Жанр: Детектив
Совы не моргают
...лкоголя глазами
набрякли мешки.
Мэрилин протянула руку, мгновение подержала ее на руке Хейла и отняла.
Намочив в стакане с водой кончик салфетки, потерла свою кисть.
- До свидания всем! - сказал я.
Хейл взглянул на меня. На мгновение веселье исчезло с его лица. Он
хотел что-то сказать, затем передумал, повернулся к Мэрилин, снова вспомнил
о чем-то, повернулся ко мне и сказал:
- Это хитрая птица, Мэрилин, вы за ним последите!
- Какая птица, - спросила она, - не голубь?
- О нет, - ответил Хейл, пытаясь понять смысл ее замечания. - Он сова.
Знаете, этот парень - мудрая птица. Я всегда говорил, что он сова.
Мысль эта развеселила Хейла. Когда я выходил, он так смеялся, что едва
не задохнулся. По его щекам стали сбегать слезы.
Я вернулся в отель. Берта вернулась в Лос-Анджелес.
От нее пришла весьма в ее духе телеграмма:
"Что за идея раскапывать прошлогодний кроличий капкан? У нас слишком
короткие руки, чтобы добывать секретную информацию о давнишних убийствах.
Уголовные преступления в этом штате имеют срок давности - три года. Что ты
воображаешь о себе?"
Я пошел на телеграф и почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы
отправить ей такой ответ, какой мне хотелось:
"Убийства не имеют срока давности. Хейл говорит, что я - сова".
Послание я отправил с оплатой за счет получателя.
Глава 14
Я поднялся в семь часов, принял душ, побрился, позавтракал и
распаковал сумку, чтобы достать свой револьвер. Это было оружие 38-го
калибра из вороненой стали, в довольно хорошем состоянии. Сунув его в
карман, отправился вниз по Ройял-стрит к входу в многоквартирный дом, где
должен был находиться Хейл. Мне было интересно увидеть его похмелье.
Поднимаясь вверх по лестнице, я нарочно громко топал и в дверь
постучал отнюдь не тихо.
Хейл не отвечал. Тогда я забарабанил обоими кулаками и даже пару раз
ударил в дверь носком ботинка, чтобы обратить внимание возможно большего
числа свидетелей.
Хейл по-прежнему не отвечал. Достав из кармана второй ключ от
квартиры, я вставил его в замочную скважину и повернул. Хейла в квартире не
было.
Слегка смятая постель выглядела так, будто в ней находились не больше
часа.
Я прошел через спальню в гостиную и выглянул на балкон, чтобы
убедиться, нет ли адвоката там. Удостоверившись, что везде пусто, я извлек
из секретера ящик, наклонил секретер и вытряхнул содержимое из тайника на
дне: газетные вырезки и револьвер. Револьвер я положил в карман, а свой
сунул вместо него, привел секретер в порядок.
Был прекрасный теплый день, и улица внизу наполнялась людьми, которые
гуляли, наслаждаясь ласковым утренним солнцем.
Я в последний раз осмотрел квартиру, осторожно открыл дверь, тихо
затворил ее за собой и спустился по лестнице.
Во дворе я встретил цветную девушку.
Она улыбнулась мне и спросила:
- Этот мужчина уже встал?
Я заверил ее, что "этот мужчина" либо спит, либо его нет, сказал, что
я стучал в дверь, но так его и не добудился. Девушка пошла наверх, а я
вернулся в отель.
В моей ячейке для писем лежало уведомление о том, чтобы я позвонил по
номеру Локли 9746. Я отправился в телефонную будку, гадая, что бы это могло
быть - больница или тюрьма?
Это оказалось ни то, ни другое, ибо мне ответил бархатный женский
голос.
- Кто-то звонил от вас мистеру Лэму?
На другом конце провода рассмеялись:
- О да. Офис "Силкуэр импортейшн компани" вызывает президента.
- Да что вы!
- Для вас телеграмма и письмо.
- Значит, бизнес начинает раскручиваться?
- Еще бы! Знаете, что произошло? Вы только послушайте. Мы отправили
два письма, напечатанных по форме, одно авиапочтой, и получили два ответа,
причем один из них телеграфный.
- Вот как надо составлять рекламные проспекты!
- Это результат отличной работы множительной техники! - парировала мой
выпад Этель Уэллс.
- Принимаю все к сведению и буду тотчас же.
Я взял такси и отправился в офис.
Этель Уэллс, казалось, действительно была рада меня видеть.
- Как дела сегодня утром? - спросил я.
- Пока не очень.
- Нет? А что не так?
- Я вчера показывала туристу город.
- Но вы выглядите свежей, словно маргаритка.
- А чувствую себя так, будто кто-то оборвал все мои лепесточки, гадая
"любит - не любит".
- Не огорчайтесь. Возможно, ответ был как раз "любит".
Девушка не ответила. Я вскрыл телеграмму и прочел:
"Силкуэр импортейиш компани. Вышлите пять дюжин чулок наложенным плате
жом. Размер десять с половиной, цвет номер четыре по вашей карте".
Телеграмма была подписана Бертой Кул, под ней значился адрес
агентства.
Письмо, заклеенное в цветном конверте, издавало слабый аромат духов.
Почтовый штемпель гласил: "Шривпорт. Луизиана". Дата в письме указана не
была, просто стояло "Шривпорт" и было написано: "Вышлите мне шесть пар
чулок. Размер восемь с половиной, цвет номер пять по вашей карте". Далее
следовала подпись: "Эдна Катлер" и адрес с улицей.
Я положил письмо в карман и спросил Этель Уэллс:
- Когда есть поезд в Шривпорт?
- А вам обязательно ехать поездом?
- Можно и автобусом.
Она сунула руку в отделение под стойкой возле ее стола, достала
расписание автобусов, раскрыла его и вручила мне.
- Вижу, что совершила ошибку.
- Какую?
- Надо было заказать чулки себе и дать свой домашний адрес.
- А почему бы вам не попробовать сделать это сейчас?
Этель держала в руках карандаш с грифелем и бесцельно чертила им на
лежавшей перед ней стенографической тетради. Поколебавшись, она сказала:
- Пожалуй, я так и сделаю.
Я вернул ей расписание автобусов.
- Сегодня меня в городе не будет, - сказал я со значением. - Если
кто-нибудь станет меня спрашивать - я на конференции.
- Хорошо, сэр. А если придут еще письма, что мне делать?
- Больше писем не будет.
- Вы готовы побиться об заклад?
- Готов.
- На пару шелковых чулок?
- Против чего взамен?
Было около восьми вечера, когда я позвонил в дверь квартиры, чей адрес
значился в письме Эдны Катлер.
Из маленького микрофона раздался женский голос:
- Кто там?
Я приблизил губы к трубке:
- Представитель "Силкуэр импортейшн компани".
- Я думала, что вы в Новом Орлеане.
- У нас есть отделения по всей стране - специальные представители.
- Вы не могли бы прийти завтра?
- Нет, я совершаю сейчас объезд этой части штата.
- Я не могу принять вас сегодня.
- Сожалею, - произнес я тоном, выражающим окончательный ответ.
- Подождите минутку. Когда в таком случае я смогу вас увидеть?
- Когда в следующий раз приеду сюда.
- И когда же это будет?
- Через три-четыре месяца.
- О, постойте, - раздался испуганный возглас. - Я одеваюсь. Подождите
минуту. Что-нибудь наброшу и открою вам дверь. Поднимайтесь.
Прожужжал дверной замок, и, открыв входную дверь, я вошел. Поднявшись
на один марш, я прошел по длинному коридору, глядя на номера на дверях
квартир. Эдна Катлер в голубом халате стояла в дверях и ждала меня.
- Я думала, что вы доставляете заказы почтой, - сказала она.
- Да, мы делаем именно так.
- Ну, входите. Давайте посмотрим. А почему вы явились лично?
- Мы должны поступать в соответствии с правилами, установленными ФИК.
- А что такое ФИК?
- Федеральная импортная комиссия.
- О, я все равно не понимаю, почему...
Я улыбнулся:
- Милая молодая дама, нам грозит штраф в размере десяти тысяч долларов
и тюремное заключение на срок двенадцать месяцев, если мы продадим наш
товар не частному лицу. Мы не имеем права продавать товар дилерам или
кому-либо, кто намерен перепродавать его.
- Понятно, - сказала Эдна Катлер несколько успокоенно.
Она была брюнеткой, но не такой темной, как Роберта Фенн, и выглядела
очень ухоженной. Волосы, брови, изгиб длинных ресниц, покрытые лаком ногти
- все указывало на то, что на свою внешность она тратит много времени и
денег. Женщины так тщательно следят за собой только в том случае, если
являются чьей-то собственностью, в которую стоит вкладывать деньги.
Я осторожно оглядел ее.
- Ну? - спросила она улыбаясь.
- Я еще не вполне убедился в вас.
- Убедились?
Эта молодая женщина была весьма в себе уверена. Сидя здесь, в
квартире, неглиже, позволяя рассматривать свои ноги, точно желая тем самым
продемонстрировать, что ей должно быть предоставлено первоклассное
обслуживание, она не торопила меня и ни в малейшей степени не была
озадачена. Я просто не был по для нее человеческим существом - просто
шестью парами чулок по сходной цене.
- Хочу взглянуть на образцы, - сказала она коротко.
- Вас защищает гарантия.
- А откуда мне это знать?
- Потому что вы не должны ничего платить не только до тех пор, пока не
получите чулки, но даже пока не проносите их полных тридцать дней.
- Мне трудно поверить, что вы можете себе такое позволить, - сказала
она.
- Можем, но лишь потому, что очень строго отбираем заказчиков. Однако
давайте перейдем к делу, мне нужно нанести еще с полдюжины визитов. Ваше
имя - Эдна Катлер. Вы хотите приобрести чулки для себя лично?
- Да, конечно.
- Как я понимаю, вы не занимаетесь бизнесом. И все же хочу, чтобы вы
заверили меня, что ни одна пара этих чулок не будет перепродана.
- Ну конечно. Они нужны мне самой.
- А если каким-то друзьям?
- Ну какое это имеет значение?
- Тогда нам нужны имена этих ваших друзей. Только так мы можем
сохранить разрешение на импорт, которое имеем от Федерального
правительства.
Она с любопытством оглядела меня.
- Все это кажется мне немного подозрительным.
- Попробовали бы вы заняться бизнесом! - рассмеявшись, сказал я. -
Сейчас даже обычное дело вести достаточно сложно, а уж что-нибудь,
связанное с импортными товарами из других стран...
- А как вам удалось заполучить эти чулки в Мексике?
Я опять засмеялся:
- Это секрет.
- Но мне все же хотелось бы узнать обо всем этом побольше.
- Когда япошки собрались совершить нападение на П„рл-Харбор, один из
их кораблей был загружен трикотажными изделиями. В связи с тем, что суда,
предназначенные в мирное время для торговли, во время войны должны были у
них выполнять военные функции, капитан высадился в Мексике у берегов Нижней
Калифорнии, выбрал песчаное место, вырыл там длинную траншею и закопал свой
груз. Так случилось, что эта полоска земли принадлежала моему приятелю. У
него была какая-то зацепка в Мехико. А об остальном вы можете догадаться...
- Вы хотите сказать, что этот товар - контрабанда?
- Верховный суд Мексики выдал нам на него документ, подтверждающий
наше право собственности. Мы можем, если хотите, показать вам копию этого
постановления.
- Но если у вас имеется изрядное количество трикотажных шелковых
изделий, которые достались вам при подобных обстоятельствах, то не проще ли
привезти их, а затем продать в один из крупных универсальных магазинов?
- Мы не можем сделать этого, - принялся терпеливо объяснять я. -
Согласно лицензии, полученной нами от правительства, мы обязаны сбывать
товар только непосредственно потребителям.
- В вашем письме ничего подобного не было сказано.
- Нет. Но это правило Федеральной импортной комиссии. Иначе нам не
разрешат привезти их в страну.
Я вынул из кармана карандаш и записную книжку.
- А теперь, будьте любезны, назовите мне фамилии ваших близких друзей,
которым вы намерены передать какие-либо из...
- Я же сказала, что чулки собираюсь приобрести для собственных нужд.
Однако могу вас направить к моей приятельнице, которая тоже возьмет
несколько пар.
- Это было бы здорово. Ну а теперь...
Дверь из спальни открылась, и в комнату впорхнула Роберта Фенн. Она,
очевидно, только что закончила свой туалет.
- Привет, - сказала она. - Это что - продавец чулок? Я только что
говорила моей приятельнице... - Она замерла. Глаза ее расширились, а рот
слегка приоткрылся.
Эдна Катлер быстро обернулась, уловила выражение ее лица, вскочила в
панике и воскликнула:
- Роб, в чем дело?
- Ни в чем, - ответила, глубоко вздохнув, Роберта Фенн. - Он детектив,
Эдна. Вот и все.
Эдна Катлер снова повернулась ко мне в негодовании и, пожалуй, с
некоторым испугом. Это было инстинктивное движение животного, загнанного в
угол.
- Как вы посмели явиться сюда таким образом? Я могу потребовать, чтобы
вас арестовали!
- А я мог бы арестовать вас за то, что вы укрываете человека,
обвиняемого в убийстве!
Женщины переглянулись, и Роберта сказала:
- Дело в том, Эдна, что он действительно умен. Мы ничего не добьемся,
занимая такую позицию.
Роберта села. Эдна Катлер, мгновение поколебавшись, тоже опустилась на
стул.
- Это был хитрый трюк, - сказала Роберта. - Мы с Эдной были уверены,
что никто не смог бы получить этот адрес. Разве что почта продала список
адресатов, списав их с писем.
- Не стоит говорить об этом. Это все равно что лить воду на колесо
пустой мельницы.
- Да, хитрый ход, - повторила Роберта, выразительно глядя на Эдну
Катлер.
- Любой из полдюжины разных трюков позволил бы достичь тех же
результатов, - сказал я. - И если это легко удалось сделать мне, то и
полиция сумеет вас найти. Удивительно, что они не опередили меня.
- Я не думаю, что полиция найдет меня. Мне кажется, что вы
недооцениваете свои способности, - возразила Роберта.
- Не будем спорить на эту тему. У нас хватает других проблем, которые
следует обсудить. Кто такой этот Пол Нострэндер? - Девушки молча
переглянулись, а я посмотрел на часы. - У нас нет времени, чтобы тратить
его попусту.
- Я не знаю, - ответила Эдна Катлер.
Я взглянул на Роберту. Она старалась не встречаться со мной глазами.
Тогда я снова повернулся к Эдне Катлер:
- Может быть, мне несколько освежить ваши воспоминания? Вы замужем за
Марко Катлером. Он собирался вручить вам документы о разводе. Вы не хотели
давать ему развода, не получив от него на ваше содержание больше, чем он
готов был заплатить. К несчастью, однако, вы были неосторожны.
- Это ложь!
- Хорошо, - согласился я. - Будем считать так, но у него есть
свидетели, готовые присягнуть, что вы вели себя нескромно.
- Они лгут!
- Ладно. Оставим этот вопрос. Меня не касается, что в этом деле о
разводе было справедливым и что - нет. Мне безразлично, есть ли у Марко
Катлера лжесвидетели и будут ли их свидетельства не в вашу пользу. Пусть он
назовет хоть семьдесят пять свидетелей, ему все равно будет не хватать еще
двух дюжин. Я всего лишь хочу установить с определенностью, что он
вознамерился получить развод, а вы не желали ему этот развод давать, и при
этом у вас нет никаких оснований для возражения.
- Хорошо. Пусть будет так, - сказала Эдна. - Продолжайте. Я ничего не
признаю и ничего не отрицаю.
Слушаю вас.
- Трюк, который вы выкинули, - просто шедевр!
- Какой вы умный! Ну, расскажите, что же было дальше?
- Вы отправились в Новый Орлеан, о чем сообщили вашему мужу. Вы
сделали так, чтобы он поверил, будто вы уехали из Калифорнии, опасаясь, как
бы ваши неприглядные поступки не всплыли наружу. Марко Катлер решил, что
все отрезано и со всем покончено. Казалось, вы сыграли ему на руку. Он вел
себя очень умно, а вы сглупили.
В результате ему не пришлось платить ни цента на ваше содержание. Но
вы-то как раз поступили хитро. Уведомили его, что снимаете квартиру. Дали
ему адрес. Затем начали искать женщину, внешне похожую на вас, - такого же
возраста, роста, комплекции. Любой, кто увидел бы вас вместе с Робертой
Фенн, не нашел бы сходства, но описание одной вполне могло бы сойти за
описание другой.
- Если у вас есть еще что-нибудь, говорите, - нетерпеливо произнесла
Эдна Катлер.
- Ну, пока я, собственно говоря, только строю фундамент.
- Хорошо. Тогда приступайте к верхней части здания. У нас не вся ночь
свободна. И вы ведь сказали, что тоже спешите.
- Поверьте, мы не тратим времени впустую. Если вы так считаете, то обе
просто ненормальные!
Роберта Фенн улыбнулась.
- Продолжайте, - бросила Эдна Катлер.
- Вы нашли Роберту Фенн. Она была свободна. Вы предложили ей пожить в
вашей квартире, не платя за нее. Может быть, вы даже сколько-то ей
приплачивали.
Единственное, что от нее требовалось, - жить там под вашим именем,
получать вашу почту и пересылать ее вам, а так же говорить всем, кто бы ее
ни спросил, что она Эдна Катлер. Возможно, вы сказали ей, что ожидаете
вручения вам бумаг, относящихся к бракоразводному процессу, быть может, и
не говорили.
Во всяком случае, ваш муж попался в ловушку. Он обратился к юристам.
Ему посоветовали собрать документы, содержащие факты, достаточные для того,
чтобы возбудить дело. Если бы вы стали спорить, они внесли бы изменения в
заявление и вытащили наружу всю грязь. Узнав у вашего мужа, где вы
находитесь, они в соответствии с юридической практикой сосредоточили все
внимание на том, чтобы воспользоваться старым трюком - составить
сравнительно безобидное заявление, но при этом уведомить вас, что если вы
попытаетесь отстаивать свои права, они выльют на вас ушат грязи.
От одного только упоминания обо всем этом глаза Эдны Катлер сердито
заблестели.
- И вы считаете, что это честно?
- Нет, это гадкая уловка, но юристы обычно так и поступают в подобных
случаях.
- Они пытались лишить меня возможности отстаивать свои права.
- Вам все равно следовало бороться, если было за что.
- Против меня были сфабрикованы ложные обвинения.
- Мы не пытаемся разобраться в том, насколько справедливо решалось
дело о вашем разводе. Я просто набрасываю картину того, что произошло.
Итак, адвокаты направили бумаги в Новый Орлеан судебному исполнителю.
Судебный исполнитель вскарабкался по ступенькам, постучал в вашу дверь,
посмотрел на Роберту и спросил: "Вы Эдна Катлер?" - после чего вручил ей
документы. Он сообщил, что аккуратно и точно вручил исполнительный лист
Эдне Катлер в такой-то день и час в Новом Орлеане. А вы, миссис Катлер,
конечно, в это время находились далеко.
- Вы изображаете все так, будто у нас был определенный сговор, -
сказала Эдна. - Но я до недавних пор на самом деле ничего не знала о
разводе.
Я взглянул на Роберту.
- Потому что вы не знали, куда ей сообщить?
Она кивнула.
- Это было очень, очень хитро! Ловкий способ превратить поражение в
победу! Марко Катлер считал, что на редкость удачно развелся. Он отправился
в Мексику, не имея еще окончательного постановления, и вновь женился. Вы
ждали достаточно долго, чтобы это выглядело правдоподобно, затем написали
Роберте Фенн письмо и попросили ее быть любезной с одним человеком - вашим
приятелем. И тогда Роберта впервые узнала ваш адрес. Она ответила на это
письмо, сообщив, что после вашего отъезда ей были вручены документы и что,
поскольку она обещала вам при любых обстоятельствах выдавать себя за Эдну
Катлер, она сказала тому, кто принес бумаги, что это ее имя. Вы немедленно
ответили и попросили Роберту переслать бумаги вам. Она исполнила просьбу, и
вы получили возможность поклясться, что впервые узнали о разводе. А до тех
пор считали себя женой Марко Катлера, конечно живущей с ним раздельно, но
все же его женой.
Итак, вы написали вашему мужу, требуя объяснения, как он умудрился
жениться, не завершив дела о разводе, который не действителен, поскольку
вам документы вручены не были. Иными словами, вы подцепили его на крючок и
собирались заставить платить бешеную цену.
Он не хотел допустить, чтобы его нынешняя жена узнала подлинное
положение вещей. Короче, вы сделали с ним то, что хотели.
Я замолчал и смотрел на нее, ожидая объяснений.
Наконец она сказала:
- Вы изображаете все так, будто бы я выдумала невероятно хитрый ход.
На самом деле я ни о чем подобном не помышляла. Мой муж оклеветал меня,
выдвинув ложные обвинения, подверг всяческого рода унижениям. Не знаю,
намеренно ли он вывалял меня в грязи, чтобы я не могла находиться среди
своих друзей с поднятой головой, или был обманут сам. Он нанял частных
детективов и заплатил им фантастические деньги. Эти детективы должны были
представить свидетельства, чтобы заработать деньги, поэтому снабжали Марко
всякого рода измышлениями, и Марко, ликуя, думал, что и в самом деле
получил обо мне компрометирующие сведения. Он платил им огромные суммы.
Она замолчала на миг и прикусила губу, пытаясь взять себя в руки.
- И что тогда?
- Он сказал мне, какие факты у него против меня имеются, и показал
отчеты детективов, а когда дал прочесть кучу лжи, я взбесилась.
- Вы признали эти факты?
- Признать! Я сказала ему, что это самая гнусная ложь, которую я
когда-либо читала. У меня был настоящий нервный срыв. В течение двух недель
меня лечил врач. Он и посоветовал мне отправиться в путешествие, уехать
куда-нибудь, где мне ничто не будет напоминать о случившемся. Посоветовал
просто исчезнуть.
- Симпатичный доктор? - спросил я, улыбаясь.
- Да, он был очень внимательным.
- Советы он давал вам в письменной форме?
- Откуда вы знаете?
- Просто спросил.
- По правде говоря, да. Я отправилась в Сан-Франциско и оттуда
написала ему письмо. Писала, что мне не хочется возвращаться, просила
совета. Он прислал мне ответ, утверждая, что, по его мнению, лучше всего
полностью изменить обстановку.
- И вы, конечно, случайно сохранили это письмо.
Продолжайте.
- Я отправилась в Новый Орлеан. В течение трех недель все было
прекрасно. Жила в отеле, а тем временем подыскивала квартиру. Потом кое-что
произошло.
- Что именно?
- Я встретила кое-кого на улице.
- Кого-то, кто знал вас раньше?
- Да.
- В Лос-Анджелесе?
- Да. И тогда я решила исчезнуть.
- Здесь что-то не сходится, - сказал я. - Если вы встретили знакомого
на улице в Новом Орлеане, то с таким же успехом могли встретить кого-нибудь
из прежних друзей на улицах Литл-Рок, Арканзаса, Шривпорта или Тимбукту.
- Нет, вы не поняли. Этот человек спросил, где я живу. Мне пришлось
сказать. Я знала, что он сообщит мой адрес общим знакомым, все будут знать,
что я в Новом Орлеане, и захотят меня при случае видеть. А у меня не было
желания встречаться с людьми, которые хоть что-то знали о моей прежней
жизни, но я предпочитала иметь в Новом Орлеане место, куда со временем
могла бы вернуться. И тогда я встретила Роб. У нее были свои проблемы. Она
тоже хотела скрыться так, чтобы ее не могли найти. Я спросила ее, не
согласится ли она поменяться со мной именами. Она ответила, что эта идея
очень ей нравится. Я попросила ее найти подходящую квартиру, где смогла бы
жить позже, когда буду готова вернуться в Новый Орлеан, и сказала, что
заплачу за нее.
- А какое имя вы взяли себе?
- Имя Роб.
- На какое время?
- Не более чем на два-три дня.
- А что потом?
- Внезапно я поняла, - ответила она, - что играю с огнем. Узнав о моей
затее, адвокаты моего мужа могли обвинить меня в том, что я убежала и стала
жить под чужим именем, а это равносильно признанию вины.
Тогда я снова взяла свое имя, и появились как бы две Эдны Катлер.
Одной из них стала Роб, живущая в Новом Орлеане, а другая была настоящая
Эдна Катлер.
- Очень, очень интересно, - сказал я. - От такой истории мог бы
расплакаться даже самый крутой судья, сидя над своими законами.
- Я прошу не о сочувствии, а только о справедливости.
- Хорошо, - кивнул я. - А теперь давайте покончим с комедией. Все это
выдумали не вы.
- Что вы хотите этим сказать?
- Не вы выдумали план, призванный поставить вашего мужа в
затруднительное положение: чтобы он сделал ставку на самый большой выигрыш,
а затем обнаружил, что банк пуст.
- Я вас не понимаю.
- Я знаком с очень многими юристами, но существуют всего четыре-пять,
которые могли бы придумать действительно ловкий трюк, но чтобы придумать
такое, нужен был чрезвычайно изобретательный юрист.
- Но я же вам говорю, что никакого плана не существовало. Я ничего не
придумывала.
- Невольно приходит на память наш друг - Пол Нострэндер, - сказал я.
- А что он?
- Вы знали его?
Эдна Катлер умолкла на несколько секунд, обдумывая, как лучше
ответить.
Пока она придумывала ответ, я улыбался, а затем сказал:
- Вы не ожидали, что вам может быть задан такой вопрос? Поэтому, Эдна,
вы и не придумали заранее, как на него ответить.
Она сказала твердо:
- Нет. Я не знаю его.
Я видел, что на лице Роберты Фенн выразилось удивление.
- Вот здесь вы совершаете роковую ошибку, - сказал я.
- О чем вы?
- Секретарь Нострэндера может вспомнить, что вы приходили к нему в
офис. В его книгах, возможно, даже есть запись на этот счет, по крайней
мере вначале, когда он получил от вас гонорар. Люди в баре Джека О'Лири
вспомнят, что вы приходили туда вместе с ним. Вас обвинят в даче ложных
показаний. Ваш муж потратит состояние на частных детективов, чтобы
установить все это. А когда все это всплывет на суде, судья поймет, что вы
просто...
Она прервала меня:
- Ладно. Допустим, я знала его.
- Насколько хорошо?
- Я... я с ним консультировалась.
- И что он вам посоветовал?
- Он сказал, что единственное, что я могу сделать, - это перестать
беспокоиться. - И она добавила торжествующе, сознавая силу своих доводов:
- Он сказал, чтобы я не предпринимала ничего, пока мне не вручат
соответствующие бумаги, а когда вручат, чтобы тотчас же известила его.
- Это прекрасная позиция, - заметил я. - Нострэндер мертв. Вы знаете,
что он не может опровергнуть ваших слов.
Он
...Закладка в соц.сетях
