Жанр: Детектив
Пэри Мейсон 1-44.
...н. - Но мне
наплевать на их технику. Главное - это чистейшей воды шантаж, связанный с
той историей с Вероникой.
- Расскажите подробнее, - попросил Мейсон.
Эдисон нервно поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее.
- Черт возьми, я даже не знаю с чего начать.
- Начните с вашего знакомства с девушкой, - посоветовал Мейсон.
- Да? - Эдисон был явно удивлен. - Но почему?
- Потому что всегда лучше всего начинать с начала.
- Почему вы решили, что она причастна?
Мейсон лишь улыбнулся в ответ.
- Хорошо, - согласился, наконец, Эдисон. - Можно начать и с этого.
Это было в прошлый вторник, примерно, часов в девять вечера. Я ехал домой
из пригорода. Когда я увидел ее, она стояла на обочине автострады с
небольшой дорожной сумкой в руках. Она не голосовала, но было видно, что
она хочет, чтобы ее подвезли.
- И вы остановились?
- Сначала нет. Обычно я не подвожу незнакомых. Я проехал мимо, но тут
увидел, какая она юная и хорошенькая, и я решил, что не могу оставить ее в
таком месте, где какой-нибудь сомнительный тип может подобрать ее и
воспользоваться моментом... Потому я затормозил и подъехал к ней задним
ходом.
- Она оценила ваш поступок?
- Да, начала благодарить, - заявил Эдисон.
- Что было дальше? - спросил Мейсон.
- Когда сажаешь в машину такую молодую и красивую девушку,
обязательно завязывается разговор и...
- Не отвлекайтесь на мелочи, - попросил Мейсон.
- Сперва девушка была несколько скованной. Но потом это прошло. Я
сказал, что я ей в отцы гожусь...
- Это точно, - заметил Мейсон.
- Что?
- Ничего, продолжайте.
- Вскоре она прониклась ко мне доверием и рассказала свою историю. У
нее очень добрая мама, она ее очень любит. Но девушка просто устала от
скуки маленького городка, где она жила. Ей казалось, что она никогда не
вырвется из рутины провинциальной жизни.
- О чем еще она говорила? - спросил Мейсон.
- Ее отец умер. Мать содержит небольшой ресторанчик в Индиане, скорее
закусочную. До Индианаполиса от них было не менее пятидесяти миль, так что
всякие там кинотеатры и дискотеки далеко. Она говорила, что накрывала
столы, мыла посуду, в общем, помогала матери. Такая монотонная жизнь ее
ужасно удручала. Все интересные парни покинули это место, перебрались в
крупные города, где больше возможностей, а у оставшихся не было ни
воображения, ни души, ни страстей.
- Вероника, несомненно, произвела на вас глубокое впечатление?
- С чего вы это решили, мистер Мейсон? - обиделся Эдисон.
- Потому что вы запомнили ее слова: "Ни души, ни страстей".
Эдисон промолчал.
- Сколько ей лет? - спросил Мейсон.
- Восемнадцать.
- Это точно?
- Откуда мне знать? Я только предполагаю.
- Вы, может, видели ее водительские права.
- Нет. Черт возьми, Мейсон, я не могу так запросто определить возраст
женщины. Ей могло быть от шестнадцати до двадцати пяти.
- Хорошо, - согласился Мейсон. - И что было потом?
- Она призналась мне, что решила выйти в мир... Решила сама найти
свое место, устроиться на работу и стать независимой. А уже устроившись,
написать письмо матери и все в нем рассказать.
- Она не упоминала имени своей матери?
- Она не так уж и много успела мне рассказать. Понимаете, мы ехали
недолго, около двадцати миль, я больше думал о том, как ей помочь, чтобы
она не пропала в большом городе.
- Она что, просила о помощи?
- Она сказала, что денег у нее немного и что никаких конкретных
планов у нее нет. Понимаете, Мейсон, это просто потрясло меня. Я
испугался. Сами представьте, молоденькая девушка приезжает в чужой город и
не знает, где она проведет ночь, денег нет, знакомых в городе нет...
- И вы дали ей денег?
- Дело не в этом, - сказал Эдисон. - Нужно было найти комнату в
приличном отеле. Вы понимаете, теперь не так просто зайти в отель и
получить номер. Во-первых, отели очень неохотно пускают одиноких молодых
женщин, когда о них ничего не известно. И, во-вторых, отели переполнены.
Получить приличный номер невозможно.
- И что вы сделали?
- Я позвонил своему другу, управляющему отелем "Роквей". Сказал, что
нужно найти комнату для молодой женщины, Вероники Дейл, и что хочу, чтобы
все было, как следует. Он заверил меня, что лично проследит, чтобы она не
испытывала неудобств. Разумеется, я сказал, что ручаюсь за нее.
- И что потом?
- Я довез ее до "Роквея" и убедился, что она зарегистрировалась и
получила ключ. Понимаете, Мейсон, в большинстве этих отелей всегда
найдутся одни-два свободных номера. Их держат на всякий непредвиденный
случай.
- И что дальше?
- Дальше я с чистой совестью поехал домой, так как сделал все, что
мог.
- А потом узнали, что она арестована за бродяжничество?
- Да.
- Как это произошло?
- Утром мне позвонила надзирательница из тюрьмы, сказала, что
Вероника попала в тюрьму, но не захотела будить меня звонком среди ночи.
Представьте только, прелестная девушка провела ночь в тюрьме только
потому, что из деликатности...
- А как она узнала, кто вы и ваш адрес и телефон? Вы дали ей свою
визитную карточку?
- Нет, не давал. Мне обидно сознаться, но тем не менее считается, что
человек такого положения, как я, должен быть достаточно осторожным. Но она
могла увидеть мои координаты на карточке на лобовом стекле автомобиля.
- Когда вы узнали о ее аресте?
- Непосредственно перед тем, как позвонить вам.
- Понятно, - заключил Мейсон. - И стало быть, вы ее с той поры не
видели.
- Как же не видел? Я ведь взял ее на работу. Как только вы сообщили
мне, что она вернулась в отель, я сразу же позвонил ей.
- Вы мне не сказали об этом...
- Так я вообще больше не говорил с вами.
- Я имею в виду ваше намерение взять ее на работу, - пояснил адвокат.
- Черт возьми, Мейсон, разве я должен вам обо всем докладывать?
- В общении с адвокатом это никогда не мешает.
- Слушайте, Мейсон. Вы говорите так, будто она...
- Похоже, что у вас будут из-за нее неприятности.
- Не говорите так. Она прекрасная, непорочная девочка.
- А шантаж, насколько я понимаю, просто случайное совпадение? -
заметил Мейсон.
- Да, чисто случайное, - подчеркнул Эдисон. - О шантаже я ведь еще и
не упомянул.
- А пора бы. Я жду, когда вы перейдете к делу.
- У меня был с ней искренний отеческий разговор, - ответил Эдисон. -
Я сказал, что ей не следует совершать таких прогулок, особенно ночью. Я
сказал, что не хочу запугивать ее, но сейчас развелось столько
преступников, всяких сексуальных убийц-маньяков, что следует быть
осторожными. Потом я послал ее в отдел кадров своего универмага.
- Вы дали ей работу?
- Я думаю, что, появившись в отделе кадров с направлением от меня,
она должна получить место. Я настолько уверен, что даже не стал проверять
это.
- Следовательно, она сейчас работает в вашем универмаге?
- Да.
- Хорошо. А что у вас произошло с Дункасом?
- Мне позвонил этот человек, Эрик Хэнсел, и сказал, что хочет взять у
меня интервью. Видите ли, мистер Мейсон, такой человек, как я, не может
ссориться с прессой, мне вовсе не наплевать на мою репутацию. Я всегда
дорожил ею.
- Конечно, - сухо заметил Мейсон.
- Но интервью оказалось вовсе не таким, как я ожидал. Мистер Хэнсел
оказался рыжеволосым, развязным молодым человеком, которому место скорее
где-нибудь на ипподроме, чем в солидной газете. Он выглядел довольно
мерзко. Он задал мне несколько вопросов о моей жизни, о моем партнере, о
моих делах, причем вел себя довольно агрессивно и нагло. Когда наконец я
решил выставить его за дверь, он спросил, в каких отношениях я состою с
Вероникой Дейл. Оказалось, что он знает почти все факты. Он определенно
знал, что я звонил управляющему отелем "Роквей". Он сказал, что Джордж
Дункас собирается опубликовать слухи обо мне в светской хронике, и что он
хочет знать, есть ли какие-либо основания считать, что я собираюсь
жениться на Веронике Дейл, молодой женщине, которая с моей помощью
получила номер в отеле и была арестована той же ночью по обвинению в
бродяжничестве. Понимаете, мистер Мейсон, тут я сорвался. Я закричал,
чтобы он убирался вон. Но этот наглец спокойно зажег спичку, чиркнув ею по
крышке моего стола, закурил и, глядя на меня, заявил: "Ну, ладно, толстяк,
мы опубликуем эту историю..." Понимаете, Мейсон, в моем собственном
кабинете, этот сплетник, этот наглец называет меня толстяком!
- Да, он не проявил к вам должного уважения, - заметил Мейсон.
- Не проявил уважения! - воскликнул Эдисон. - Да он просто оскорбил
меня!
- И вы выставили его за дверь?
- Понимаете, - смутился Эдисон, - ситуация довольно сложная. Если
этот Дункас напишет, что...
- Вы испугались газетных сплетен?
- Мистер Мейсон, но ведь у них факты! Сами по себе они ничего не
значат, но их можно преподнести в таком свете, что... А Хэнсел заявил, что
они способны на это. Я привез Веронику Дейл в город, я звонил по телефону
управляющему гостиницы, чтобы ей дали номер, заявив, что я ручаюсь за нее.
Она была арестована по обвинению в бродяжничестве. Я нашел адвоката, чтобы
вызволить ее из тюрьмы. Я дал ей работу. Я не хотел бы, чтобы была
опубликовано все это, да еще с многозначительными комментариями. Вы
понимаете меня?
- Разумеется, - ответил Мейсон.
- В таком случае, - заявил Эдисон, - что-то нужно предпринять.
- А что конкретно хочет от вас Эрик Хэнсел?
- Он достаточно хитер, чтобы не сказать этого. О деньгах вообще он не
упомянул. Он просто сообщил, что подбирает факты для заметки, что он
работает на Джорджа Дункаса, и что он хотел бы удостовериться в этих
сообщениях, поэтому он и пришел ко мне. Он хотел, чтобы я подтвердил или
опроверг эти факты.
- И что вы ему сказали?
- Я заявил, что любые инсинуации по поводу моих отношений с Вероникой
Дейл абсурдны. Но когда он попросил меня подтвердить или опровергнуть
факты, я не знал, что делать. Я сказал, что у меня больше нет времени
говорить с ним и выставил его из кабинета.
- А затем сразу же позвонили мне? - спросил Мейсон.
- Нет, не сразу.
- Почему?
- Я просто не знал, что мне делать. Мне больше всего не хотелось
обращаться к вам с этим вопросом. Я боялся, что вы будете смеяться надо
мной.
- Когда вы говорили с Хэнселом?
- Примерно полтора часа назад.
- Он оставил визитную карточку? - спросил Мейсон.
- Нет, но оставил телефон. Конечно, Мейсон, все это чистейший шантаж,
но доказать ничего нельзя. Вот его номер!
Мейсон взял листок бумаги, который Эдисон извлек из своего кармана, и
развернул его.
- Если это шантаж, - сказал адвокат, - то Хэнсел в этом деле вовсе не
новичок. У него должен быть опыт. Вполне вероятно, что за ним уже числятся
подобные преступления.
- Но мне-то что делать? - воскликнул Эдисон. - Факты я отрицать не
могу, а мои конкуренты оценят все по-своему. Это ужасно. Мой компаньон
просто сойдет с ума.
- А кто у вас компаньон?
- Эдгар Э.Фэррел.
- Где он сейчас?
- Он в отпуске, уехал на две недели порыбачить. Фэррел - ужасный
консерватор, уж либералом его никак не назовешь.
- Охарактеризуйте его, пожалуйста, - попросил адвокат.
- Он упрям, как осел. Что касается бизнеса, то я уже пять лет веду
его фактически в одиночку. Это партнерство для меня тяжкий крест. У него
ни разу не появилось ни одной идеи, ни одного предложения. Он знает лишь
работу счетовода, все время возится с бухгалтерией. На каждую ошибку он
набрасывается как коршун на цыпленка. Но сам никогда не принимает никаких
решений. Чего там о нем говорить! Он просто паразит, кровосос, пиявка. Я
столько терпел от него! Но я не могу допустить, чтобы он прочитал такую
заметку, уж лучше я заплачу.
- Как он вошел в дело?
- Ему достались акции от отца. Мне бы надо было в свое время купить
их, но я решил, что мне пригодится молодой помощник. Он моложе меня, и,
естественно, я думал, что он гибкий, энергичный, инициативный. Но
действительность разбила мои ожидания. Он просто узколобый баран.
- А почему вы не выкупите акции теперь?
- Понимаете, - объяснил Эдисон, - наш бизнес процветает. Вы же
знаете, что было в последние годы. Люди сходят с ума, они готовы платить
за любое барахло. Я не могу не думать о том, что когда-нибудь настанут
другие времена, но сейчас наши прилавки забиты товарами низкого качества
по высоким ценам, и люди охотно покупают их. О ценах теперь никто не
думает, если кто-то решил что-то купить, он купит... Естественно с акциями
процветающего предприятия так просто не расстаются.
- Фэррел женат?
- Да.
- Его жена отдыхает вместе с ним?
- Нет. Он отправился один, видимо, хочет половить форель. Он заядлый
рыболов...
- Он поехал на машине или поездом?
- На машине. Он здорово загрузил ее, снял заднее сиденье и свалил
туда кучу походного оборудования - всякие раскладушки, палатки и тому
подобное. Сейчас он, видимо, где-нибудь между Лас-Вегасом и Рино. Он
вернется через две недели на совещание акционеров. И за этот срок, за две
недели, я должен все уладить. Если до него дойдут какие-нибудь слухи, он
устроит форменный скандал! Мистер Мейсон, я в таком положении, что
действительно готов откупиться.
- Может быть, - предложил Мейсон, - поручить частному детективу
последить за Хэнселом?
- Я думаю, что не стоит, - ответил Эдисон. - Ведь эта история, если
дать ей огласку, совершенно убийственна для меня. Этого допустить нельзя.
Придется платить.
- Вы сообщили мне все факты? - спросил Мейсон.
- Да, все.
- А у вас не было с Вероникой никаких романтических отношений?
- Боже мой, мистер Мейсон. Ну что вы такое говорите?
- Да или нет? Поймите, я ваш адвокат. Может быть, вы поцеловали ее на
прощание или что-нибудь подобное?
- Нет, у меня ничего подобного с ней не было. Уже само предположение
оскорбительно для меня. Она поцеловала меня на прощание, но это был
чистый, детский жест, выражение признательности со стороны неиспорченной
невинной девочки.
- Так, - заметил Мейсон, - а потом она позволяла арестовать себя за
бродяжничество.
- Не говорите так. Я чувствую в ваших словах некоторый намек.
- Разумеется.
- Вы действительно полагаете, что она нарочно дала арестовать себя?
- Как ваш адвокат, я не могу пройти мимо фактов. Вы подобрали молодую
женщину, девушку лет восемнадцати. Она отправляется в отель. Вы обеспечили
ей номер. Ее арестовывают за бродяжничество. Вы звоните мне, чтобы я
освободил ее. Я это сделал. Появляется ее мать...
- Ее мать? - удивился Эдисон. - Ее мать находится за две тысячи миль
отсюда, в Индиане.
- Ее мать покинула этот кабинет за несколько минут до вашего прихода.
- И что она хотела?
- Она хотела поблагодарить меня за то, что я сделал для Вероники,
хотела заплатить мне за услуги. Я назвал сумму в сто пятьдесят долларов, и
она оставила чек на эту сумму. Я дал ей расписку, указав, что чек будет
предъявлен к оплате, когда я полностью закончу это дело. Так что вы можете
порвать чек на пятьсот долларов, которые должны были уплатить мне. Теперь
ваше имя в этом деле может не появиться, я могу заявить, что мне заплатила
за услуги ее мать. Никто не сможет доказать, что вы заплатили мне хотя бы
цент за дело Вероники Дейл.
- Это меняет дело, - сказал Эдисон. - Но все же я не знаю... Пожалуй,
я заплачу им. Я должен заплатить. Этот мой чертов партнер и собрание
акционеров... Нет, Мейсон, придется заплатить. Хорошо бы поменьше, но дать
им все равно придется. Лишь бы мое имя не фигурировало в их скандальной
газетке.
- Я не вижу смысла спорить с вами сейчас, - устало сказал Мейсон. -
Забудьте обо всем. Дайте мне спокойно работать по вашему делу.
- Поймите, мистер Мейсон, я хочу заплатить. Я не могу допустить,
чтобы мое имя появилось в газете.
- А что будет, когда вы заплатите?
- Откуда мне знать?
- Зато я знаю. Шантажист возьмет деньги, потратит их, потом придет за
новыми деньгами. Заплатить ему первый раз - самая большая ошибка. Как
только это сделано, ты уже сидишь на крючке. Рано или поздно все равно
придется защищать себя.
- Но я не могу...
- Все, - жестко прервал его Мейсон. - Предоставьте это дело мне. Я
обо всем позабочусь.
- Но я хочу заплатить.
- Нет, - ответил Мейсон. - Вы вовсе не хотите заплатить. Вы просто
хотите, чтобы ваше имя не появилось в газете в светской хронике, чтобы оно
не было упомянуто вместе с именем восемнадцатилетней девушки. Вот чего вы
хотите. Давайте не будем спорить об этом. Какой ваш банк?
- Второй Национальный.
- Прекрасно, - заявил Мейсон, - там я и получу свой гонорар.
Уничтожьте тот счет, который я вам прислал. Я не хочу, чтобы его
кто-нибудь видел, в частности, ваша бухгалтерия. Делла, дай мне бланки
чеков Второго Национального.
Эдисон стал заполнял бланк. Мейсон посмотрел на него и сказал:
- Не разговаривайте с Хэнселом. Если кто-нибудь спросит, знаете ли вы
это имя, отвечайте, что нет. Если Хэнсел позвонит вам еще раз, пусть ваша
секретарша скажет, что вы заняты и не можете принять его. Не говорите с
ним по телефону.
- Но я не могу так, мистер Мейсон. Он слишком мною знает...
- Скажите, что вы заняты, - повторил Мейсон. - Я все устрою. Теперь
возвращайтесь в свою контору, порвите тот счет, что я прислал вам, и
забудьте обо всем.
- Я все понимаю, мистер Мейсон, - вздохнул Эдисон. - Мне известна
ваша репутация. Но вы все же заплатите им... В разумных пределах,
разумеется, не больше десяти тысяч долларов. Если запросят больше, то
посоветуйтесь со мной. Да, конечно, я сижу у них на крючке, крепко сижу.
- Десять тысяч вы заплатите им сейчас, - говорил Мейсон, - еще десять
через тридцать дней, и так каждый раз по десять тысяч вплоть до самой
смерти. Нельзя платить шантажистам.
- Черт возьми, но я должен заплатить им!
- Оставьте Хэнсела мне.
- Вы заплатите ему?
- Возможно. Но сделаю это так, что больше платить уже не придется.
- Хорошо, - еще раз вздохнул Эдисон и встал. - Вы мой адвокат и,
надеюсь, знаете, что делать. До свидания.
Мейсон повернулся к Делле Стрит, как только Эдисон покинул кабинет.
- Делла, я прошу тебя надеть перчатки.
- Перчатки?
- Да.
Делла Стрит вынула из ящика стола перчатки и надела их. Мейсон,
подошел к шкафу, где висел его плащ, вынул из кармана свои перчатки, надел
их и сказал:
- А теперь, дай мне чеки Второго Национального банка.
Делла протянула ему книжечку чеков. Мейсон вытащил бланк из середины.
- На этом, пожалуй, нет никаких отпечатков пальцев.
Делла с изумлением смотрела, как Мейсон подошел к окну, приложил к
стеклу чек, подписанный Джоном Рэйсом Эдисоном на сумму в пятьсот
долларов, приладил поверх него незаполненный чек и остро отточенным
карандашом тщательно скопировал подпись. Затем он вернулся к столу, взял
бутылку чернил и осторожно нанес поверх карандаша черные чернила.
- Как получилось, Делла?
- Не очень удачно, - покачала она головой, внимательно осмотрев чек.
- В самом деле?
- Линии неровные. Эдисон подписывается быстро, единым движением.
Когда ты медленно повторял его линии, шеф, твоя рука дрожала. Подделка
получилась неудачная.
- Прекрасно, - усмехнулся Мейсон. - К тому же даже без
увеличительного стекла можно увидеть, что под чернилами проступает
карандаш.
- Еще как проступает, - согласилась Делла.
- А теперь, - заявил Мейсон, - смотри не оставь на нем отпечатков
своих пальцев. Сходи в магазин, где продают пишущие машинки, попроси
показать какую-нибудь новую модель и, как только продавец отвернется,
вставь чек и отпечатай на нем имя Эрика Хэнсела и сумму две тысячи
долларов. Но будь осторожна, не оставь отпечатков пальцев.
Делла Стрит удивленно посмотрела на бесстрастное лицо адвоката.
- Это значит, что я...
- Это значит, что ты всего навсего выполнишь мое распоряжение. Что я
задумал, тебя не касается.
- А если что-нибудь случится, то...
- Делай то, что я сказал.
- Но ведь это опасно, шеф...
- Для кого?
- Для нас обоих.
- Только не для тебя, - успокоил ее Мейсон. - Ты - моя секретарша.
Иди и напечатай сумму в две тысячи на имя Эрика Хэнсела. Между прочим,
Делла, когда сегодня появится Хэнсел, твое присутствие не обязательно. У
нас состоится доверительный разговор.
Она молча посмотрела на него, потом взяла чек и, не сказав ни слова,
вышла из кабинета. Мейсон взялся за телефон и попросил Герти соединить его
с "Детективным Агентством Дрейка".
- Алло, Пол? - сказал в трубку адвокат. - У меня к тебе просьба.
- Я слушаю, Перри.
- Ты не мог бы связаться с банками города и сообщить, что какой-то
весьма ловкий молодой человек предъявляет поддельные чеки на свое имя на
значительные суммы. Подпись скопирована с настоящей карандашом, а затем
обведена чернилами. Пусть в банках учтут это и будут особо внимательны.
- Спасибо за информацию, Перри, - отозвался Дрейк. - Дело интересное,
банки не забывают подобных услуг.
- Тогда не медли с этим, Пол, - посоветовал Мейсон и нажал на рычажок
аппарата, заканчивая разговор.
Держа в руках листок, оставленный Эдисоном, он вызвал Герти и
попросил:
- Набери мне номер Вестмор шестьсот девяносто восемь тридцать два и
соедини меня с мистером Эриком Хэнселом.
5
Мейсон взял из шкафа плащ и шляпу, вышел из кабинета в приемную и
подошел к столу Герти.
- Я буду у Пола Дрейка, - сообщил он. - Через какое-то время сюда
придет Эрик Хэнсел. Когда он появится, пусть Делла проводит его в мой
кабинет. А ты сразу же сообщи мне.
- Хорошо, - кивнула девушка.
Контора Дрейка располагалась на том же этаже, ближе к лифту. Мейсон
прошел по коридору и открыл дверь в агентство.
- Пол у себя? - спросил он у девушки в приемной.
- Да.
- Он один?
- Да.
Мейсон постучал в дверь.
- Входи, Перри, - отозвался Дрейк.
Детектив оторвался от бумаг. Внешне Дрейк выглядел нескладным, с
каким-то отстраненным от реальности выражением на лице. Никогда нельзя
было бы заподозрить в нем сыщика, что во многом и определяло его успех.
- Что привело тебя ко мне, Перри? - поинтересовался Дрейк.
- Просто решил спрятаться от всех в твоем кабинете минут на десять.
Можешь продолжать свою работу, - сказал Мейсон.
- Попробуй, поработай в чьем-нибудь присутствии, - усмехнулся Дрейк.
- Лучше поболтаем, Перри. Или у тебя есть для меня какие-то поручения?
- Возможно, скоро появится.
- Что за дело? - поинтересовался детектив.
- Как такового дела пока нет, - усмехнулся адвокат.
- Но намечается?
- Похоже. Моего клиента пытаются шантажировать. И, что любопытно, мой
клиент хочет поддаться шантажу. Но я думаю, дело можно будет повернуть в
нашу пользу. А как твои дела?
- Отлично.
- Ты звонил в банки?
- Конечно. Но как ты узнал об этом мошенничестве?
- Практически случайно, - усмехнулся Мейсон.
- Банки об этом ничего не знали. Наверное, мошенник приезжий?
- Наверное.
Зазвонил телефон. Дрейк поднял трубку.
- Дрейк у телефона. Да, он здесь, он... Хорошо, передам... - детектив
положил трубку и сказал: - Герти говорит, что пришел тот, кого ты ждал.
- Хорошо, Пол, спасибо, - Мейсон поднялся с кресла. - Я пойду.
- Пришел шантажист?
Мейсон утвердительно кивнул.
- Пожалуй, Перри, тебе стоит иметь свидетеля, - заметил Дрейк.
- Меньше всего мне хочется иметь свидетеля, - усмехнулся Мейсон.
- Неужели дело обстоит столь плохо?
- Еще хуже, - усмехнулся Мейсон и вышел.
Делла Стрит выполнила в точности все указания адвоката. Эрик Хэнсел
сидел в кабинете в большом черном кожаном кресле для посетителей. Шляпа
Хэнсела лежала на столе Мейсона. Когда Мейсон открывал дверь, Делла
говорила:
- Мистер Мейсон скоро придет, он вышел на минутку... А вот и он.
Мейсон кивнул Делле и внимательно посмотрел на посетителя.
- Мистер Эрик Хэнсел?
- Да, это я, - отозвался тот, не вставая с кресла.
Мейсон вытащил из кармана поддельный чек на две тысячи долларов,
подошел к столу и, стоя спиной к шантажисту, осторожно, не снимая
перчаток, вложил чек в его шляпу под ленточку. Затем адвокат снял перчатки
и шляпу, отнес их в шкаф и повесил плащ на вешалку. Только после этого он
повернулся к Хэнселу.
- Мне кажется, вы собирались мне что-то сообщить? - спросил адвокат.
Хэнсел посмотрел своими зелеными глазами сначала на Мейсона, потом
перевел взгляд на Деллу Стрит и заявил:
- Не сейчас.
- Ты можешь идти, Делла, - сказал Мейсон.
Секретарша покинула кабинет. Мейсон уселся в свое кресло за столом.
- Я слушаю вас.
- Я ничего не собираюсь говорить, - спокойным, даже наглым тоном
ответил Хэнсел.
- Вы были у моего клиента?
- О чем это вы? Я бываю у многих людей, и никогда не спрашиваю их,
кто их врач или адвокат. Мне на это наплевать.
- Возможно, - сказал Мейсон. - Тем не менее вы были у одного из моих
клиентов.
- Что из этого?..
- Поэтому я пригласил вас сюда.
- С какой целью?
- Без всякой цели.
- Я пришел сюда не для того, чтобы играть в жмурки.
- А как насчет ребуса?
- Я бы предпочел покер.
- А какие карты у вас на руках? - спросил Мейсон.
- Каре тузов. Могу выложить их, но боюсь, что ваш кабинет
прослушивается.
- Это помещение не прослушивается.
- Отлично. Если прослушивается, тем хуже для вас.
- Вы сотрудничаете с Джорджем Виттли Дункасом?
- Я работаю на него.
- И много он вам платит?
- Вас это не должно беспокоить. Я получаю достаточно. Я сам выбираю
сумму гонорара и поставляю Дункасу факты в том виде, в каком хочу.
- А он предает их гласности?
- Вы совершенно правы.
- Если вы не предоставите ему факты, то публикации не будет?
- Разумеется.
- А отчего зависит то или другое решение?
- От многого.
- Деньги?
- А вы как думаете?
- Я спрашиваю.
- А я
...Поділитися у соцмережах
