Дело о пеликанах

страница №24

...банк, и выскочил из машины. Выход Дарби был менее поспешным. Вместе
они быстро пошли к двери. Было почти десять.
- Я буду ждать здесь, - сказал он, показав на мраморную колонну. - Иди,
действуй.
"Иди, действуй", - пробормотала она, проходя через вертящуюся дверь.
Почему именно её всегда бросали одну против тигров?
Фойе было огромным, как футбольное поле, с колоннами, люстрами и
поддельными персидскими коврами.
- Где находятся ящики для хранения? - спросила она у молодой женщины у
справочного стала.
Та указала в угол напротив.
- Благодарю, - сказала Дарби и направилась туда. Слева от неё стояли люди
в очередях к кассирам, справа сотни занятых вице-президентов говорили по своим
телефонам. Это был самый крупный банк в городе. Никто не обращал на неё
внимания.
Хранилище находилось за рядом массивных, обитых бронзой, дверей,
отполированных так, что они стали почти золотыми, что, без сомнения, имело вид
безусловной безопасности и неуязвимости. Двери слегка приоткрывались, пропуская
немногих избранных. Слева важная дама лет шестидесяти сидела за конторкой с
надписью "Ящики для хранения". Ее звали Вирджиния Баскин.
Вирджиния Баскин смотрела на Дарби, когда та подходила к стойке. На её
лице не было дежурной улыбки.
- Мне нужен доступ к ящику, - сказала Дарби, едва дыша. Она не могла
сделать вдох уже за две минуты до этого.
- Будьте добры, номер, - сказала миссис Баскин, потянувшись к клавиатуре,
и повернулась к монитору.
- Ф566.
Служащая ввела номер и подождала сообщения на экране. Она нахмурилась и
прильнула лицом почти вплотную к экрану. "Бежать!" - подумала Дарби. Лицо
служащей ещё больше нахмурилось, она почесала подбородок. "Бежать!" - пока она
не сняла телефонную трубку и не вызвала охрану. "Бежать!" - пока не завыли
сирены и идиот-соучастник не поднял пальбу там, внизу.
Миссис Баскин отодвинулась от монитора.
- Он был арендован только две недели назад, - сказала она почти про себя.
- Да, - подтвердила Дарби, как будто это она арендовала ящик.
- Полагаю, вы миссис Морган, - сказала дама, набирая на клавиатуре.
Полагай, полагай, детка.
- Да, Беверли Энн Морган.
- Ваш адрес?
- Пемброук, 891, Александрия.
Баскин кивнула, глядя на экран, как будто он мог её видеть и послать свое
одобрение. Она опять набрала на клавиатуре.
- Номер телефона?
- 703-664-5980.
Служащей понравилось и это. Компьютеру тоже.
- Кто арендовал ящик?
- Мой муж, Куртис Д. Морган.
- Его номер социального страхования? Дарби небрежно открыла свою новую,
довольно большую кожаную сумку через плечо и вытащила бумажник. Кто из жен
помнит номер социального страхования своего мужа? Она открыла бумажник.
- 510-96-8686.
- Очень хорошо, - степенно сказала миссис Баскин, отходя от клавиатуры и
заходя за конторку. - На какое время?
- На одну минутку.
Служащая прикрепила широкую карточку к небольшой дощечке для бумаг на
стойке и указала на неё Дарби.
- Поставьте здесь подпись, миссис Морган. Дарби, нервничая, расписалась во
второй графе. В первой графе стояла подпись мистера Моргана, оставленная им в
тот день, когда он арендовал ящик.
Миссис Баскин смотрела на подпись, в то время как Дарби старалась
перевести дыхание.
- У вас есть свой ключ? - спросила дама.
- Разумеется, - ответила Дарби с доверительной улыбкой.
Миссис Баскин вытащила из ящика маленькую коробку и вышла из-за конторки.
- Пойдемте.
Они прошли через бронзовые двери. Хранилище было такое большое, как
отделение банка в пригородах. Выдержанное в стиле мавзолея, оно представляло
собой лабиринт узких проходов и маленьких камер. Два человека в униформе пошли
рядом. Они прошли четыре одинаковых комнаты со стенами, уставленными рядами
ящиков для хранения. Вероятно, номер Ф566 находился в пятой комнате, потому что
миссис Баскин вошла туда и открыла свою маленькую черную коробочку. Дарби нервно
оглянулась.
Вирджиния была воплощенная деловитость. Она подошла к Ф566, находившемуся
на уровне плеч, и вставила ключ. Она перевела глаза на Дарби, как бы говоря:
"Твоя очередь, тупица". Дарби выдернула из кармана ключ и вставила его рядом с
первым. Тогда Вирджиния повернула оба ключа и слегка выдвинула ящик, дюйма на
два. Затем вытащила банковский ключ.

Она указала на небольшую кабинку с раздвижными деревянными дверями.
- Возьмите это туда. Когда закончите, вставьте на место и возвращайтесь к
моему столу, - говоря это, она выходила из комнаты.
- Благодарю, - сказала Дарби. Она подождала, пока Вирджиния не скрылась из
виду, и только тогда вытащила ящик из стены. Он был нетяжелый, размером 6 на 20
дюймов спереди и примерно фут с половиной в глубину. Она открыла крышку и
увидела всего две вещи: тонкий коричневый судейский конверт и неподписанную
видеопленку.
Ей не нужна была кабина. Она засунула конверт и видеопленку в сумку и
задвинула ящик обратно. А затем вышла из комнаты.
Вирджиния встала из-за стола, когда вошла Дарби.
- Я закончила, - сказала она.
- О, так быстро?
Ты права, черт тебя побери. Все делается быстро, когда твоя кожа горит от
нервного напряжения.
- Я нашла то, что мне нужно, - сказала Дарби.
- Отлично, - неожиданно миссис Баскин стала очень приветлива. - Вы,
наверно, знаете эту ужасную историю в газетах на прошлой неделе о том бедном
юристе. Вы знаете о том, которого убили грабители недалеко отсюда. Его звали,
случайно, не Куртис Морган? Кажется, это был Куртис Морган. Какой ужас!
Эх ты, тупица!
- Я не видела этой газеты, - сказала Дарби. - Меня не было в городе.
Благодарю.
В этот раз она шла через фойе несколько быстрее. Банк был переполнен,
охранников не было видно. Проще пареной репы. Должно же и ей когда-то повезти,
должна же и она хоть раз сделать дело так, что её не схватят.
"Вооруженный телохранитель" охранял мраморную колонну. Вращающаяся дверь
вытолкнула её на тротуар, и она уже была почти у машины, когда он догнал её.
- Садись в машину! - скомандовала она.
- Что ты нашла? - воскликнул он.
- Молчи и сматывайся. - Она открыла дверцу и вскочила в машину. Он включил
мотор и помчался прочь.
- Рассказывай, - попросил он.
- Я очистила ящик, - сказала она. - За нами кто-нибудь есть?
Он посмотрел в зеркальце.
- Какого дьявола, как я могу это знать? Так что это?
Она открыла сумку и вынула оттуда конверт. Вскрыла его. Грей внезапно
нажал на тормоза и почти врезался в идущую впереди машину.
- Смотри, куда прешь! - закричала она.
- Хорошо! Что в конверте?
- Не знаю. Я ещё не читала, но если ты меня угробишь, то никогда не
прочту.
Машина поехала опять. Грей глубоко вздохнул.
- Ладно, давай не будем орать. Давай поостынем.
- Да. Веди прилично машину, и я остыну.
- Хорошо. Сейчас. Мы уже остыли?
- Да. Только успокойся и смотри, куда едешь. Кстати, куда ты едешь?
- Не знаю. Что в конверте?
Дарби вытащила из конверта какой-то документ. Она взглянула на Грея, а тот
жадно уставился на документ.
- Следи за дорогой!
- Да читай, наконец, эту треклятую бумагу!
- Меня укачивает, я не могу читать в машине.
- А, черт! Черт! Черт!
- Ты опять орешь?
Он рванул руль вправо и остановился у обочины на L-стрит. Раздались
автомобильные гудки, когда он на всем ходу нажал на тормоза. Затем повернулся к
ней.
- Благодарю, - сказала она и начала читать вслух. Это были письменные
показания на четырех страницах, аккуратно отпечатанные и заверенные под присягой
в присутствии государственного нотариуса. Они были помечены пятницей, как раз
тем днем, накануне последнего звонка Грентэму. Куртис Морган под присягой
заявлял, что работал в отделении нефти и газа фирмы "Уайт и Блазевич" и что
вступил в эту фирму пять лет назад. Его клиентами были частные фирмы по
разработке месторождений из многих стран, но в основном американцы. С тех пор
как поступил на фирму, он работал на клиента, вовлеченного в большой судебный
процесс в южной Луизиане. Этого клиента звали Виктор Маттис, и этот мистер
Маттис, которого Морган никогда не видел, но который был хорошо известен
пайщикам "Уайт и Блазевич", отчаянно хотел выиграть этот процесс и, в конечном
счете, выкачать миллионы баррелей нефти из болот Терребон Пэриш в Луизиане.
Кроме того, там были сотни миллионов кубических ярдов природного газа. Пайщиком,
который возглавлял это дело в "Уайт и Блазевич", был Ф. Симз Вейкфилд, очень
близкий Виктору Маттису человек, часто навещавший его на Багамских островах.
Они стояли на обочине так, что бампер их "понтиака" выступал на правый ряд
дороги, и машины, вынужденные объезжать их, несомненно, обращали на них
внимание. Она медленно читала, а он сидел, закрыв глаза.

Итак, этот судебный процесс был очень важен для "Уайт и Блазевич". И хотя
фирма непосредственно не участвовала в процессе и апелляции, но все проходило
через стол Вейкфилда. Насколько было известно, он не занимался ничем другим,
кроме одного дела, как его окрестили - дела о пеликанах. Большую часть времени
он сидел на телефоне, разговаривая либо с Маттисом, либо с одним из сотни
юристов, также занятых этим. Морган тратил в среднем на это дело десять часов в
неделю, но всегда находился где-то за флангом. Его счета направлялись прямо к
Вейкфилду, а это было необычно, потому что другие счета поступали к клерку по
нефти и газу, который направлял их в бухгалтерию. Все эти годы до него доходили
слухи, что Маттис не платил "Уайт и Блазевич" обычную почасовую ставку, и он
верил, что это действительно так. Он считал, что фирма взялась за это дело ради
получения процента от разработок. Он слышал о цифре десять процентов чистой
прибыли от скважин. Такое было ещё неслыханно в данной отрасли.
Раздался пронзительный скрежет тормозов, и они приготовились к удару, но
все обошлось.
- Нас едва не убило, - сухо бросила Дарби. Грей перевел рычаг
автоматической трансмиссии в положение движения и заехал правым передним колесом
на тротуар. Теперь они не мешали движению. Машина стояла наискосок в запрещенном
для остановки месте, передний бампер выдавался на тротуар, а задний почти
задевал поток машин.
- Читай дальше, - буркнул Грей.
Далее, 28 сентября Морган был в офисе Вейкфилда. Он вошел с двумя папками
и стопкой документов, не связанных с делом о пеликанах. Вейкфилд разговаривал по
телефону. Как обычно, взад-вперед сновали секретари. Офис вечно находился в
состоянии беспорядка. Он немного постоял, ожидая, когда Вейкфилд закончит
разговор, но беседа продолжалась. Наконец, прождав пятнадцать минут, Морган
собрал свои папки и документы с заваленного стола Вейкфилда и вышел. Он пошел в
свой офис, находившийся на другом конце здания, и, сев за стол, приступил к
работе. Было около двух пополудни. Взяв какое-то досье, он вдруг обнаружил
написанную от руки записку под стопкой только что принесенных им документов. Он
нечаянно захватил её со стола Вейкфилда. Морган тотчас встал, намереваясь идти к
Вейкфилду. Но тут он прочел её. Перечитал снова и посмотрел на телефон. Линия
Вейкфилда все ещё была занята. Копия записки была приложена.
- Прочти записку, - скомандовал Грей.
- Я ещё не покончила с аффидевитом, - возразила она таким же тоном. Спор с
ней не предвещал ничего хорошего. Она юрист, а это был юридический документ, и
она будет читать его именно так, как ей заблагорассудится.
Итак, записка ошеломила его. И в тот же миг его охватил ужас. Он вышел из
офиса, спустился вниз, к ближайшему ксероксу, и снял копию. Затем вернулся к
себе и положил оригинал на то же место под досье на столе. Нужно притвориться,
что он никогда её не видел.
В записке было два абзаца, написанных от руки на обычной канцелярской
бумаге фирмы "Уайт и Блазевич". Она была от М. Вельмано, Марта Вельмано,
старшего пайщика. Помечена 28 сентября, адресована Вейкфилду и гласила:
"Симз,
посоветуй клиенту: исследование завершено - позиция суда будет гораздо
мягче, если Розенберг уйдет в отставку. Вторая отставка несколько необычна. Из
всех людей Эйнштейн вышел на Дженсена. У этого малого, конечно же, те же самые
проблемы.
Посоветуй также, чтобы Пеликан прибыл сюда через четыре года, учитывая
другие факторы".
Подписи не было.
На лице Грея отражалась сложная гамма чувств; у него буквально отвалилась
челюсть. Дарби стала читать быстрее.
Итак, Март Вельмано был прожорливой акулой; работая по восемнадцать часов
в сутки, он чувствовал свою работу несделанной, пока кто-нибудь рядом не начинал
истекать кровью. Он был душой и сердцем "Уайт и Блазевич". Для могущественных
людей Вашингтона он был жестким дельцом с кучей денег. Он завтракал с
конгрессменами и играл в гольф с членами кабинета. А глотки резал за дверьми
своего офиса.
Эйнштейн - прозвище Натаниэла Джонса, сумасшедшего юриста-гения, которого
фирма держала под замком в его собственной маленькой библиотеке на шестом этаже.
Он прочитывал каждое судебное дело, проходившее через Верховный суд, одиннадцать
федеральных апелляционных судов и верховные суды пятидесяти штатов. Морган
никогда не встречался с Эйнштейном. В фирме редко представляют сотрудников.
Копию Морган положил в ящик стола. Спустя десять минут в офис влетел
Вейкфилд, растерянный и бледный. Они все перерыли на столе у Моргана и нашли
записку. Вейкфилд был зол, как дьявол, что было ему не свойственно. Он спросил,
читал ли Морган записку. Тот сказал, что нет. Очевидно, он, уходя, случайно
прихватил её вместе с бумагами, объяснил он. Велика важность! Вейкфилд пришел в
ярость. Он прочел Моргану лекцию о неприкосновенности стола юриста. У него был
вид законченного идиота, когда он метался по офису Моргана, выговаривая ему и
разъясняя правила поведения. Под конец он понял, что перехватил. Он попытался
успокоиться, но впечатление уже возымело действие. Он взял записку и ушел.
Морган спрятал копию записки в одну из книг по праву в библиотеке на
девятом этаже. Он был шокирован истеричной выходкой Вейкфилда. В тот день, перед
тем как уйти, он тщательно сложил кодексы и бумаги в столе и на полках. На
следующее утро он проверил, все ли в том же порядке. И заметил, что кто-то рылся
в его столе этой ночью.

Морган стал очень осторожен. Два дня спустя он нашел у себя в кабинете
тоненькую отвертку, потом - маленький кусочек магнитофонной ленты. Он понял, что
за ним установлено наблюдение, а телефоны прослушиваются. Он ловил
подозрительные взгляды Вейкфилда, и чаще обычного в офисе Вейкфилда стал
появляться Вельмано.
Затем были убиты судьи Верховного суда Розенберг и Дженсен. У него не было
сомнений, что это работа Маттиса и его сообщников. В записке не упоминался
Маттис, но там говорилось о "клиенте", а у Вейкфилда не было других клиентов. К
тому же ни один клиент, кроме Маттиса, не получил столько выгоды от Верховного
суда.
Последний абзац аффидевита был ужасным. По двум обстоятельствам Морган
догадался, что его ждет та же участь. С него было снято дело о пеликанах, и его
просто загрузили работой, дополнительными часами, запросами. Он испугался, что
его убьют. Если они убили двух судей Верховного суда, то смогут убить и
скромного служащего.
Он подписал эту бумагу под присягой у нотариуса. Адрес нотариуса был
отпечатан под его именем.
- Посиди тихонько, я сейчас вернусь, - сказал Грей, открывая дверцу, и
выскочил из машины.
Лавируя в густом потоке транспорта, он перебежал L-стрит. Около булочной
находился телефон-автомат. Он набрал номер Смита Кина и взглянул на свой взятый
напрокат автомобиль, припаркованный на противоположной стороне улицы.
- Слушай, это Грей. Слушай внимательно и делай то, что я скажу. У меня
есть ещё один источник по делу, о пеликанах. Это очень рискованно, Смит, и
необходимо, чтобы ты и Кротхэммер были у Фельдмана в офисе через пятнадцать
минут.
- Что это?
- Гарсиа оставил прощальную записку. Мы сделаем ещё одну остановку, а
затем приедем.
- Мы? И девушка приедет?
- Да. Возьми видеомагнитофон в конференц-зале. Мне кажется, Гарсиа хочет
говорить с нами.
- Он оставил пленку?
- Да. Итак, через пятнадцать минут.
- Вам ничего не угрожает?
- Надеюсь. Только я дьявольски нервничаю, Смит, - он повесил трубку и
побежал обратно к автомашине.

У миссис Стенфорд была нотариальная контора на Вермонт. Она смахивала пыль
с нижних полок, когда вошли Грей и Дарби. Они очень спешили.
- Вы Эмили Стенфорд? - спросил Грей.
- Да. В чем дело?
Он показал ей последнюю страницу аффидевита.
- Вы заверяли эту бумагу?
- А вы кто?
- Грей Грентэм из "Вашингтон пост". Это ваша подпись?
- Да, моя.
Дарби протянула ей фотографию Гарсиа - теперь Моргана, снятого на
тротуаре.
- Это он подписал аффидевит? - спросила она.
- Это Куртис Морган. Да, это он.
- Благодарю вас, - сказал Грей.
- Он мертв, не так ли? - спросила миссис Стенфорд. - Я узнала из газет.
- Да, он мертв, - подтвердил Грей. - А вы, случайно, не читали аффидевит?
- О, нет! Я лишь засвидетельствовала его подпись. Но я знала, что-то
неладно.
- Спасибо вам, миссис Стенфорд. - И они вышли так же поспешно, как и
вошли.

Тощий человек прятал свой лоснящийся лоб под поношенной фетровой шляпой.
На нем были потрепанные брюки и стоптанные туфли. Он сидел в старомодном кресле
на колесах перед зданием "Пост" и держал плакатик, оповещавший, что он "Голодный
и бездомный". Голова его покачивалась от плеча к плечу, как будто ему от голода
свело шею. На коленях у него лежал бумажный пакет с несколькими долларовыми
бумажками и мелочью, но это были его собственные деньги. Может быть, он бы лучше
играл свою роль, если бы был слепым.
Он выглядел жалко, сидя вот так, подобно овощу, вращая головой, в этих
лягушачьих защитных очках. Он пристально следил за каждым движением на улице.
Он видел, как стрелой вылетела из-за угла машина и припарковалась в
неположенном месте. Оттуда выскочили мужчина и женщина и побежали по направлению
к нему. У него под рваным пледом лежал револьвер, но они двигались слишком
быстро. И на тротуаре было много людей. Так они проскочили в здание "Пост".
"Нищий" минуту подождал, а затем покатил свое кресло прочь.

Глава 41

Смит Кин беспокойно вышагивал перед дверью фельдмановского офиса, когда
выглянула секретарша. Он увидел их, пробиравшихся в проходе между столами. Грей
шел, держа её за руку. Она была очень привлекательна, но это Кин оценит потом.
Оба тяжело дышали.
- Смит Кин, это Дарби Шоу, - сказал Грей, едва переводя дух.
Они обменялись рукопожатием.
- Привет! - сказала она, оглядывая неприбранное помещение отдела новостей.
- Рад познакомиться, Дарби. Как я слышал, вы удивительная женщина.
- Ладно, - сказал Грентэм, - отложим болтовню на потом.
- Пойдемте, - сказал Кин, и они опять вышли. - Фельдман хочется
воспользоваться комнатой для заседаний.
Они прошли через заваленный бумагами отдел новостей и вошли в шикарно
обставленную комнату с длинным столом посредине. Там было полно мужчин, которые
разговаривали, но сразу замолчали, как только она вошла. Фельдман запер дверь.
Затем он протянул ей руку.
- Я Джексон Фельдман, главный редактор. А вы, вероятно, Дарби.
- А то кто же? - заметил Грей, все ещё тяжело дыша.
Фельдман не обратил никакого внимания на его замечание и оглядел стоявших
вокруг стола.
- Это Говард Кротхэммер, ведущий редактор, Эрни Де Басио, заместитель
ведущего редактора по иностранным делам, Эллиот Кохен, заместитель главного
редактора по национальным вопросам, и Винсен Литски - наш адвокат.
Она вежливо кивнула, но через минуту уже не помнила их имен. Все они были
лет пятидесяти, все без пиджаков, и все выглядели очень озабоченными. Она
чувствовала общее напряжение.
- Дай мне пленку, - сказал Грей.
Она достала её из сумки и подала ему. Видеомагнитофон находился в конце
комнаты на переносном стенде. Грей вставил пленку.
- Мы получили её двадцать минут назад и поэтому не могли её посмотреть.
Мужчины подошли ближе к экрану и ждали, пока появится изображение.
На черном экране появилась дата: 12 октября. Затем - Куртис Морган,
сидящий за кухонным столом. Он держал переключатель, с помощью которого,
очевидно, управлял кинокамерой.
"Меня зовут Куртис Морган, и если вы смотрите эти кадры, значит, я мертв",
- первая фраза была ужасна. Мужчины пододвинулись ближе.
"Сегодня 12 октября, я снимаю это в своем доме. Я один, жена пошла к
врачу. Я должен был пойти на работу, но позвонил и сказался больным. Моя жена
ничего не знает. Я никому ничего не говорил. И если вы смотрите это, то значит,
вы уже видели это (берет в руку аффидевит). Это письменное показание,
подписанное мной, и я собираюсь оставить его вместе с видеопленкой, по всей
вероятности, в депозитном ящике в даунтауне. Я прочту свои показания и дам
пояснения".
- Показания у нас, - быстро вставил Грей.
Он стоял у стены рядом с Дарби. Никто не взглянул на него. Они буквально
прилипли к экрану.
Морган медленно прочел свои показания. Его глаза перебегали со страниц
письма к камере, туда и обратно, туда и обратно.
Это заняло у него десять минут. Всякий раз, как Дарби слышала слово
"пеликан", она закрывала глаза и медленно качала головой. Вот к чему все
свелось! Какой кошмарный сон! Но она старалась слушать.
Когда Морган закончил аффидевит, он положил его на стол и заглянул в
записи в своей тетрадке. Он казался спокойным, без тени напряжения. Симпатичный
парень, выглядевший моложе своих двадцати девяти. Поскольку он был дома, то был
без галстука, просто в накрахмаленной белой рубашке. Он сказал, что "Уайт и
Блазевич" не идеальное место службы, но большинство из четырехсот юристов
гордились им и, вероятно, ничего не знали о Маттисе. Фактически, он сомневался,
как много людей, кроме Вейкфилда, Вельмано и Эйнштейна, были вовлечены в этот
заговор. Там был партнер по имени Джеральд Швабе, достаточно зловещий, чтобы
быть вовлеченным в эту организацию, но у Моргана не было доказательств. (Дарби
хорошо помнила его.) Была ещё экс-секретарь, которая неожиданно уволилась через
несколько дней после убийства судей. Ее звали Мириам Ла Рю, она восемнадцать лет
проработала в отделе нефти и газа. Она-то могла что-нибудь знать. Живет в ФоялсЧерч.
Другая секретарша, которую он не назовет, сказала ему, что случайно
услышала разговор между Вейкфилдом и Вельмано, когда они говорили о том, можно
ли доверять ему, Моргану. Она слышала лишь отрывки беседы. Они стали иначе
относиться к нему после того, как на его столе была найдена та записка. Особенно
Швабе и Вейкфилд. Казалось, им хотелось прижать его к стене и угрозами вырвать у
него признание, кому он говорил об этой записке, но они не могли этого сделать,
так как не были уверены, что он её видел. К тому же они боялись, что вокруг
этого поднимется шумиха. Но он видел записку, и они тоже были почти уверены в
этом. И раз уж они сговорились убить Розенберга и Дженсена, то он-то, черт
возьми, был просто их сотрудником, которого можно было тотчас заменить.
Юрист Литски недоверчиво покачал головой. Оцепенение стало проходить, и
все слегка задвигались на своих местах.
Морган ездил на работу на машине, и дважды за ним был хвост. Один раз, во
время ленча, он заметил человека, наблюдавшего за ним. Морган ещё немного
поговорил о семье, а затем стал говорить бессвязно. Было очевидно, что больше
ему особенно нечего сказать.

Грей передал аффидевит и записку Фельдману, который прочел их и передал
Кротхэммеру, а тот - следующему.
От прощальных слов Моргана у всех пошли мурашки по коже:
"Я не знаю, кто увидит эту пленку, я буду уже мертв, а потому, полагаю,
это не имеет значения. Надеюсь, вы используете это, чтобы схватить Маттиса и его
грязных юристов. Но если мою запись смотрят сейчас эти паршивые сволочи, то
катитесь вы все к дьяволу!"
Грей вынул пленку. Он потер руки и с улыбкой посмотрел на собравшихся.
- Ну, джентльмены, достаточно вам доказательств, или требуется еще?
- А ведь я знаю этих ребят, - сказал Литски с нескрываемым изумлением. -
Год назад я играл с Вейкфилдом в теннис.
Фельдман встал и прошелся по комнате.
- Как вы нашли Моргана?
- Это долгая история, - сказал Грей.
- Тогда расскажи её коротко.
- Мы нашли студента-юриста в Джорджтауне, который подрабатывал клерком в
фирме "Уайт и Блазевич" прошлым летом. Он опознал Моргана по фотографии.
- А как достали фотографию? - спросил Литски.
- Об этом не спрашивайте. К этой истории она не имеет отношения.
- В таком случае напиши статью об этом.
- Да, напиши, - добавил Эллиот Кохен.
- Как вы узнали, что он мертв? - спросил Фельдман.
- Вчера Дарби ездила в "Уайт и Блазевич". Там ей сообщили эту новость.
- А где была видеокассета и аффидевит?
- В депозитном ящике в Первом Колумбийском банке. Жена Моргана дала мне
ключ сегодня в пять утра. Я не допустил никакой ошибки. Дело о пеликанах
полностью подтверждено беспристрастным источником.
- Напиши об этом, - сказал Эрни Де Басио. - Сделай огромный заголовок,
какого ещё не видывали после статьи "Никсон уходит в отставку".
Фельдман остановился возле Смита Кина. Они внимательно посмотрели друг
другу в глаза.
- Напиши об этом, - сказал Кин и повернулся к юристу. - Твое мнение. Вине?
- Нет вопросов с юридической стороны. Но я бы хотел просмотреть статью
сразу после того, как она будет написана.
- Сколько тебе нужно времени? - спросил редактор Грея.
- Та часть, что касается деда, в общих чертах уже готова. Я закончу её в
течение какого-нибудь часа. Плюс два часа на Моргана. Итого - три.
Фельдман не улыбался с тех пор, как пожал руку Дарби. Он прошел в другой
конец комнаты и остановился, глядя в лицо Грею.
- А что, если эта пленка - обман?
- Обман? Мы здесь говорим о мертвецах, Джексон. Я видел вдову, настоящую,
живую вдову. Эта газета дала материал о его убийстве. Он мертв. Даже в его фирме
сказали, что он мертв. И вот пленка, где он говорит о своей смерти. Я знаю, что
это он. Мы разговаривали с нотариусом, который засвидетельствовал его подпись на
аффидевите. Она опознала его. - Грей говорил все громче и громче, оглядывая
комнату. - Все, что он сказал, подтверждает дело о пеликанах. Все! Маттис,
судебный процесс, убийства. Наконец, у нас есть Дарби, автор письма. И...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27

Закладка в соц.сетях