Жанр: Детектив
Дело о пеликанах
...анные
и собирая материалы, а затем ушли, унося с собой самое большее одну сумку или
портфель найденного.
В гостиной, около телевизора, Алиса украдкой глянула в боковое окно.
Красный "аккорд" все ещё стоял там, в полутора метрах от окна. Выглядел красиво.
Она повернула лампочку в ночнике и быстро включила и выключила его.
Работал отлично. Она немного вывернула лампочку так, как она была оставлена им
или ими. Ее глаза привыкли к полумраку: она могла различать контуры дверей и
мебели. Она выключила компьютер и осторожно прошла через гостиную в холл. Миссис
Чей ждала её точно в том самом месте, где они расстались.
- О'кей? - спросила она.
- Все отлично, - ответила Алиса. - Тщательно смотрите за квартирой. Я
позвоню через день или два, чтобы узнать, приходил ли кто-нибудь. И пожалуйста,
не говорите никому, что я здесь была.
Миссис Чен внимательно слушала и одновременно придвигал стол к двери.
- А что с её машиной?
- Все будет отлично. Просто присматривайте за ней.
- С Дарби все в порядке?
Они находились в гостиной, почти рядом со входной дверью.
- С ней все будет в порядке. Я думаю, через пару дней она вернется, -
ответила Алиса. - Спасибо, миссис Чен.
Миссис Чен закрыла дверь, заперла её на задвижку и посмотрела в маленькое
окошко. Леди прошла по тротуару, затем исчезла в темноте.
Алиса прошла пешком до своей машины три квартала.
Вечер в пятницу в Квартале! Тьюлан завтра играл дома с Доум, затем с
Сэйнтс в воскресенье, и тысячи студентов-фанатов уже были повсюду, припарковывая
вокруг машины, блокируя улицы, разгуливая шумными компаниями, опорожняя на ходу
стаканчики со всякой выпивкой, переполняя бары, развлекаясь и кутя на всю
катушку. Внутренний квартал к девяти часам был обнесен решеткой.
Алиса припарковала машину на Пойдрэс, далеко от того места, где хотела, и
добралась до креветочного баpa на Сант Питер, расположенного в глубине Квартала,
с опозданием на час. Свободных столов не было. Они стояли в три плотных ряда
вокруг бара. Она пробилась в угол, где стоял автомат по продаже сигарет, и стала
рассматривать людей.
Официант подошел прямо к ней.
- Вы ждете другую женщину? - спросил он.
Она заколебалась:
- Ну, да.
Он показал за бар:
- За углом, первая комната справа, там есть несколько маленьких столиков.
Я думаю, ваша подруга там.
Дарби, в солнечных очках и шляпе, сидела в маленькой кабинке, перед ней
стояла бутылка пива. Алиса схватила её за руку: "Как хорошо, что снова тебя
вижу!" Она оглядела прическу подруги и пришла в изумление. Дарби сняла очки.
Глаза её были красными и усталыми.
- Я не знала, кому ещё позвонить, - просто сказала она.
Алиса слушала её с бессмысленным выражением на лице, не способная думать о
чем-либо конкретном. Она не могла отвести глаз от прически.
- Кто тебя стриг? - спросила она.
- Красиво, да? Что-то в стиле панков, возвращающее нас назад, в
естественное состояние. Я думаю, это произведет впечатление на работодателей,
когда я буду наниматься на работу.
- Почему ты это сделала?
- Меня пытались убить, Алиса. Мое имя стоит в самом верху списка, который
находится у каких-то очень плохих людей. Я думаю, они преследуют меня.
- Убить, ты сказала убить? Кто мог бы захотеть тебя убить, Дарби?
- Я точно не знаю, кто. Что с моей квартирой?
Алиса оторвалась от её прически и подала распечатку каталога. Дарби
изучила его. Все так и было. Это был не сон и не ошибка. Бомба была установлена
на той машине, что нужно. Руперт и ковбой тогда держали её в руках. Тот человек,
которого она видела, искал её. Они были у неё в квартире и стерли все, что
хотели стереть. Они вели наблюдение.
- Что с дискетами? - спросила она.
- Их нет. Ни единой. Папки на кухне аккуратно составлены вместе. Они
совершенно пусты. Все остальное казалось в полном порядке. Они отвинтили
лампочку в ночнике, так что в квартире было совершенно темно. Я проверила её.
Работает нормально. Они очень тщательно все сделали.
- А как миссис Чей?
- Она ничего не видела.
Дарби сунула распечатку в карман.
- Послушай, Алиса, получилось так, что сейчас мне очень страшно. Не нужно,
чтобы тебя со мной видели. Может быть, это вообще была плохая идея.
- Кто эти люди?
- Не знаю. Они убили Томаса и пытались убить меня. Мне тогда повезло, но
сейчас они за мной гонятся.
- Но почему, Дарби?
- Ты не хочешь этого знать, а я не собираюсь этого говорить. Чем больше ты
знаешь, тем большей подвергаешься опасности. Положись на меня, Алиса. Я не могу
тебе сказать о том, что знаю.
- Но я не скажу. Клянусь.
- А если тебя заставят сказать?
Алиса огляделась вокруг так, как будто все было отлично. Она изучила свою
подругу. Они сдружились ещё с первого курса, проводили вместе долгие часы за
занятиями, пользовались общими конспектами, были в одной команде на учебных
судебных процессах. Алиса, ей хотелось на это надеяться, была единственным
человеком, который знал о Дарби и Каллахане.
- Я хочу помочь тебе, Дарби. Я не боюсь, - сказала она.
Дарби не притронулась к пиву. Она медленно вертела бутылку.
- Знаешь, я в ужасе. Я была там, когда он погиб, Алиса. Земля
содрогнулась. Его разорвало на куски. Я должна была быть вместе с ним. Это
предназначалось для меня.
- Тогда иди в полицию.
- Не сейчас. Может быть, позднее. Я боюсь идти. Томас пошел в ФБР, и через
два дня нас должны были убить.
- Значит, это ФБР за тобой гонится?
- Не думаю. Они там начали говорить об этом, кто-то находился очень
близко, и это попало в чужие уши.
- О чем стали говорить? Брось, Дарби! Это ведь я, твой лучший друг.
Перестань играть со мной.
Дарби впервые отпила из бутылки крохотный глоток. Она избегала смотреть
Алисе в глаза и уставилась на стол:
- Пожалуйста, Алиса. Дай мне подождать. Нет смысла говорить тебе то, из-за
чего тебя могут убить. - Длинная пауза. - Если ты хочешь помочь, сходи завтра на
траурную церемонию. Понаблюдай там за всем. Оброни слово, что я звонила тебе из
Денвера, где остановилась у тетки, имени и адреса которой ты не знаешь, и что я
пропущу этот семестр, но снова начну заниматься весной. Убедись, что слух начнет
распространяться. Я думаю, некоторые будут слушать очень внимательно.
- О'кей. В газете .упоминалась белая женщина, которая находилась на месте
убийства и могла быть подозреваемой или что-то в этом роде.
- Что-то в этом роде. Я была там, и я должна была быть жертвой. Я читаю
газеты между строк. У полиции нет ключа.
- О'кей, Дарби. Ты сообразительней, чем я. Ты умнее всех, кого я видела.
Так что сейчас делать?
- Во-первых, выйди через заднюю дверь. В конце холла, там, где туалеты,
есть белая дверь. Она ведет в складское помещение, потом на кухню, потом к
задней двери. Не останавливайся. Аллея ведет к Рояль. Возьми такси и езжай туда,
где оставила свою машину. Смотри в заднее зеркало, не едет ли кто-нибудь за
тобой.
- Ты серьезно?
- Посмотри на мои волосы, Алиса. Как ты думаешь, изуродовала бы я себя,
если бы просто играла в игры?
- Хорошо, хорошо. А что потом?
- Завтра сходи на похороны, пусти слух, а я позвоню тебе в ближайшие два
дня.
- Где ты остановилась?
- Там и тут. Я все время передвигаюсь.
Алиса встала, чмокнула её в щеку и ушла.
Уже два часа Верхик топтался по комнате, поднимал с пола журналы и
отшвыривал их обратно, звонил прислуге, распаковывал вещи и снова топтался взадвперед.
Затем следующие два часа он сидел на кровати, прихлебывая теплое пиво и
неотрывно глядя на телефон. Он будет делать это до полуночи, говорил он себе, а
потом, ну, а что потом, потом?
Она сказала, что позвонит.
Он мог бы спасти ей жизнь, если бы она позвонила.
В полночь он отшвырнул очередной журнал и вышел. Агент из их отделения в
Новом Орлеане немного ему помог и дал названия пары заведений около кампуса, где
постоянно встречались студенты юридического колледжа. Он пойдет туда, смешается
с ними, растворится в толпе, будет пить пиво и слушать. Студенты были в городе,
чтобы посмотреть игру. Ее там не будет, да это и не имеет значения, потому что
он её никогда не видел. Но, может быть, он что-нибудь там услышит, обронит её
имя, оставит свою карточку, подружится с кем-нибудь, кто её знает или, может
быть, знает что-нибудь о ней. Мало надежд на успех, но чертовски продуктивнее,
чем сидеть и пялиться на телефон.
Он отыскал место в баре под названием "У Барристера", в трех кварталах от
кампуса. На стенах висели футбольные календари, красотки из журналов, и у него
был приятный вид студенческого кабачка. Почти весь бар занимала шумная компания
приблизительно из тридцати человек. Бармен тоже походил на студента.
После того, как Верхик выпил два бокала пива, толпа поредела и бар
наполовину опустел. Через минуту появится новая волна посетителей.
Верхик заказал третий бокал. Была половина второго.
- Вы студент-юрист? - спросил он бармена.
- Боюсь, что так.
- Это неплохо, верно.
Бармен очищал стойку от арахисовой шелухи:
- Бывают развлечения и получше.
Верхик с тоской вспомнил бармена, подававшего пиво в юридическом колледже.
Те ребята знали толк в искусстве беседы. Для них никто не был чужаком. Могли
говорить о чем угодно.
- Я адвокат, - сказал Верхик в отчаянии.
Вот это да, смотри-ка, этот парень адвокат. Редкий случай. Прямо что-то из
ряда вон. Паренек отошел в сторону.
Маленький сукин сын. Надеюсь, ты вылетишь из колледжа. Верхик сграбастал
свою бутылку и повернулся лицом к столикам. Он чувствовал себя как дедушка среди
внуков. Хотя он ненавидел колледж и воспоминания о нем, были ведь и длинные ночи
по пятницам в барах Джорджтауна с его приятелем Каллаханом. Те воспоминания были
хорошими.
- А чем вы занимаетесь? - Бармен снова подошел. Гэвин повернулся к бару и
улыбнулся.
- Специальный юрисконсульт, ФБР.
Тот продолжал вытирать стойку:
- Так вы из Вашингтона?
- Да, приехал на денек на воскресную игру. Обожаю "Редскинз".
Он ненавидел "Редскинз" и все остальные футбольные команды. Как бы не
начать с мальчишкой разговор о футболе.
- А в какой ты ходишь колледж?
- Здесь, в Тьюлан. Я заканчиваю в мае.
- А потом куда?
- Наверное, в Цинциннати. Поработаю секретарем год или два.
- Ты, должно быть, хороший студент.
Тот пропустил это мимо ушей.
- Хотите ещё пива?
- Нет. У вас там есть Томас Каллахан?
- Конечно. Вы его знаете?
- Я учился с ним в Джорджтауне. - Верхик вытащил из кармана карточку и
подал её парню. - Меня зовут Гэвин Верхик.
Мальчишка посмотрел на неё и вежливо положил рядом с ведерком со льдом. В
баре было тихо, и он устал от болтовни и пересудов.
- Ты знаешь студентку по имени Дарби Шоу? Мальчишка взглянул на столики.
- Нет. Я с ней не встречался, но я знаю, кто она такая. Я думаю, она на
втором курсе. - Длинная, довольно-таки подозрительная пауза. - А в чем дело?
- Нам нужно поговорить с ней. - Мы, то есть ФБР. Не просто он, Гэвин
Верхик. "Мы" звучало намного более веско. - Она забегает сюда?
- Я видел её несколько раз. Ее трудно не заметить.
- Я слышал, - Гэвин посмотрел на столики. - Как ты думаешь, эти ребята
могут её знать?
- Сомневаюсь. Эти все первокурсники. Разве вы не видите? Вон они там
спорят о правах на частную собственность, обыске и конфискации.
Да, вот какие пошли деньки. Гэвин вытащил из кармана дюжину карточек и
положил их на бар:
- Несколько дней я буду в "Хилтоне". Если ты её увидишь или что-нибудь
услышишь, брось в почтовый ящик карточку.
- Конечно. Тут вчера вечером был коп и задавал вопросы. Как вы думаете,
она не замешана в убийстве?
- Нет, совсем нет. Нам только нужно с ней поговорить.
- Буду смотреть в оба.
Верхик заплатил за пиво, ещё раз поблагодарил мальчишку и вышел на улицу.
Прошелся пешком три квартала до Халф Шелл. Это было заведение номер два. В тот
момент, когда он входил в дверь, он был смертельно уставшим, наполовину пьяным и
в скверном настроении. В заведении было темно, полно народу и пятьдесят ребят из
студенческого братства со своими подругами из женского университетского клуба
отплясывали на столах. Он пробился между беснующимися людьми и нашел безопасное
пристанище в глубине помещения у бара. У бара люди сидели в три ряда, плечом к
плечу, не двигаясь. Он протиснулся вперед, лавируя между телами, взял пива,
чтобы остыть, и осознал, что был самым старым из посетителей заведения. Он
отступил в темный, но забитый людьми угол. Дело было безнадежным. Он не мог
заставить себя собраться с мыслями, не говоря уже о том, чтобы беседовать с кемлибо.
Он рассматривал барменов. Все молодые, все студенты. Самый старший
выглядел лет на двадцать. Верхик прикинул, не собирается ли бар закрываться.
Движения бармена были торопливыми, как будто пришло время уходить. Гэвин следил
за каждым его жестом.
Бармен быстро развязал фартук, швырнул его в угол, поднырнул под стойку и
ушел. Гэвин, расталкивая людей локтями, поймал его, когда тот проходил через
дверь в кухню. У него наготове была деловая карточка ФБР.
- Извините, я из ФБР, - Верхик ткнул ему карточкой в лицо.
- Ваше имя?
Мальчишка замер и холодно посмотрел на Верхика:
- Ну, Фаунтэйн. Джефф Фаунтэйн.
- Отлично, Джефф. Послушай, все в порядке, о кей? Только пара вопросов.
Кухня уже несколько часов как закрылась, и они были одни.
- О'кей, так что случилось?
- Ты ведь студент-юрист, правда? - Пожалуйста, скажи да. Его друг сказал,
что большинство барменов здесь были студентами, изучавшими право.
- Да. Учусь в Лойоле. Лойола! Что за черт!
- Да, послушай, что я подумал. Ты слышал о профессоре Каллахане из
Тьюлана. Траурная церемония завтра.
- Конечно. Это напечатано во всех газетах. Большинство моих друзей учатся
в Тьюлане.
- Ты там знаешь студентку-второкурсницу по имени Дарби Шоу? Очень
привлекательная девушка.
Фаунтэйн улыбнулся:
- Да, в прошлом году она встречалась с одним моим другом. Она здесь
однажды была.
- Давно?
- Месяц или два тому назад. А что случилось?
- Нам нужно с ней поговорить, - он вручил Фаунтэйну колоду карточек. -
Слушай внимательно. Я буду в "Хилтоне" несколько дней. Если ты её где-нибудь
увидишь или если услышишь что-нибудь, - опусти одну из этих карточек.
- А что я могу услышать?
- Что-нибудь о Каллахане. Нам действительно очень нужно её увидеть, о'кей?
- Хорошо, - Джефф засунул карточки в карман.
Верхик поблагодарил его и вернулся на пирушку. Он потихоньку пробирался
через толпу, прислушиваясь к обрывкам разговоров. Еще одна компания входила в
заведение, и он начал прокладывать дорогу к выходу. Он был слишком стар для
всего этого.
Он припарковал машину в неположенном месте, в шести кварталах от
последнего заведения, перед зданием студенческого клуба рядом с кампусом. Его
последней остановкой этой ночью будет темный маленький бильярдный зал, который
сейчас был достаточно свободен. Он заплатил у бара за пиво и оглядел заведение.
Четыре бильярдных стола не очень-то привлекали посетителей. К бару подошел юноша
и заказал ещё одно пиво. Майка зелено-серая и на ней надпись "ЮРИДИЧЕСКИЙ
УНИВЕРСИТЕТ ТЬЮЛАН", а также какой-то штамп пониже, похожий на личный номер
заключенного.
Верхик без колебаний заговорил с ним:
- Вы студент-юрист?
- Боюсь, что так.
- Вы знали Томаса Каллахана?
- Кто вы такой?
- ФБР. Каллахан был моим другом.
Студент потягивал пиво и с подозрением смотрел на Верхика:
- Я был в его классе по уголовному кодексу. В яблочко! Дарби тоже была в
нем. Верхик старался казаться заинтересованным:
- Ты знаешь Дарби Шоу?
- Почему вас это интересует?
- Нам надо с ней поговорить, вот и все.
- Кому это нам? - Студент посмотрел на него с ещё большим подозрением. Он
шагнул к Гэвину, как будто хотел получить от него четкие ответы.
- ФБР, - бесстрастно сказал Верхик.
- У вас есть жетон или что-нибудь такое?
- Конечно, - сказал Верхик, вытаскивая из кармана карточку. Студент
внимательно её прочитал и подал назад:
- Вы адвокат, а не агент.
Это было очень верное замечание, и адвокат знал, что он потерял бы работу,
если бы его босс узнал о том, что он задает вопросы и вообще выдает себя за
агента.
- Да, я адвокат. Мы с Каллаханом вместе учились в юридическом колледже.
- Тогда почему вы хотите увидеть Дарби Шоу?
Бармен подвинулся поближе и стал подслушивать разговор.
- Ты её знаешь?
- Не знаю, - ответил студент, и было очевидно, что на самом деле он её
знал, но не хотел говорить. - У неё неприятности?
- Нет. Ты ведь её знаешь, не так ли?
- Может быть, да, а может быть, и нет.
- Послушай, как тебя зовут?
- Покажи мне жетон, и я скажу, как меня зовут.
Гэвин отпил из бутылки большой глоток и улыбнулся бармену:
- Мне нужно увидеть её, о'кей. Это очень важно. Несколько дней я буду в
"Хилтоне". Если ты её увидишь, попроси позвонить. - Он протянул студенту
карточку. Тот посмотрел на неё и пошел прочь.
В три часа он отпер дверь в свою комнату и проверил телефон. Сообщений не
было. Где бы Дарби ни находилась, она все ещё не позвонила. Если, конечно, она
ещё была жива.
Глава 20
Гарсиа позвонил Грентэму в последний раз. Звонок раздался в пятницу, перед
рассветом, за два часа до того, как они должны были в первый раз встретиться. Он
дает отбой, сказал он. Время не подходящее. Если это дело получит огласку, тогда
очень влиятельные адвокаты и их очень богатые клиенты сильно влипнут, а эти люди
не привыкли к таким вещам, и они потянут за собой остальных. И это может
повредить Гарсиа. У него жена и маленькая дочь. У него работа, с которой он мог
мириться, потому что он получал большие деньги. Зачем испытывать судьбу? Он не
сделал ничего плохого. Его совесть чиста.
- Зачем же ты звонишь мне? - спросил Грентэм.
- По-моему, я знаю, почему их убили. Я не уверен, но у меня есть хорошая
мысль. Я кое-что видел.
- Мы говорили об этом неделю назад, Гарсиа. Ты видел что-то иди у тебя
есть что-то. Но во всем этом нет никакой пользы, пока ты не покажешь мне то, о
чем говоришь, - Грентэм открыл папку и вытащил фото, тринадцать на восемнадцать,
человека в телефоне-автомате.
- Тобой движет чувство справедливости, Гарсиа. Вот почему ты хочешь мне
рассказать об этом.
- Да, однако не исключено, что они знают о том, что я знаю. Они как-то
странно ко мне относятся, как будто бы они хотят меня спросить, не видел ли я
это. Но они не могут спросить, потому что не уверены.
- Эти парни из твоей фирмы?
- Да. Нет. Подожди. Откуда ты знаешь, что я работаю в фирме? Я тебе не
говорил.
- Это легко выяснить. Ты ходишь на работу слишком рано, чтобы быть
государственным адвокатом. Ты работаешь в одной из этих двухсот юридических
фирм, где считают, что начинающие адвокаты должны работать по сто часов в
неделю. В первый раз, когда ты позвонил мне, ты сказал, что находишься на пути в
офис, а это было где-то в районе пяти часов утра.
- Ну, ну, а что ещё ты знаешь?
- Немного. Мы с тобой ведем игру, Гарсиа. Если ты не хочешь говорить,
тогда повесь трубку и оставь меня в покое. Мне нужно спать.
- Приятных сновидений, - Гарсиа повесил трубку.
Грентэм, не отрываясь, смотрел на телефон.
Три раза за последние восемь лет он менял номер телефона. Его жизнь была
связана с телефоном, и его самые большие публикации брали начало именно из
телефона. Однако после каждого крупного дела, или во время него, были тысячи
ничего не значащих звонков из источников, которые чувствовали себя обязанными
звонить в любой момент ночи со своими пустяковыми сенсациями. Он был известен
как репортер, который влезет в самое пекло, не выясняя источник информации, так
что они звонили и звонили. Его начинало от них тошнить, и он брал новый, не
указанный в справочнике, номер. Затем наступал период затишья. Затем он снова
торопился занести свой номер в справочник федерального округа Колумбия.
Сейчас он там был. Грей С. Грентэм. Единственный в книге. Они могли
застать его на работе каждый день в течение двенадцати часов, но звонить домой,
особенно в те свободные часы, когда он старался уснуть, казалось им намного
более секретным и личным.
Тридцать минут он кипел от злости, затем выбросил Гарсиа из головы и
уснул. Он уже спал и ритмично посапывал, равнодушный ко всему на свете, когда
телефон снова позвонил. Он нащупал его в темноте:
- Алло.
Это был не Гарсиа. Это была женщина:
- Это Грей Грентэм из "Вашингтон пост"?
? Да. А вы кто?
- Вы ещё занимаетесь историей Розенберга и Дженсена?
Он сел в темноте и уставился на часы. Пять тридцать.
- Это большое дело. У нас в нем множество людей, но, да, я веду
расследование.
- Вы знакомы с делом о пеликанах?
Он глубоко вздохнул и попытался думать.
- Дело о пеликанах. Нет. Что это такое?
- Это безобидная маленькая теория о том, кто их убил. Ее отвез в Вашингтон
в прошлое воскресенье человек по имени Томас Каллахан, профессор права в
Тьюлане. Он отдал её другу, работающему в ФБР, и она разошлась. События начали
стремительно раскручиваться, и Каллахан был убит бомбой в автомобиле вечером в
среду в Новом Орлеане.
Лампа была включена, и он быстро записывал.
- Откуда вы звоните?
- Из Нового Орлеана. Телефон-автомат, так что не беспокойтесь.
- Откуда вы все это знаете?
- Я написала это дело.
Сейчас он полностью проснулся, глаза его были широко открыты, и он
учащенно дышал.
- О'кей. Если вы это написали, расскажите мне о нем.
- Я бы не хотела поступать таким образом, потому что если бы у вас и была
копия, то вы бы не смогли предать дело огласке.
- Дайте мне попробовать.
- Вы не смогли бы. Нужна тщательная проверка.
- Хорошо. Мы привлечем клан, террориста Хамела, "Подпольную армию",
арийцев...
- Нет. Ничего такого. Это все очевидные вещи. Дело касается
подозреваемого, оставшегося в тени.
Он расхаживал около кровати, держа телефон в руках.
- Почему бы вам не сказать мне, кто это?
- Может быть, позднее. Создается впечатление, что у вас есть магические
источники. Посмотрим, что вы сможете найти.
- Каллахана проверить легко. Это один телефонный звонок. Дайте мне
двадцать четыре часа.
- Я постараюсь позвонить в понедельник утром. Если мы собираемся вместе
делать бизнес, мистер Грентэм, вам придется мне кое-что показать. В следующий
раз, когда я позвоню расскажите мне о чем-нибудь, чего я не знаю.
Она была в телефоне-автомате в темноте.
- Вы в опасности? - спросил он.
? Думаю, да. Но сейчас со мной все нормально.
Ее голос казался молодым, наверное, ей двадцать с небольшим. Она написала
дело. Она знала профессора права.
- Вы юрист? - спросил Грентэм.
- Нет, и не тратьте время на поиск сведений обо мне. Вы должны проделать
большую работу, мистер Грентэм, иначе я обращусь к кому-нибудь другому.
- Отлично. Вам нужно дать имя.
- У меня уже есть одно.
- Я имею в виду условное имя.
- Похоже на шпионов. А может, это даже будет забавно.
- Придется или дать это имя, или пользоваться настоящим.
- Хорошо. Зовите меня Пеликан.
Его родители были добрыми ирландскими католиками, но он оставил религию
много лет тому назад. Они были симпатичной парой, загорелыми и хорошо одетыми, и
на траурной церемонии держались достойно. Он их редко упоминал. Они вошли рука
об руку с остальными родственниками в часовню Святого Роджерса. Его брат из
Мобила был ниже и выглядел намного старше. Томас говорил, что у него были
проблемы с алкоголем.
Через полчаса студенты и профессора потянулись в маленькую часовню.
Вечером была игра, и в кампусе мало кто остался. На улице стоял телевизионный
фургон. Оператор сохранял приличествующее расстояние и снимал вход в часовню.
Полицейский из кампуса старательно наблюдал, чтобы он держался на отведенном
месте.
Странно было видеть студентов в пиджаках, галстуках и туфлях на каблуках.
В темной комнате на третьем этаже Ньюком Холл Дарби прижалась лицом к стеклу и
смотрела, как вокруг кружили студенты, тихо переговаривались и докуривали
сигареты. Под её стулом валялись четыре газеты, прочитанные и отброшенные за
ненадобностью. Она была здесь уже два часа, читая при солнечном свете и ожидая
начала службы. Находиться больше было негде. Она была уверена, что эти типы
притаились в кустах вокруг часовни, но она выучилась терпению. Она пришла рано,
останется до самой ночи и уйдет в сумерках. Если её найдут, то они, наверное,
сделают свою работу быстро, и все кончится.
В руке они сжимала скомканное бумажное полотенце, которым вытирала глаза.
Теперь можно было плакать, но это была последняя возможность. Все люди уже были
внутри, и телевизионный фургон уехал. В газете говорилось, что после траурной
церемонии состоится погребение, на котором будут присутствовать только близкие
родственники. Гроба внутри часовни не было.
Она выбрала этот момент для того, чтобы убежать из города, нанять машину и
уехать в Батон-Руж, затем сесть на первый же самолет и улететь куда угодно. Она
бы улетела из страны, вероятно, в Монреаль или Калгари. Она бы спряталась там на
год и надеялась бы на то, что преступление будет раскрыто и этих типов посадят.
Однако это была только мечта. Самый короткий путь к правосудию проходил
прямо через нее. Она знала больше, чем кто-либо. Фэбээровцы уже покружили вокруг
этого дела, затем пошли на попятный и сейчас выясняли, кто что знает. Верхик
ничего не добился, а ведь он был очень близок к директору. Она бы сложила вместе
все кусочки мозаики. Ее маленькая история убила Томаса, и сейчас они охотились
за ней. Она знала, кто стоял за убийством Розенберга, Дженсена и Каллахана, и
эти сведения делали её уникальной.
Внезапно она наклонилась вперед. Слезы текли у неё по щекам. Вот он! Худой
человек с узким лицом! На нем был пиджак и галстук, и, когда он быстро шел к
часовне, у него было соответствующее скорбящее выражение. Это он! Человек,
которого она видела в холле гостиницы "Шератон" в - когда это было? - четверг
утром. Она разговаривала с Верхиком, когда он подозрительно разгуливал по холлу.
Он остановился у входа, судорожно дернул головой, нервно огляделся вокруг
- он был, конечно, пешкой, дешевкой. На секунду его взгляд задержался на трех
невинно припаркованных на улице машинах, меньше чем в полусотне метров. Он
открыл дверь и вошел в часовню
...Закладка в соц.сетях
