счастью, Морган Уилсон сейчас
на месте, и сложность лишь в том, чтобы пробиться к ней на прием. В течение
получаса я обольщаю её секретаршу, и наконец удача мне улыбается.
Морган Уилсон - ослепительная женщина лет сорока. У неё твердое
рукопожатие и улыбка, словно говорящая: "Мне чертовски некогда. Выкладывайте,
что там у вас, и выметайтесь!". Кабинет её заставлен папками с пола до потолка,
однако выглядит все организованно и аккуратно. При одном взгляде на чудовищный
объем работы, который лежит на плечах у этой женщины, мне становится не по себе.
Мы усаживаемся, и только тогда до неё вдруг доходит, кто я такой.
- Как, мистер Пятьдесят миллионов? - спрашивает она, улыбаясь уже совсем
иначе.
- Да, это я, - отвечаю я, пожимая плечами. Прошлое забыто, сейчас я
занимаюсь другим делом.
- Поздравляю. - В голосе звучит нескрываемое уважение. Вот она, цена
славы. Похоже, в данную минуту Морган Уилсон делает то же, чем занялся бы на её
месте любой другой юрист - подсчитывает денежный эквивалент одной трети от
пятидесяти миллионов.
Сама она получает не больше пятидесяти тысяч в год, поэтому ей хочется
поговорить о пролившемся на меня золотом дожде. Я в нескольких словах
рассказываю о процессе и том, какие чувства обуяли меня, когда я услышал
вердикт. Затем перехожу к существу дела.
Она выслушает меня внимательно, по ходу делая записи. Я передаю ей копии
нынешнего и прошлых заявлений о разводе, копии протоколов об арестах Клиффа за
избиение жены. Обещаю к концу дня принести выписку из истории болезни. В красках
описываю, как выглядели самые страшные следы побоев.
Почти все громоздящиеся вокруг папки так или иначе связаны с мужчинами,
которые избивают своих жен, детей или подруг; несложно поэтому представить, на
чьей стороне Морган.
- Бедняжка, - вздыхает она, и что-то подсказывает мне: она имеет в виду
вовсе не Клиффа. - А каковы её габариты?
- Рост около ста шестидесяти пяти. И весит как пушинка.
- Как же ей удалось нанести смертельный удар? - в голосе её звучит
благоговение, нежели осуждение.
- Она была насмерть перепугана. Он был пьян. Каким-то чудом ей удалось
завладеть его битой.
- Молодчина, - шепч
...Закладка в соц.сетях
