Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
...н
усмехнулся и сказал заместителю окружного прокурора:
- Вот вам и разгадка убийства.
- Что вы имеете в виду?
- Неужели я должен вам все разжевывать? Неужели вы еще не поняли?
Бэзил Уилсон вспыхнул и с достоинством сказал:
- Я вижу, мистер Мейсон, что согласно вашему собственному признанию,
вы поставили себя в положение соучастника преступления. Вы помогли Сильвии
Оксман скрыться. Вы нарушили свой долг адвоката и слуги закона.
Мейсон достал сигарету, понюхал ее и снова усмехнулся.
- Где же все-таки был все это время мистер Маннинг?
- Вам это известно, - сказал Дункан, - в зале. Как только я нажал
кнопку сигнала, он пришел в кабинет и стал охранять его. Разве не так,
Артур?
- Так, - сказал Маннинг, - хотя и прошло несколько секунд, прежде чем
я дошел до кабинета.
Мейсон подавил смешок. Заместитель прокурора кисло заметил:
- По-моему, нет повода для смеха.
- Вы видели, как Дункан набирал комбинацию на диске двери подсобного
помещения? - спросил Мейсон у Перкинса.
- Да.
- И он набирал комбинацию простыми поворотами диска, даже не глядя на
циферблат, не так ли?
- Не могу сказать точно. Помню только, что он сказал, что хочет
открыть эту дверь.
- Все так и было. Но только он вовсе не открывал ее, а наоборот,
закрывал, вот и все.
- Да вы спятили! - крикнул Дункан. - Зачем бы мне это понадобилось?
- Затем, что ваш сообщник, Артур Маннинг, застрелил Грэйба. И тут его
врасплох застала Сильвия Оксман. Ему некуда было от нее спрятаться, кроме
как в подсобном помещении в кабинете. Вы договорились между собой насчет
этого убийства. Грэйб начал было уже следить за вами. Вы подготовили себе
самое тщательное алиби, отправились в Лос-Анджелес, чтобы начать дело о
расторжении партнерства. Вы знали, что Грэйб непременно вызовет к себе
Маннинга за чем-нибудь и тот должен был выхватить из ящика пистолет,
застрелить Грэйба, оставить пистолет таким образом, чтобы это выглядело
как самоубийство, потом выскользнуть из кабинета и захлопнуть за собой
дверь. Грэйб вызвал Маннинга, тот, не возбудив никаких подозрения Грэйба
подошел к столу, выхватил из ящика пистолет и выстрелил в Грэйба как раз в
ту минуту, когда затарахтел мотор очередного катера. Но это же самое
тарахтение заглушило и звук сигнала, возвещавшего, что по коридору идет
Сильвия Оксман. И прежде, чем Маннинг успел опомниться, за дверью кабинета
послышался голос Сильвии: "Есть здесь кто-нибудь?" Ему оставался
единственный выход, которым он и воспользовался. Проскользнув в подсобное
помещение, он притаился там, но запереть изнутри дверь за собой не мог.
Разумеется, когда вы, мистер Дункан, поднялись на борт, то сразу увидели,
что в зале Маннинга нет. Найдя в кабине труп Грэйба, вы сразу же стали
искать пистолет, высказав предположение, что это самоубийство. Когда вы
его не нашли, то поняли, что что-то неладно. Очевидно, Маннинг просто не
успел подбросить пистолет. Ему помешали, и вы сообразили, что он наверняка
спрятался в подсобном помещении. Испугавшись, что мы с Перкинсом можем
открыть это помещение, вы притворились, что отпираете дверь, а на самом
деле заперли ее. Перкинс даже невольно подыграл вам, предложив не
открывать ее. В противном случае, вы притворились бы что забыли
комбинацию. Затем вы поспешили избавиться от нас, а как только остались
одни, выпустили Маннинга из подсобного помещения. Вы сразу поняли, где
уязвимое место в вашем плане. Вы боялись, что откроется ваш союз с
Маннингом, и потому договорились с ним, чтобы он вас обвинил, что вы
возились у кресла, в котором я сидел. Тем самым устранялась возможность
того, что вас посчитают сообщником Маннинга, а заодно подтвердилось, что
вы находились все время в приемной, а не у двери подсобного помещения.
Когда же позднее Маннинг сообщил вам, что его нанял Пол Дрейк, вы сразу же
изобрели эту историю о соревновании в стрельбе, которая должна была
послужить хорошим подкреплением в версии о самоубийстве. Пули, которые
Маннинг выковырял из подпорки, были выпущены туда сегодня утром. Но пока
вы всем этим занимались, вам пришла в голову отличная мысль, что гораздо
лучше все взвалить на Сильвию Оксман. Так что вы позволили Маннингу
выдвинуть свою версию о самоубийстве, а сами все время были готовы
взвалить ответственность на миссис Оксман.
- Вот уж поистине, самое нелепое нагромождение вымыслов, какое я
только слышал... - засмеялся Дункан. - Всегда знал, мистер Мейсон, что вы
незаурядный адвокат, но никогда бы не поверил, что вы способны изобрести
такую чушь, чтобы выручить своего клиента.
- Да, Мейсон, - кивнул Бэзил Уилсон, - боюсь, что эта ваша отчаянная
попытка спасти клиентку ничего вам не принесет, кроме неприятностей, и вы
все равно будете обвинены в соучастии в преступлении...
- Подождите, - лукаво улыбнувшись, перебил его Мейсон. - Я ведь не
просто так говорю. У меня есть доказательства.
- Какие же?
- Очень простые. Мистер Бэлграйд все время наблюдал за входом
коридор, ведущий в приемную. И он не видел, как туда вошел Маннинг. Никто
вообще не видел, чтобы Маннинг туда входил. Никто не видел Маннинга в
игровом зале. Когда на борту появились Дункан и Перкинс, Маннинга не было
в казино. Сам Маннинг утверждает, что проскользнул в приемную, когда мы с
Перкинсом выходили оттуда, но мы его не видели. Бэлграйд его тоже не
видел.
Заместитель окружного прокурора уставился на Бэлграйда.
- Вы видели мистера Маннинга?
- Бэлграйд - подонок, - процедил Маннинг, - он ведь предал Перри
Мейсона. Его слова яйца выеденного не стоят.
Джордж Бэлграйд весь съежился, но твердо сказал:
- Честное слово, я его не видел.
Выражение его лица не оставляло сомнений в его искренности.
Заместитель прокурора задумчиво смотрел на Маннинга, Мейсона и Бэлграйда.
- Черт вас всех побери, - сказал он наконец раздраженно. - Это дело -
самое запутанное из всех, с которыми мне приходилось сталкиваться. Просто
не могу поверить..
Его прервала миссис Бейсон:
- Я тоже хочу сделать признание. Только мне хотелось бы быть
уверенной, что его запишут должным образом.
- А вы что хотите сказать? - изумился заместитель прокурора.
- Сделать признание. Только разрешите курить.
Потрясенный Бэзил Уилсон уставился на толстую сигару и молча кивнул.
- Мне неизвестно, - начала миссис Бейсон, - какое наказание
полагается за мой проступок, но я готова взять на себя всю полноту
ответственности. Смерти я не боюсь, Сильвия и ее дочь мне гораздо дороже
собственной жизни. Грэйб и Дункан шантажировали Сильвию. Я знала, что они
- пара грязных крыс. И я решила, что они не имеют права жить. И поэтому
отправилась в "Рог изобилия" с твердым намерением, причем обдуманным,
убить Грэйба и Дункана. Я была вооружена - меня имелся пистолет тридцать
восьмого калибра. Ведь не голыми же руками я собиралась их убивать. Я
прогуливалась по кораблю, выжидая момент. Я видела, как Сильвия прошла в
кабинет, потом Фрэнк Оксман. Потом Оксман вышел, а Мейсон вошел. Затем
вошли Перкинс и Дункан. Когда Перкинс и Дункан вышли, я решила, что теперь
настал мой час. Я прошла в приемную. Дверь кабинета быта полуоткрытой, но
стола Грэйба мне не было видно. Я считала, что он сидит за столом. И тут я
увидела Дункана. Он стоял спиной ко мне и возился у двери подсобного
помещения. Я прицелилась и тут неожиданно увидела, что из подсобного
помещения выходит вон тот господин, - она кивнула в сторону Маннинга. - Я
не хотела стрелять в Дункана при нем, и потому сразу выскочила обратно в
коридор. Я видела, как вышел Дункан, и проследила его до той комнаты, где
обыскивали Мейсона. Прислушавшись, я поняла, что Грэйб убит. Я выбежала на
палубу. Почти сразу же там появилась Сильвия. Я понимала, что меня могут
обыскать, и потому выбросила пистолет за борт. Сильвия меня не заметила,
спустилась в катер и уехала в город. Я хотела оградить Сильвию, потому что
считала, что она замешана в убийстве Грэйба. Поэтому и взяла в гардеробе
ее пальто, а свое выбросила за борт...
- И вы готовы присягнуть, повторив все, что сейчас рассказали? -
прервал ее возбужденный заместитель окружного прокурора. - Вы поклянетесь,
что на самом деле видели, как Дункан открыл подсобное помещение, и оттуда
вышел Маннинг?
Медленно и величественно миссис Бейсон поднялась с кресла и подняла
вверх правую руку.
- Покажите мне, где находится Библия, молодой человек, и я отправлюсь
туда немедленно, чтобы принести присягу. Я говорю правду и только правду.
Дункан встретил холодный взгляд Бэзила Уилсона. Глаза Дункана
блеснули. Видно было, что он лихорадочно размышляет. Вдруг он заговорил:
- Я вовсе не сообщник Маннинга. Я и сам был потрясен, когда увидел
его за дверью подсобки. Я в самом деле открыл ее после ухода Мейсона. Я
просто обомлел, но Маннинг сказал, что вошел туда, чтобы взять там
кое-какие бумаги по просьбе Грэйба, как вдруг кто-то постучал в дверь
кабинета и женский голос сказал: "Это Сильвия Оксман. Впустите меня".
Грэйб крикнул, чтобы Маннинг несколько минут побыл в подсобке и захлопнул
тяжелую дверь. Снаружи до Артура доносились возбужденные голоса, а потом
приглушенный звук выстрела. Он хотел выйти, но не смог. И больше он ничего
не слышал до тех самых пор, пока я не открыл дверь. Так что это именно
Сильвия Оксман убила Грэйба и унесла пистолет с собой. Я хотел избавиться
от Мейсона и Перкинса только потому, что нужно было достать из сейфа
расписки, чтобы они не попали в судебную опись, потому что надеялся
получить их стоимость от Оксманов - ее либо его - и прикарманить наличные.
Я не мог признаться, что Артур оказался в подсобке, ведь тогда меня
непременно обвинили бы в сообщничестве, посчитали бы, что это я все
устроил. Я считал, что никто не знает, что Артур сидел в подсобке, и
решил, что лучшее, что сделаю - это выпустить его и ждать полицию, чтобы
взвалить убийство на Сильвию Оксман. Конечно, если бы я знал, что миссис
Бейсон видела...
- Лжет она все, дурак ты проклятый! - неожиданно заорал покрасневший
Артур Маннинг. - Она не могла тебя видеть. Она врет. Бэлграйд ведь
наблюдал за входом и ее не видел. К тому же, если бы она в
действительности прошла по коридору, то непременно был бы сигнал. Кретин,
ты попался в элементарную ловушку!
Перри Мейсон довольно усмехнулся.
- Продолжайте, мистер Маннинг, - сказал адвокат.
16
Миссис Бейсон сидела в большом черном кожаном кресле в личном
кабинете Мейсона и разминала в руках сигару. Мейсон щелкнул зажигалкой,
поднес ей огонь и спросил с уважением:
- Я восхищен, миссис Бейсон. Как это вам удалось придумать такую
эффектную ложь в столь подходящий момент?
- Молодой человек, - сказала она, вынимая изо рта сигару и глядя на
него лукавыми глазами. - Я прожила на свете шестьдесят восемь лет. С
самого детства я жила в атмосфере всеобщего лицемерия, и поняла, что лгать
- необходимо. И я отдала этому больше пятидесяти лет. Вообще, должна
признаться, я не дура. И когда я поняла, какая сложилась ситуация и как
абсолютно логична ваша теория, то сразу сообразила, что все это необходимо
подкрепить порцией добротной лжи. А если вы думаете, что изобрести ее было
трудно, вам стоило послушать небылицы, которые мне в свое время
приходилось рассказывать. - Она глубоко затянулась и гордо закончила: - Я
всегда умела заставить в них поверить.
В кабинет вошла Делла Стрит с полной бумаг папкой.
- Все в порядке, Делла?
- Осталось только дать подписать миссис Оксман, - кивнула секретарша.
- Все бумаги, необходимые для дела о разводе, подготовлены, - сказал
Мейсон миссис Бейсон. - Она требует развода на основании жестокого
обращения, а также лживого заявления, которое ее муж сделал в полиции,
намеренно и злобно обвинив ее в убийстве.
- И Сильвия получит развод и опеку над дочерью?
- Без сомнения. Фрэнк Оксман теперь там, где ему и следует быть. И
вообще, с той минуты, как Дункан решил, что есть шанс попытаться спасти
свою шкуру, изобретя причину, по которой Маннинг мог находиться в
подсобном помещении, все карты оказались в наших руках. Теперь каждый из
них сидит в отдельной камере и опасается, что другой его продаст быстрее.
Так что теперь истина неминуемо всплывет наружу.
Миссис Бейсон кивнула, легко встала с кресла, весело взглянула на
адвоката, взяла у Деллы Стрит папку, сунула ее под мышку и сказала:
- Превосходно, Сильвия подпишет все эти бумаги. - Рука в кольцах
почти с мужской силой пожала руку адвоката. - Я с самого начала
подозревала, что вы меня видите насквозь. Если мне еще когда-нибудь
понадобится адвокат...
Послышался какой-то шум у двери, ведущей из кабинета Мейсона прямо в
общий коридор и раздался голос Деллы Стрит:
- Извините, но вам придется выйти. На этой двери висит табличка:
"Посторонним вход воспрещен". Приемная находится дальше, за углом.
Мейсон подошел и выглянул за дверь. Весьма решительно настроенная
девушка пыталась прорваться к нему в кабинет. Выслушав Деллу, незванная
посетительница подняла на нее большие темные глаза:
- Мне сказали, - сказала она приятным грудным голосом, - что с
мистером Мейсоном невозможно встретиться без предварительной
договоренности. Вот я и решила хоть раз нарушить вашу традицию.
Посетительница прошла мимо опешившей от такой наглости Деллы и
спокойно уселась в кресло рядом с письменным столом, пристроив у себя на
коленях клетку с канарейкой, которую держала в руке. Затем она повернулась
к адвокату и обворожительно улыбнулась ему.
Матильда Бейсон хихикнула:
- Кажется, мне пора уходить, - усмехнулась миссис Бейсон и вышла в
коридор, плотно прикрыв за собой дверь с табличкой "Посторонним вход
воспрещен".
Делла Стрит подошла к своему столу, села, сняла трубку телефона и
вопросительно взглянула на адвоката. Но Мейсона заинтересовала не
беспардонная посетительница - он не отрываясь смотрел на клетку с
канарейкой. Заметив его взгляд, Делла глубоко вздохнула и медленно
положила трубку на место. Мейсон, глаза которого блестели, как у
старательного студента, столкнувшегося с невероятно сложной задачей,
присел возле клетки на корточки и вдруг воскликнул:
- Делла, взгляни, у этой птички сломана лапка!
Эрл Стенли ГАРДНЕР
ЛЖЕСВИДЕТЕЛЬСТВУЮЩИЙ ПОПУГАЙ
Перри Мейсон отвел взгляд от картонной папки с надписью "Важная
корреспонденция, оставшаяся без ответа".
Было раннее утро понедельника. Делла Стрит, доверенная секретарша
адвоката, в свеженакрахмаленной белой кофточке напоминающая медсестру,
решительно посмотрела на него и сказала:
- Я внимательно все отсортировала, шеф. Тебе необходимо ответить на
верхние письма. Те, что были снизу я уже убрала.
- Те, что были снизу? - переспросил Мейсон. - Каким же образом ты
определила ненужные?
- Хорошо, я скажу, - призналась она. - Те письма пришли так давно,
что на них уже нет смысла отвечать.
Мейсон откинулся на спинку вращающегося, видавшего виды кресла и
скрестил длинные ноги. С серьезным выражением лица, словно вел
перекрестный допрос свидетеля, он спросил:
- Теперь скажи мне честно, Делла, те письма лежали раньше в папке
"Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа"?
- Да.
- И ты внимательно прочитываешь все письма?
- Да.
- И исключаешь из них все те, что не требуют моего личного внимания,
а оставшиеся складываешь в эту папку?
- Да.
- Тем не менее, сегодня утром, в понедельник двенадцатого сентября,
ты убрала большую часть писем из папки?
- Совершенно верно, - подтвердила она с озорным блеском в глазах.
- Признавайся, сколько было писем?
- Ох, пятнадцать или двадцать.
- И ты ответила на них сама?
Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.
- Что же ты с ними сделала? - поинтересовался Мейсон.
- Переложила в другую папку.
- В какую?
- С надписью "Устаревшая корреспонденция".
Мейсон восторженно посмотрел на секретаршу и расхохотался.
- Великолепная идея, Делла. Убирать письма с глаз подальше в папку
"Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа", и пусть они лежат там,
пока не подойдет время переложить их в папку с надписью "Устаревшая
корреспонденция". Таким образом, отпадает необходимость вести переписку,
можно не беспокоиться об этом и не ломать голову над сочинением ответов -
занятием, которое я искренне ненавижу... Знаешь, Делла, вещи, в свое время
казавшиеся необычайно важными, постепенно утрачивают свое значение. Это
как телеграфные столбы в окне мчащегося поезда. Сперва они огромные,
заслоняют собой окно, а потом превращаются в едва различимою точку вдали.
То же самое случается с большинством вещей, которые нам представляются
поначалу важными и значительными.
Она улыбнулась и спросила с невинным видом:
- А телеграфные столбы на самом деле уменьшаются, шеф, или нам это
только кажется?
- Конечно же, они не уменьшаются, просто мы от них удаляемся, -
ответил он. - На месте старых появляются новые, которые и заполняют вид из
окна. Столбы всегда одинаковые. Но по мере того, как ты от них удаляешься,
они... - Он замолчал и после некоторой паузы спросил: - Подожди минутку.
Не пытаешься ли ты указать на ошибочность моих аргументов?
Он посмотрел на ее торжествующие усмехающиеся глаза и недовольная
гримаса появилась на его лице.
- Я давно должен был понять, что бесполезно спорить с женщиной.
Хорошо, Саймон Легри [Саймон Легри - ставшее нарицательным имя
рабовладельца из романа Гарриет Бичер-Стоу "Хижина дяди Тома"], приготовь
свой блокнот, сейчас мы ответим на эти чертовы письма!
Он вздохнул, развязал тесемки на папке, вынул из верхнего конверта
письмо, пришедшее от известной адвокатской конторы, прочитал его и сказал:
- Напиши им, что предлагаемое дело меня не интересует, даже если они
удвоят гонорар. Ординарное дело об убийстве. Молодой женщине наскучил
старый муж, она выпустила в него шесть пуль, а теперь рыдает и лжет, будто
он напился и хотел ее избить. Они прожили вместе целых шесть лет, его
пьянство для нее не новость, а ее рассказы, что он грозился ее убить, не
совпадают с показаниями других свидетелей.
- Что из сказанного я должна написать? - спокойным деловитым тоном
спросила Делла Стрит. - Нужно ли в письме излагать твои соображения?
- Напиши только то, что я не заинтересован в их предложении. О,
Господи, еще одно. Мошенник, продавший множеству легковерных людей ничем
необеспеченные акции просит, чтобы я доказал, будто он действовал в рамках
закона. - Мейсон сердито отодвинул папку в сторону и заявил: - Я хочу,
Делла, чтобы люди научились отличать серьезного адвоката, представляющего
людей, ложно обвиненных в преступлениях, от ловкача, который охотно
становится молчаливым соучастником в дележе прибылей, полученных от
преступлений.
- Каким образом ты объяснишь эту разницу Суду? - усмехнулась она.
- Преступление всегда личное, - заметил Мейсон. - Улики не безликие.
Я никогда не берусь за дело до тех пор, пока у меня нет полной уверенности
в том, что мой клиент не мог совершить преступления, в котором его
обвиняют. Если же я уверен в невиновности клиента, то знаю, что всегда
существует несоответствие между самыми, казалось бы, несомненными уликами
и выводами, которые на их основании сделала полиция. И я нахожу это
несоответствие.
- В таком случае, твое занятие больше напоминает работу детектива,
чем адвоката, - рассмеялась Делла.
- Нет, - серьезно сказал Мейсон. - Это совсем разные профессии.
Детектив собирает вещественные доказательства. Со временем он приобретает
опыт и знает, где и что надо искать, к кому за чем обращаться и как
действовать. А адвокат объясняет эти вещественные доказательства,
связывает их одно с другими. Постепенно он узнает...
Телефон на столе Деллы Стрит не дал ему договорить. Секретарша сняла
трубку, послушала и сказала:
- Подожди минуточку, Герти. - Она прикрыла трубку рукой и повернулась
к Мейсону: - Тобой интересуется некий мистер Чарльз Сейбин по вопросу
величайшей важности. Мистер Сейбин говорит, что готов уплатить любую сумму
за консультацию.
- Все зависит от того, чего именно он хочет, - ответил Мейсон. - Если
речь идет об убийстве, то я его приму. Но если он желает, чтобы я занялся
каким-нибудь нудным делом о спорном наследстве или какой-нибудь земельной
тяжбой, тогда... Подожди минутку. Делла, как ты сказала его зовут?
- Сейбин, - ответила она. - Чарльз В. Сейбин.
- Где он сейчас?
- Дожидается в приемной.
- Пускай еще подождет несколько минут, - решил Мейсон. - Узнай, не
родственник ли он Фраймонта С.Сейбина.
Делла сняла ладошку с трубки и попросила девушку в приемной, чтобы
она выяснила этот вопрос у посетителя. Выслушав ответ, Делла посмотрела на
Мейсона и сообщила:
- Да, он родной сын мистера Фраймонта С.Сейбина.
- Я приму его, - решил Мейсон, - только ему придется обождать минут
десять. Посмотри на него, Делла, и отведи в юридическую библиотеку, пусть
он там посидит. И принеси мне утренние газеты. Это, если тебе неизвестно,
дело с большой буквы... Не задерживайся. Обожди, у меня тут есть одна
сегодняшняя газета.
Мейсон потянулся за утренней газетой и уронил со стола папку "Важной
корреспонденции, оставшейся без ответа", даже не заметив этого.
Отчет об убийстве Фраймонта Сейбина почти целиком занимал первую
страницу газеты, на второй и третьей были помещены фотографии с места
происшествия. Глядя на убитого, можно было понять, что это незаурядный и
волевой человек.
Автор материала об убийстве знал как подать материал, чтобы возбудить
читательский интерес. Фраймонт С.Сейбин, эксцентричный мультимиллионер,
последнее время отошел от дел, когда-то начатых им, и передал их в ведение
своего сына, Чарльза Сейбина, а сам превратился в затворника. Иногда он
отправлялся путешествовать в старой, не слишком комфортабельной, но
надежной и маневренной машине, останавливался в кемпингах, знакомился с
туристами, рассуждал о политике, обменивался взглядами на жизнь. Никто из
его дорожных знакомых не догадывался, что этот застенчивый человек со
спокойными серыми глазами в простом поношенном костюме - владелец многих
миллионов долларов.
Порой он неделями бродил по книжным магазинам, заходил в библиотеки,
обитая в царстве ученой абстракции, в том нереальном мире, который
воссоздавали книги.
Библиотекари принимали его за отставного клерка.
Последнее время он часто бывал в своей охотничьем домике в горах,
стоящем на поросшем соснами склоне горной цепи, неподалеку от бурной реки.
Там он мог, вооружившись морским биноклем, часами сидеть на пороге,
наблюдая за жизнью птиц, приручая белок и бурундуков. В уединении он читал
книги и наслаждался одиночеством.
В шестьдесят лет он являл собой странную фигуру, так как редко кто
способен отказаться от всего того, что дают деньги и положение в обществе.
Человек с почти неограниченными материальными возможностями, он не был
филантропом, считая, что милостыня развращает людей. Каждому дано достичь
успеха, будь у него на то желание и настойчивость. А если человек
привыкает полагаться на внешнюю помощь, у него постепенно ослабевает сила
воли.
Газета опубликовала интервью с Чарльзом Сейбином, сыном убитого, в
котором тот пытался объяснить отцовский характер. Мейсон прочитал материал
с большим интересом. Сейбин считал, что жизнь - это постоянная борьба, от
которой лично он никогда не отказывается. По его мнению конкуренция, и
соревнования вообще, вырабатывают характер. Победа имеет значение в том
смысле, что она фиксирует достижение намеченной цели. Поэтому победа,
достигнутая с помощью других людей, утрачивает ценность, переставая быть
очередной вехой на пути прогресса.
Старший Сейбин завещал миллионы долларов на благотворительные цели,
но при этом оговорил, что они предназначены лишь для людей, не способных
участвовать в жизненных сражениях - для инвалидов, престарелых и больных.
Тем, кто может продолжать борьбу за существование, Сейбин ничего не
предлагал. Право на существование, по его мнению, не даровалось свыше, а
завоевывалось. Таким образом, если ты лишал человека этого права, ты тем
самым отнимал у него возможность выжить.
Делла Стрит вернулась в кабинет Мейсона как раз когда Мейсон
дочитывал газетную страницу с интервью.
- Что скажешь? - спросил Мейсон.
- Он интересный человек, - ответила она. - Разумеется, он очень
переживает гибель отца. У него своего рода шоковое состояние, но отнюдь не
истерика и не показное горе. Он спокоен, собран и решителен.
- Сколько ему лет? - спросил Мейсон.
- Тридцать два или тридцать три. Прилично одет... Основное
впечатление, которое он производит, это необычайное спокойствие. Тихий
голос, приятный и четкий, холодные голубые глаза глядят спокойно и
проницательно.
- Понятно, - улыбнулся Мейсон. - Внешне выглядит скорее скромно и
строго?
- Да. Широкоплечий, скуластый, с твердым ртом. Похоже, он из тех, кто
много работает головой. Типичный представитель.
- Хорошо, - сказал Мейсон. - Надо выяснить еще кое-какие подробности
об убийстве.
Он снова принялся читать утреннюю газету, но вскоре отложил ее и
недовольно сказал:
- Один Бог знает, сколько всякой чепухи примешивают к важным вещам,
Делла. Не отличишь
...Поділитися у соцмережах
