Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
...ем доводы, тем большими дураками Мейсон выставит нас в
зале суда.
- Ну и пусть, - упрямо ответил шериф Барнес. - Уж если кого-то должны
повесить на основании моих слов, так только настоящего убийцу, и я хочу,
чтобы дело против него было настолько бесспорным, чтобы ни у кого не
оставалось сомнений.
- Я хотел бы посмотреть лишь то, что вы найдете нужным мне показать,
- улыбнулся Мейсон. - Как я понимаю, мелом обведено место, где лежал труп?
- Правильно. Револьвер валялся вон там, примерно в десяти футах от
тела.
- А можно допустить, что мистер Сейбин застрелился?
- Согласно заключению врача, это полностью исключено. Более того,
револьвер был начисто вытерт. Отпечатков пальцев на нем не обнаружено. А
Сейбин был без перчаток. Если бы он стрелял, хотя бы один след его пальца
сохранился на оружии.
- Выходит, убийца даже не старался придать делу вид самоубийства? -
удивился Мейсон.
- То есть как это? - спросил шериф.
- А что ему стоило положить револьвер поближе к трупу? Стереть
собственные отпечатки пальцев и прижать руку старика к ручке револьвера?
- Что ж, логично, - заметил шериф.
- К тому же, - продолжил Мейсон, - убийце хотелось, чтобы
представители закона нашли револьвер.
- Вздор! - воскликнул сержант Холкомб. - Убийца просто не хотел,
чтобы револьвер был найден _у _н_е_г_о_. Так поступают все умные убийцы.
Как только они совершают преступление, орудие убийства бросают. Они даже
не прячут его, чтобы не держать в руках ни одной лишней минуты. Оружие
может привести их на виселицу. Они стреляют и бросают его.
- Хорошо, - улыбнулся Мейсон, - ваша взяла. Они стреляют и роняют
револьвер. Что еще, шериф?
- Клетка попугая стояла вон там, на полу, - ответил шериф. - Дверца
была открыта настежь и даже приложена палочка, чтобы птица могла свободно
входить и выходить из клетки.
- Шериф, как вы думаете, сколько времени находился здесь попугай без
воды и пищи? - поинтересовался адвокат.
- Пищи у него было сколько угодно, а вот вода действительно высохла.
Посмотрите на тот тазик. Он, несомненно, был оставлен наполненным до
краев, но вода испарилась. Так что птице нечего было пить. На донышке
тазика имеются ржавые пятна. Это, несомненно, следы последних капель воды.
- Следовательно, - сказал Мейсон, - можно сделать вывод, что труп
пролежал здесь несколько дней до того, как его обнаружили?
- Убийство произошло во вторник шестого сентября. Что-нибудь около
одиннадцати часов дня.
- Откуда такая уверенность? - спросил Мейсон. - Или вы что-то
недоговариваете?
- Почему? - удивился шериф. - С удовольствием поделюсь своими
соображениями. Рыболовный сезон в этих краях открылся только шестого
сентября. Решением правления некоторые реки и водоемы были
законсервированы специально для осеннего лова, среди прочих и наша река,
до шестого сентября. Между нами говоря, мистер Сейбин был странным
человеком. У него были свои места, куда он любил ездить, и свои
излюбленные занятия. Пока нам еще не все известно об этом. Лишь кое-что. У
него была старая машина, он часто останавливался в туристических лагерях,
подсаживался к незнакомым людям и пускался с ними в длинные разговоры.
Иногда, нарядившись в какой-нибудь совершенно немыслимый костюм, он на
пару недель погружался в мир книг, проводя целые дни в читальных залах и
справочных отделениях библиотек...
- Да, я читал в газетах, - прервал его Мейсон.
- Хорошо, - согласился шериф. - Он предупредил сына и Ричарда Вейда,
своего секретаря, что пятого заедет домой за рыболовными принадлежностями.
До этого совершил небольшую поездку. Куда именно - они не знают. Но он
удивил их, приехав в пятницу второго числа. Забрав снасти и попугая,
Сейбин уехал сюда. Похоже, у него были какие-то дела в Нью-Йорке.
- Он рассказывал об этом кому-нибудь из местных жителей? - спросил
Мейсон.
- Нет, - ответил шериф. - Но он сказал Вейду, что собирается на
восточное побережье. Попросил заказать самолет и быть готовым отправиться
туда по-первому требованию. Вейд проторчал в аэропорту весь понедельник.
Самолет стоял наготове. Поздно вечером пятого Сейбин позвонил. По словам
секретаря, его хозяин был в хорошем настроении. Он сказал, что все
нормально и что Вейд может садиться в самолет и немедленно лететь в
Нью-Йорк.
- Он звонил Вейду отсюда? - спросил Мейсон.
- Он объяснил Вейду, что его телефон вышел из строя, - сказал шериф,
- и ему пришлось отправиться на станцию. Но не упомянул, куда именно, а
Вейд не поинтересовался. Разумеется, в то время это не казалось важным.
Вейд торопился с вылетом в Нью-Йорк.
- Вы уже разговаривали с Вейдом? - спросил Мейсон.
- По междугородному телефону, - ответил шериф. - Он все еще в
Нью-Йорке.
- Он объяснил, по какому делу туда ездил? - поинтересовался адвокат.
- Нет, он заявил что по важному и конфиденциальному делу. Это все,
что он сказал.
- Вейд, как я понимаю, арендовал самолет? - спросил Мейсон.
- Я думаю, что Вейд тут мог схитрить, - улыбнулся шериф. - Стив
Вейткинс, сын жены Сейбина от первого брака, превосходный летчик. У него
есть собственный скоростной самолет. Как мне кажется, Сейбин не испытывал
нежных чувств к Стиву и без восторга возвращался бы из Нью-Йорка на его
самолете. Ну, а Стив Вейткинс вечно нуждается в деньгах, так что Вейд,
уплатив ему за аренду самолета, весьма порадовал бы молодого человека.
- Когда они вылетели?
- В половине одиннадцатого в ночь понедельника пятого числа, -
ответил шериф. - На всякий случай я навел справки на аэродроме.
- Во сколько Сейбин звонил Вейду?
- Вейд уверяет, что это было не более чем за десять минут до того,
как он вылетел. То есть около десяти часов.
- Он узнал голос Сейбина? - уточнил Мейсон.
- Да. Ему показалось, что Сейбин в хорошем настроении. Он сказал
Вейду, что покончил с каким-то важным делом и велел ему вылетать не
мешкая. Объяснил, что сам он немного задержался со звонком из-за
неисправного телефона. Ему пришлось доехать до платного переговорного
пункта. Но сказал, что сразу же возвращается к себе в домик и будет там
находиться два-три дня. Так что если у Вейда возникнут какие-то трудности,
он может туда позвонить.
- Вейд не звонил?
- Нет, потому что все прошло, как задумывалось. А Сейбин просил его
звонить лишь в случае недоразумений.
- Хорошо, давайте рассуждать, - предложил Мейсон. - В понедельник
пятого числа в десять часов вечера Сейбин был жив. Дальше у нас уже нет
фактических доказательств.
- Нет, есть, - возразил шериф. - Рыболовный сезон открылся во вторник
шестого числа. В какой-то мере можно руководствоваться показаниями
будильника. Он остановился в два сорок семь, а бой был поставлен на пять
тридцать.
- Завод будильника тоже кончился?
- Да.
Раздался звонок телефона.
- Извините, - сказал шериф и взял трубку. Какое-то время он слушал,
затем произнес: - Хорошо, обождите минутку. - Он повернулся к Мейсону: -
Это вас.
Мейсон прижал трубку к уху и сразу услышал голос Пола Дрейка,
звонившего по междугородному телефону:
- Привет, Перри. Я воспользовался возможностью позвонить тебе. Ты
можешь говорить свободно?
- Нет, - ответил Мейсон.
- Но слушать-то ты можешь?
- Да. Что у тебя случилось?
- Я, кажется, нашел убийцу. Во всяком случае, я нашел ниточку к
твоему богохульствующему попугаю и мне великолепно обрисовали человека,
купившего его.
- Где?
- В Сан-Молинасе.
- Рассказывай, - потребовал Мейсон.
- Человек по имени Артур Гиббс держит зоомагазин в Сан-Молинасе на
Пятой улице. В пятницу, второго сентября, в магазин явился довольно
потрепанный человек и в невероятной спешке приобрел попугая. Гиббс это
запомнил, потому что покупателя ничего не интересовало в птице, кроме
внешнего вида. Гиббс продал ему своего богохульного попугая, не
предупредив, что птица привыкла ругаться. По-моему, тебе следует самому
потолковать с Гиббсом, Перри.
- Есть подробности? - спросил Мейсон.
- У меня прекрасное описание покупателя.
- Оно под кого-нибудь подходит? - поинтересовался Мейсон.
- Пока я не знаю ни одного человека, - ответил Дрейк. - Сейчас я
объясню тебе, что собираюсь сделать, Перри. Я отправляюсь в отель "Плаза"
и буду ждать там. Ты приезжай туда, как только освободишься. Где-то около
половины шестого я договорюсь с Гиббсом о встрече.
- Так я и сделаю, - сказал Мейсон и положил трубку под пристальным
взглядом сержанта Холкомба.
Шериф Барнес продолжал, словно разговор и не прерывался:
- Когда мы вошли сюда, то обнаружили корзину с рыбой. Ее мы отправили
в городскую полицейскую лабораторию. Оттуда сообщили, что рыба была
вычищена и обернута листьями, но окончательно не вымыта. Мы нашли и
остатки завтрака - яичную скорлупу и кожуру от бекона. На покойном были
надеты домашние туфли, спортивные брюки и свитер. Вот эта кожаная куртка
висела на спинке стула. Его резиновые сапоги были измазаны грязью.
Рыболовные принадлежности на столе в том виде, как он их положил,
вернувшись в дом... Таким образом, я полагаю, что его убили приблизительно
в одиннадцать часов, во вторник, шестого числа. Вас интересует, чем я
руководствуюсь?
- Конечно, - ответил Мейсон.
Сержант Холкомб молча повернулся на каблуках и ушел прочь, показывая
всем своим видом глубочайшее недовольство.
- У меня нет большого опыта в расследовании убийств, - продолжил
шериф Барнес, - но я знаю, как определяется вероятность. Понимаете, в свое
время я работал в лесном хозяйстве, ну, и умею разбираться в разного рода
браконьерствах. Конечно, это были не дела об убийствах, но принципы
расследования везде одинаковы. В общем, я рассуждаю так - Сейбин поднялся
в половине шестого по звонку будильника. Позавтракав яичницей и беконом,
он отправился на реку. Наловил рыбы. Вернулся назад голодным и усталым. Он
даже не стал мыть рыбу и прятать ее в холодильник. Снял с ног тяжелые
сапоги и поставил их и корзину с рыбой к стене. Пошел на кухню и разогрел
себе бобы. В кофейнике был кофе, оставшийся от завтрака. Его он тоже
согрел... После этого ему нужно было бы перемыть рыбу и убрать ее в
холодильник, но он этого не успел сделать, потому что его убили.
Получается, что это произошло около одиннадцати часов дня.
- Почему не позднее? - спросил Мейсон.
- О, да, - улыбнулся шериф. - Я думал о такой возможности. Солнце
добирается до домика примерно в половине десятого, с одиннадцати в нем
становится тепло, а в четыре часа солнце уходит и почти сразу помещение
остывает. Днем тут невероятная жара, а ночью холодно. Вот я и решил, что
Сейбина убили уже после того, как в домике потеплело, но не в разгар жары.
Если бы было холодно, он не снял бы куртку и вряд ли затопил бы камин...
Дрова-то были уже приготовлены. Ну, а если бы уже наступила жара, на нем
не было бы свитера.
- Логично, - одобрительно сказал Мейсон. - А вы не проверяли, на
сколько времени хватает завода будильника?
- Я звонил на завод, - ответил шериф. - Они ответили, что от тридцати
до тридцати пяти часов, в зависимости от состояния механизма, от его
изношенности... Ну, а потом еще один момент, мистер Мейсон, нелепо так
говорить про убийцу, но он человек мягкосердечный и внимательный. Этот
человек имел что-то против Сейбина. Он хотел убить его, но ему было жаль
губить попугая. Он понимал, что тело Сейбина будет обнаружено не сразу, и
сделал все, чтобы птица не сдохла от голода и жажды. Похоже, что у убийцы
были серьезные причины ненавидеть Сейбина и убрать его с дороги. Так что
его забота о птице... Вам понятна моя мысль?
- Да, шериф, я понимаю вас, - сказал Мейсон с улыбкой, - и очень
благодарен вам. Похоже, я разобрался в обстановке. Пойду еще поброжу
немного вокруг домика и закончу осмотр. Очень признателен вам за сердечное
отношение...
Он не договорил, потому что кто-то постучал в дверь. Шериф открыл. На
пороге стоял блондин лет тридцати, в роговых очках, придававших ему вид
ученого.
- Шериф Барнес? - спросил он.
- Вы мистер Вейд? - в свою очередь спросил шериф.
- Да.
Шериф Барнес подал ему руку.
- Это сержант Холкомб, - представил он, - а это мистер Мейсон.
Вейд поздоровался со всеми.
- Я действовал точно в соответствии с вашими инструкциями, шериф -
сказал он. - То есть сошел с самолета в Лас-Вегасе, путешествуя под чужим
именем, изучил все газетные сообщения и...
- Одну минуточку, - перебил его сержант сержант Холкомб. - Пока
помолчите, мистер Вейд. Видите ли, мистер Мейсон - адвокат, а не
полицейский. _О_н _с_е_й_ч_а_с _у_х_о_д_и_т_.
Вейд повернулся к адвокату с широко раскрытыми глазами:
- Так вы тот самый Перри Мейсон? - спросил он. - Прошу прощения, что
сразу не сообразил. Я с огромным интересом читаю отчеты о ваших процессах.
Был особенно поражен тем, как вам удалось доказать невиновность...
- Мейсон уходит, - повторил сержант Холкомб, - и мы бы попросили,
чтобы вы вообще ни с кем не разговаривали, мистер Вейд, пока не изложите
нам свою историю.
Вейд замолчал. На его лице поочередно появлялись то удивление, то
улыбка.
- Мы поговорим как-нибудь в другой раз, мистер Вейд, - сказал Мейсон.
- Я представляю Чарльза Сейбина. Он знает, что вы здесь?
Сержант Холкомб решительно шагнул вперед.
- Достаточно, - сказал он. - Закройте дверь с той стороны, Мейсон. Вы
уже знаете все детали.
- Я хочу того же, - усмехнулся Мейсон, подходя к двери. - Духота в
доме невероятная. Неужели вы не ощущаете, сержант?
Сержант вместо ответа яростно захлопнул за ним дверь. Мейсон вышел на
крыльцо и с удовольствием посмотрел на залитые солнцем вершины гор.
Делла Стрит сидела на подножке автомобиля и пыталась завязать дружбу
с полудюжиной бурундуков, храбро приближавшихся к ее протянутой руке.
Появление Мейсона заставило их пуститься наутек под защиту большого
соснового пня, где была большая нора. Там они о чем-то деловито
посоветовались и медленно двинулись назад. Наверное, они привыкли получать
подачки из рук человека. Голубая сойка на сосне очевидно, вообразила, что
Делла подкармливает зверушек. Она стала нервничать, перепрыгивая с ветки
на ветку, наклоняя головку то в одну, то в другую сторону и издавая
ворчливый, явно протестующий звук. Сойке казалось, что ее незаслуженно
обидели, исключив из числа пирующих, и она считала невозможным умолчать о
такой несправедливости.
- Кто там приехал, шеф? - спросила Делла.
- Вейд, секретарь, - ответил Мейсон. - Он должен им что-то
рассказать. Именно для этого они и приехали сюда - чтобы встретиться с
Вейдом подальше от репортеров... И звонил Пол Дрейк, он раскопал что-то
важное в Сан-Молинасе.
- Будем дожидаться Вейда? - спросила она. - Ты хочешь порасспрашивать
его, шеф?
- Нет. Мы поедем в Сан-Молинас. Сержант Холкомб конечно же
предупредит Вейда, чтобы он мне ничего не рассказывал. Но ему все равно
придется обо всем доложить Чарльзу Сейбину, так что я буду знать
3
Пол Дрейк ждал Мейсона в вестибюле отеля Плаза в Сан-Молинас.
Детектив взглянул на часы и заметил:
- Ты опоздал, Перри, но Гиббс нас ждет.
- Прежде чем мы туда отправимся, Пол, - сказал Мейсон, - я хотел бы
узнать, пытался ли кто-нибудь еще связаться с Гиббсом?
- Не думаю. А что?
- Ты точно знаешь?
- Нет, но я примерно с час крутился там, а потом отправился в отель.
Я думал, что ты подъедешь с минуты на минуту.
- Я задержался, потому что мы обнаружили, что к телефонной линии,
ведущей к домику Сейбина, кто-то подключился, - ответил Мейсон.
- Подключился к его линии?
- Да. Возможно, что отводной линией в последнее время не
пользовались, но с другой стороны кто-то мог подслушивать наш с тобой
разговор. Сейбин финансировал комиссию, которая расследовала дело по
обвинению в подкупе и взяточничестве в Управлении полиции. Поступила
анонимная информация в Большое Жюри.
Дрейк тихонько свистнул.
- Если дело обстояло так, - сказал он, - то у Сейбина были сотни
врагов, готовых с ним разделаться, даже глазом не моргнув.
- В этом направлении работает полиция, - заметил Мейсон. - Нам с
тобой с этой проблемой не справиться.
- Ты хозяин, тебе и решать, - пожал плечами Дрейк. - Но все же нам
надо съездить к Гиббсу и поговорить с ним. У него имеется замечательное
описание человека, купившего попугая.
- Он не сомневается в отношении попугая?
- Да, - ответил Дрейк. - По его словам, у человека был потрепанный
вид, но иного ожидать не приходится. Если кто-то из высокопоставленных
негодяев решил покончить с Сейбином, он не стал бы сам заниматься мокрым
делом, а нанял бы какое-нибудь отребье.
- Гиббс узнал бы человека, купившего попугая, если бы взглянул на
него еще раз?
- Говорит, что да.
- Хорошо, - кивнул Мейсон. - Поехали.
Делла Стрит ждала их в машине, не выключая мотора. Поздоровавшись с
Дрейком, она протянула Мейсону газету.
- Прочти последний дневной выпуск. Мне отправляться с тобой, шеф?
- Да.
- Куда ехать, Пол? - спросила Делла.
- Прямо вдоль улицы три квартала, потом свернуть направо, проехать
еще три квартала и сделать левый поворот. Дом находится посреди квартала
на боковой улице. Так что машину можно будет поставить прямо перед ним.
- Хорошо, - сказала она и плавно тронула машину с места.
Мейсон развернул газету, проворчав:
- Вряд ли я найду для себя что-нибудь новое.
- Каким образом они сумели так точно определить время убийства, если
долго не находили труп? - спросил Дрейк.
- Это целая история, - улыбнулся Мейсон. - Все построено на
дедуктивных выводах шерифа. Я бы сказал, что голова у него работает
неплохо. Я тебе все подробно расскажу, когда у нас будет побольше времени.
Он успел просмотреть содержание передовицы, пока Делла вела машину к
зоомагазину. Когда автомобиль остановился, Мейсон и Дрейк вылезли первыми.
- Мне здесь оставаться? - спросила Делла.
- Да, так будет разумнее, - сказал Дрейк. - Припаркуйся перед
пожарным гидрантом и не выключай мотора. Вряд ли мы долго там задержимся.
Мейсон протянул ей газету:
- Просмотри последние известия, пока мы занимаемся попугаем. И
перестань жевать сухари. Ты испортишь аппетит!
- Все было хорошо, пока ты не напомнил об этих сухарях для сойки, -
рассмеялась она. - Поскольку мы с Полом рассчитывали на хороший обед в
приличном ресторане, то ты должен радоваться, что я грызу сухари и не
стану из-за этого требовать всех блюд из меню.
Усмехаясь над ее шуткой, Мейсон и Дрейк вошли в зоомагазин.
Артур Гиббс оказался высоким, худощавым человеком, с совершенно лысой
головой и выцветшими голубыми глазами.
- Привет, - сказал он довольно приятным голосом. - А я уже решил, что
вы не придете, и думал закрывать магазин.
- Это Перри Мейсон, - представил Пол Дрейк.
Мейсон протянул руку. Гиббс пожал его ладонь костлявыми, вялыми
пальцами и спросил:
- По-видимому, вы интересуетесь попугаем?
Мейсон кивнул.
- Хорошо, все было так, как я рассказывал, - сказал Гиббс Полу
Дрейку.
- Это не имеет значения, - заметил Пол Дрейк. - Пусть мистер Мейсон
услышит все от вас.
- Хорошо, мы продали попугая...
- Начните с того, - попросил Дрейк, - что объясните мистеру Мейсону,
как вы опознали попугая.
- Хорошо, - в третий раз согласился Гиббс и начал: - Конечно, я
основываюсь лишь на предположении. Вы спросили, не знаю ли я попугая,
который страшно ругается, когда хочет есть. Я сам научил его этому.
- Почему вы это сделали? - поинтересовался Мейсон.
- Покупатели бывают разные, - усмехнулся Гиббс. - Некоторым людям
кажется забавным, что попугай ругается. Обычно они вскоре устают от ругани
и стараются избавиться от птицы, но сперва все умиляются.
- Так что вы специально учите попугаев ругаться? - улыбнулся Мейсон.
- Верно. Бывает так, что стоит попугаю один раз услышать какое-то
словечко или целую фразу, как он готов повторять его бесконечно, но
большей частью приходится тренировать каждый звук. Конечно, никому и в
голову не приходит учить птиц неприличным ругательствам. Несколько чертей
и дьяволов - вполне достаточно. Люди хохочут до колик, когда услышат
соленое словцо вместо привычного "Попка хочет печенье" и сразу же, не
торгуясь, приобретают попугая.
- Отлично. Когда вы продали птицу?
- Во вторник второго сентября.
- В котором часу?
- Часа в два или в три, насколько мне помнится.
- Расскажите про человека, купившего его.
- Хорошо. Он носит очки и у него усталые глаза. Одет он был довольно
скверно, и казался каким-то потерянным... нет, даже не потерянным. После
разговора с мистером Дрейком я все думаю об этом человеке. Я бы назвал его
несчастным. Вряд ли у него было много денег. Пиджак лоснился, локти только
что не светились, но одно несомненно - он выглядел на редкость чистым.
- Сколько ему лет? - спросил Мейсон.
- По-моему, пятьдесят шесть или пятьдесят восемь, что-то около этого.
- Он был побрит?
- Да, у него широкие скулы и какой-то удивительный, прямой рот.
Приблизительно вашего роста, но более узкоплечий.
- А комплекция? - спросил Мейсон. - Какой у него был цвет лица?
- Мне он напомнил владельца ранчо. Не сомневаюсь, что он проводит
много времени на открытом воздухе.
- Он нервничал или волновался?
- Нет, я бы сказал, что он вообще не умеет волноваться...
Невозмутимое спокойствие, вот как это называется... Сказал, что хочет
купить попугая и точно описал, какого вида.
- Что значит _о_п_и_с_а_л_? - не понял Мейсон.
- Ну, он сразу назвал породу, рост и возраст.
- Были у вас другие птицы, кроме этой?
- Нет, подходящих под его описание имелась только одна.
- Он слышал, как птица разговаривает?
- Нет. Это-то меня и удивило. Ему нужен был попугай определенной
внешности, а остальное его не интересовало. Он посмотрел на птицу, спросил
о цене и тут же купил ее.
- Он приобрел одновременно и клетку?
- Да, конечно. Он увез попугая с собой.
- Он приехал на машине?
- Вот на это я не обратил внимания, - задумчиво ответил Гиббс. - Даже
не припомню, выносил я клетку к машине или нет... Вроде бы он приехал все
же на машине, но не берусь утверждать. Но если это так, то машина у него
была самая заурядная, которую вы невольно связываете с такими людьми,
потому что она мне не запомнилась.
- Он говорил как образованный человек? - спросил Мейсон.
- Да, разговор у него был поразительно спокойный, причем он как-то
по-особенному смотрел на тебя. Вроде бы видел тебя насквозь, не прилагая
никаких усилий... Некоторые люди просто глазеют, другие - сверлят
взглядом, а вот этот созерцал, что ли...
- Подождите минутку, - перебил его Мейсон. - Вы бы узнали его по
фотографии?
- Да, я бы узнал его, если бы встретил еще раз и, полагаю, что узнаю
по фотографии, если она будет качественной.
- Одну минуточку, - попросил Мейсон.
Он вышел из магазина и отправился к машине, в которой сидела Делла
Стрит.
- Дай пожалуйста мне газету, Делла, - попросил он.
- Зачем она тебе понадобилась? - спросила Делла Стрит.
- Хочу решить одну загадку, - усмехнулся Мейсон.
Адвокат достал из кармана нож и аккуратно вырезал портрет Фраймонта
С.Сейбина, помещенный на первой странице газеты. Он принес ее в магазин и
спросил у Гиббса:
- Случайно, не этот ли человек купил у вас попугая?
- Этот самый! - возбужденно воскликнул Гиббс. - Прекрасная
фотография. Вы сами видите, какие у него широкие скулы и прямой рот.
Мейсон медленно сложил газетную фотографию, многозначительно
посмотрев на Пола Дрейка.
- Кто это был? - спросил Гиббс. - Давно его портрет напечатали в
газете?
- Один большой любитель попугаев, - ушел от прямого ответа Мейсон. -
А теперь я хотел бы спросить, известно ли вам, чтобы за последнее время
еще где-нибудь продавали попугаев?
- Я все сообщил мистеру Дрейку, - ответил Гиббс. - Правда, тогда я не
мог припомнить, чтобы у меня кто-нибудь спрашивал о том, как надо кормить
попугаев и как за ними ухаживать. Позднее я припомнил, что ко мне
обращалась за такими сведениями Элен Монтейт.
- И кто эта Элен Монтейт? - спросил Мейсон.
- Она работает в библиотеке, очень славная девушка. Вроде бы я
недавно читал в газетах о ее помолвке. Она приезжала купить корм для
попугая и спрашивала меня, как надо ухаживать за этими птицами.
- Как давно?
- Да с неделю тому назад... Дайте, сообразить. Нет, дней десять
назад.
- Она вам сказала, что купила попугая?
- Нет. Просто спрашивала об уходе за ним.
- А вы не поинтересовались, зачем это ей?
- Возможно, я и спрашивал, только сейчас не помню. Вы же знаете, как
это бывает. Человек о таких пустяках не очень-то задумывается. По-моему, у
меня в то время мелькнула мысль, где в нашем городе она могла купить себе
попугая?.. Только я не стал у нее ничего спрашивать. Мне было неудобно.
Ответил на ее вопросы, и все.
- У вас есть ее адрес?
- Я могу отыскать его в телефонной книге, - предложил Гиббс.
- Не беспокойтесь, - ответил Мейсон, - это мы и сами можем сделать.
Лучше закрывайте магазин и идите себе домой... Ее адрес есть в телефонной
книге?
- Наверно. Давайте я сразу посмотрю.
Гиббс достал с полки толстый телефонный справочник, необычайно быстро
принялся его перелистывать ловкими пальцами и, наконец, сказал:
- Есть. Восточная Вилмингтон-стрит, двести девятнадцать. Поезжайте по
главной улице, через десять кварталов ее пересечет широкий бульвар
Вашингтона. Поверните
...Поділитися у соцмережах
