Жанр: Детектив
Дело о пеликанах
... прав, - Президент присел на один край дивана, а Коул -
на другой.
- А что может произойти дальше? - наконец спросил Президент.
- В дело может быть втянут наш друг. Вы попросили Войлса замять дело. Наш
друг может появиться в прессе, тогда Войлс поджимает хвост и говорит, что вы
приказали ему следить за другими подозреваемыми и игнорировать нашего друга.
"Пост" неистовствует и ещё раз поливает нас грязью. И мы можем забыть про
перевыборы.
- Что-нибудь еще?
Коул секунду подумал.
- Да, все это чепуха и не стоит выеденного яйца. Это дело - фантазия.
Грентэм ничего не найдет, а я опаздываю на рабочее совещание. - Он направился к
двери. - У меня партия в сквош в обед. Буду в час.
Президент посмотрел на закрывающуюся дверь и вздохнул с облегчением. На
обед у него была запланирована партия с восемнадцатью лунками, так что забыть к
черту эту историю с пеликанами. Если Коул не волнуется, то и ему нечего
тревожиться.
Он нажал несколько цифр на телефоне, терпеливо подождал, и на линии
появился Боб Гмински. Директор ЦРУ был ужасным игроком в гольф, одним из
немногих, которых Президент мог повергнуть, и он пригласил его на игру. Конечно,
сказал Гмински, человек, у которого была тысяча дел. Это ведь был Президент, и
он будет польщен присоединиться к нему.
- Между прочим. Боб, как там с этим делом о пеликанах в Новом Орлеане?
Гмински прочистил горло и постарался выглядеть спокойным:
- Да, шеф, я сказал Флетчеру Коулу, что это чрезвычайно убедительное и
изящное произведение искусства. Я думаю, что его автору следует забыть о
юридическом колледже и начать карьеру романиста. Ха, ха, ха.
- Отлично, Боб. Тогда все.
- Мы продолжаем расследование.
- Увидимся в три, - Президент повесил трубку и сразу пошел за своей
клюшкой.
Глава 25
На протяжении нескольких сот метров Ривервокс идет вдоль реки и всегда
переполнена людьми. Она битком набита двумя сотнями магазинов, кафе и
ресторанов, которые расположены в двух уровнях, в большинстве случаев под одной
и той же крышей, и у некоторых из них двери выходят прямо на дощатый помост,
идущий вдоль пляжа. Ривервокс расположена у начала Пойдрэс-стрит, на расстоянии
десятка метров от Квартала.
Она прибыла к одиннадцати и потягивала кофе-эсп-рессо в задней части
крошечного бистро, пытаясь читать газету и казаться спокойной, Френчменс Бенд
находился за углом, на один уровень ниже. Она нервничала, и эспрессо не
помогало.
В кармане у неё лежал список всего того, что необходимо сделать,
определенные действия в определенные моменты, даже слова и фразы, которые она
выучила на тот случай, если дела пойдут плохо и Верхик выйдет из-под контроля.
Она поспала два часа и потратила остальное время на вычерчивание диаграмм и
временных таблиц. Если она умрет, то не от недостатка приготовлений.
Она не могла доверять Гэвину Верхику. Он работал в агентстве, которое
должно было следить за соблюдением законов, однако иногда руководствовалось
своими собственными правилами. Он исполнял приказы человека, в прошлом которого
была паранойя и грязные дела. Его босс отчитывался Президенту от имени
администрации, которой руководили идиоты. У Президента были богатые и
непорядочные друзья, которые давали ему большие деньги.
Но в этот момент, боже, в этот момент, больше некому было доверять. После
этих пяти дней и двух случаев, когда она чудом избежала смерти, она сдается.
Новый Орлеан потерял для неё всякую прелесть. Ей была нужна помощь, и если уж ей
пришлось довериться копам, то фэбээровцы были не хуже других.
Одиннадцать сорок пять. Она заплатила за эспрессо, подождала, пока
появится толпа покупателей и пристроилась позади них. В тот момент, когда она
проходила мимо входа в магазин Френчменс Бенд, где её друг должен был ждать
через десять минут, в нем бродила дюжина покупателей. Она юркнула в книжный
магазин, расположенный через две двери. По соседству было по крайней мере три
магазина, гае она могла заниматься покупками и прятаться и откуда можно было
наблюдать за входной дверью Френчменс Бенд. Она выбрала книжный, потому что там
продавцы не торопили клиентов и заранее предполагалось, что покупатели будут
убивать время. Сначала она взглянула на журналы, затем, за три минуты до того
момента, когда было необходимо идти, она прошла между двумя рядами полок с
кулинарными книгами и стала высматривать Гэвина.
Томас говорил, что он никогда не приходит вовремя. Опоздать на час было
для него привычным делом, но она даст ему пятнадцать минут, а потом уйдет.
Она ждала его ровно к полудню, и вот он появился. Тонкий черный свитер,
красная бейсбольная шапочка, свернутая газета. Он был немного более худощавым,
чем она ожидала, но он мог сбросить несколько килограммов. Сердце у неё
выскакивало из груди. Успокойся, сказала она себе. Успокойся, черт тебя подери.
Перед собой она держала кулинарную книгу и смотрела поверх нее. У него
были седые волосы и темная кожа. Глаза были скрыты темными очками. Он нервно и
суетливо двигался и выглядел обеспокоенным. Такое же впечатление он производил,
когда звонил по телефону. Он перекладывал газету из руки в руку, переминался с
ноги на ногу и нервно озирался.
С ним все было в порядке. Ей понравилось, как он выглядит. У него был
уязвимый и непрофессиональный вид, и все говорило, что он тоже испугался.
Через пять минут он прошел через дверь, так, как ему и было сказано, и
пошел вправо, вглубь магазина.
Хамел был готов к встрече со смертью. Много раз он был близок к ней, но
никогда её не боялся. И после тридцати лет её ожидания ничего, абсолютно ничего,
не могло держать его в напряжении. Его немного волновал секс, вот и все.
Поединок был искусством. Судорожные движения были поддельными. Он выжил в борьбе
один на один с соперниками, которые были почти такими же талантливыми, как и он,
и, конечно, он мог справиться с этим маленьким рандеву с отчаявшимся ребенком.
Он перебирал куртки сафари и старался казаться нервным.
В кармане у него был носовой платок, потому что он внезапно схватил
насморк, и его голос стал немного грубым и скрипучим. Он прослушал запись сотню
раз, и был уверен, что у него были интонация, ритм и легкий среднезападный
акцент. Но Верхик говорил немного в нос; отсюда появился платок из-за насморка.
Было трудно позволить кому-либо приближаться к себе сзади, но он знал, что
должен это сделать. Он её не видел. Она была позади него, но очень близко, когда
сказала: "Гэвин".
Он судорожно вздрогнул. Она держала в руке белую панаму и говорила в нее.
- Дарби, - сказал он, вытаскивая носовой платок, чтобы притворно чихнуть.
Ее волосы были золотистого цвета и короче, чем у него. Он чихнул и закашлялся. -
Давай пойдем отсюда, - сказал он. - Мне не нравится эта идея.
Дарби она тоже не нравилась. Был понедельник, и её приятели из колледжа
были озабочены тем, как справиться со своими делами и закончить в конце концов
колледж, а она была тут, разодетая в пух и прах, играя в шпионы с человеком, изза
которого её могли убить.
- Делай, что я говорю, хорошо? Где ты простудился?
Он высморкался в платок и сказал таким низким голосом, каким только мог.
Это прозвучало болезненно:
- Вчера ночью. Слишком широко открыл окно. Давай пойдем отсюда.
- Иди за мной.
Они вышли из магазина. Дарби взяла его за руку, и они быстро пошли вниз по
лестнице, ведущей на пляжный деревянный настил.
- Ты их видела? - спросил он.
- Нет. Нет еще. Но я уверена, что они вокруг нас.
- Что мы собираемся делать, черт возьми? - Голос его был скрипучим.
Они были на настиле и почти бежали трусцой, разговаривая и не глядя друг
на друга.
- Иди со мной, и все.
- Ты идешь слишком быстро, Дарби. Мы выглядим подозрительно. Притормози.
Послушай, это же безумие. Дай мне позвонить по телефону, и мы будем в целости и
сохранности. Через десять минут у меня будут три агента. - Звучало похоже.
Срабатывало. Они держались за руки и бежали, спасая свои жизни.
- Нет, - она замедлила шаг. Настил был переполнен, и перед "Байу Квин",
колесным пароходом, образовалась вереница людей. Они стояли в конце очереди.
- Что это такое, черт возьми? - спросил он.
- Ты перестанешь скулить по всякому поводу? - почти прошептала она.
- Да. Все очень глупо, а это особенно. Мы поднимемся на борт?
- Да.
- Зачем? - Он опять чихнул, а затем, уже бесконтрольно, раскашлялся. Он
мог бы убрать её одной рукой, но вокруг были люди. Люди впереди, люди сзади.
Он очень гордился, что работает чисто, а это место для работы было бы
очень грязным. Подняться на борт, поиграть в эту игру ещё несколько минут и
посмотреть, что произойдет. Он мог бы подняться с ней на верхнюю палубу, убить
её, опрокинуть в реку, а затем начать кричать. Это могло бы сработать. Если нет,
он будет терпелив. Она будет мертва через час. Гэвин был нытиком, значит, он
будет продолжать ныть.
- Потому что у меня машина в парке, в миле вверх по реке, где мы
остановимся на тридцать минут, - объяснила она низким голосом. - Мы сойдем с
парохода и сядем в машину.
Теперь очередь двигалась.
- Мне не нравятся пароходы. У меня от них морская болезнь. Это опасно,
Дарби, - он кашлянул и осмотрелся по сторонам, как человек, которого преследуют.
- Успокойся, Гэвин, все должно получиться. Хамел напряженно подтянул
брюки. В талии они были девяносто сантиметров и покрывали восемь слоев трико и
спортивных трусов. Свитер был непомерно большой, и вместо своих шестидесяти пяти
килограммов он мог сойти за восемьдесят. Вроде бы мог. Казалось, это удается.
Они были уже почти на трапе "Байу Квин".
- Мне это не нравится, - бубнил он достаточно громко, чтобы Дарби могла
услышать.
- Лучше заткнись, - сказала она.
Человек с пистолетом подбежал к концу очереди и начал прокладывать себе
дорогу, расталкивая локтями людей с сумками и камерами. Туристы сбились очень
плотно, как будто эта поездка на речном пароходе была самым замечательным
путешествием в мире. Он убивал раньше, но в таких людных местах - никогда. Через
толпу был виден её затылок. Он отчаянно прокладывал себе путь через очередь.
Некоторые поливали его ругательствами, но ему на это было наплевать. Пистолет
был в кармане, но, приблизившись к девчонке, он вытащил его из кармана и держал
у правой ноги. Она была уже почти на ступеньках, почти на пароходе. Он
расталкивал и сбивал с ног людей на своем пути. Они разозленно протестовали,
пока не видели пистолета, но, заметив его, начинали кричать. Она держала за руку
человека, который молол чепуху. Она готовилась ступить на палубу, когда он сбил
с ног последнего у себя на пути и быстро приставил пистолет к основанию черепа,
как раз под красной бейсбольной кепочкой. Он выстрелил один раз, люди
пронзительно закричали и бросились на землю.
Гэвин тяжело упал на трап. Дарби взвизгнула и в ужасе подалась назад. В
ушах у неё звенело от выстрела. Люди кричали и показывали куда-то руками.
Человек с пистолетом бежал к ряду магазинов и толпе людей около них. Толстый
мужчина с камерой кричал ему вслед, и Дарби увидела его на секунду, перед тем,
как он пропал из виду. Может быть, она видела его раньше, но сейчас не могла
припомнить. Она кричала и не могла остановиться.
- У него пистолет! - закричала женщина, стоящая рядом с пароходом, и толпа
отшатнулась от Гэвина, который стоял на четвереньках, с маленьким пистолетом в
правой руке. Он жалобно раскачивался взад и вперед, как младенец, который
старается поползти. Кровь ручейками стекала у него по подбородку и собиралась в
лужу под лицом. Его голова свисала почти до самых досок настила. Глаза были
закрыты. Он продвинулся вперед всего на десяток сантиметров, и теперь его колени
были в темно-красной луже.
Толпа ещё подалась назад, ужаснувшись виду этого раненого человека,
боровшегося со смертью. Он раскачивался и снова подавался вперед, никуда не
направляясь, просто в желании двигаться, жить. Он начал кричать: громкие
жалобные стоны на языке, который Дарби не могла узнать.
Теперь кровь хлестала из носа и рта. Он причитал на этом неизвестном
языке. Два человека из команды парохода находились рядом с ним, смотрели на
него, но боялись подходить. Пистолет приковывал их внимание.
Закричала женщина, затем другая. Дарби потихоньку пятилась. "Он
египтянин", - сказала маленькая смуглая женщина. Эта новость, ничего не значащая
для толпы, загипнотизировала Дарби.
Он дернулся вперед и подвинулся к краю настила. Пистолет выскользнул в
воду. Он рухнул на живот, голова свисала вниз и кровь капала в воду. Сзади
послышались крики, и два полицейских устремились к нему.
Сотня человек теперь постепенно подвигалась, чтобы увидеть мертвого. Дарби
переместилась назад и затерялась в толпе. Копы будут задавать вопросы, и,
поскольку у неё не было ответов, она предпочитала не разговаривать. Она ослабла,
и ей нужно было на минутку присесть и подумать. На Ривервокс был устричный бар.
Во время ленча он был переполнен, и в глубине она нашла туалеты. Она заперла
дверь и села на унитаз.
Вскоре после наступления темноты она покинула Ривервок. Отель "Вестин"
находился в двух кварталах, и она надеялась, что, может быть, ей удастся туда
добраться и её не застрелят на тротуаре. Одежда на ней была другая, и поверх был
надет новый просторный черный плащ. Солнечные очки и шляпа тоже были новыми. Она
устала от траты немалых денег на одноразовые вещи. Она много от чего устала.
Она направилась в "Вестин", чтобы снять комнату. Свободных номеров не
было, и она около часа сидела в залитой светом гостиной и пила кофе. Настало
время бежать, но она не могла проявлять небрежность. Ей надо было подумать.
Может быть, она слишком много думала. Может быть, они теперь рассматривали
её как человека, который обдумывает свои действия, и в соответствии с этим
строили свои планы.
Она покинула "Вестин" и пошла пешком по Пойдрэс, на которой помахала рукой
и остановила такси. Пожилой негр глубоко сидел за рулем.
- Мне нужно в Батон-Руж, - сказал он.
- Господи, девочка, это страшно далеко.
- Сколько? - быстро спросила она.
Он секунду подумал.
- Сто пятьдесят.
Она взобралась на заднее сиденье и бросила вперед две банкноты.
- Здесь двести. Поезжайте как можно быстрее и смотрите в зеркало заднего
обзора. Нас могут преследовать.
Он выключил счетчик и сунул деньги в нагрудный карман рубашки. Дарби легла
на заднее сиденье и закрыла глаза. Это не был умный ход, но взвешивание шансов
больше никуда не вело. Старик оказался хорошим водителем, и через несколько
минут они оказались на автостраде.
Звон в ушах прекратился, но она все ещё слышала выстрел и видела его,
стоящего на четвереньках, раскачивающегося вперед и назад, пытающегося прожить
на мгновенье дольше. Томас однажды назвал его голландцем Верхиком, но сказал,
что эта кличка отклеилась после колледжа, когда они стали серьезными и начали
заботиться о карьере. Голландец Верхик не был египтянином.
Когда его убийца убегал, она видела его краем глаза. Что-то в нем было
знакомо. Когда он бежал, то один раз посмотрел вправо, и у Дарби что-то екнуло.
Но она была в истерике и вопила, и это воспоминание в памяти было смазано.
Все было смазано. На полпути в Батон-Руж она глубоко заснула.
Директор Войлс стоял позади своего вращающегося президентского кресла. Он
был без пиджака, а большинство пуговиц на его несвежей и измятой рубашке было
расстегнуто. Было девять утра, и, судя по рубашке, он находился в офисе уже по
крайней мере пятнадцать часов. И не собирался уходить.
Он держал телефонную трубку, выслушал, пробормотал какие-то инструкции и
повесил её. К. О. Льюис сидел через стол. Дверь была открыта, горел свет, никто
не расходился. Настроение было мрачным. Слышались отрывки разговоров шепотом.
- Это был Эрик Ист, - сказал Войлс, мягко опускаясь в кресло. - Он там уже
около двух часов, и они как раз закончили вскрытие. Он первый просмотрел
заключение. Единственная пуля в правый висок, но смерть наступила раньше, от
одного удара в С2 и СЗ. Позвоночник был раздроблен на мелкие частицы. На руке
нет следов пороха. Еще один удар сильно повредил гортань, но не вызвал смерть.
Он был совершенно голый. Приблизительно между десятью и одиннадцатью вчера
вечером.
- Кто его нашел? - спросил Льюис.
- Утром в одиннадцать горничные проверяли номера. Не можешь ли ты сообщить
это его жене?
- Да, конечно, - сказал К. О. - Когда доставят тело?
- Ист сказал, что они отдадут его через пару часов, и оно должно быть
здесь к двум часам ночи. Скажи ей, что мы сделаем все, что она захочет. Скажи
ей, что я посылаю туда завтра сотню агентов, чтобы блокировать весь город.
Скажи, что мы найдем убийцу и т. д. и т. д.
- Какие-нибудь улики?
- Вероятно, нет. Ист сказал, что комната была в их распоряжении с трех
часов дня и, кажется, это чистая работа. Следов насильственного вторжения нет.
Следов сопротивления нет. Нет ничего, что могло бы помочь, но сейчас ещё рано
говорить. - Войлс потер свои красные глаза и с минуту поразмышлял.
- Как могло получиться, что он поехал на обычные похороны, а дело
кончилось его смертью? - спросил Льюис.
- Он рыскал вокруг этого дела о пеликанах. Один из моих агентов, парень по
имени Карлтон, сказал Исту, что Гэвин старался найти девушку, и что девушка
звонила ему, и что ему, возможно, понадобится помощь, чтобы доставить её сюда.
Это все, что он сказал. Карлтон говорит, что он, Карлтон, был немного
обеспокоен, что, Гэвин всюду заявляет о том, что он из ФБР. Сказал, что подумал,
будто он какая-то дешевка.
- Он видел девушку?
- Она, вероятно, мертва. Я проинструктировал Новый Орлеан найти её, если
возможно.
- Вокруг её дела направо и налево убивают людей. Когда мы отнесемся к
этому серьезно?
Войлс кивнул на дверь, и Льюис встал и закрыл её. Директор снова стоял,
щелкая пальцами и размышляя вслух:
- Нам необходимо прикрыть свои задницы. Я думаю, нам нужно назначить к
делу о пеликанах по крайней мере двести агентов, но изо всех сил стараться
держать это в секрете. Тут что-то есть, К. О., что-то в самом деле очень
неприятное. В то же время, я пообещал Президенту, что мы замнем его. Он лично
попросил меня замять дело о пеликанах, запомни, и я сказал, что мы замнем,
частично потому, что я считал все это шуткой. - Войлс выдавил крохотную улыбку.
- Да, я записал на магнитофон нашу маленькую беседу, когда он просил меня
прекратить дело. Я подумал, что если Коул записывает все на расстоянии полумили
вокруг Белого дома, то почему бы и мне не сделать это? У меня был самый лучший
микрофон, и я прослушал ленту. Звук чистый, как у колокольчика.
- Я не совсем понимаю.
- Все довольно просто. Мы начнем бешено расследовать это дело. Если все
пойдет нормально, то мы его закроем, предъявим обвинения и все будут довольны.
Хотя сделать это в спешке будет довольно трудно. Тем временем они там, этот
идиот и Коул, ничего о расследовании не знают. Если об этом пронюхает пресса или
если дело о пеликанах попадет в цель, тогда я оповещу всю страну, что Президент
сказал нам замять дело, потому что в нем замешан один из его приятелей.
Льюис улыбался:
- Это его убьет.
- Да! Коул получит кровоизлияние, а Президента никогда не переизберут.
Перевыборы в следующем году, К. О.
- Мне это нравится, Дентон, но нам нужно разгадать эту штуку.
Дентон медленно прошелся позади своего кресла и сбросил туфли. Теперь он
стал ещё короче.
- Нам нужно заглянуть в каждую щелку, К. О., но это будет нелегко. Если
это Маттис, тогда мы имеем дело с очень состоятельным человеком и с самым
запутанным сюжетом, в котором использованы талантливые убийцы, убравшие двух
верховных судей. Эти люди не говорят и не оставляют следов. Посмотри на нашего
друга Гэвина. Мы проведем тысячи часов, раскапывая все, связанное с этим отелем,
и, клянусь, не найдем и мизерной улики. Так же, как и в случае с Розенбергом и
Дженсеном.
- И с Каллаханом.
- И с Каллаханом. И, вероятно, с девушкой, если мы когда-нибудь найдем её
тело.
- В какой-то степени я виноват в том, что произошло, Дентон. Гэвин пришел
ко мне утром в четверг, после того как он узнал о Каллахане, а я не стал его
слушать. Я знал, что он туда собирается, но я просто не захотел ни о чем
слышать.
- Знаешь, мне жаль, что он мертв. Он был хорошим адвокатом, и он был мне
предан. Я ценю это. Я доверял Гэвину. Но он позволил себя убить, потому что
переступил границы. Не его дело было играть в агента и искать эту девушку.
Льюис встал и потянулся.
- Я, пожалуй, пойду к миссис Верхик. Что мне можно ей сказать?
- Давай скажем ей, что это похоже на кражу со взломом, и полицейские там,
на месте, пока точно не знают и ведут расследование, и что завтра мы будем знать
больше и т. д. Скажи ей, что я сокрушен и что мы сделаем все, что она захочет.
Лимузин Коула внезапно остановился, прижавшись к обочине, чтобы пропустить
"скорую помощь" с пронзительно ревущей сиреной. Лимузин бесцельно болтался по
городу. Обычный ритуал, когда Коул и Мэтью Барр встречались, чтобы поговорить о
своих по-настоящему грязных делах. Они глубоко уселись на заднем сиденье,
потягивая напитки. Коул непрерывно пил ключевую воду. У Барра была пол-литровая
банка с пивом, которую он купил в продовольственном магазине.
На "скорую помощь" они не обратили внимания.
- Я должен знать о том, что знает Грентэм, - сказал Коул. - Сегодня он
позвонил Зикману и личному помощнику Зикмана, Нельсону Де Ван Транделлу, одному
из моих бывших помощников, который сейчас работает в Комитете по переизбранию. И
это только то, о чем я знаю. За один день. Он серьезно занялся делом о
пеликанах.
- Ты думаешь, он его видел? - Лимузин снова поехал.
- Нет. Совсем нет. Если бы он знал, что в нем, он не пытался бы выудить
какие-то сведения о нем. Но, черт возьми, он знает о его существовании.
- Он хороший репортер. Я слежу за ним уже годы. Он держится в тени и,
кажется, поддерживает связь со странной сетью источников. Он пишет диковатые
статьи, но они обычно чертовски точны.
- Именно это меня и беспокоит. Он очень упорный, и от этой его истории
пахнет кровью.
Барр отхлебнул из жестянки.
- Конечно, с моей стороны было бы слишком много, если бы я захотел узнать,
что содержится в деле.
- Не спрашивай. Это настолько конфиденциально, что становится страшно.
- Тогда, каким образом Грентэм узнал об этом?
- Отличный вопрос. Именно это я и хочу узнать. Каким образом, он выяснил о
его существовании и насколько много он знает? Где его источники?
- Мы поставили жучок на его телефон в машине, но в его квартире мы пока не
были.
- Почему?
- Сегодня утром нас чуть не застала его уборщица. Мы ещё раз попытаемся
завтра.
- Не попадись, Барр. Помни об Уотергейте.
- Они были слабоумными идиотами, Флетчер. Мы, с другой стороны, довольно
талантливые люди.
- Это правда. Тогда скажи мне, можешь ли ты и твои довольно талантливые
коллеги поставить жучок на телефон Грентэма в "Пост"?
Барр повернулся и уставился на Коула:
- Ты с ума спятил? Это невозможно. Это место набито людьми круглые сутки.
У них есть служба безопасности. Она действует.
- Это должно быть сделано.
- Тогда сделай это, Коул. Если ты так много знаешь, сделай это.
- Подумай над тем, как это можно сделать, о'кей. Обдумай это.
- Хорошо. Я уже обдумал. Это невозможно.
Коул был удивлен таким поворотом дела, и его удивление покоробило Барра.
Лимузин въехал в даунтаун.
- Обработай его квартиру, - инструктировал Коул. - Мне нужны отчеты о всех
его телефонных звонках дважды в день. - Лимузин остановился, и Барр вылез
наружу.
Завтрак на Дюпон Сэркл. Было довольно зябко, но, по крайней мере, эти
наркоманы и дегенераты находились в бессознательном состоянии, пребывая в своих
маленьких болезненных мирах. Несколько пьяниц валялись наподобие бревен,
прибитых к берегу. Но солнце уже было высоко, и он чувствовал себя в
безопасности, и, кроме того, он ведь был агентом ФБР с наплечными нашивками и
пистолетом подмышкой. Кого ему бояться? Он не пользовался им уже пятнадцать лет,
но ему очень нравилось его выхватывать и продувать дуло.
Его звали Троуп, очень специальный помощник мистера Войлса. Он был
настолько специальным, что никто, за исключением его самого и мистера Войлса, не
знал об этих маленьких секретных беседах с Букером из Лэнгли. Он сел на
изогнутую дугой скамейку, повернутую спинкой к Нью-Хэмпширу и развернул готовый
завтрак, купленный в магазине, который состоял из банана и горячей булочки.
Посмотрел на часы. Букер никогда не опаздывал. Троуп всегда приходил первым,
затем через пять минут появлялся Букер, затем они быстро переговаривались, и
сначала уходил Троуп, а за ним Букер. Теперь, на закате своей карьеры, они не
вылезали из офисов, но были очень близки со своими шефами, каждому из которых
время от времени до чертиков надоедало гадать, чем же занимается другой, или,
может быть, просто была нужна срочная информация.
Троуп было его настоящим именем, и он гадал, было ли Букер тоже настоящим
именем. Наверное, нет. Он из Лэнгли, а они там все были параноиками. - Троуп
откусил от банана кусочек в пару сантиметров. - У их секретарей, черт бы их
побрал, было по три или четыре имени.
Букер обходил фонтан, держа в руках белый стаканчик с кофе. Он огляделся и
сел рядом со своим другом. Этой встречи хотел Войлс, так что начать должен был
Троуп.
- Мы потеряли человека в Новом Орлеане, - сказал он.
Букер обхватил ладонями горячий стаканчик и отхлебнул:
- Он дал себя убить.
- Да, однако же он мертв. Вы там были?
- Да, но мы не знали, что он там был. Мы были близко, но наблюдали за
другими. Чем он занимался?
Троуп развернул остывшую булочку.
- Мы не знаем. Он поехал на похороны, старался найти Девушку, нашел когото
другого, вот и все. - Он отправил в рот длинный кусок банана, и с ним было
покончено. Теперь булочка.
- Чистая работа, так?
Букер пожал плечами. Что могло знать ФБР о том, как убивают людей?
- Все было о'кей. Довольно слабая попытка изобразить самоубийство,
насколько мы можем сейчас судить. - Он отпил горячего кофе.
...Закладка в соц.сетях
