Жанр: Детектив
Твердая рука
...ами согласен.
Между владельцем лошади и жокеем иногда возникали самые теплые отношения.
Наша жизнь проходила на небольшом пространстве, скорость и победа значили
для нас все. Неудивительно, что мы считали
победу обшей и радовались вместе. И эта радость, словно цемент, скрепляла нашу
дружбу. Я редко испытывал подобную
симпатию к другим владельцам, для которых объезжал лошадей. С ними я был связан
чисто формально, а вот с Филиппом
Фрайли нет.
Какой-то человек отошел от группы, собравшейся неподалеку, и с улыбкой
двинулся нам навстречу.
- Филипп, Сид. Я счастлив, что вы здесь. Мы любезно и вполне искренне
откликнулись, потому что сэр Томас Улластон,
распорядитель на скачках и глава Жокейского Клуба, глава в большей или меньшей
мере всей конной индустрии, был умным
человеком и как администратор предпочитал действовать в открытую.
Временами он казался довольно суровым, во всяком случае, многие считали его
таким. Впрочем, мягкий и безвольный
человек никогда не справился бы с его работой. За короткий срок своего
руководства он ввел несколько хороших правил и
очистил нашу отрасль от злоупотреблений. Он проявил решимость в тех вопросах,
где его предшественник откровенно
спасовал.
- Как ваши дела, Сид? - спросил он. - Поймали на днях каких-нибудь
мошенников?
- Увы, нет, - с грустью ответил я. Он улыбнулся Филиппу Фрайли.
- Наш Сид основательно взялся за дело и скоро оставит службу безопасности с
носом. Да, да. В понедельник ко мне в офис
пришел Эдди Кейт. Он пожаловался, что мы дали Сиду слишком много воли. и
попросил меня проследить, чтобы он не
командовал на скачках.
- Эдди Кейт? - переспросил я.
- Почему ты так шокирован, Сид, - поддразнил меня сэр Томас. - Я. сказал
ему, что скачки для тебя очень много значат,
начиная с Сибури и все последующие, и я не позволю Жокейскому Клубу вмешиваться
в твои дела. Ну, разве только если ты
выкинешь какой-нибудь фортель, но, судя по прошлому, такое за тобой не водится.
- Спасибо, - чуть слышно проговорил я.
- И ты можешь считать, - уверенно произнес он, - что это официальная
позиция Жокейского Клуба, равно как и моя
собственная.
- Почему Эдди Кейт хочет меня остановить? Сэр Томас пожал плечами.
- Он намекнул на документы Жокейского Клуба. Вроде бы ты видел какие-то из
них, и это его рассердило. Я сказал ему, что
он должен привыкнуть, потому что я никоим образом не намерен препятствовать
твоим расследованиям. Я считаю, что они
пойдут скачкам лишь на пользу.
Я почувствовал, что не заслужил подобную похвалу, но он не дал мне времени
возразить.
- Почему бы вам обоим не подняться наверх, выпить и закусить сандвичами.
Прошу вас, Сид, Филипп... - Он повернулся и жестом пригласил нас следовать
за ним, а сам направился первым.
Мы прошли по лестнице, которая называлась "частной". После большинства
скачек гости поднимались по ней в роскошно
обставленный кабинет распорядителя комнату, украшенную коврами. Ее широкие окна
выходили на спортивные дорожки.
Там уже собралось немало гостей, раз бившихся на группы. Официант сновал
между ними с подносом и подавал напитки.
- Полагаю, что вы знакомы с большинством приглашенных, - сказал сэр Томас,
любезно представив меня.
- Мадлен, моя дорогая, - обратился он к жене. - Ты ведь знаешь лорда Фрайли
и Сида Холли? - Мы пожали ей руку. - А, да,
Сид, - проговорил он, взял меня под локоть и подвел к другому гостю так, что мы
оказались с ним лицом к лицу. - Ты когданибудь
встречался с Тревором Динсгейтом?
Глава 13
Мы уставились друг на друга, и, наверное, оба были в одинаковой степени
ошеломлены.
Я подумал о том, каким он видел меня в последний раз, о том, как я,
оцепенев от страха, лежал в сарае на соломе. Он и
сейчас заметит, как я перепугался, решил я. Уж он-то знает, что сделал со мной.
Я не могу стоять здесь с застывшими от
напряжения мускулами, однако я должен.
Мне представилось, что моя голова отделилась от тела и поплыла куда-то в
сторону, а весь ужас происшедшего
сконцентрировался в этих четырех секундах.
- Вы знакомы? - с некоторым недоумением поинтересовался сэр Томас.
- Да, мы встречались, - проговорил Тревор Динсгейт.
Я не уловил насмешки ни в его интонациях, ни в выражении глаз. Не покажись
это столь невероятным, я бы подумал, что
взгляд у него был усталым.
- Ты выпьешь, Сид? - сказал сэр Томас, и я заметил стоявшего рядом
официанта с подносом. Я взял бокал виски и
постарался унять дрожь в пальцах.
Сэру Томасу захотелось поддержать разговор.
- Я только что передал Сиду, как высоко Жокейский Клуб ценит его успехи, и
от этого он просто лишился дара речи.
Ни Тревор Динсгейт, ни я ничего не ответили. Сэр Томас приподнял брови и
попытался продолжить:
- Ладно, Сид, расскажи нам что-нибудь о скачках. Кто, по-твоему, должен
победить?
Я попробовал сосредоточиться и пошевелить плохо соображавшими мозгами, то
есть сделать вид, что жизнь по-прежнему
идет своим чередом.
- Я полагаю... Уайнтестер.
Мой голос прозвучал сдавленно, но сэр Томас, похоже, не обратил на это
внимания. Тревор Динсгейт поглядел вниз на
бокал, зажатый в его холеной руке, и покрутил кубики льда в золотистой жидкости.
Кто-то из гостей обратился к сэру Томасу,
он повернулся, а Тревор Динсгейт пристально посмотрел на меня, отчего я ощутил
настоящий ужас. Он говорил быстро,
низким голосом, исходившим из самых глубин его существа. В этом голосе
чувствовались жестокость, мстительность, и в нем
не было ни капли жалости.
- Если вы нарушите ваше обещание, я сделаю все, о чем сказал.
Он не отрывал от меня глаз, пока не убедился, что я понял, а потом
повернулся, и я обратил внимание на его тяжелые плечи.
Они отчетливо вырисовывались под пиджаком.
- Сид, - Филипп Фрайли вновь направился ко мне, - леди Улластон хочет
знать... хорошо ли ты себя чувствуешь?
Я неуверенно кивнул.
- Мой дорогой, ты страшно побледнел.
- Я... я... - Я постарался взять себя в руки. - О чем вы говорите?
- Леди Улластон хочет знать... - Он приблизился ко мне, я выслушал и
ответил ему, ощущая полную нереальность
происходящего. Душа человека может на время покинуть его и отлететь в какое-то
иное измерение, пока он стоит, держа в руке
бокал, и ведет светскую беседу с супругой главного распорядителя. Пять минут
спустя я не мог вспомнить ни одного
сказанного мной слова, Я не ощущал своих ног на ковре. Я схожу с ума, думал я.
До конца дня было еще далеко. Начались скачки. Угольно-черная кобылица по
кличке Миссис Хиллман победила в большом
забеге Уайнтестера, а в следующих скачках Ларри Сервер пришел к финишу последним
на "синдикатской" лошади Филиппа
Фрайли. Никаких перемен к лучшему не чувствовалось, и после пятого заезда я
решил, что оставаться здесь бессмысленно. К
тому же я был внутренне оглушен и ни о чем не мог думать.
Шоферы стояли рядом с машинами у ворот и по обыкновению громко
переговаривались и шутили. Они поджидали своих
хозяев. Среди них я заметил одного из знакомых жокеев. Раньше он участвовал в
скачках с препятствиями, но его лишили
лицензии, потому что он брал взятки у Раммилиза.
Я кивнул ему:
- Джекси.
- Сид.
Я подошел к машине и открыл дверцу, швырнув на заднее сиденье мой бинокль
для скачек. Забрался внутрь, включил
мотор, немного помедлил и дал обратный ход к воротам.
- Джекси, - предложил я. - Садись. Я покупаю.
- Что ты покупаешь? - Он приблизился, открыл заднюю дверцу и сел в
"Шимитар". Я вытащил бумажник из кармана брюк и
швырнул ему на колени.
- Возьми все деньги, - сказал я и проехал через автомобильный парк, миновал
ворота и направился к шоссе.
- Но ты мне уже много дал в прошлый раз. Помнишь, это было совсем недавно,
- заявил он. Я чуть заметно улыбнулся ему.
- Да. Ну, что же. Это за оказанную помощь и на будущее. Он пересчитал
банкноты.
- Все это? - недоверчиво спросил он.
- Я хочу узнать побольше о Питере Раммилизе.
- Нет. - Он попытался открыть дверь, но к этому времени я уже разогнал
машину.
- Джекси, - начал убеждать его я. - Нас никто не слышит, и я никому не
собираюсь говорить. Ответь мне лишь, сколько он
тебе заплатил и за что именно.
Если хочешь, можешь, конечно, что-нибудь добавить.
Он немного помолчал. А потом проговорил:
- Это стоит дороже жизни, Сид. Ходят слухи, что он нанял двух профи из
Глазго для особого дела, и если кто-нибудь встанет
у него на пути, то его непременно прикончат.
- А ты видел этих профи? - спросил я и подумал, что уж я-то их не забуду.
- Нет. Я просто узнал по тайным каналам.
- А тайным каналам известно, что это за дело? Он покачал головой.
- Оно связано с синдикатами?
- Не будь ребенком, Сид. Все имеющее отношение к Раммилизу так или иначе
связано с синдикатами. Он контролирует
целых двадцать. А может быть, и больше.
Двадцать, подумал я, и нахмурился.
- Сколько он обычно платит таким жокеям, как Ларри Сервер, чтобы они пришли
последними?
- Сид, - возразил он.
- А как же иначе он смог уговорить Ларри Сервера сесть на лошадь, на
которой тот не умеет ездить?
- Он обращается к тренерам и дает им уйму долларов.
- Он подкупает тренеров?
- А иногда им много и не требуется. - Джекси задумчиво поглядел на меня. Не
ссылайся на меня, но на скачках прошлой
осенью все лошади были от Раммилиза.
Он даже украсил их как хотел.
- Невероятно, - проговорил я.
- Нет. Ты вспомни. Тогда был очень сухой и ясный день. На поле выехали
четыре, пять или шесть жокеев, потому что земля
пересохла. Я точно знаю, что в трех скачках все жокеи были его. А бедные
букмекеры остались ни с чем и не понимали, почему
им так не повезло. Джекси вновь пересчитал деньги.
- Ты хоть знаешь, сколько мне дал? - полюбопытствовал он.
- Приблизительно.
Я окинул его беглым взглядом. Ему было двадцать пять лет. Бывший младший
жокей, ставший чересчур тяжелым для
флэта. Это его страшно расстраивало. Жокеи в стипль-чезе в общем зарабатывали
меньше, чем ребята, ездившие "на ровняке",
да к тому же постоянно падали и ходили все в синяках. Никому, кроме меня,
стипль-чез не доставлял такого удовольствия.
Джекси не любил его, но мог скакать совсем неплохо, и я нередко соревновался
вместе с ним. Я знал, что он не подставит
подножку и я не зацеплюсь о перекладину. Он мог сделать такое случайно, но из
подлости - никогда.
Деньги озадачили его. За десять или двадцать тысяч он соврал бы мне без
всякого труда, но нас связывали годы, о которых
мы не могли забыть. Мы менялись комнатами и лошадьми, скакали под дождем по
грязи, падали и тащились назад в
конюшню, хлюпая по размокшей земле в легких ботинках для верховой езды. И если
ты не последний негодяй, то не станешь
грабить старого приятеля.
- Занятно, - произнес он, - что ты увлекся розыском.
- Знаешь, это опасное дело.
- Нет, если честно. Я хочу сказать... Ты же не ходишь по пятам за этими
типами ради всякой мелочи.
- Нет, не хожу, - согласился я. Мелочь в его понимании означала получение
взяток. Меня же по преимуществу интересовали
люди, которые их давали, - У меня сохранились газеты, - сказал он. - После того
процесса.
Я с горечью покачал головой. Слишком многие в мире скачек сохранили эти
газеты, а суд в целом ряде отношений сделался
для меня настоящим судилищем.
Адвокат торжествовал, видя глубокую растерянность жертвы, а подсудимый был
признан виновным в нанесении тяжких
телесных повреждений согласно статье 18 "Преступлений против личности" (от 1861
г.), или, иными словами, в нанесении
удара кочергой по левой руке бывшего жокея, и приговорен к четырем годам
тюремного заключения. Трудно сказать, кого
сильнее надломил этот процесс сидевшего в ложе для свидетелей или сидевшего на
скамье подсудимых.
Джекси продолжал о чем-то бессвязно вспоминать, по-моему, он просто тянул
время, а сам прикидывал, стоит ли ему
откровенничать.
- Мне обещали вернуть лицензию, и я буду участвовать в скачках в следующем
сезоне, - сообщил он.
- Замечательно.
- В Сибури хорошие дорожки. Я выступлю там в августе. Все ребята считают,
что это хорошо, что ничего не изменилось,
если только... - Он посмотрел на мою руку. - Ну... ты же больше не сможешь
ездить как раньше, верно?
- Джекси, - раздраженно проговорил я. - Ты скажешь что-нибудь или нет?
Он опять похлопал по пачке банкнот, сложил их и сунул себе в карман.
- Да. Все в порядке. Вот твой бумажник.
- Положи его в коробку для перчаток. Он сделал это и поглядел в окно.
- Куда мы едем? - спросил он.
- Куда тебе хочется.
- Я условился, что приятель подвезет меня в Честер. Но теперь уже ясно, он
уехал без меня. Можешь отвезти меня на юг, и я
немного передохну.
Итак, я двинулся в Лондон, и Джекси разговорился.
- Раммилиз десять раз платил мне гонорар за проигрыши. Сид, поклянись, что
он ни о чем не узнает. - Во всяком случае, не
от меня.
- Ладно. Полагаю, тебе можно доверять.
- Тогда выкладывай.
- Он покупает хороших, здоровых лошадей, которые могут выиграть, а затем
перепродает синдикатам. Я думаю, что вначале
он получает от сделки пятипроцентную прибыль. У него есть двое знакомых
зарегистрированных владельцев, и он устроил
одного из них во все синдикаты. Они так раскрутили дело, что какой-то подставной
начальник получает свою долю, а значит,
придраться не к чему.
- А кто они, эти двое?
Он тяжело вздохнул, но все же назвал их. Первое имя мне ничего не говорило,
но второе фигурировало во всех списках
синдикатов Филиппа Фрайли.
- Точно, - подтвердил я. - Продолжай.
- Лошадей тренирует человек, к которому опять же не придерешься. Они
отлично выглядят, и он получает за них двойной
оклад. Так что вопросов нет.
Затем Раммилиз выясняет, в каких скачках они должны будут участвовать, и
лошади выступают на них гораздо ниже своих
возможностей. А после он жокею говорит:
"Ради Бога, помоги, ты ведь рисковый парень и здорово Прыгаешь". - Он
ухмыльнулся. - Победителю он платит двадцать
окладов.
Мне показалось, что он завысил сумму.
- И часто ты для него ездил?
- Как правило, раз или два в неделю.
- И снова станешь, когда получишь лицензию?
Он заерзал на сиденье, и его спина оказалась прижатой к двери машины.
Потом он долго глядел мне в лицо, хотя со своего места мог видеть лишь его
половину. Его молчание само по себе было
ответом, но, когда мы проехали добрых три мили, он глубоко вздохнул и наконец
признался:
- Да.
Я был благодарен ему за доверие.
- Расскажи мне о лошадях, - попросил я, и он мне кое-что сообщил. Меня
удивили имена, которые он назвал, а судьбы этих
лошадей оказались такими же темными и загадочными, как у Никласа Эша.
- Скажи мне, как у тебя отобрали лицензию? - задал я новый вопрос.
Он ездил для одного тренера, с которым легко смог договориться. Однако жена
этого тренера была не столь сговорчива.
"Она привыкла делать все ему назло. Ну вот и пожаловалась в Жокейский Клуб.
Написала самому Томасу Улластону. Конечно,
распорядители ей поверили, и многих из нас тогда лишили лицензии. Меня, его, еще
одного жокея, который объезжал для него
лошадей. Бедняга, он-то вообще был ни при чем, даже пенни от Раммилиза не
получил".
- Как получилось, что никому в Жокейском Клубе до сих пор не известно обо
всех этих синдикатах и никто всерьез не
занялся Раммилизом? - полюбопытствовал я.
- Серьезный вопрос.
Я взглянул на Джекси, уловив в его голосе сомнение, и заметил, что он
помрачнел.
- Продолжай, - подбодрил я его.
- Да... Знаешь, тут перешептывались, и это даже не сплетня, но я слышал...
- Он сделал паузу, а потом предупредил:
- Вряд ли это правда.
- Я сам разберусь.
- Один букмекер... Я ждал у ворот в Кемптоне, оттуда вышли два букмекера, и
первый из них сказал, что типы из службы
безопасности все спустят на тормозах, если "цена их устроит". - Джекси опять
оборвал себя и добавил:
- А еще кто-то из ребят уверял, что меня никогда не лишили бы лицензии,
отправь эта стерва письмо в службу безопасности,
а не самому боссу.
- Кто из ребят это сказал?
- А... Я не помню. И не смотри на меня так, Сид, я действительно не помню.
Все случилось несколько месяцев назад. Я хочу сказать, что даже не думал об
этом, пока не услышал, о чем трепались
букмекеры в Кемптоне. Я и не подозревал, будто в службе безопасности кого-то
можно купить. Во всяком случае, не в
Жокейском Клубе.
Его убежденность растрогала меня, ведь я знал, как трудно ему приходится.
Но в общем он, по-моему, был прав. Стоит зародиться сомнению, и без труда
можно предположить, что Эдди Кейт за
кругленькую сумму закрывал глаза на массу грязных дел. Если он не обратил
внимания на четыре синдиката Фрайли, то с
таким же успехом мог не заметить и целых двадцать. Он мог даже включить двух
людей Раммилиза в престижный список
владельцев, зная, что они ими не являются. Так или иначе, но я должен во всем
разобраться.
- Сид, - проговорил Джекси, - лучше оставь и не допытывайся. Я не собираюсь
откровенничать с руководством.
- Я не буду на тебя ссылаться, - заверил я его. - Ты знаком с этими двумя
букмекерами в Кемптоне?
- Я их совсем не знаю. Мне неизвестно даже, букмекеры они или нет. Просто с
виду похожи на них. Вот я и решил, что они
"буки".
Столь сильное впечатление обычно оказывается верным, но едва ли способно
помочь. Да к тому же Джекси хотелось выйти
сухим из воды. Я высадил его там, где он попросил, - на окраине Уэтфорда.
Напоследок он сказал, что если я буду и дальше
охотиться на Раммилиза, то он, Джекси, тут ни при чем и наш уговор остается в
силе.
Я не поехал домой, а заказал номер в отеле. Я чувствовал, что
перестраховался. Однако, когда я позвонил Чико, он одобрил
мой поступок и нашел его весьма разумным. Я предложил ему позавтракать, и он
сказал, что обязательно придет.
Он появился, но какой-то замотанный и угрюмый. Чико провел весь вчерашний
день на ногах. Он начал проверять клиентов
по списку, но никто из них не получал за последний месяц писем Эша.
- Вот что я тебе скажу, - заявил он. - Люди с фамилиями на буквы "А", "Б" и
вплоть до буквы "К" в прошлом получали воск.
Так что теперь я займусь клиентами на буквы "П" и "Р". Это сузит круг наших
поисков, и я перестану столько бегать.
- Отлично, - одобрил я его предложение.
- Я оставил твой адрес, и некоторые клиенты пообещали дать нам знать, если
они получат заказы. Но беспокоит ли их это...
- Нам хватит лишь одного, - проговорил я.
- Верно.
- Тебе не кажется, будто мы вламываемся и проникаем повсюду?
- Почему бы и нет. - Он принялся за огромную порцию яичницы с сосисками.
Куда мы двинемся и что станем делать?
- Э...э, - начал я. - Сегодня утром ты пойдешь в разведку. А вечером, после
работы, но еще засветло, мы отправимся на
Портмен-сквер. - Чико перестал жевать, потом проглотил слюну и переспросил:
- На Портмен-сквер, ты хочешь сказать, в Жокейский Клуб?
- Ты прав.
- А разве ты не заметил, что тебя пускают туда с парадного входа?
- Мне нужно кое-что спокойно исследовать, так чтобы об этом никто не узнал.
Он пожал плечами.
- Ну, тогда ладно. А я должен ждать, пока ты там будешь что-то вынюхивать?
Я кивнул головой, - Адмирал явится сюда на ленч. Вчера он был на фабрике по
производству воска.
- И там у него заблестели глаза.
- Да, это очень забавно.
Когда Чико расправился с яичницей и принялся за тосты, я передал ему многое
из того, что Джекси рассказал мне о
синдикатах. Не умолчал я и о слухах относительно взяток в высоких инстанциях.
- В таком случае что же мы будем искать? Вломимся в офис к Эдди Кейту
посмотреть, чего он не сделал?
- А ты постереги меня. Сэр Томас Улластон, главный распорядитель, сообщил,
что Эдди пожаловался ему на меня. Дескать,
я изучал секретные. документы. А Лукас Вейнрайт не позволил мне смотреть их в
присутствии секретарши Эдди, потому что та
непременно доложит своему шефу. Значит, если я хочу их изучить, то это нужно
делать как можно тише и незаметнее. А если
меня там застанут, то мне не поздоровится. Это уж наверняка, - 0'кей, -
откликнулся он. - Но не забывай, у меня сегодня урок
дзюдо, - Маленькие оболтусы всегда тебе рады, - проговорил я.
Чарльз появился в двенадцать и стал принюхиваться к незнакомой обстановке,
как возбужденный пес.
- Миссис Кросс передала мне, что ты звонил, - сказал он. - Но почему здесь?
Почему не в, "Кавендише", как обычно?
- Там есть один человек, с которым я не желаю встречаться, - пояснил я. А
здесь он не станет меня искать. Что вы будете
пить, розовый джин?
- Двойную порцию. Я заказал напиток.
- Ну, и чего же мы достигли за эти шесть дней? Что мы сделали? - словно
размышляя вслух, проговорил он. - Все как-то
неопределенно. Я не ответил.
Он насмешливо поглядел на меня. - Я вижу, тебя это до сих пор мучает. Как
бы ни шли дела.
- Не надо, Чарльз.
Он вздохнул, зажег сигарету, крепко затянулся и посмотрел на меня сквозь
дым. - Ну, и с кем ты не хочешь встречаться? - С
человеком по имени Питер Раммилиз. Если кто-нибудь спросит, скажите, что вы не
знаете, где я. - Я редко так поступаю. - Он
глубоко вдохнул дым и стал изучать пепел, будто драгоценность. - Полететь на
аэростате... Я улыбнулся.
- Я предложил себя в качестве помощника настоящему сумасшедшему.
- Меня это не удивляет, - сухо отозвался он.
- Ну, а что нового вы узнали о воске? Он не торопился рассказывать мне и
подождал, пока принесут напитки, а потом
нарочно тянул время, расспрашивая, почему я решил пить воду "Перрье", а не
виски.
- Мне нужна свежая голова для кражи со взломом, - откровенно признался я, и
он лишь наполовину поверил мне.
- Воск перерабатывается, - наконец сказал он, - на каком-то примитивном
оборудовании рядом с фабрикой, производящей
мед.
- Пчелиный воск? - усомнился я.. Он кивнул.
- Пчелиный воск, парафин и скипидар - вот состав этой полировки. - Чарльз с
наслаждением курил. - Я беседовал там с
очаровательной женщиной, и она была очень любезна. Я задержался, просматривая их
документацию. Люди редко отдают
столько времени работе, как это делала Дженни, и уж совсем немногие специально
оговаривают, что коробочки для отправки
должны быть в белых упаковках. - Его глаза сверкнули сквозь кольца дыма. - Три
человека, и все в прошлом году, если уж
быть точными.
- ...Трое... Вы думаете... что там три раза заказывал Никлас Эш?
- Всегда в тех же количествах, - откликнулся Чарльз. - Но, конечно, он
называл себя по-разному и давал разные адреса.
- И вы взяли с собой образчик документа?
- И я его взял, - он достал из кармана сложенный лист бумаги. - Вот он.
- Ну теперь вы найдете Эша, - удовлетворенно произнес я. - Какой же он
дурак.
- Кстати, к ним по тому же поводу явился полицейский, - продолжил Чарльз.
- Он пришел,; когда я только что кончил выписывать эти имена. Похоже, что
они всерьез занялись поисками Эша.
- Хорошо... Вы сообщили им о списке клиентов? - Нет, я не стал. - Он отвел
от меня взгляд и уставился в бокал, поднеся его
к свету, как будто розовый джин каждый раз менял цвет и он хотел его запомнить.
- Но было бы лучше, если бы ты опередил
их.
- Хм. Если вы полагаете, что Дженни меня поблагодарит, то могу вас
разочаровать. - Но ты же вытащил ее из петли. - Она
бы предпочла, чтобы это сделала полиция. - Мне пришло в голову, что ее отношение
ко мне могло измениться к лучшему,
потерпи я неудачу. Однако мне не хотелось заслужить ее одобрение такой ценой.
Чико позвонил в середине дня.
- Интересно, что это ты сейчас делаешь в спальне? - принялся допытываться
он.
- Смотрю по телевизору скачки в Честере.
- Образумься, - с упреком произнес он. - Ладно. Я успел все разведать, и мы
легко сможем туда проникнуть, но тебе нужно
быть у главного входа еще до четырех часов. Я хорошо поработал с моими
оболтусами. Послушай, вот что ты сделаешь.
Пройдешь через парадный вход, словно явился туда по делу. В холле два лифта.
Один используется для деловых визитов в
кабинеты на первом и втором этажах, а также поднимается на третий, который, как
тебе известно, целиком принадлежит
Жокейскому Клубу.
- Да, - отозвался я.
- Когда все мелкие служащие, распорядители и так далее уходят домой, они
оставляют этот лифт на третьем этаже с
открытыми дверями, а значит, им никто не может пользоваться. Там есть ночной
портье, но после того, как он один раз
осмотрит лифт, ему наверху больше делать нечего, и он спускается вниз. Да,
разумеется, проверив лифт, он проходит по
этажам и запирает на каждом из них наружные двери, то есть все три. Сечешь?
- Да.
- Ладно. Но там есть и другой лифт, который доходит до четвертого этажа, а
еще выше я обнаружил восемь квартир, по две
на каждом этаже. Нормальных жилых квартир. От этих этажей к Жокейскому Клубу
ведет лишь одна дверь. Она запирается со
стороны лестницы.
- Я пойду с тобой, - сказал я.
- Правильно. Я решил, что портье в холле, или как он там называется, может
знать тебя в лицо. Ему покажется странным,
что ты появился, когда кабинеты уже закрыты. Так что ты лучше зайди пораньше и
поднимись на втором лифте на самый верх,
к квартирам, а я тебя встречу. Там все тихо, под окном большая скамейка, можно
посидеть и почитать книгу.
- Мы увидимся, - пообещал я.
Я сел в такси, продумав, как буду себя вести, если вдруг встречу в холле
какого-нибудь знакомого, но никого не увидел и без
всяких осложнений поднялся на верхний, жилой этаж. Там на площадке, как и
говорил Чико, под окном была скамейка. Я сел и
чуть ли не час размышлял о всякой всячине.
Никто из жильцов двух квартир не выходил и не возвращался домой. Никто не
поднимался на лифте. И когда его двери
впервые открылись, это означало, что приехал Чико.
Он был в белом комбинезоне и принес с собой сумку с инструментами. Я
иронически осмотрел его с головы до ног.
- Ладно, ты здесь уже все оглядел, - решительным тоном произнес он. - Я
тоже успел немало изучить, а уходя, сказал этому
парню, портье, что вернусь, когда все сделаю. - И он кивнул мне, как ни в чем не
бывало. - Когда мы будем выходить отсюда, я
постараюсь отвлечь его разговором, чтобы ты незаметно выскользнул.
- Если это один и тот же портье.
- Он кончает дежурство в восемь вчера. Так что нам надо пораньше
закруглиться.
- Лифт Жокей
...Закладка в соц.сетях
