Жанр: Детектив
Дело о пеликанах
... - Тебе нравится?
- Очень красивое.
- Я немного пробежалась по магазинам сегодня в полдень. Как и весь мой
гардероб в последнее время, оно одноразовое. Вероятно, я оставлю его в номере,
когда в следующий раз буду убегать от смерти.
Появился официант с меню. Они заказали выпивку. В ресторане было тихо и
уютно.
- Как ты сюда попала? - спросил он.
- Облетев весь свет.
- Я бы хотел знать.
- Я села в поезд до Ньюарка, затем в самолет до Бостона, потом Детройт,
потом Даллас. Всю ночь я была в пути и дважды забывала, где я.
- Тогда как они смогли тебя выследить?
- Они бы не смогли, если бы у меня хватило денег расплатиться наличными.
- Сколько тебе нужно?
- Я бы хотела снять со своего счета в Новом Орлеане.
- Мы уладим это в понедельник. Надеюсь, ты в безопасности, Дарби?
- Раньше и я так думала. По правде говоря, я чувствовала себя в
безопасности, когда садилась на корабль с Верхиком, правда, это был не Верхик. Я
чувствовала себя так же и в Нью-Йорке. А потом по тротуару проковылял. Хромой, и
с тех пор я не могу есть.
- Ты похудела.
- Спасибо за комплимент. Ты когда-нибудь здесь обедал? - Она посмотрела в
свое меню. Он заглянул в свое.
- Нет, но слышал, что кормят отменно. Ты опять изменила цвет волос.
Они были светло-каштановые. На лице лишь легкие следы косметики и губная
помада.
- Они вообще выпадут, если я буду и дальше встречаться с этими людьми.
Принесли напитки, и они заказали ужин.
- Ожидается кое-что в утреннем номере "Таймс". - Он не упомянул
новоорлеанскую газету, так как в ней уже печатались фотографии Каллахана и
Верхика. Он думал, что она видела газету.
Казалось, что это её не интересует.
- Что именно? - спросила она, озираясь.
- Мы не уверены. Но не хотим, чтобы "Таймс" нас обошла. Они наши старые
конкуренты.
- Это меня не интересует. Я ничего не смыслю в журналистике и не желаю
знать. Я здесь, потому что у меня есть одна-единственная идея, как найти Гарсиа.
И если это не сработает, причем быстро, я уеду отсюда.
- Прости. О чем ты хотела поговорить?
- О Европе. У тебя есть в Европе любимое место?
- Я ненавижу Европу, а заодно и европейцев. От случая к случаю я езжу в
Канаду, Австралию и Новую Зеландию. А чем тебе так нравится Европа?
- Мой дед был шотландским эмигрантом, и у меня там куча кузенов. Я ездила
туда дважды.
Грей выдавил лимон в джин с тоником. Из бара вышло шесть человек, и Дарби
внимательно их осмотрела.
Когда она говорила, её глаза не переставали оглядывать помещение.
- Мне кажется, тебе необходимо сделать пару глотков, чтобы расслабиться, -
сказал Грей.
Она кивнула, но не произнесла ни слова. Те шестеро сели за соседний столик
и начали болтать по-французски. Их речь было приятно слушать.
- Ты слышал когда-нибудь французский каюн? - спросила она.
- Нет.
- Это диалект, который уже исчезает, так же, как и болота. Говорят, его не
понимают даже французы.
- Это справедливо. Уверен, те, кто говорит на этом диалекте, не понимают
французского.
Она сделала большой глоток из своего бокала с белым вином.
- Я тебе говорила о Чэде Бранете?
- Не припоминаю.
- Он был бедным парнем-каюном из Евниса. Его семья влачила жалкое
существование, ставя капканы и ловя рыбу в болотах. Это был очень способный
молодой человек, он учился в университете штата Луизиана и получал полную
академическую стипендию, а затем поступил в Станфорд на юридический факультет,
который закончил с самым высоким в истории факультета средним баллом. Ему был
двадцать один год, когда его приняли в калифорнийскую коллегию. Он мог бы пойти
работать в любую юридическую фирму страны, но предпочел одно из обществ по
защите окружающей среды в Сан-Франциско. Блестящий, по-настоящему гениальный
юрист, много работавший и вскоре начавший выигрывать крупные процессы против
нефтяных и химических компаний. В 28 лет это был вышколенный судебный юрист.
Большие нефтяные фирмы и другие корпорации, загрязняющие окружающую среду,
боялись его.
Она ещё отхлебнула вина.
- Он делал большие деньги и создал группу по сохранению луизианских болот.
Он вроде бы хотел принять участие в деле о пеликанах, как его тогда называли, но
у него было слишком много других процессов. Он пожертвовал "Зеленому фонду"
много денег на судебные расходы. Вскоре после начала процесса в Лафейетте он
заявил, что поедет домой, чтобы помочь юристам "Зеленого фонда". В
новоорлеанских газетах было пару статей о нем.
- И что же с ним случилось?
- Он покончил с собой.
- Что??
- За неделю до начала процесса его нашли в автомашине с работающим
двигателем. Из выхлопной трубы к переднему сиденью был протянут садовый шланг.
Просто очередное самоубийство при помощи отравления угарным газом.
- А где находилась автомашина?
- В лесной зоне, что вдоль Бэйоу Лафорше, недалеко от городка Галлиано.
Эта местность была ему хорошо знакома. В багажнике лежало кое-какое походное
снаряжение и рыболовные снасти. Никакой записки. Полиция вела расследование, но
ничего подозрительного не нашли. И дело было закрыто.
- Невероятно!
- У него раньше были кое-какие проблемы с алкоголем, и он лечился у
психоаналитика в Сан-Франциско. Но самоубийство всех просто ошарашило.
- Ты думаешь, он был убит?
- Так думают многие. Его смерть была огромным ударом по "Зеленому фонду".
Его страстная любовь к болотам очень помогла бы на суде.
Грей допил свой стакан и бренчал льдом. Она придвинулась к нему ближе. В
это время официант принес ужин.
Глава 35
Было воскресенье, шесть часов утра, и в вестибюле отеля "Марбари" никого
не было, когда Грей обнаружил экземпляр "Таймс". Это была пачка толщиной в шесть
дюймов, весом в двенадцать фунтов, и оставалось только предполагать, до каких
размеров издатели раздуют эту газету в будущем. Он помчался обратно в свой номер
на восьмом этаже, разложил газету на кровати и начал лихорадочно её
просматривать. На первой странице - ничего, и это было самым важным. Если бы у
них получилась большая статья, то, разумеется, она была бы здесь, на первой
странице. Он боялся увидеть крупные фотографии Розенберга, Дженсена, Каллахана,
Верхика, может быть, даже Дарби и Хамела, ведь, кто знает, возможно, у них есть
качественное фото Маттиса, и все эти лица выстроились бы в ряд на первой
странице, - "Таймс" обыграла бы их опять. Он видел все это во сне, пока спал, а
всякий сон кончается.
Но в газете ничего не было. Он уже не искал, а быстро пробегал глазами
страницы, пока не добрался до раздела спорта, после чего бросил читать и,
пританцовывая от радости, направился к телефону. Кин Смит уже проснулся и сразу
взял трубку.
- Ты уже видел газету? - спросил Грей.
- Ну, не здорово ли? - сказал Кин. - Интересно, что стряслось?
- У них нет материала, Смит. Они копают, как черти, но пока впустую. С кем
говорил Фельдман?
- Он никогда не расколется, но можно предположить, что источник
достоверный.
Кин был разведен и жил один в квартире недалеко от отеля "Марбари".
- Ты занят? - спросил Грей.
- Ну, как сказать... видишь ли, уже почти полседьмого утра, к тому же
воскресенье.
- Необходимо поговорить. Через пятнадцать минут жди меня у отеля
"Марбари".
- У отеля "Марбари"?
- Это длинный разговор, потом объясню.
- А, девушка... Везучий ты, черт.
- Хотел бы им быть. Но она в другом отеле.
- Здесь? В Вашингтоне?
- Ну да. Итак, через пятнадцать минут.
- Хорошо.
Грей прихлебывал кофе из бумажного стаканчика в вестибюле отеля. Он
нервничал. Это она сделала его параноиком, которому повсюду мерещатся
подстерегающие его наемные убийцы с автоматическим оружием в руках. Такое
состояние действовало угнетающе. Он увидел машину Кина, спокойно выезжавшую на
М-стрит, и быстро направился к ней.
. - Что бы ты хотел осмотреть? - спросил Кин, отъезжая от обочины.
- Даже не знаю. Какой прекрасный сегодня день! Может, махнуть в Вирджинию?
- Как скажешь. Тебя выперли из твоих апартаментов?
- Не совсем. Я следую инструкциям этой девушки. Она мыслит как
фельдмаршал, и я здесь потому, что мне было сказано прийти. Я должен остаться до
вторника или пока она не прикажет мне опять переезжать. Если понадоблюсь, то я в
номере 833, только никому не говори об этом.
- Тебе надо потребовать у "Пост" надбавки за эти издержки, - сказал Кин с
улыбкой.
- Сейчас я не думаю о деньгах. Те люди, что пытались убить её в Новом
Орлеане, в пятницу вернулись в Нью-Йорк, или, по крайней мере, таковы её
предположения. У них изумительный дар преследования, поэтому она болезненно
осторожна.
- Ну что ж, если за тобой и за ней следят, она, вероятно, знает, что
делает.
- О, Смит, она отлично знает, что делает. Настолько хорошо, что мне иногда
даже страшновато. В среду утром она уезжает насовсем. Так что у нас два дня для
поисков Гарсиа.
- А если Гарсиа переоценили? Если, скажем, ты найдешь его, а он не захочет
говорить, или если он ничего не знает? Об этом ты подумал?
- У меня уже кошмары по ночам от этих мыслей. Но мне кажется, что он знает
что-то важное. У него есть что-то осязаемое, какой-то документ или бумажка. Он
пару раз ссылался на него, а, когда я его прижал, он отвертелся. Но он собирался
мне что-то показать в тот день, когда мы должны были встретиться. Я убежден в
этом. Смит, у него что-то есть.
- А если он не захочет показать эту бумагу?
- Я удавлю его.
Они пересекли Потомак и ехали мимо Арлингтонского кладбища. Кин закурил
трубку и опустил стекло.
- А если ты не найдешь Гарсиа?
- Тогда есть план Б: девушка уезжает и дело прекращается. Как только она
покинет страну, я получу разрешение делать с этим письмом все, что захочу, кроме
одного - использовать её имя как источник информации. Бедняжка убеждена, что
обречена на смерть, независимо от того, будут у нас материалы или нет, но всетаки
хочет, чтобы у неё была как можно более надежная защита. Я никогда не
назову её имени, даже как автора дела.
- Много ли она рассказала?
- Не про то, как оно было написано. У неё появилась сумасшедшая идея, она
стала действовать, а, когда стали раздаваться взрывы, она чуть было не
отказалась от всего этого. Она сожалеет о том, что написала чертову бумажку.
Ведь они с Каллаханом любили друг друга, и теперь она тащит на своих плечах этот
ужасный груз боли и вины.
- Так, вернемся к плану Б.
- Атака на юристов. Маттис слишком скользок и увертлив, чтобы схватить его
без вызова повесткой в суд или ордера на арест или чего-нибудь такого, чем мы не
располагаем. Но мы знаем его юристов. Его представляют две крупные фирмы здесь в
городе, и мы займемся ими. Юрист или группа юристов тщательно проанализировали
состав Верховного суда и предложили имена Розенберга и Дженсена. Маттис не знал
бы, кого убивать. Его адвокаты подсказали ему. Тут пахнет преступным сговором.
- Но мы не можем заставить их говорить.
- О клиенте - нет. Но если эти адвокаты виновны, а мы начнем задавать
вопросы, кто-нибудь да расколется. Нам нужна дюжина репортеров, которые занялись
бы этими бесконечными телефонными звонками юристам, среднему юридическому
персоналу, судейским клеркам, секретарям, служащим отдела переписки и так далее.
Мы возьмем приступом этих ублюдков.
Кин попыхивал трубкой и молчал.
- Что это за фирмы?
- "Уайт и Блазевич" и "Брим, Стернс и Кидлоу". Проверь по нашему каталогу.
- Я слышал об "Уайт и Блазевич". Это сборище республиканцев.
Грей кивнул и допил свой кофе.
- А если это не та фирма? - спросил Кин. - Что, если та фирма находится не
в Вашингтоне? Что, если конспираторы не расколются? Что, если здесь работала
одна юридическая голова и она принадлежит какому-нибудь юристу из Шривпорта,
работающему по совместительству? Что, если эту схему задумал один из юристов
Маттиса?
- Знаешь, иногда ты доводишь меня до бешенства.
- Но это вопросы по существу. Ответь мне, что тогда?
- Тогда есть план В.
- А это что за план?
- Этого я ещё сам не знаю. Она мне не сказала.
Она велела ему остаться дома и перекусить в своей комнате. У него в пакете
был бутерброд и картошка фри, и он покорно отправился в свой номер на 8-м этаже
отеля "Марбари". Мимо его двери горничная-азиатка катила тележку. Он остановился
у двери и вынул из кармана ключ.
- Вы что-нибудь забыли, сэр? - спросила девушка.
Грей взглянул на нее.
- Простите?..
- Вы что-нибудь забыли?
- А... Нет. Почему вы спрашиваете?
Горничная подошла ближе.
- Просто, вы только что вышли, а теперь опять вернулись.
- Я ушел четыре часа тому назад. Она покачала головой и сделала ещё шаг,
чтобы внимательнее посмотреть на него.
- Да нет же, сэр. Какой-то мужчина вышел из вашей комнаты десять минут
назад. - Секунду она колебалась и пристально смотрела ему в лицо. - Но теперь,
действительно, я вижу, что то был другой человек.
Грей взглянул на номер на двери комнаты: 833. Он перевел взгляд на
девушку.
- Вы уверены, что тот человек был именно в этой комнате?
- Конечно, сэр. Несколько минут назад.
Его охватил панический страх. Он быстро пошел к лестнице и сбежал вниз.
Было ли у него в номере что-нибудь важное? Кажется, нет, только кое-какая
одежда. Ничего, связанного с Дарби. Он остановился и полез в карман. Нашел
записку с адресом гостиницы "Табард" и её телефонным номером. Он перевел дыхание
и медленно вошел в вестибюль.
Нужно было как можно быстрее найти Дарби.
Дарби отыскала свободный стол в читальном зале на втором этаже юридической
библиотеки Эдварда Беннета Вильямса в Джорджтаунском университете. Теперь у неё
было новое хобби - разъезжающий критик библиотек юридических факультетов.
Библиотека Джоражтаунского университета показалась ей самой лучшей из всех,
какие она видела до сих пор.
Это было отдельное пятиэтажное здание с маленьким внутренним двориком,
отделяющим его от Макдоноу-холла - юридического факультета. Новое, чистенькое,
современное здание, но, как и всякую другую юридическую библиотеку, по
воскресеньям её заполняли студенты, готовящиеся к выпускным экзаменам.
Она открыла пятый том Мартиндэйл - Хаббелл и отыскала раздел фирм округа
Колумбия. "Уайт и Блазевич" оказалась на 28 странице. Имена, даты рождения,
места рождения, образование, послужные списки, грамоты, награды, участие в
различных комитетах, публикации 412 юристов. Вначале шли пайщики, а затем
сотрудники. Она делала заметки в юридическом блокноте.
81 пайщик, остальные - сотрудники. Она разбила их в алфавитном порядке и
записала каждое имя в юридический блокнот. Сейчас она ничем не отличалась от
этих студентов-юристов, вечно копавшихся в каталогах фирм в неустанном поиске
приличной работы.
Ее занятие было однообразным, и мысли невольно уносились в прошлое.
Двадцать лет назад здесь учился Томас. Он был успевающим студентом и проводил
много времени в библиотеке. Писал статьи в юридический журнал - нудная работа,
которую она должна была бы терпеть, если бы обстоятельства сложились иначе.
Последние десять дней она много думала о смерти и рассматривала это
явление со всех сторон. Легкой казалась лишь смерть, когда тихо погружаешься в
сон. Медленная, агонизирующая кончина от какой-нибудь болезни представлялась
кошмаром как для жертвы, так и для её близких, но, по крайней мере, в этом
случае есть время, чтобы приготовиться и попрощаться. Внезапная, случайная
смерть приходит мгновенно, и может быть, это лучшее, что выпадает обреченному.
Но каково же тем, кто остается? О, сколько боли в тех вопросах, что рождаются в
их воспаленном мозгу! Страдал ли умирающий? Что думал в последнюю минуту? Как
это случилось и почему? Состояние тех, кто видел смерть любимого человека, не
поддается описанию.
Она полюбила его ещё больше, потому что видела, как он умирал, и все время
заставляла себя не слышать взрыва, не ощущать запаха дыма и не видеть, как он
умирает. Если бы ей даровано было ещё три дня, она нашла бы такое место, где
можно запереть дверь, кричать и биться до тех пор, пока не выплачешь свое горе.
Для себя она решила, что найдет такое место. Где выплачет боль и исцелится.
Неужели она не заслужила такой малости?
Она запоминала имена до тех пор, пока не почувствовала, что знает о фирме
"Уайт и Блазевич" больше любого, кто с ней не связан. Она вышла на темную улицу,
взяла такси и поехала в свой отель.
Мэтью Барр приехал в Новый Орлеан, где встретился с юристом, который
направил его в такой-то отель в Форт Лаудердейл. Юрист неопределенно говорил о
том, что должно было произойти в отеле, но Барр прибыл туда в воскресенье
вечером, и там его уже ждал номер. На столе лежала записка, где было сказано,
что ему позвонят рано утром.
В десять он набрал домашний номер Флетчера Коула и вкратце сообщил о своей
поездке. Но Коулу было не до того.
- Грентэм спятил. Он с каким-то малым по имени Рифкин из "Таймс"
обзванивает всех. Они играют со смертью.
- Они видели дело?
- Не знаю, видели они его или нет, но зато слышали о нем. Вчера Рифкин
позвонил домой одному из моих помощников и спросил, что тот знает о деле
пеликанов. Тот, разумеется, ничего не знал, но у него создалось впечатление, что
Рифкин знает и того меньше. Не думаю, чтобы он видел дело, но поручиться нельзя.
- Черт возьми, Флетчер! Нам не справиться с этой толпой репортеров. Эти
парни делают сотни звонков в минуту.
- Остановимся пока на двух: Грентэм и Рифкин. Ты уже прослушиваешь
Грентэма, сделай то же и с Рифкиным.
- Грентэм прослушивается, но он не пользуется ни тем телефоном, что в его
квартире, ни тем, что в машине. Я звонил Бейли из аэропорта в Новом Орлеане:
Грентэма не было дома сутки, но его машина на месте. Наши люди звонили ему и
стучали в дверь. Либо он лежит мертвый в своей квартире, либо улизнул прошлой
ночью.
- Скорее всего, мертв.
- Не думаю. Мы следили за ним, и фэбээровцы тоже. Похоже, он улетучился.
- Его нужно найти.
- Он объявится. Разве он сможет жить без своего отдела новостей на пятом
этаже?
- Ладно, подключись ещё к Рифкину. Позвони вечером Бейли и скажи, чтоб был
готов, хорошо?
- Слушаюсь, сэр, - сказал Барр.
- Как ты думаешь, что сделал бы Маттис, если бы узнал, что у Грентэма есть
материал и что он собирается опубликовать его на первой странице "Вашингтон
пост"? - спросил Коул.
Барр опрокинулся на кровать и закрыл глаза. Всего несколько месяцев назад
он решил не иметь никаких дел с Флетчером Коулом. Это порядочная скотина.
- Сдается мне, он не боится убивать людей, - сказал он в трубку.
- А ты увидишь Маттиса завтра?
- Не знаю. Подобные типы очень загадочны. Они говорят шепотом даже при
закрытых дверях. Они практически ничего мне не сказали.
- Почему же они отправляют тебя в Форт Лаудердейл?
- А черт их знает! Но это так близко к Багамским островам! Может быть, я
поеду туда завтра, а может, он явится сюда, кто его знает!
- Возможно, ты преувеличиваешь возможности Грентэма. Маттис замнет эту
историю.
- Я подумаю над этим.
- Позвони мне утром.
Когда она открыла дверь, у неё под ногами оказалась записка. "Дарби, я в
патио. Это срочно. Грей". Она глубоко вздохнула и сунула записку в карман.
Заперла дверь и узкими, извилистыми коридорами прошла в вестибюль, затем, через
темную гостиную, мимо бара, через ресторан вышла в патио. Он сидел за маленьким
столиком, почти скрытым кирпичной стеной.
- Почему ты здесь? - спросила она шепотом, усаживаясь рядом. Он выглядел
усталым и взволнованным.
- Где ты была? - в свою очередь спросил он. - Это не так важно, как то,
почему ты здесь. Мы договорились, что ты не будешь приходить сюда, пока я не
скажу. Что случилось?
Он вкратце рассказал об утренних событиях, от первого телефонного звонка
Кину Смиту до его разговора с горничной в отеле, о том, что провел остальную
часть Дня, мечась по городу на разных такси, потратив на них почти 80 долларов.
А теперь он ждал темноты, чтобы незаметно пробраться в гостиницу "Табард". Он
уверял, что слежки нет.
Она внимательно слушала, в то же время наблюдая за рестораном и входом в
патио.
- Понятия не имею, как они могли отыскать мой номер, - сказал он.
- А ты говорил кому-нибудь номер своей комнаты? Он минуту подумал.
- Разве что Кину Смиту. Но он не произносил его вслух.
Она не смотрела на него.
- А где ты находился, когда ему это говорил?
- В его машине.
Она медленно покачала головой.
- Кажется, я убедительно просила тебя никому не говорить. Разве не так?
Ему нечего было сказать в свое оправдание.
- Это все игрушки, не так ли, Грей? Очередной денек на пляже. Ты ведь у
нас стреляный воробей, репортер, которому угрозы расправы не новость, ты на них
плевал. Пули будут отскакивать от тебя, да? Мы с тобой можем провести здесь
несколько дней, резвясь и играя в детективов, и ты сможешь получить свою
пулитцеровскую премию и стать богатым и знаменитым, а эти плохие ребята не такие
уж плохие. Куда уж там, ведь это сам Грей Грентэм из "Вашингтон пост", весь из
себя такой крутой сукин сын.
- Кончай, Дарби.
- Я пыталась вдолбить тебе, как опасны эти люди. Я видела своими глазами,
на что они способны, и знаю, что меня ждет, если они меня найдут. Но для тебя,
Грей, это лишь игра в полицейских и грабителей, игра в прятки.
- Будем считать, что ты меня убедила, хорошо?
- Да, смельчак, заруби это себе на носу, сделай милость. Еще один финт, и
мы будем покойниками. Удача отвернулась от меня. Способен ты это понять?
- Понял, клянусь.
- Сними здесь номер, а завтра вечером, если мы будем ещё живы, я подыщу
тебе какой-нибудь небольшой отель.
- А если здесь не окажется свободных мест?
- Тогда тебе придется переспать в моей ванной комнате, под замком.
Она говорила очень серьезно. Грей чувствовал себя как ученик начальной
школы, только что получивший первую трепку. Минут пять они молчали.
- Но все-таки, как они меня отыскали? - не унимался Грей.
- Думаю, что твой телефон в отеле прослушивается в твоей машине
установлено прослушивающее устройство, и то же самое у Кина Смита. Этих людей
дилетантами не назовешь.
Он провел ночь в комнате номер 14 наверху, но спал мало. В шесть открылся
ресторан, он сбегал вниз выпить чашечку кофе и вернулся. Гостиница была
оригинальная, старинная и представляла собой три старых городских дома,
впоследствии соединенных между собой. Во все стороны вели маленькие двери и
узкие коридоры. Казалось, будто время здесь остановилось.
Впереди был длинный утомительный день, но ему предстояло провести его с
ней, и он был рад этому. Он допустил ошибку, серьезную ошибку, но она простила
его. Ровно в восемь тридцать он постучал в дверь комнаты номер 1. Она быстро
открыла и тут же закрыла за ним дверь.
В джинсах и фланелевой рубашке она как будто вновь стала студенткой
юридического факультета. Налив ему кофе, она села за маленький столик с
телефоном, вокруг которого валялись листки с записями из юридического блокнота.
- Хорошо спалось? - спросила она, но лишь из вежливости.
- Нет, - Грей бросил на кровать номер "Таймс". Он уже просмотрел его, и в
нем опять ничего не было.
Дарби взяла телефон и набрала номер юридического факультета
Джорджтаунского университета. Она посмотрела на него, слушая в трубку, а затем
сказала:
- Отдел занятости, пожалуйста. Последовала длинная пауза.
- Алло. Это Сандра Джерниган. Я пайщик фирмы "Уайт и Блазевич" здесь в
городе, и у нас проблема с компьютерами. Мы пытаемся восстановить некоторые
записи, касающиеся наших сотрудников, и в бухгалтерии меня попросили узнать
имена ваших студентов, работавших у нас прошлым летом. Кажется, их было четверо.
Секунду она слушала.
- Джерниган. Сандра Джерниган, - повторила она. - Понятно. Сколько времени
это займет? Пауза.
- А вас зовут Джоан? Спасибо, Джоан. Дарби прикрыла трубку рукой и глубоко
вздохнула. Грей внимательно следил за ней, но с губ его не сходила улыбка
восхищения.
- Слушаю, Джоан. Семь студентов. У нас такая неразбериха в записях. У вас
есть их адреса и номера социального страхования? Они нужны нам в связи с
налогами. Конечно. Сколько времени это займет? Отлично. У нас есть мальчиккурьер
в этом районе. Его зовут Сноуден, он будет у вас через тридцать минут.
Спасибо, Джоан. - Дарби повесила трубку и закрыла глаза.
- Сандра Джерниган? - спросил Грей.
- Я не умею врать, - сказала она.
- Ты великолепна. Ну, а мальчик-курьер, полагаю, - я.
- Ты вполне можешь сойти за него. В твоей внешности есть что-то от
переростка, отчисленного с юридического факультета. ? "И довольно симпатичного",
- отметила она про себя.
- А тебе идет эта фланелевая рубашка.
Она медленно пила холодный кофе.
- Возможно, сегодня будет трудный день.
- Пока все идет неплохо. Я возьму список и буду ждать тебя в библиотеке.
Идет?
- Хорошо. Отдел по трудоустройству находится на пятом этаже юридического
факультета. Я буду в комнате 336. Это маленький конференц-зал на третьем этаже.
Сначала возьмешь такси. Мы встречаемся там через пятнадцать минут.
- Слушаюсь, мэм.
Грентэм вышел. Дарби выждала пять минут, потом вышла со своей парусиновой
сумкой.
Поездка на такси была недолгой, но нелегко было двигаться в утреннем
потоке машин. Жизнь в бегах уже и без того была достаточно тяжела, а ещё и
играть в детектива - это уже было слишком. Она уже пять минут ехала в такси,
когда вдруг вспомнила о возможности преследования. Может быть, это хорошо. Может
быть, утомительный день в качестве журналиста, ведущего расследование, отвлечет
её от постоянных мыслей о Хромом и других мучителях. Она поработает сегодня и
завтра, а в среду вечером будет уже на побережье.
Итак, они начнут с юридического факультета Джорджтаунского университета.
Если это приведет в тупик, они попробуют на юридическом факультете университета
Джорджа Вашингтона. Если останется время, то попытаются навести справки в
Американском университете. Всего три попытки - и она уедет.
Такси остановилось у Макдоноу-холла, у главного основания Капитолийского
холма. С этой сумкой и во фланелевой рубашке она была похожа на одну из многих
студенток-юристов, снующих вокруг перед началом занятий. Она поднялась по
лестнице на третий этаж и вошла в конференц-зал, закрыв за собой дверь. Эта
комната
...Закладка в соц.сетях
