Жанр: Детектив
Ставка на проигрыш
... Я вяло дошел до ближайшей пивной и купил виски, потом попробовал позвонить
еще раз по телефону, установленному в маленьком холле. Ни ответа. Ни Гейл.
Я пошел домой.
Сью Дэвис читала Элизабет мою статью в "Блейз".
- Не в бровь, а в глаз, - радостно прокомментировала она. - Должна сказать
тебе, Тай, не ожидала, что ты способен подложить такую бомбу!
- А почему бы нет? - весело спросила Элизабет с плохо замаскированным
беспокойством. Ей ужасно не хотелось, чтобы меня принимали за слабохарактерного
человека только потому, что я отдаю ей все свободное от работы время. Она никогда
никому не рассказывала, как много я делаю для нее, постоянно притворяясь, что
миссис Вудворд полностью взяла все заботы в свои руки. По-видимому, она считала,
что это может показаться кому-то недостойным мужчины. На людях я должен
выглядеть лихим, никогда не притрагивающимся к грязной посуде парнем. И так как я
всегда хотел угодить ей, то исправно играл эту роль, пока мы с ней не оставались
наедине.
- Да нет, он в порядке, - запротестовала Сью и внимательно посмотрела на
меня. - Все нормально.
- И вообще, что ты хотела этим сказать? - Элизабет по-прежнему улыбалась,
ожидая ответа.
- О... да только то, что наш Тай такой тихий, спокойный, а этому... - показала
она на газету, - палец в рот не клади. - Склонив голову набок, она оценивающе
посмотрела на меня, потом повернулась к Элизабет и, движимая лучшими
намерениями, сказала: - Этот такой мягкий, а тот твердый как камень.
- И ничуть не мягкий, - уловив в смехе Элизабет оттенок огорчения, возразил я.
- Когда тебя здесь нет, я швыряю ее по комнате, а каждую пятницу ставлю фонарь
под глазом. - Элизабет успокоилась, ей понравился мой ответ. - Оставайся, выпей с
нами, - предложил я Сью, - раз уж я бегал за виски.
Но Сью отправилась домой допекать свой йоркширский пудинг, а я, не желая
обсуждать произошедший разговор, поспешил на кухню готовить омлет. Элизабет
очень любила омлеты и с помощью нового электроблока успешно расправлялась с
ними сама. Я немного помог ей, когда ее рука устала. Потом сварил кофе и закрепил
кружку в держалке.
- А ты и вправду знаешь, где спрятана лошадь? - спросила она.
- Тиддли Пом? Да, конечно.
- Где же?
- Страшная тайна, покрытая мраком. Никому не могу сказать, даже тебе.
- Ну скажи, Тай, миленький, пожалуйста! - настаивала она. - Ты же знаешь, я
не проболтаюсь.
- Ладно, скажу в следующее воскресенье.
Она сморщила нос.
- Спасибо и на этом. - Насос поднимал и опускал ее грудь, нагоняя воздух в
легкие. - Надеюсь, никто не попытается... заставить тебя... проговориться?
Рассказать, где находится лошадь? - Снова тревога, снова беспокойство. Она не
могла быть иной. Она постоянно ходила по краю пропасти в ожидании чего-то, что
может окончательно погубить ее.
- Конечно, нет, дорогая. Как им это удастся?
- Не знаю, - сказала она, но глаза ее были полны страха.
- Не волнуйся, - с улыбкой произнес я. - Если мне станут угрожать чем-нибудь
действительно ужасным, я быстренько скажу, где эта лошадь. Ни один самый лучший
на свете скакун того не стоит. Вспомни Дэмбли. Никто не станет жертвовать собой
или благополучием близких ради участия лошади в скачках.
Элизабет уловила в моем тоне искренность и успокоилась. Мы включили
телевизор и стали смотреть какой-то чудовищно старый фильм, нагнавший на меня
смертельную тоску. Три часа. Я был бы уже на пути домой, если б поехал в
Вирджиния-Уотерс. И еще пятница... Редкий, неожиданный подарок. Однако плохо,
что аппетит, как кто-то сказал, приходит во время еды. Следующее воскресенье
казалось невероятно далеким, словно я смотрел на него в телескоп с другого конца.
Выпивка, ужин, уход за Элизабет, постель. Никто не зашел, никто не звонил. Пару
раз, когда я лежал в кресле, мне пришло в голову, что вызов, брошенный жуликам в
статье, должно быть, расшевелил где-то огромное осиное гнездо.
Гудите, гудите, хлопотливые маленькие осы. Летайте вокруг "Блейз". Только не
жальте меня.
Понедельник я провел в хлопотах по дому. Мыл фургон, писал письма, ходил
покупать себе носки, не приближался к поездам, идущим на скачки в Лестер.
Два раза звонил Дерри и сообщил: (а) Тиддли Пом процветает, и (б) ребятишки
Ронси прислали ему пачку мятной жвачки.
- Ты здорово заработал, - сказал я.
- Да вообще-то они неплохие ребята...
- Представляю, с каким удовольствием ты поедешь их забирать!
Он прищелкнул языком и повесил трубку. Во вторник утром я пошел на работу.
Был один из тех темноватых ноябрьских деньков, когда воздух насыщен влагой с
кисловатым привкусом надвигающегося тумана. В одиннадцать утра еще ярко горели
фонари. По Флит-стрит спешили люди, злобно присматриваясь друг к другу, словно
вычисляя, кто сегодня сломает себе шею где-нибудь на повороте или лестничной
ступеньке, а один человек покупал специальные спички для слепых.
Настроение у Люка-Джона и Дерри было под стать погоде.
- Что случилось? - скромно спросил я.
- Ничего не случилось, - ответил Дерри.
- Так в чем же дело?
- Где реакция? - сердито проворчал Люк-Джон. - Ни письма. Ни звонка.
Впрочем, может, парни Бостона звонили тебе и угрожали?
- Нет, не звонили.
Спортивный отдел погрузился во мрак. Только я нисколечко не огорчался, что
статья провалилась с треском. Если только это действительно так. Пока еще рано
делать какие-либо выводы. И я высказал им свои соображения.
- Будем надеяться, что ты прав. Тай, - подозрительным тоном произнес ЛюкДжон.
- Будем надеяться, что все до сих пор не было простым совпадением... Берт
Чехов и нестартеры... Хорошо, если "Блейз" не угробила столько времени и денег на
Тиддли Пома напрасно.
- Случай с ребятами Чарли Бостона не был простым совпадением.
- Надеюсь, что нет. - Он проговорил это таким тоном, словно считал, что я
толком не разобрался в намерениях ребят Бостона.
- А что, вашему другу из Манчестера удалось узнать что-нибудь новенькое о
Чарли Б.? - спросил я.
Люк-Джон пожал плечами:
- Да так, в основном разговоры о том, что вся его сеть игорных лавок перешла к
более крупному концерну. Однако на деле все по-старому. Во всяком случае, он на
своем месте и сам заправляет всеми делами.
- Что за концерн?
- Не знаю.
На всякий случай мы позвонили в четыре крупнейшие букмекерские конторы
Лондона, контролирующие целую систему игорных лавок по стране. Ни в одной из
них не проявили интереса к приобретению лавок Чарли Бостона. Правда, в голосе
одного из дельцов я уловил нерешительность, и, когда на него как следует нажали, он
сообщил:
- Примерно год назад мы действительно закидывали удочку насчет этой покупки.
И поняли, что одновременно ими интересуется какой-то иностранец. Но Бостон
решил сохранить независимость и отклонил оба предложения.
- Благодарю вас, - сказал я, а Люк-Джон ехидно заметил, что я весьма далеко
продвинулся в своем расследовании. И с яростью переключился на разбор целой
груды писем, пришедших на статью одного из корреспондентов. А Дерри принялся
заполнять бланки для скачек на второй день Рождества. Рабочая неделя со скрипом
набирала ход. Вторник - день сплетен, среда - планирование, четверг - сочинение
материалов, пятница - редактура, суббота - печатание. В воскресенье - выпуск
"Блейз". А по понедельникам нашими статьями разжигали огонь в очагах или же
заворачивали в них рыбу и картофельные чипсы. Бессмертие - не для журналистов.
Вторник был также днем выхода "Тэлли". Ни в редакцию, ни домой номера мне не
прислали. Я дошел до ближайшего киоска, купил один экземпляр и вернулся.
Сногсшибательные фотографии, действительно высокого класса, и материал
подан с толком. Следовало признать, что этот Шенкертон знал свое дело. Я даже
простил ему вольное обращение с моим синтаксисом.
Позвонил в отдел доставки "Тэлли". Так и знал: они не высылают бесплатных
экземпляров героям своих очерков, это не в их правилах. Но может быть, они все-таки
сделают исключение? О, разумеется, давайте адрес, а счет вам пришлют. Я
продиктовал шесть адресов: Хантерсонов, Ронси, Сэнди Виллис, Колли Гиббонса,
Дермота Финнегана и Уилли Ондроя.
Дерри схватил журнал и начал просматривать мою статью со скоростью примерно
с три раза меньшей, чем у Люка-Джона.
- Очень, очень глубоко, - с иронией произнес он, опуская журнал. - Сто
пятьдесят морских саженей.
- И шестьдесят из них уйдет на оплату налогов.
- Кошмарная жизнь! Но если бы ты не наткнулся на Ронси, мы бы никогда не
узнали о рэкете с нестартерами.
"И ребра были бы целы", - подумал я. Правда, худшее позади. Только кашель,
чихание, смех и бег с препятствиями были крайне нежелательны. Я даже прекратил
принимать таблетки. Еще неделя, и все окончательно пройдет.
- Пока! - кивнул я Дерри. Люк-Джон махнул веснушчатой рукой.
Зажав "Тэлли" под мышкой, я спустился в лифте и, выйдя на улицу, повернул к
Стрэнду, к магазину деликатесов, где продавали австрийский яблочный пирог,
который так любила Элизабет.
Купил пирог. Вышел на улицу. Услышал у самого уха голос и через пальто ощутил
укол чем-то острым в области поясницы.
- Это нож, мистер Тайрон.
Я стоял не шевелясь. На самых людных улицах человека можно было заколоть на
глазах у всех. Никто ничего не замечал, пока тело не падало на мостовую. Убийцы с
удручающим постоянством растворялись в толпе.
- Что надо? - спросил я.
- Стоять на месте, не двигаться!
Стоять на тротуаре Флит-стрит с журналом и яблочным пирогом. На месте...
Интересно, как долго стоять?
- Долго стоять? - спросил я.
Он не ответил. Но я знал, что он здесь, потому что нож находился на том же
месте. Так мы простояли минуты две. У обочины бесшумно затормозил черный
"Роллс". Задняя дверца распахнулась.
- Садитесь, - сказал голос за моей спиной.
Я забрался в машину. За рулем сидел шофер в черной униформе с крепкой
прыщавой шеей. Человек с ножом последовал за мной и разместился рядом, на заднем
сиденье. Взглянув на него, я понял, что где-то видел его раньше, только не мог
вспомнить где. Аккуратно опустил пирог на пол. Откинулся. И мы поехали кататься.
Глава 10
Мы свернули на север к Олдвичу, затем по Друри-лейн доехали до Сент-Джайлзсеркус.
Я не пытался удрать, хотя машина несколько раз останавливалась у светофора.
Сосед настороженно косился в мою сторону глазом, а я все пытался вспомнить, где же
видел его раньше, и не мог. Мы проехали по Тоттенхем-корт-роуд, завернули налево,
направо, снова налево. Прямо к Риджентс-парк, где "Роллс" описал полукруг и плавно
подкатил к турникету в зоопарке.
- Выходите, - мотнул головой мой попутчик.
Мы вышли из машины, и она тихо отъехала.
- Придется платить за вход, - заметил я.
Он бегло взглянул на меня, попытался одной рукой выудить из кармана мелочь, но
не сумел, а расстаться с ножом не решался.
- Нет уж, - сказал он. - Вам платить за обоих.
Я заплатил, подавив усмешку. Он не выглядел страшным, как ни старался.
Мы прошли через турникет.
- Куда дальше? - спросил я.
- Прямо. Я скажу.
Зоопарк был почти пуст. В этот темный ноябрьский день сюда не подъезжали
даже набитые школьниками автобусы. Над сетчатым вольером мрачно и пронзительно
звенели птичьи голоса, а доска объявлений гласила, что кормежка грифов состоится в
три часа.
Мужчина в темном пальто и черной фетровой шляпе сидел на скамейке возле
открытого вольера для львов. Вольер был пуст. Теплолюбивые звери грелись где-то
внутри, под лампами.
- Сюда, - кивнул мой попутчик.
Мы направились к скамейке. Мужчина в черной шляпе смотрел на нас. Каждая
складка одежды, вся его поза, казалось, говорили о деньгах, власти и высоком
общественном положении, а манере держаться с раздражающим превосходством мог
позавидовать любой чиновник из Форин-офис.
- Были осложнения? - спросил он.
- Нет. - Человек с ножом был немногословен. Бледно-серые, холодные, как
стратосфера, глаза помрачнели.
- Я недоволен вами, Тайрон. - Акцент довольно резкий, но трудно
определимый. - Теперь оставьте нас, - сказал он человеку с ножом. - И ждите.
Мой неопределенного вида похититель в неопределенного цвета плаще коротко
кивнул и зашагал прочь, и тут я почти вспомнил, где видел его. Воспоминание
молнией пронеслось в голове, так и не успев оформиться.
- Вы сами решили приехать сюда? - ровным голосом проговорил мужчина в
шляпе.
- И да и нет.
Он встал. Моего роста, но гораздо плотнее. Гладкая, желтоватого оттенка кожа,
сеть морщинок в уголках глаз. Я заметил, что волосы у него довольно светлые, и
подумал, что он примерно лет на пять-шесть старше меня.
- На улице холодно. Зайдем внутрь.
Я последовал за ним, и мы вошли в жилище больших кошек, где едкий,
тревожный запах диких животных как нельзя более соответствовал происходившему.
Я понял, чего он хотел. Не убить меня, нет, это можно было сделать на Флит-стрит
или по дороге... Выведать тайну. Весь вопрос в том, какими средствами.
- Вас, кажется, не удивляет эта встреча? - спросил он.
- Мы ожидали... какой-то реакции. Были готовы к ней.
- Понимаю. - Он помолчал, обдумывая мои слова.
Скучавший тигр лениво, вприщурку следил за нами. Когти втянуты в подушечки
лап, кончик хвоста слегка подергивается из стороны в сторону. Я оскалил зубы. Он
отвернулся, сделал три шага вперед, три назад и заходил по кругу.
- Реакции на той неделе вам было недостаточно?
- Урок пошел на пользу, - заметил я. - Прямехонько вывел нас на Чарли
Бостона. Хорошо, что вы заговорили об этом. Теперь вас можно приписать к числу
его подручных.
Глаза его блеснули ледяной злобой.
- Бостон работает на меня!
Я опустил голову и не ответил. Если гордость его так легко уязвима, мне,
пожалуй, удастся узнать от него гораздо больше, чем ему от меня.
- Когда мне рассказали об этой истории в поезде, я отнесся к ней
неодобрительно. Впрочем, не уверен, что сейчас я думаю так же. - Снова ровный,
спокойный голос воспитанного, интеллигентного человека.
- Так это не ваш приказ?
- Нет.
Я провел рукой по толстой металлической решетке, удерживающей посетителей
на расстоянии четырех футов от клеток. Тигр выглядел ручным, добродушным, не
способным убить. Разве может такой растерзать, искалечить, разодрать плоть до
костей?
- Надеюсь, вы понимаете, что мы хотим узнать? - спросил вежливый тигр,
стоявший рядом. - Мы хотим знать, где спрятана лошадь.
- Зачем? - Он смотрел на меня, прищурясь. Я вздохнул. - Что вам от этого
толку? Неужели вы все еще всерьез намереваетесь помешать ей участвовать в скачках?
Куда как разумней бросить все это дело, свернуть шатры и тихо убраться восвояси.
- Предоставьте решать это мне! - Снова гордыня выперла из него на целую
милю.
Мне это не понравилось. К числу наиболее беспощадных врагов принадлежат
именно те, кто боится упасть в грязь лицом.
- Где он?
- Тиддли Пом? - спросил я.
- Тиддли Пом. - Он произнес эти слова с особым отвращением. - Именно.
- В надежном месте.
- Мистер Тайрон, кончайте валять дурака. Не сможете же вы вечно прятать его
от Чарли Бостона.
Я молчал. Тигр зевнул, обнажив полный набор желтоватых клыков. Ужасное
зрелище...
- Ущерб, нанесенный вашему здоровью, в следующий раз будет куда ощутимее,
- сказал он.
Я смотрел на него с любопытством. Неужели он всерьез думает, что меня можно
сломить такой банальной угрозой? Он тоже смотрел на меня. Мое молчание, видимо,
нисколько не впечатлило его. Сердце у меня замерло. За этим должно последовать
что-то еще, что-то более существенное.
- Еще тогда, - заговорил он будничным, ровным тоном, - когда мне
сообщили, что на следующий день после неверно истолкованного вами нападения вас
видели на скачках в Пламптоне, я понял, что физическое давление в данном случае
бессмысленно и лишь создает дополнительные трудности. Теперь я вижу, что не
ошибся. Я дал указания подобрать другие ключи. И конечно же, их подобрали. И вы
скажете нам, где находится лошадь.
Он достал черный бумажник крокодиловой кожи, вынул из него небольшой
листок, сложенный пополам, и протянул мне. Я посмотрел. Он заметил, как
исказилось мое лицо, и удовлетворенно кивнул.
Это была фотокопия счета из гостиницы, где мы с Гейл провели ночь. Мистер и
миссис Тайрон, один двойной номер.
- Теперь вам ясно, мистер Тайрон, что, если вы хотите сохранить эту пикантную
подробность жизни в тайне от жены, вы должны дать нам адрес.
Мысли вихрем завертелись у меня в голове, словно барахло в барабане химчистки,
но ничего толкового я не придумал.
- Вы так спокойны, мистер Тайрон. Но вам же это крайне неприятно, не так ли?
Так скажите нам.
Уверен, вам вовсе не хочется, чтобы жена подала на развод. А какие меры
предосторожности принимались, чтобы обмануть ее... Это дает основание полагать,
что она тут же вышвырнет вас за дверь, если узнает... - Он показал на счет. -
Особенно, наверное, будет приятно узнать, что ваша любовница - цветная. Нам
известно и о других свиданиях. Например, в прошлое воскресенье. И еще за неделю до
этого. И вашей жене все расскажут, все. Богатая женщина этого не потерпит.
"Интересно знать, - в каком-то странном оцепенении подумал я, - за какую
именно сумму Гейл продала меня?"
- Ну довольно, Тайрон. Адрес!
- Мне надо подумать, - вяло ответил я.
- Что ж, понимаю. Необходимо время, чтобы смириться окончательно. И оно у
вас будет. Шесть часов. Ровно в семь вечера вы нам звоните. - Он протянул мне
маленькую белую карточку с номером телефона. - Но шесть часов - это крайний
срок. По истечении этого времени информация будет находиться на пути к миссис
Тайрон, и никому не удастся приостановить ее. Вам ясно?
- Да, - ответил я. Тигр сел и закрыл глаза. Он мне сочувствовал.
- Так я и думал. - Он направился к двери. - Ровно в семь. Всего доброго,
мистер Тайрон.
Легким, уверенным шагом он вышел из кошкиного дома, завернул за угол и исчез.
У меня отнялись ноги. Я стоял, не двигаясь, весь во власти неясного, зыбкого
ощущения непоправимого несчастья. Часть сознания, которая отказывалась верить в
него, твердила, что, если я останусь вот так, неподвижно, на месте, беда минует меня.
Нет, конечно, этого не произойдет. Но постепенно первое потрясение прошло, и я
судорожно принялся искать лазейку.
Я медленно отошел от тигра, вышел на воздух и, углубленный в свои мысли,
поплелся к воротам. Уголком глаза я заприметил моего похитителя в плаще. Стоя на
боковой дорожке, тот заглядывал в явно пустой загон из плетеной проволоки, и вдруг,
когда я выходил через турникет на улицу, меня словно громом ударило: я вспомнил,
где видел его. Я даже остановился. Теперь надо было разобраться что к чему. Я видел
этого типа на станции Кингс-кросс, когда ждал Гейл. Он стоял рядом, смотрел, как
она выходит из метро и идет ко мне. Я искал ключ. И нашел.
Если он был на станции, значит, они следили за мной от самой "Блейз". И сегодня
они сцапали меня у самых дверей "Блейз".
Медленно шагая по улице, я пытался осмыслить все это. Утром со станции Кингскросс
я поездом отправился в Ньюкасл. Но обратный билет не использовал - отдал
Колли Гиббонсу. Кружным путем вернулся домой и где-то на пути, сам того не ведая,
может, еще на скачках, избавился от "хвоста".
Видимо, еще один человек следил за Гейл или же просто пришел к ней в
гостиницу, когда я уехал. Пытаясь отбросить мысли о ее предательстве, я все же
допускал, что такое возможно. Все зависит от суммы, которую ей предложили.
Пожалуй, фунтов пятьсот - достаточное искушение для ее торгашеской душонки.
Никто, кроме Гейл, не мог взять счет из отеля. Никто, кроме Гейл, не знал о тех
двух воскресеньях. Никто, кроме Гейл, не думал, что моя жена богата. Отсюда я
хладнокровно сделал вывод, что значу для нее совсем немного. Точнее, почти ничего.
Я добрел до угла и инстинктивно повернул к дому. Лишь шагов через двадцать я
осознал, что делать этого нельзя. Гейл не знала, где я живу! И не могла сказать им. Им
неизвестно истинное положение дел с Элизабет, они считают ее богачкой, которая
может выгнать меня на улицу. Сегодня утром они поджидали меня у дверей "Блейз"...
Все тем же неспешным шагом я повернул направо.
Если мужчина в черной шляпе не знает, где я живу, это должен выяснить тот, в
плаще. На углу я остановился и посмотрел назад, через густые ветви боярышника. Он
поспешил следом. Так же медленно я двинулся дальше, потихоньку приближаясь к
Флит-стрит.
Черная Шляпа блефовал. Он не мог сообщить Элизабет о Гейл, потому что не
знал, где мы живем. Ни телефона, ни адреса в справочнике нет. Уже дважды я мог
довести их до дверей своего дома, и лишь благодаря счастливому стечению
обстоятельств этого не произошло.
Но все равно, везение не может продолжаться вечно. Даже если я буду водить их
за нос до конца скачек на кубок. В один прекрасный день они узнают мой адрес и
сообщат ей все.
"Сперва тебя покупают, потом шантажируют", - так сказал Берт Чехов. Купили
Гейл, шантажируют меня. Все сходится. На всем долгом пути к "Блейз" я размышлял о
природе шантажа.
Люк-Джон и Дерри удивились, что я вернулся.
- У кого-нибудь из наших репортеров уголовной хроники есть свой человек в
полиции? - спросил я.
- Кажется, у Джимми Сиенна, - ответил Дерри. - А в чем дело?
- Надо узнать владельца машины по номеру.
- Что, покушение на твой древний фургон? - равнодушно спросил Люк-Джон.
- Ага, стукнул и смылся, - кивнул я.
- Можно попробовать, - сказал Дерри с характерной для него готовностью
помочь. - Давай номер, я разузнаю.
Я продиктовал ему номер "Роллса" Черной Шляпы.
- Номер лондонский, - заметил Дерри. - Это упрощает дело. - Он подошел к
столу, над которым возвышался громадный, как гора, молодой человек с рыжей
шевелюрой, и стал с ним совещаться.
Я дотянулся до телефона и с самым беззаботным видом, но с замиранием сердца
набрал номер, который оставил Черная Шляпа. Было три восемнадцать. Из шести
отпущенных мне часов прошло два.
Ответил удивленный женский голос.
- Вы уверены, что набрали правильно?
Я продиктовал ей номер.
- Да, верно. Как странно...
- Что странно?
- Видите ли, это будка телефона-автомата. Я только вошла и хотела позвонить,
как вдруг эти гудки... Вы уверены, что у вас правильный номер?
- Не знаю, - сказал я. - А где находится эта будка?
- В подземке, на станции "Пикадилли".
Я поблагодарил ее и повесил трубку. Толку мало.
Подошел Дерри и сказал, что Джимми Сиенна делает все, что в его силах. Удачно,
что сегодня вторник и заняться ему особенно нечем.
Тут я вспомнил, что номер "Тэлли" и яблочный пирог остались на полу в "Роллсе".
Стал думать, стоит ли пойти и возместить потерю. Решил, что ничего страшного не
случится, вышел на улицу и все купил. Старого знакомого в плаще я не заметил, но
это не значило, что он не скрывается где-нибудь поблизости. А может, его подменил
кто-то другой, кого я не знал в лицо.
Дерри сообщил, что приятель Джимми из полиции проверяет регистрационный
номер. Я присел рядом на край стола и принялся грызть ногти.
Туман, весь день угрожавший пасть на город, медленно отступил. Только этого не
хватало! Я начал обдумывать, как бы незаметно выбраться из редакции на ярко
освещенную Флит-стрит.
Ровно в пять Люк-Джон объявил, что уходит домой, за ним с виноватым видом
последовал Дерри. Я перебрался к столу Джимми Сиенна и принялся за ногти на
новом месте.
Наконец, когда Джимми тоже поднялся, чтобы идти домой, зазвонил телефон. Он
выслушал, поблагодарил и записал что-то на клочке бумажки.
- Вот держи, - сказал он мне. - Желаю удачи со страховкой. Она тебе
пригодится.
Я прочитал, что было написано на листке. "Роллс" под этим номером был
приписан к конторе под названием "Машины Лукулла напрокат".
Из "Блейз" я выбрался через крышу. "Тэлли", коробка с пирогом и больные ребра
несколько осложняли задачу, но зато после кругосветного путешествия через
вентиляционные шахты и перекрытия я спокойно вышел через пожарный выход в
редакционное помещение соседней с нами газеты.
Никто не поинтересовался, что я здесь делаю. Я спустился на лифте в подвальный
этаж и оказался в просторном гараже, где стояли ряды желтых фургонов, готовые
доставить сырые, только что отпечатанные кипы газет к поездам и самолетам. Одного
из шоферов я немного знал и попросил подвезти меня.
- Ладно, если вам в сторону Паддингтона.
- Как раз туда. - Мне любое направление годилось.
- Тогда полезайте.
Я влез, он загрузился и быстро выехал из гаража. У Паддингтона мы
распрощались, и я поехал домой на метро, уверенный, что уж теперь никто не идет за
мной следом.
У миссис Вудворд я отыграл две минуты, не чувствуя, впрочем, особого вкуса к
игре. С половины седьмого до семи я, глядя на Элизабет, просидел в кресле со
стаканом виски, стараясь унять беспокойство.
- Что-то случилось, Тай? - спросила она со свойственной ей обостренной
чуткостью.
- Нет, милая.
Стрелки мчались по циферблату галопом. Ровно в семь я сидел абсолютно
неподвижно, не делая ровным счетом ничего. В пять минут восьмого я поймал себя на
том, что зубы мои стиснуты так крепко, что того гляди сотрутся в порошок. Я
представил будку телефона-автомата на "Пикадилли", в которой стоит Черная Шляпа,
человек в плаще или их шофер, ожидая моего звонка. Что значит Тиддли Пом по
сравнению с душевным покоем Элизабет?! Но трубку я так и не снял. После семи
стрелки едва ползли по циферблату.
В половине восьмого Элизабет с явно различимым в голосе страхом сказала:
- Тай, я знаю, что-то случилось. Ты никогда не был таким... таким мрачным.
Мне стоило невероятных усилий улыбнуться в ответ, но это ее не убедило. Я
опустил глаза и проговорил с отчаянием и болью в голосе:
- Милая, ты очень огорчилась бы, если в узнала, что я... ну, в общем, взял и...
переспал с одной девушкой?
Ответа не было. После невыносимо долгой паузы я заставил себя поднять глаза.
По ее щекам текли слезы. Она делала судорожные глотательные движения, стараясь
заговорить, и не могла.
По давным-давно сложившейся привычке я достал из коробки бумажную салфетку
и вытер ей глаза - сама она не могла этого сделать.
- Прости меня, - бессмысленно повторял я - прости меня.
- Тай... - Ей никогда не хватало дыхания для плача. Рот
...Закладка в соц.сетях
