Жанр: Детектив
Дело о пеликанах
... чем
больше мертвых тел, тем упорнее они преследовали её по всей стране. Здесь нет
проколов, Джексон, это настоящий материал.
Наконец-то он улыбался!
- Это не просто материал. Напиши его к двум часам. Сейчас одиннадцать.
Можешь остаться в этой комнате, только запри дверь. - Фельдман опять начал
прохаживаться. - Встретимся здесь ровно в два и прочтем черновик. Ни слова
больше.
Мужчины встали и гуськом вышли из комнаты, но прежде каждый пожал руку
Дарби Шоу. Они не знали, поздравлять ли её, сказать ли "спасибо" или что-нибудь
еще, поэтому просто с улыбкой пожали ей руку. Она продолжала сидеть.
Когда они остались одни. Грей присел рядом с ней и они взялись за руки.
Перед ними был чистый стол заседаний. Вокруг чинно стояли стулья. Стены были
белые, и комната освещалась люминесцентными лампами и светом, падавшим из двух
узких окон.
- Как ты? - спросил он.
- Даже не знаю. Надеюсь, это конец пути. Мы победили.
- Что-то не вижу радости.
- У меня были в прошлом лучшие времена. Я рада за тебя.
Он взглянул на нее.
- Почему за меня?
- Ты собрал все по кусочкам, и завтра будет нанесен удар. И знаешь, то,
что ты напишешь, заслуживает пулитцеровской премии.
- Я не думал об этом.
- Лгунишка!
- Ну хорошо, может быть, один раз и думал. Но когда ты вчера вышла из
лифта и сказала, что Гарсиа мертв, я забыл о премиях.
- Однако это несправедливо. Я сделала всю работу, в ход пошли мои мозги,
глаза и ноги, а вся слава досталась тебе.
- Я был бы рад назвать твое имя. Я твой должник, как автора письма. Мы
поместим твой портрет на первой странице рядом с Розенбергом, Дженсеном,
Маттисом, Президентом, Верхиком и...
- Томасом? Его фото будет в газете?
- Это зависит от Фельдмана. Он будет редактировать статью.
Она немного подумала, но ничего не сказала.
- Итак, мисс Шоу, у меня три часа, чтобы написать сенсационнейшую статью
за всю мою жизнь. Она потрясет мир. И, может быть, приведет к отставке
Президента. Она раскроет тайну убийств, а меня сделает богатым и знаменитым.
- Уж лучше я напишу её.
- А сможешь? Я устал.
- Давай твои записи. И принеси чашечку кофе.
Они заперли дверь и расчистили стол. Ассистент принес персональный
компьютер с принтером. Они послали его за кофе. Потом за фруктами. Набросали в
общих чертах историю по разделам, начиная с убийств, затем случай с пеликанами в
южной Луизиане, затем Маттис и его связь с Президентом, затем дело о пеликанах и
опустошение, которое оно вызвало, Каллахан, Верхик, затем Куртис Морган и его
убийцы, затем "Уайт и Блазевич" и Вейкфилд, Вельмано и Эйнштейн. Дарби
предпочитала писать от руки. Она описала судебную тяжбу, историю со своим
письмом, и то, что было известно о Маттисе. Грей взял все остальное и набрал
вчерне на компьютере.
Дарби была сама организованность: тщательно собранные на столе записки,
аккуратно записанные на бумаге слова. Он же был воплощением беспорядка: бумаги
на полу, работа на компьютере, печатание наобум целых параграфов, которые тут же
забраковывал, когда они уже были на бумаге. Она все время призывала его к
спокойствию. Он возражал, что это не библиотека юридического факультета, это
газета, в которой работают с телефоном на каждом ухе среди всеобщего шума и
гама.
В полпервого Смит Кин прислал еду. Дарби ела холодный сандвич и смотрела в
окно на уличное движение. Грей копался в отчетах кампании.
И тут она увидела того типа. Он медленно шел вдоль здания, пересекающего
Пятнадцатую улицу, и в нем не было бы ничего подозрительного, кроме разве того,
что час тому назад он стоял, прислонясь к стене отеля "Мэдисон". Он потягивал
что-то из высокой чашки и наблюдал за парадным входом в "Пост". На нем была
черная шляпа, куртка из грубой хлопчатки и джинсы. Возраст - под тридцать.
Сейчас он стоял там, внизу, оглядывая улицу. Она продолжала грызть свой сандвич
и минут десять наблюдала за ним. Он потягивал из своей чашки и не двигался.
- Грей, подойди, пожалуйста.
- В чем дело? - Он подошел, и она показала на человека в черной шляпе.
- Посмотри внимательно, - сказала она, - и скажи мне, что он сейчас
делает.
- Что-то пьет, вероятно, кофе. Подпирает то здание и смотрит на это.
- Во что он одет?
- В хлопок с головы до ног и черная шляпа; похоже, в ботинках. А в чем
дело?
- Я видела его час назад, он стоял у отеля. Он как бы прятался за
фургоном, но знаю, это он. А теперь он здесь.
- И что из этого?
- Да то, что уже час он шатается вокруг, ничем не занят, а лишь наблюдает
за этим зданием.
Грей кивнул. Для остроумного замечания не было времени. Этот тип выглядел
подозрительно, и она в этом была убеждена. Она уже две недели моталась из Нового
Орлеана в Нью-Йорк, а теперь, возможно, в Вашингтон, и знала несравненно больше
о преследователях, чем он.
- Что ты говоришь, Дарби?
- В таком случае приведи мне хоть одну вескую причину, почему этот тип, по
всему не являющийся уличным бездельником, стал бы здесь торчать.
Тип взглянул на часы, медленно пошел вдоль тротуара и скрылся. Дарби
посмотрела на свои часы.
- Ровно час, - сказала она. - Давай проверять каждые пятнадцать минут,
хорошо?
- Хорошо. Сомневаюсь, что в этом есть что-то серьезное, - сказал он,
стараясь успокоиться. Но это не помогло. Он посмотрел на неё и медленно вернулся
к компьютеру.
Грей четверть часа усердно печатал, затем подошел к окну. Дарби
внимательно следила за ним.
- Его не видно, - сказал он. Но он его увидел в час тридцать.
- Дарби, - сказал он, указывая на то место, где она увидела его в первый
раз. Она выглянула в окно и медленно высматривала человека в черной кепи. Но
теперь на нем была темно-зеленая ветровка, и он не смотрел на "Пост". Он
рассматривал свои ботинки и каждые десять секунд взглядывал на входную дверь.
Это делало его ещё более подозрительным, но он частично был прикрыт грузовым
фургоном. Чашки уже не было в руках. Он курил сигарету. Взглянув на "Пост", он
обегал взглядом тротуар перед входом.
- Почему у меня должно все время сосать под ложечкой? - спросила Дарби.
- Как они могли тебя выследить? Это невероятно.
- Они ведь знали, что я в Нью-Йорке. Тогда это тоже казалось невероятным.
- Может, они шли за мной. Ведь мне говорили, что за мной следят. Вот чем
занят этот парень. Откуда ему было знать, что ты здесь? Этот хлыщ следит за
мной.
- Возможно... - задумчиво произнесла она.
- Ты видела его раньше?
- Обычно они не представляются.
- Послушай, через полчаса сюда вернутся эти молодцы с ножами, чтобы
кромсать нашу статью. Давай закончим её, а потом будем наблюдать за этим пижоном
за окном.
Они вернулись к работе. В час сорок пять она опять подошла к окну, но тип
уже ушел. Жужжа, принтер выдал первый черновик, и она начала выверять его.
С карандашами в руках редакторы приступили к чтению. Литски, юрист, читал
с явным удовольствием. Казалось, статья нравилась ему больше, чем остальным.
Материал получился объемный, и Фельдман кромсал его с видом хирурга за
операционным столом. Смит Кин делал быстрые пометки на полях, а Кротхэммер на
все смотрел одобрительно.
Они молча читали. Грей ещё раз откорректировал текст. Дарби стояла у окна.
Тот тип опять вернулся, на сей раз в куртке военного моряка и джинсах. Было
пасмурно, около 60 по Фаренгейту, и он опять что-то попивал из чашечки. Он дышал
в нее, пытаясь согреться. Делал глоток, бросал взгляд на "Пост", потом на улицу,
и опять склонялся над своей чашкой. Он стоял перед другим зданием и ровно в два
пятнадцать начал смотреть на север вдоль Пятнадцатой авеню.
С той стороны улицы, где он стоял, остановилась машина. Открылась задняя
дверца, - а вот и он! Машина отъехала, и он огляделся. Едва заметно прихрамывая,
Хромой как бы случайно подошел к типу в черной кепи. Они перекинулись парой
слов, и Хромой пошел в южном направлении к пересечению Пятнадцатой и L-улицы. В
кепи остался на месте.
Дарби оглянулась на работающих. Они с головой погрузились в чтение статьи.
Хромой скрылся из поля зрения, и она не могла показать его Грею, который сейчас
читал и улыбался. Нет, они выслеживали не репортера. Они поджидали девушку. И
были почти в отчаянье. Они простаивали на улице в надежде на какое-нибудь чудо,
когда эта девушка выйдет из здания и они схватят её. Они были в панике. Она была
там, внутри, выкладывая все перед этими парнями, размножая копии этого
проклятого письма. Завтра утром игра закончится. Ее нужно как-то остановить. У
них ведь тоже есть приказ.
Дарби находилась в комнате, где было полно мужчин, и вдруг почувствовала,
что она беззащитна.
Фельдман закончил последним. Он перекинул свою копию Грею.
- Дополнительный материал. Займет около часа. Нужно сделать несколько
телефонных звонков.
- Думаю, хватит трех, - сказал Грей. - Белый дом, ФБР и "Уайт и Блазевич".
- Почему из этой фирмы ты упомянул только Симза Вейкфилда? - спросил
Кротхэммер.
- Морган особенно указывал на него.
- Но записка была от Вельмано. Следовало бы и его назвать.
- Я тоже так считаю, - сказал Смит Кин.
- И я, - присоединился Де Басио.
- Я впишу его имя, - сказал Фельдман. - А Эйнштейна введем позже. Подождем
до четырех тридцати или пяти часов, прежде чем звонить в Белый дом и "Уайт и
Блазевич". Если сделать это раньше, они могут свихнуться и побежать в суд.
- Я согласен, - сказал Литски. Они не могут остановить газету, но могут
попытаться сделать это. Я бы подождал до пяти, а потом уж звонил.
- Хорошо, - сказал Грей. - Я переработаю материал к половине четвертого,
затем позвоню в ФБР и попрошу прокомментировать, потом в Белый дом, а уж после в
"Уайт и Блазевич".
- Встретимся здесь опять в полчетвертого, - Фельдман был уже почти за
дверью, - не отходи от телефонов.
Когда они снова остались одни, Дарби заперла дверь и указала на окно.
- Помнишь, я упоминала Хромого?
- Ты хочешь Сказать...
Они тщательно осмотрели улицу внизу.
- Боюсь, что так. Он встретился с нашим типом, а затем исчез. Я знаю, это
был он.
- Кажется, на крючке не я.
- Кажется, не ты. Как я хочу выбраться отсюда!
- Мы что-нибудь придумаем. Я позабочусь о нашей безопасности. Хочешь, я
скажу Фельдману?
- Нет. Не сейчас.
- У меня есть знакомые полицейские.
- Прекрасно! Так вот просто подойдут к нему и ни с того ни с сего начнут
колотить.
- Эти полицейские так и сделают.
- Они не смогут к ним придраться. Ведь они не делают ничего плохого.
- Всего-навсего замышляют убийство.
- Насколько мы здесь в безопасности? Грей подумал минуту.
- Все же давай я скажу Фельдману. Он приставит к этой двери двух
охранников.
- Ладно.
В полчетвертого Фельдман одобрил второй черновик, и Грею был дан зеленый
свет на ФБР. В конференц-зал принесли четыре телефона, к которым подключили
магнитофон. Фельдман, Смит Кин и Кротхэммер слушали по параллельным телефонам.
Грей позвонил Филу Норвеллу, своему хорошему знакомому, а иногда и
информатору, если что-то такое появлялось в Бюро. Норвелл ответил по собственной
линии.
- Фил, это Грей Грентэм из "Пост".
- Надеюсь, я знаю откуда ты, Грей.
- У меня подключен магнитофон.
- Должно быть, что-то серьезное. В чем дело?
- Мы собираемся огласить одну историю в утреннем номере, с подробностями
убийств Розенберга и Дженсена. Будут названы имена Виктора Маттиса, нефтяного
дельца, и двух его адвокатов. Упоминается также Верхик, но не в связи с
заговором, разумеется. Мы уверены, что ФБР ещё раньше знало о Маттисе, но
отказывалось от расследования под нажимом Белого дома. Сейчас мы хотим дать шанс
твоим ребятам прокомментировать это дело.
Ответа не последовало.
- Фил, ты меня слышишь?
- Кажется, да.
- Что ты скажешь?
- Уверен, что мы сможем прокомментировать, но я, должен буду тебе
перезвонить.
- В самое ближайшее время мы сдадим материал в набор, так что спеши.
- Послушай, Грей, это выстрел в спину. Неужели нельзя подождать один день?
- Исключено.
Норвелл помолчал.
- Хорошо. Дай мне увидеться с мистером Войлсом, и я перезвоню тебе.
- Спасибо.
- Это тебе спасибо. Грей. Это великолепно! Мистер Войлс будет вне себя от
радости.
- Мы ждем. - Грей нажал на кнопку и освободил линию. Кин выключил
магнитофон.
Прошло восемь минут, и позвонил сам Войлс. Он настаивал на разговоре с
Джексоном Фельдманом. Опять включили магнитофон.
- Мистер Войлс? - вежливо спросил Фельдман. Эти двое многократно
встречались прежде, так что, как правило, не пользовались обращением "мистер".
- Называй меня Дентоном, дьявол тебя побери! Слушай, Джексон, что там у
твоего парня? Это безумие! Твои ребята прыгают через пропасть. Мы вели дело
Маттиса и продолжаем заниматься им, но ещё слишком рано на него выходить. Скажи,
какие у твоего парня материалы?
- Имя Дарби Шоу тебе о чем-нибудь говорит? - сказав это, Фельдман
стрельнул на Дарби глазами. Она по-прежнему стояла у стены.
Войлс медлил с ответом.
- Да, - наконец сказал он.
- У моего парня, Дентон, имеется копия дела о пеликанах, а я сейчас сижу
здесь и смотрю на Дарби Шоу.
- Я боялся, что она мертва.
- Нет, и выглядит очень живой. Они с Греем Грентэмом подтвердили из
другого источника те факты, что изложены в деле. Это крупное дело, Дентон.
Войлс глубоко вздохнул и сдался.
- Мы преследуем Маттиса как подозреваемого, - сказал он.
- Магнитофон включен, Дентон, будь осторожен.
- Ладно, нам нужно поговорить. Я имею в виду, как мужчине с мужчиной.
Возможно, у меня есть дополнительные материалы для тебя.
- Добро пожаловать сюда!
- Я приеду. Буду через двадцать минут.
Редакторов восхищала сама мысль, что великий Ф. Дентон Войлс вскакивает в
свой лимузин и мчится к "Пост". Они наблюдали за ним годами и знали, что он
мастер выходить сухим из воды. Он ненавидел прессу, и эта готовность говорить об
их болоте и под перекрестным огнем их вопросов означала только одно - он хотел
указать пальцем на кого-то другого. И, весьма возможно, на Белый дом.
Дарби не желала встречаться с этим человеком. Все её мысли были
сосредоточены на побеге. Она могла бы указать на того типа в черной кепи, но он
ушел полчаса назад. А что могло сделать ФБР? Они могли бы для начала взять этого
типа, и что дальше? Обвинить в тунеядстве и попытке устроить засаду? Пытать его
и заставить говорить? А возможно, они даже не поверили бы ей.
Она не желала иметь дело с ФБР. Не хотела их защиты. Она уже приготовилась
к путешествию, и никто в мире не знал бы, куда она едет. Разве что Грей. А может
быть, даже и он не узнает.
Грей набрал номер Белого дома, и они опять подключились к прослушиванию.
Кин включил магнитофон.
- Пожалуйста, Флетчера Коула. Это Грей Грентэм из "Вашингтон пост". Очень
срочно. Он подождал.
- Почему Коула? - спросил Кин.
- Все проходит через него, - пояснил Грей, прикрыв трубку рукой.
- Кто это сказал?
- Есть информация.
Секретарь вернулся с сообщением, что мистер Коул сейчас подойдет. Не
кладите трубку. Грей улыбался: адреналин пер вовсю.
Наконец раздался голос:
- Флетчер Коул.
- Алло, мистер Коул! Грей Грентэм из "Пост". Разговор записывается на
пленку. Понимаете?
- Да.
- Правда ли, что вы дали директиву всему персоналу Белого дома, исключая,
конечно. Президента, чтобы вся связь с прессой проходила сначала через вас?
- Ничего подобного. Этими делами ведает пресс-секретарь.
- Ясно. В утреннем номере мы публикуем материал, который, в целом,
подтверждает факты, изложенные в деле о пеликанах. Вы знакомы с ним?
- Знаком, - сказал он очень медленно.
- Мы подтвердили, что мистер Маттис вложил более четырех миллионов
долларов в предвыборную кампанию три года назад.
- Четыре миллиона двести тысяч - и все через легальные каналы.
- Нам кажется также, что Белый дом вмешался и попытался воспрепятствовать
расследованию ФБР дела мистера Маттиса, и мы ждем ваших замечаний, если таковые
имеются.
- Так это то, что вам кажется, или то, что вы намерены печатать?
- Мы пытаемся подтвердить это сейчас.
- И кто же, по вашему мнению, подтвердит это для вас?
- У нас есть осведомители, мистер Коул.
- Несомненно. Белый дом отрицает какое бы то ни было участие в этом
расследовании. Президент просил информировать его о состоянии расследования в
целом после трагической смерти Розенберга и Дженсена, но ни прямого, ни
косвенного участия в данном расследовании Белый дом не принимал. Вам дали
неточную информацию.
- Считает ли Президент Виктора Маттиса своим другом?
- Нет. Они встречались по какому-то случаю и, как я уже сказал, мистер
Маттис был крупным вкладчиком, но не является другом Президента.
- Он был самым крупным вкладчиком, не так ли?
- Я не могу этого утверждать. Еще какие-нибудь замечания?
- Нет. Надеюсь, пресс-секретарь доложит об этом завтра утром.
Они одновременно положили трубки, и Кин выключил магнитофон.
Фельдман вскочил, потирая руки.
- Я бы отдал годовой оклад, чтобы очутиться сейчас в Белом доме, - сказал
он.
- Не правда ли, он был невозмутим? - сказал Грей с восхищением.
- Да уж, если можно быть невозмутимым, сидя на раскаленной сковородке.
Глава 42
Для человека, привыкшего яростно бросаться вперед и видеть, как перед ним
отступают, было весьма трудно скромно войти со шляпой в руке и извиниться за то,
что помешал. Он с неестественным смирением прошел через отдел новостей с К. О.
Льюисом и двумя агентами в арьергарде. На нем был его обычный мятый плащ
свободного покроя с поясом, туго затянутым по центру его короткой коренастой
фигуры. Ничего замечательного в нем не было, но его манеры и походка не
оставляли сомнений, что это человек, привыкший владеть ситуацией. Одетые в
темные плащи, они оба походили на мафиози, сопровождаемых телохранителями. В
кишевшем работой отделе новостей стало тихо, когда они быстро проходили через
комнату. И хотя в нем не было ничего замечательного и какой бы смиренный вид он
на себя ни напускал, но факт оставался фактом: Ф. Дентон Войлс прибыл сюда
собственной персоной.
Небольшая возбужденная группа редакторов совещалась в маленьком
коридорчике перед офисом Фельдмана. Говард Кротхэммер знал Войлса и
приветствовал его, когда тот вошел. Они обменялись рукопожатием и заговорили
шепотом. Фельдман разговаривал по телефону с мистером Людвигом, издателем,
находившимся в Китае. Смит Кин примкнул к беседовавшим и поздоровался за руку с
Войлсом и Льюисом. Два агента держались несколько поодаль.
Фельдман открыл дверь, заглянул в отдел новостей, увидел Дентона Войлса и
жестом пригласил его войти. К. О. Льюис последовал за ним. Они обменялись
обычными шутками, пока Смит Кин закрывал дверь, после чего все сели.
- Я знаю, что у вас есть надежное подтверждение дела о пеликанах, - сказал
Войлс.
- Есть, - сказал Фельдман. - Почему бы вам вместе с мистером Льюисом не
прочитать черновик статьи? Все бы стало ясно. Мы собираемся опубликовать её
через час, и репортер, мистер Грентэм, дает вам возможность прокомментировать.
- Я ценю это.
Фельдман взял копию черновика и протянул Войлсу, который осторожно её
принял. Льюис наклонился к нему, и они тут же стали читать.
- Мы выйдем, - сказал Фельдман. - Можете не торопиться.
Они с Кином вышли из офиса и прикрыли дверь. Агенты подошли ближе.
Фельдман и Кин прошли через отдел новостей к двери конференц-зала. В холле
стояли два здоровенных охранника. Когда редакторы вошли. Грей и Дарби были одни.
- Тебе нужно позвонить в "Уайт и Блазевич", - сказал Фельдман.
- Я ждал тебя.
Они собрали разбросанные бумаги. Кротхэммер на минутку вышел, и Кин подал
телефон Дарби. Грей набрал номер.
- Марта Вельмано, пожалуйста, - попросил Грей. - Да, это Грей Грентэм из
"Вашингтон пост". Мне нужно поговорить с ним. Это срочно.
- Минутку, - сказала секретарша. В следующий момент к телефону подошла
другая секретарша.
- Офис мистера Вельмано.
Грей опять назвался и попросил к телефону босса.
- Он на совещании, - сказала она.
- И я тоже, - ответил Грей. - Сходите туда, скажите ему, кто я и что его
фотография будет на первой странице газеты в ближайшем номере.
- Хорошо, сэр.
Через несколько секунд раздался голос Вельмано:
- Слушаю. В чем дело?
Грей представился в третий раз и объяснил, что их разговор записывается на
пленку.
- Знаю, - огрызнулся Вельмано.
- Сегодня утром мы огласим дело, касающееся вашего клиента, Виктора
Маттиса, и его участия в убийстве судей Розенберга и Дженсена.
- Прекрасно! А мы будем преследовать вас в судебном порядке в течение
последующих двадцати лет. Вы не в своем уме, приятель. "Пост" подчиняется нам.
- Да, сэр. Не забывайте, что я вас записываю.
- Можешь себе записывать! Тебя притянут как ответчика. Это будет чудесно!
Виктор Маттис завладеет газетой "Вашингтон пост"! Невероятно!
Грей недоверчиво покачал головой в сторону Дарби. Редакторы улыбались,
глядя в пол. Становилось довольно забавно.
- Итак, сэр, вы уже слышали о деле пеликанов? У нас есть копия.
Последовало молчание. Затем послышалось отдаленное хрипение, похожее на
последний вздох издыхающего пса. И вновь молчание.
- Алло, мистер Вельмано! Вы слушаете?
- Да.
- Кроме того, у нас есть копия записки, которую вы послали Симзу
Вейкфилду, датированной 28 сентября, где вы предполагаете, что положение вашего
клиента значительно улучшится, если Розенберг и Дженсен будут устранены из суда.
Мы имеем источник, который говорит, что эта мысль была результатом исследований,
проведенных человеком по кличке Эйнштейн, сидящим, как я надеюсь, в библиотеке
на шестом этаже.
Опять молчание. Грей продолжал:
- Статья уже готова к печати, но я хочу дать вам шанс прокомментировать
события. Итак, вы будете комментировать, мистер Вельмано?
- У меня болит голова.
- Хорошо. Что еще?
- Вы обнародуете записку слово в слово?
- Непременно.
- И поместите мою фотографию?
- Да, ту, старую, на слушании в Сенате.
- Сукин сын!
- Благодарю вас. Что еще?
- Как я понял, вы выжидали до пяти часов. Если бы вы позвонили часом
раньше, мы смогли бы успеть в суд, чтобы положить всему этому конец и остановить
проклятый процесс.
- Совершенно верно, сэр. Так было задумано.
- Сукин сын!!
- Хорошо!
- Но вы ведь не хотите погубить людей, не правда ли? - Голос его вдруг
стал жалким и заплетающимся. Поистине трогательная забота! Грей дважды напоминал
ему про магнитофон, но Вельмано был слишком потрясен, чтобы помнить об этом.
- О нет, сэр! Что еще?
- Скажите Джексону Фельдману, что в девять утра мы подадим в суд, как
только откроется здание суда.
- Передам. Вы отрицаете, что написали записку?
- Разумеется.
- И отрицаете существование этой записки?
- Это фальшивка.
- Судебного дела не будет, мистер Вельмано. Думаю, что и вы знаете это.
Молчание. Затем опять:
- Сукин сын!
Щелкнул рычаг, и они некоторое время слушали его замирающий звук. Они с
недоверчивыми улыбками смотрели друг на друга.
- Дарби, вы не хотите стать журналисткой? - спросил Смит Кин.
- Конечно, это забавно, - ответила она, - но вчера меня дважды чуть не
схватили за горло. Так что, благодарю покорно.
Фельдман встал и указал на магнитофон.
- Я не собираюсь это использовать.
- А мне понравилось то место, где говорится о погубленных людях. И угрозы
о возбуждении против нас деда, - сказал Грей.
- Не стоит. Грей. Статья и так займет всю первую страницу. Может,
пригодится для другого раза. В дверь постучали. Это был Кротхэммер.
- Войлс хочет тебя видеть, - сказал он Фельдману.
- Приведи его сюда.
Грей быстро встал, а Дарби отошла к окну. Солнце уже садилось, наступали
сумерки. Усилилось уличное движение. Не видно было никаких признаков Хромого и
банды его сообщников, но, несомненно, они были там и ждали, под прикрытием
темноты, в надежде на последнюю попытку убить её, и неважно, с какой целью - из
предосторожности или из мести. Грей сказал, что у него есть план, как выйти из
здания без перестрелки после того, как все закончится. Но он не стал вдаваться в
детали.
Вошли Войлс и К. О. Льюис. Фельдман представил их Грею Грентэму и Дарби
Шоу. Войлс, улыбаясь, подошел к ней и оглядел с головы до ног.
- Итак, это та самая особа, которая запустила колесо? - сказал он, делая
попытку изобразить восхищение, но этого не получилось.
Она сразу же почувствовала к нему презрение.
- Я думала, что его запустил Маттис, - холодно отпарировала она. Он
отвернулся и снял свой потертый плащ.
- Присядем? - профессиональным тоном спросил он.
Они уселись вокруг стола: Войлс, Льюис, Фельдман, Кин, Грентэм и
Кротхэммер. Дарби осталась у окна.
- У меня есть некоторые замечания, так, для протокола, - сказал Войлс,
беря у Льюиса лист бумаги. Грей приготовился делать пометки.
- Во-первых, ровно две недели назад мы получили копию дела о пеликанах и в
тот же день представили его на рассмотрение в Белый дом. Оно было лично передано
заместителем директора, К. О. Льюисом, мистеру Флетчеру Коулу, который получил
его вместе с нашими ежедневными докладными для Белого дома. На этом совещании
присутствовал специальный агент Эрик Ист. Мы считали, что дело вызовет
достаточно вопросов, чтобы за него взяться, но за него не брались в течение
шести дней, пока мистер Гэвин Верхик, юрисконсульт директора по особым делам, не
был найден убитым в Новом Орлеане. В это время ФБР немедленно начало тщательное
расследование по делу Виктора Маттиса. Четыреста наших агентов из двадцати семи
отделов приняли участие в этом расследовании, потратив на это более одиннадцати
тысяч часов, опросив более 600 человек и объездив пять иностранных государств. В
настоящее время расследование продолжается в полную силу. Мы надеемся, что
Виктор Маттис будет главным обвиняемым в убийствах судей Розенберга и Дженсена,
и сейчас мы пытаемся выяснить место его пребывания. Войлс сложил бумагу и
передал её обратно Льюису.
- Что вы предполагаете делать, если найдете Маттиса? - спросил Грентэм.
- Арестую его.
- У вас имеется ордер?
- Скоро будет.
- Есть какие-нибудь предположения о том, где он может находиться?
- Откровенно говоря, нет. Мы неделю пытались выявить его, но безуспешно.
- А Белый дом не препятствовал вашему расследованию по делу Маттиса?
- Если вы выключите магнитофо
...Закладка в соц.сетях
