Жанр: Детектив
Совы не моргают
...относительно точного времени, когда раздался выстрел, и ему придется
сообщить, что часы, возможно, были не в порядке, потому что после с ними
пришлось обращаться к часовщику.
Берта сидела, глядя на меня и моргая, будто я направил ей в глаза
нестерпимо яркий луч света.
- Надо же! Будь я проклята!
Я молчал, позволяя ей обдумать сказанное мною.
- Ты уверен, что все так и было с часами, Дональд?
Ну, что он окунул их в напиток?
- Нет, я просто предоставляю тебе свидетельство.
Это косвенная улика.
- А зачем, скажи ради Бога, ему потребовалось отправляться в квартиру
Роберты Фенн?
- Есть две причины. Одна из них - Роберта Фенн.
- Ну хорошо. А другая?
- Другая - убитый юрист, Нострэндер.
- При чем здесь Нострэндер?
- Роберта Фенн чувствовала себя довольно плохо, - сказал я. - Она
отправилась в Новый Орлеан. Там находилась Эдна Катлер, которую ее муж,
Марко Катлер, собирался облить грязью во время бракоразводного процесса.
Эдна хотела избежать этого. Она отправилась в Новый Орлеан, нашла там
Роберту и предложила ей стать своим дублером. Когда для Эдны были
доставлены бумаги, судебный исполнитель вручил их Роберте.
Дальше было вот что. Марко Катлер получил развод.
Он не стал ждать окончательного постановления и женился на богатой
женщине. Возможно, у нее будет ребенок. Эдна Катлер дождалась этого
момента, чтобы появиться на сцене и хладнокровно заявить, будто никогда не
слыхала ни о каком разводе. Это был очень ловкий ход. Ее муж попадет в
незавидную историю, если не сможет доказать, что это мошенничество или
сговор.
- А он может это сделать?
- Может попытаться.
- Каким образом?
- Нанять детективов.
- Каких?
- Нас.
Глаза Берты продолжали быстро моргать.
- Будь я проклята! - наконец, чуть не задохнувшись, выпалила она.
- Теперь поняла?
- Конечно поняла. Марко Катлер принадлежит к числу миллионеров. Если
бы он обратился непосредственно к нам, мы могли бы его хорошенько выдоить.
Более того, могли бы его шантажировать. Поэтому он нанял этого
адвоката из Нью-Йорка, чтобы тот приехал сюда и нанял нас, а поскольку этот
человек был из Нью-Йорка, мы подумали, что и клиент тоже из Нью-Йорка.
- Продолжай. Ты здорово рассуждаешь.
- И тогда этот юрист, назвавшись Смитом, ловит Роберту Фенн и пытается
ее выспросить. Когда ему это не удается, он обращается к нам. При этом он
не хочет быть замешанным. И посылает нас в Новый Орлеан, поручая отыскать
Роберту Фенн, зная, что найти ее ничего не стоит. На самом деле он хотел,
чтобы мы начали копаться в ее прошлом, усыпили ее бдительность, а затем
поговорили с ней. По его мнению, она могла поверить, что кто-то занимается
делом о наследстве, где для нее может оказаться немного денег...
- Это могло получиться, - вставил я.
- ...и поскольку он поручил это дело нам, - продолжила Берта, - я
заломила с него очень высокую цену. О, это была действительно значительная
сумма, в два-три раза большая, чем то, что мы могли заработать здесь, у нас
в городе. Но, черт возьми, если бы я только знала!
- Теперь тебе все известно.
Берта моргнула, взглянув на меня, и произнесла:
- Правильно. Теперь известно.
- Но произошло и кое-что еще, - сказал я.
- Что еще?
- Я отправил Хейла в вашу квартиру. Пробыв там недолго, он принялся
рыться в старом секретере и нашел несколько газетных вырезок, где шла речь
об убийстве Говарда Чандлера Крейга. Похоже, Крейг ехал в машине с Робертой
Фенн, когда из кустов выскочил так называемый насильник, отобрал у него
деньги и пытался увести девушку. Крейг воспротивился и был застрелен.
Такова, по крайней мере, версия, которой придерживалась девушка.
- Продолжай, - попросила Берта, - расскажи остальное.
- В нижней части секретера, за ящиками, оказался револьвер 38-го
калибра. Крейг был застрелен пулей 38-го калибра.
- Значит, убийство совершила Роберта Фенн? История, которую она
рассказала о нападении и ограблении, - ложь?
- Не обязательно.
- Ну, если окажется, что это тот самый револьвер, из которого
совершено убийство, тогда ее вина очевидна.
Я покачал головой.
- Ну почему?
- Хейл встретился с Робертой Фенн, - сказал я, - выдавая себя за
Арчибальда К. Смита, который занимается страхованием имущества в Чикаго. Он
пытался разговорить девушку. Однако она или не захотела говорить, или
сказала не то, что Хейл хотел услышать.
- Что именно?
- Что между нею и Эдной Катлер был некий сговор: Эдна знала о разводе
и предполагала, что, когда развод будет оформлен, ей вручат соответствующие
бумаги. Поэтому сознательно поселила Роберту Фенн в своей квартире, чтобы
судебное извещение было вручено не ей.
- И что тогда?
- Марко Катлер получил постановление о разводе.
Он получил временное свидетельство, но не дождался окончательного,
которое должно было последовать, - объяснил я. - Если Эдна Катлер явилась
бы в суд и стала бы оспаривать это временное постановление на том
основании, что ничего не знала о процессе, так как постановление не было ей
вручено, это было бы одно дело. Если же все повернулось бы иначе, он
использовал бы нас, как дураков.
- То есть? - спросила Берта.
- Допустим, что вся эта история очень ловко состряпана. Нам уготована
роль удостоверяющих и, кроме того, вносящих в дело некоторую
респектабельность...
- Что ты хочешь казать?
- Допустим, Марко Катлер хотел получить развод.
Он знал, что Эдна будет его оспаривать. Он не хотел оказаться во время
процесса в спорном положении, потому что сам был под стеклянным колпаком и
не мог позволить себе бросаться камнями. Итак, он посылает Роберту Фенн в
Новый Орлеан, она встречается там с Эдной Катлер. Эдна в подавленном
состоянии. Роберта очень ловко внушает ей мысль, что было бы неплохой
уловкой просто исчезнуть. Эдна соглашается. После того как разыгрывается
исчезновение, Роберта сообщает об этом Марко, и Марко поручает своим
адвокатам взять свидетельство о разводе и переслать для вручения в Новый
Орлеан. Бумаги вручают вместо Эдны Катлер Роберте Фенн. Эдна ничего о
разводе не знает. Они просто вычеркнули ее, даже не поставив в известность.
- И тогда...
- Все остается скрытым, пока об этом не узнает Эдна.
И вот тут, когда она готова пойти на решительный шаг, Хейл обращается
к нам, придумав, будто поручает нам найти Роберту Фенн. Мы ее находим.
Роберта в замешательстве. Однако она устраивает так, что ее находят в
нужный момент. Если бы я не нашел ее детективными методами, она, возможно,
наткнулась бы на меня на улице или подсела ко мне в баре Джека О'Лири.
- Дальше, - потребовала Берта. - То, что ты говоришь, так элементарно,
что нет смысла тратить время.
Расскажи мне о подлинных фактах.
- Игра заключалась в том, - сказал я, - что, когда мы найдем Роберту,
она будет с нами очень, очень дружелюбной. Может даже попытаться сделать
так, чтобы я начал за ней ухаживать. Потом она расскажет мне все, но это
"все" будет сводиться к тому, что Эдна Катлер вела себя странно, предложив
ей взять свое имя. Этого факта было бы достаточно, чтобы доказать, будто
существовал некий заговор, придуманный Эдной, чтобы обмануть ее мужа. Эдну
вышвырнули бы из суда.
- Ну и ну! - воскликнула Берта. - Что же теперь делать, дружок?
- Абсолютно ничего, пока мы не выясним, не морочат ли нам голову или
история все же как-то развивается.
- Мы должны найти Роберту Фенн.
- Я нашел ее.
- Что?
- Нашел.
- Где она?
Я улыбнулся Берте и сказал:
- Я позаботился об этой штучке. Можешь обыскивать Новый Орлеан с
сегодняшнего дня и до будущего года и все же никогда ее не найдешь.
- Почему?
- Я спрятал ее, и на этот раз сделал это надежно.
- А зачем прятать ее? Почему не сказать Хейлу, что мы ее нашли, и
покончить с этой историей?
- И что тогда?
- Тогда наш контракт будет выполнен.
- А что станет с Робертой Фенн?
- К черту Роберту Фенн. Я думаю о нас.
- В таком случае, подумай о нас немного больше!
- Что ты хочешь сказать?
- Нам всучили колоду крапленых карт. Мы должны очень невинно
использовать их в игре. Если мы это сделаем, то получим наш выигрыш и все.
Но если мы, получив колоду крапленых карт, не воспользуемся ими и просто
положим в карман, а возникнет большой куш, что тогда?
Берта восторженно пожирала меня глазами.
- А я думала, что ты полный тупица в денежных делах!
На мгновение мне показалось, что она готова меня расцеловать.
Я встал и направился к двери.
Что ты собираешься делать? - спросила она.
- Я хочу, чтобы ты сидела в офисе и не знала, где я.
Если позвонит Хейл - я исчез.
Берта нахмурилась:
- Значит, мне придется ему лгать?
- Придется. Если бы ты не умела так здорово устанавливать, откуда
раздается телефонный звонок и отыскивать меня, то могла бы сказать ему
правду - что не знаешь, где я.
- Но что ты намерен делать?
- Когда он позвонит сегодня вечером, скажи ему, что не знаешь, где я.
- Все-таки ты хочешь, чтобы я ему солгала?
- Хочу, чтобы ты сказала ему правду.
- Не понимаю.
Я открыл ей дверь.
- Спи спокойно. Ты не будешь знать, где я!
Глава 18
Я крепко проспал большую часть второй половины дня. Около шести
постучал в дверь смежной с моей комнаты Роберты.
- Да, - ответила она, - в чем дело?
Я приоткрыл дверь.
- Вы, наверное, голодны?
- Входите, - позвала меня она. - Девушка завернулась в простыню и,
судя по одежде, которая лежала на стуле рядом с кроватью, на ней, кроме
этой простыни, ничего не было. Она улыбнулась и сказала:
- Дональд, мне просто необходимо приобрести кое-что из одежды. Я
пользовалась сумкой, как чемоданом и как мешком для ночных принадлежностей,
но теперь почувствовала себя как кошка, которую засунули в этот мешок.
Внизу, в аптеке, меня снабдили кремами, расческой, щеткой и другими
туалетными принадлежностями, но не ночной рубашкой.
- Я мог бы предложить вам кое-какие новые вещи, но сегодня воскресенье
и практически все закрыто.
- Но ведь вы живете здесь, и у вас должно быть место, где имеется
много вещей.
- Да, правильно.
- Почему бы вам не взять что-то из дома?
Я улыбнулся и покачал головой.
- Вы думаете, что полиция...
- Да.
- Дональд, простите. Из-за меня у вас такие неприятности!
- Да нет, вы ни в чем не виноваты. У меня никаких неприятностей, и я
вполне доволен одеждой, которая сейчас на мне.
- Куда мы пойдем? - улыбнулась она.
- Есть полдюжины мест, где можно поесть и даже немного потанцевать.
- Дональд, мне это очень нравится!
- О'кей, одевайтесь!
- Хорошо, - сказала она. - Я постирала свое нижнее белье и повесила
его в ванной. Надеюсь, оно высохло.
- Сколько времени вам нужно, чтобы собраться?
- Минут десять - пятнадцать.
- Жду вас.
Я вышел и закрыл дверь, сел и закурил сигарету. Через пятнадцать минут
Роберта присоединилась ко мне, а еще через полчаса мы сидели в одном не
слишком шикарном ночном клубе, потягивая коктейли в ожидании заказанного
вкусного обеда.
Напаивать девушку всегда опасно. Вы не знаете, что она может выкинуть
или сказать, когда перестанет думать об осторожности и подойдет к грани
приличного поведения. Более того, вы не знаете, не проснетесь ли сами утром
со страшной головной болью, обнаружив, что ваша жертва напоила вас так, что
вы оказались под столом.
Я предложил выпить еще по одному коктейлю. Роберта согласилась. От
третьего она отказалась, но не стала отрицать, что за ужином приятно выпить
немного вина. Я заказал игристого бургундского.
Это было место, куда приходят поужинать, побеседовать и посмеяться,
сделать предложение и выслушать его. Официанты тихо скользили вокруг, но не
торопились подать ужин менее чем за час или полтора.
Наш ужин затянулся. Я заказал вторую бутылку бургундского и заметил,
что Роберта пьянеет. Сам я чувствовал себя прекрасно.
- Вы не рассказали, что вам сказала ваша компаньонша.
- Берта?
- Да.
- Это потому, что ваши нежные ушки не должны слышать таких выражений.
- Вы бы удивились, если бы узнали, что приходилось слышать моим нежным
ушкам! Чем же она так недовольна?
- О, просто ее обычное раздражение.
Роберта протянула руку через стол, и ее пальцы сжали мою кисть.
- Вы защищаете меня, Дональд, да?
- Может быть.
- Я знаю, что это так. Ваша компаньонка хотела, чтобы вы просто нашли
и выдали меня, но вы этого не сделали. У вас из-за этого вышел с ней спор,
да?
- Вы что, подслушивали под дверью?
В глазах ее сверкнуло негодование.
- Конечно нет.
- Значит, обычная дедукция?
Она медленно кивнула с преувеличенной важностью, характерной для
женщины, которая говорит себе: "Я сейчас довольно пьяна, но никто не должен
этого заметить.
Я должна кивнуть, но сделать это осторожно, чтобы не наклониться при
этом слишком низко и не уронить голову прямо себе на колени".
- Берта теперь в порядке, - сказал я. - Можете забыть о ней. Вначале
она была немного воинственно настроена, но это ничего не значит, когда речь
идет о Берте. Она как верблюд. У нее очень спокойный характер.
- Дональд, а что, если бы это была полиция? Что бы мы стали делать?
- Ничего.
- А если меня заберут, что делать мне?
- Ничего.
- Что вы имеете в виду?
- Только то, что сказал. Ничего не говорите. Не делайте никаких
заявлений. Не давайте им никакой информации, пока не встретитесь с
адвокатом.
- С каким адвокатом?
- Я приглашу вам адвоката.
- Вы так добры ко мне!
У нее уже слегка заплетался язык, а она старательно пыталась
сосредоточить на мне взгляд, будто хотела убедиться, что я на одном и том
же месте и не выплываю из поля ее зрения.
- Знаете что? - внезапно спросила она.
- Что?
- Вы мне очень нравитесь!
- Бросьте! Вы на взводе.
- Да, я пьяна, но вы мне все равно очень нравитесь.
Разве вы не поняли этого в отеле, когда я вас поцеловала?
- Я не придал этому значения.
Глаза ее расширились.
- Вы должны были задуматься об этом.
Я перегнулся через стол, отодвинул тарелки, чтобы освободить место на
скатерти.
- А почему вы уехали из Лос-Анджелеса?
- Не заставляйте меня говорить об этом.
- Я хочу знать.
Казалось, этот вопрос отрезвил ее. Она посмотрела на свою тарелку,
подумала с минуту и сказала:
- Я хочу закурить.
Я дал ей сигарету и поднес спичку.
- Ладно, расскажу вам все, если вы настаиваете, Дональд, но мне очень
не хочется этого делать.
- Я должен знать, Роб.
- Это было много лет тому назад, в 1937 году.
- И что же тогда случилось?
- Я ехала в автомобиле с мужчиной. Мы просто катались, убивая время.
Затем свернули в один из парков и... остановились.
- Пообниматься?
- Да.
- И что тогда?
- В, то время было много случаев, когда на целующиеся парочки нападал
преступник, прятавшийся поблизости. Думаю, вы себе представляете, как это
бывает.
- Ограбление?
- Он отбирал у мужчин деньги, а затем... ну, он заимствовал у них на
некоторое время женщину.
- Продолжайте.
- На нас напали.
- И что произошло?
- Этот негодяй начал приставать ко мне, а сопровождавший меня мужчина
вступился. Бандит застрелил его и скрылся.
- Вас подозревали?
- Подозревали в чем? - недоуменно спросила она.
- В том, что вы имели к этому отношение.
- Боже мой, нет. Все так сочувствовали мне и были ко мне добры, как
только могли. Но, в общем, все это прилипло ко мне. Конечно, мои коллеги
знали все и продолжали обсуждать случившееся. Однажды, когда я отправилась
куда-то с молодым человеком, который нравился одной из девушек в нашем
офисе, та подошла ко мне и сказала, что человек отдал жизнь, чтобы защитить
мою честь, и я не должна уронить ее.
- Что вы сделали?
- Я хотела дать ей по физиономии, но все, что смогла, - это улыбнуться
и поблагодарить ее. Я оставила прежнюю работу, перешла в другое место.
Через два месяца там тоже обо мне все узнали. И снова было то же самое.
Быть может, я и в самом деле жестокая? Я не любила этого человека, он мне
просто нравился. Я с ним встречалась, выезжала, но встречалась в то же
время и с другими. Я не собиралась за него замуж. Если бы я знала, как все
обернется, я бы его остановила. Мне вовсе не нужна была такая жертва.
Конечно, это был смелый поступок, чудесный поступок. Он поступил так... так
чертовски по-донкихотски!
- Думаю, так поступил бы любой мужчина при подобных обстоятельствах.
Роберта улыбнулась:
- Статистика доказывает, что вы ошибаетесь!
Я знал, что она права, и поэтому не стал возражать.
- Ну вот, - продолжила она, - я больше не смогла жить так - со всеми
моими друзьями, что шептались за моей спиной, и с воспоминаниями об этой
трагедии, которые терзали мое сознание, и решила отправиться в путешествие.
Я уехала в Нью-Йорк. Вскоре устроилась там на работу. Фотографировалась для
рекламы белья.
Некоторое время все было хорошо, а потом люди узнали меня по
фотографиям. Мои новые знакомые тоже стали шептаться. Но я почти год
чувствовала себя совершенно свободной. Я поняла, что значит быть
обыкновенным человеком, который может жить так, как хочет...
- Итак, вы снова скрылись?
- Да. Я осознала, что решение уехать было правильным, но я совершила
ошибку, выбрав профессию, где меня фотографировали. И тогда переехала в
новое место, чтобы начать все сначала. Я готова была разбить вдребезги
объектив первого же фотоаппарата, который будет направлен в мою сторону.
- Вы отправились в Новый Орлеан?
- Да.
- А что было потом?
- Остальное вам известно.
- Когда вы встретились с Эдной Катлер?
- Не помню, как это произошло, - в кафетерии или в ресторане.
Возможно, в "Бурбон-Хаус". Сейчас подумаю. Да, кажется так. Большинство
людей, которые бывают там регулярно, знакомы друг с другом. Некоторые
известные писатели, драматурги и актеры едят там, когда бывают в Новом
Орлеане. Заведение без претензий, но там царит атмосфера подлинной старины.
- Я знаю.
- В общем, как бы то ни было, я познакомилась с ней. Узнала, что она
тоже от чего-то скрывается. Ей это, как и мне, не очень удавалось. И тогда
я предложила на некоторое время назваться ее именем и дать ей возможность
по-настоящему исчезнуть.
- Я хочу сразу выяснить это, Роб, - перебил ее я. - Это вы ей
предложили так сделать?
Она подумала с минуту и сказала:
- Она подготовила для этого почву. Я думаю, что это была ее идея.
- Вы в этом уверены?
- Да, определенно. Можно мне еще выпить, Дональд? Вы меня совсем
отрезвили, заставив говорить об этом. Сегодня вечером я не собиралась быть
трезвой.
Мне хотелось звонить в чужие дверные звонки и вообще совершать
всевозможные чудачества.
- И все-таки сначала рассказали мне некоторые подробности. Например, о
том, когда вы в первый раз услышали о смерти Нострэндера?
- Поставьте себя на мое место, - ответила она. - Из-за меня уже было
совершено одно убийство. Я старалась избежать дурной славы. Ну а когда это
вновь случилось, я действовала инстинктивно. Мне хотелось бежать куда глаза
глядят.
- Не очень правдоподобно, Роб.
- Что не правдоподобно?
- Причина вашего бегства.
- Но это правда.
Я посмотрел ей в глаза и сказал:
- Роб, никто не думал, что вы можете быть замешаны в убийстве молодого
человека, с которым катались в машине в 1937 году, но, согласитесь, два
убийства в жизни одной молодой девушки - слишком много. Вас станут
расспрашивать об этом старом убийстве. И это будут уже не те
доброжелательные вопросы, которые вам задавали пять лет назад.
- Честно говоря, Дональд, я об этом как-то не думала. Но, пожалуй,
следует подумать.
- Давайте вспомним этого насильника, Его поймали?
- Да.
- Он признал себя виновным?
- Не в этом преступлении. Он отрицал свою причастность к этому случаю,
однако признался в нескольких других.
- Что с ним сделали?
- Его повесили.
- Вы видели его когда-нибудь?
- Да. Меня приглашали для опознания.
- И вы смогли его опознать?
- Нет.
- Вам показали его одного или в числе других?
- Мне показали его среди других в одном из помещений, оборудованных
специально для опознания. Человек там находится как бы на сцене, и его ярко
освещают. Перед ним находится большой экран, так что он не может видеть
вас, в то время как вы видите его прекрасно.
- И вы не могли узнать его среди других?
- Нет.
- Что же они тогда сделали?
- Тогда они поместили его в затемненную комнату, надели на него пальто
и шляпу, то есть одели так, как был одет преступник в момент нападения на
нас, и спросили, узнаю ли я его.
- И вы сумели его узнать?
- Нет.
- Человек, который убил вашего приятеля, был в маске?
- Да.
- А вы заметили в нем что-нибудь примечательное?
Хоть что-нибудь?
- Да.
- Что именно?
- Выйдя из кустов, он прихрамывал, но после стрельбы, когда убегал,
уже не хромал.
- Вы сказали об этом полицейским?
- Да, сказала.
- Это произвело на них впечатление?
- Мне кажется, нет. Послушайте, мы не можем оставить эту тему? Может,
лучше выпить?
Я подозвал официанта.
- То же самое? - спросил я Роберту.
- Мне надоело вино. Лучше что-нибудь другое.
- Два шотландских виски с содовой, - сказал я, - как вы смотрите на
это, Роб?
- Это здорово. И потом сделайте кое-что для меня, Дональд. Хорошо?
- Что именно?
- Не позволяйте мне больше пить.
- Почему?
- Хочу получить удовольствие от этой ночи, а не просто напиться до
тошноты, чтобы утром проснуться с головной болью.
Официант принес выпивку. Я выпил около половины своей порции, потом
извинился и направился в обычную сторону - в мужской туалет. По дороге я
свернул к телефонной будке, разменял пару банкнотов на двадцатипятицентовые
монеты и позвонил Эмори Хейлу в отель в Новом Орлеане.
Мне пришлось ждать не более трех минут, пока оператор соединял меня.
Потом я услышал, как загудел голос Хейла. Центральная станция ласково
напомнила мне, чтобы я начал опускать двадцатипятицентовые монеты. Когда я
делал это, в кассе телефона раздавался музыкальный звук.
Через одну-две секунды после этого я услышал, как Хейл нетерпеливо
произносит:
- Хэлло, хэлло, хэлло! Кто это?
- Хэлло, Хейл! Говорит Дональд Лэм.
- Лэм? Где вы?
- В Лос-Анджелесе.
- Почему же вы, черт вас побери, не сообщили мне?
Я страшно беспокоился о вас, не зная, все ли с вами в порядке.
- Со мной все в порядке. Я был слишком занят, чтобы позвонить. Я
установил, где Роберта Фенн.
- Правда?
- Да.
- Где?
- В Лос-Анджелесе.
- Браво! Вот это мне нравится! Никаких извинений.
Никаких алиби. Просто результаты. Вы, право, имеете все основания
рассчитывать на...
- У вас еще сохранился ключ от квартиры?
- Да, конечно.
- Хорошо, - сказал я. - Роберта Фенн жила там.
Хозяйка опознает ее по фотографии. Был какой-то мошеннический трюк по
поводу развода. Она дублировала Эдну Катлер. Эдна Катлер живет в Шривпорте,
в Ривер-Виста-Билдинг. Она снабдила Роберту Фенн деньгами, чтобы та могла
уехать из Нового Орлеана.
Свяжитесь с Марко Катлером. Вы найдете его в одном из отелей Нового
Орлеана. Скажите ему, что Эдна Катлер придумала хитрый план, поймав его на
том, что бумаги были вручены судебным исполнителем не той женщине, которая
была ответчицей. Попросите его прийти и осмотреть квартиру. Когда он будет
делать это, удостоверьтесь, что он нашел револьвер и эти старые газетные
вырезки. Затем вызовите полицию. Пусть власти Калифорнии поднимут дело об
убийстве Крейга. Как только сделаете это, садитесь в самолет и прилетайте в
Лос-Анджелес. Я приготовил вам Роберту Фенн.
Радость закипела в нем, как кофе в электрической кофеварке.
- Лэм, это чудесно! Роберта Фенн сейчас в Лос-Анджелесе?
- Да.
- И вы знаете где?
- Да.
- Где же?
- Я прикрываю ее.
- Может быть, вы все же скажете, где она?
- В настоящий момент она в ночном клубе. Но собирается уходить.
- С ней кто-нибудь есть? - спросил он жадно.
- В данный момент нет.
- А вы не потеряете ее?
- Не спускаю с нее глаз.
- Это великолепно! Чудесно, Дональд! Таких, как вы, - один на миллион!
Когда я назвал вас совой, я, право...
Станция прервала разговор, сообщив:
- Ваши три минуты истекли.
- До свидания, - сказал я и повесил трубку.
Эскалатор был переполнен обычной для понедельника толпой людей,
возвращавшихся к скуке рутинной работы в офисе. У мужчин, игравших в гольф
без шляп и проведших время на побережье, лбы обгорели на солнце.
Девушки, выглядевшие несколько устало, что было заметно по кругам под
глазами, пытались с помощью макияжа скрыть недосыпание. Все эти люди вдвое
более неприязненно воспринимали теперь, вкусив отдых на свежем воздухе,
свои унылые обязанности, которые им предстояло выполнять в офисах.
Элси Бранд пришла в офис раньше меня. Я слышал пулеметные очереди ее
пишущей машинки, когда подходил к двери с надписью: "Кул и Лэм. Бюро
конфиденциальных расследований".
Когда я открыл дверь, она подняла на меня глаза.
- Привет! Рада, что ты вернулся. Удачно съездил? - спросила она,
оторвавшись от машинки, и бросила взгляд на часы, будто определяя, какую
часть времени, принадлежащую компании, может уделить одному из компаньонов.
- Ничего.
- Провернул неплохое дельце с этой историей во Флориде, да?
- Да, вывернулся неплохо.
- А как дело в новом Орлеане?
- Начинает раскручиваться. Где Берта?
- Еще не пришла.
- Ты не знаешь, провела ли она какое-либо расследование по поводу
"Роксберри эстейтс"?
- Угу. Вон папка - там несколько записей.
Элси встала, подошла к стальному шкафу с досье, быстро проб
...Закладка в соц.сетях
