Жанр: Детектив
Ставка на проигрыш
...ддли Помом и загрузил второе
стойло прицепа мешками с овсом и тюками сена; кроме того, он умудрился сунуть
туда седло и уздечку, а также дюжины три яиц и бутыль пива в плетенке. Описание
режима питания и тренировок заняло у него четыре страницы, причем сплошь и рядом
строчки были жирно подчеркнуты красным карандашом. Раз шесть я пообещал ему,
что обязательно заставлю тренера следовать инструкциям до последней запятой.
Пэт с кривой ухмылкой помогал при погрузке и, видно, ничуть не огорчался, что
расстается с лошадью. Заметив, что я смотрю на него, он метнул в мою сторону
преисполненный иронии взгляд и когда проходил мимо, шепнул:
- Пусть на своей шкуре почувствует, как это бывает.
Безутешный Виктор Ронси стоял посреди захламленного двора, провожая
последним взглядом свое сокровище, а я выехал за ограду и медленно повел фургон
по узким дорогам Эссекса на запад, к Беркширу. Миль через пять я притормозил у
телефонной будки и набрал номер Западной школы искусств.
- Вот уж сюрприз так сюрприз... - сказала Гейл.
- Да, - согласился я. - Как насчет воскресенья?
- М-м... - Она задумалась. - А как насчет завтра?
- А что, разве завтра нет занятий?
- Да нет, я хочу сказать - завтра ночью...
- Завтра... на всю ночь?
- Так как, сможешь?
Я так глубоко вздохнул, что заныли ребра. Все зависело от того, сможет ли
остаться миссис Вудворд, иногда она соглашалась.
- Тай, ты меня слышишь?
- Я думаю...
- О чем?
- Что сказать жене.
- Ты меня убиваешь! Так да или нет?
- Да, - вздохнув, ответил я. - Где?
- В гостинице, надо полагать.
- Хорошо, - согласился я. Я узнал, когда она заканчивает занятия, и мы
договорились встретиться на станции Кингс-кросс.
Набрав домашний номер, я услышал голос Элизабет:
- Тай? Ты где?
- На шоссе. Все в порядке. Просто я забыл спросить миссис Вудворд, сможет ли
она побыть с тобой завтра ночью... Мне надо поехать в Ньюкасл на подготовку к
воскресным скачкам... "Дрянь, - подумал я, - подлая, вонючая дрянь. Лживая,
низкая гадина".
Я с тоской прислушивался к обрывкам разговора в трубке, и настроение ничуть не
улучшилось, когда она ответила:
- Она говорит, что согласна. Тай, все в порядке. Вернешься домой в субботу?
- Да, милая. До вечера.
- Хорошо.
- До вечера. - По ее голосу я почувствовал, что она улыбается.
- Пока, Тай. До вечера.
На всем остальном пути к конюшням Нортона Фокса я мучился угрызениями
совести, сожалея о содеянном. И зная, что встречу с Гейл отменять не буду. У самого
Беркшира у меня чудовищно разболелась голова.
Нортон Фокс с любопытством заглянул в прицеп, припаркованный на частной
стоянке возле его дома.
- Так это и есть знаменитый Тиддли Пом?.. Да, нельзя сказать, что он производит
сильное впечатление.
- Так и есть, - кивнул я. - Спасибо, что согласился принять его.
- Всегда рад помочь. Поставлю его в стойло рядом с Зигзагом. Тогда Сэнди
Виллис сможет присматривать сразу за обоими.
- Надеюсь, вы не сказали ей, кто он? - озабоченно спросил я.
- Конечно нет. - Он снисходительно улыбнулся. - Купил недавно в Кенте
иноходца... Пока еще не забрал. Сэнди и другие ребята будут думать что это он и есть.
- Прекрасно.
- Пойду скажу старшему конюху, чтобы он отвел машину во двор и занялся
разгрузкой. А вы зайдите в дом на чашку чая.
Я опрометчиво согласился, с запозданием вспомнив тот черный чай, которым
меня угощали в прошлый раз.
- Ну вот, опять то же самое, - пожаловался Нортон. - Моя домоправительница
чудовищно экономна, ее невозможно заставить приготовить по-настоящему крепкий
чай.
- Что, фотографы из "Тэлли" были у вас? - спросил я, когда он налил себе
чашку и уселся напротив.
Он кивнул:
- Сделали с Сэнди Виллис кучу снимков, чем привели ее в полное смятение.
Он предложил мне половину довольно черствого на вид фруктового пирога и,
когда я отказался, сам откусил огромный кусок.
- Эта ваша статья в воскресном номере, - выдавил он через набитый
смородиной рот, - должна произвести кое-где впечатление разорвавшейся бомбы.
- Гм... Надеюсь.
- Краткий... мой чемпион по стипль-чезу... он ведь точно был одним из тех
нестартеров. Это ясно. Хоть вы и не назвали его прямо.
- Да, это он.
- Тай, а вы узнали, почему Дэмбли снял свою лошадь, а потом вообще бросил
заниматься этим делом?
- Я не имею права говорить об этом, Нортон.
Склонив голову набок, он выслушал ответ и кивнул:
- Что ж, когда-нибудь потом скажете.
Я улыбнулся:
- Только в том случае, если с рэкетом будет покончено.
- А вы не сворачивайте с дороги, так оно и будет. Если и дальше разоблачать их
перед публикой, в предварительные ставки перестанут верить, и мы перейдем на
американскую систему, где все деньги поступают только в день скачек, ни минутой
раньше. У них ведь это делается именно таким образом?
- Легально да.
Большими глотками он осушил чашку.
- Тогда и посещаемость сразу подскочит.
- И размер денежного вознаграждения тоже. Помните, как один их жокей,
чемпион прошлого года, разом отхватил свыше трех миллионов долларов? Гордон
Ричард небось рыдал от зависти.
Я поставил недопитую чашку на стол и поднялся.
- Пора, Нортон. Надо ехать. Еще раз спасибо за помощь.
- Готов на все, лишь бы не повторился случай с Кратким.
- Счета на все расходы посылайте в "Блейз".
Он кивнул:
- И каждый день звонить в спортивный отдел и докладывать вам, или Дерри
Кларку, или тому человеку по имени Люк-Джон?
- Совершенно верно. Да, тут вот еще инструкция Виктора Ронси. В вечернюю
кормежку давать Тиддли Пому яйца и пиво.
- Я знал одного владельца, так он посылал своему жеребцу шампанское.
Я отвел трейлер к дому приятеля, сел там в свой фургон и поехал домой. Десять
минут седьмого... У миссис Вудворд была рекордная неделя по части переработки.
Наверное, поэтому она приготовила на ужин цыплят "по-королевски" и оставила их
теплыми в духовке. Я поблагодарил ее.
- Не за что, мистер Тайрон. Всегда рада служить. Пока, милая. До завтра. Приеду
с вещами чтобы заночевать.
Я поцеловал Элизабет, разлил напитки, съел цыплят, посмотрел телевизор и
понемногу снял напряжение. После ужина надо приниматься за воскресную статью.
Желание заниматься этим равнялось нулю и ниже. Я направился в кабинет с
намерением сочинить сдержанное продолжение воскресного опуса с подтекстом вроде
"не стоит подпиливать сук, на котором сидишь". Но уже после первых строчек
намерение это испарилось. Чарли Бостон и тот иностранный джентльмен в "Роллсе"
вряд ли придут в восторг.
Утром, перед тем как ехать в редакцию, я собрал сумку с вещами, а Элизабет
напомнила, чтобы я захватил будильник и чистую рубашку.
- Терпеть не могу эти твои отъезды, - сказала она. - Знаю, ты ездишь нечасто,
во всяком случае, гораздо реже, чем должен. Я знаю, что в самые отдаленные места
почти всегда посылают Дерри, и чувствую себя виноватой: ведь его жена остается
совсем одна с крошечными детьми.
- Не печалься, - улыбнулся я. - Дерри обожает ездить.
Я почти уже верил, что сегодня дневным поездом отправлюсь в Ньюкасл. До
встречи с Гейл оставались долгие часы, она казалась мне нереальной. Я три раза
чмокнул в щеку Элизабет - ужасно не хотелось оставлять ее...
Приехав в редакцию, я обнаружил, что ни Люка-Джона, ни Дерри на месте нет.
Секретарша протянула мне большой конверт, который, по ее словам, доставили в
среду, как только я ушел. Я вскрыл его. Гранки статьи в "Тэлли", их следует вычитать
и немедленно отослать обратно.
- Вчера они звонили вам два раза. Статья идет в набор сегодня вечером. Просили
срочно позвонить.
Я прочитал гранки. Арнольд Шенкертон внес кое-какие поправки, его несколько
педантичный подход к грамматике ощущался почти в каждой строчке. Я вздохнул.
Правки мне не понравились.
- К сожалению, мы торопились, и нам пришлось напечатать статью, так как мы
не дождались от вас никакого ответа, - сказал он прекрасно поставленным тенором и
одновременно раздраженным и извиняющимся тоном.
- Это моя вина. Я только что получил гранки.
- Понимаю. Что ж, после того как я над ней поработал, читается прекрасно, не
так ли? Мы вполне довольны. Думаю, она будет иметь успех. Они очень ценят такую
доверительную, немного интимную манеру изложения.
- Я рад. А нельзя выслать мне экземпляр?
- Буду иметь в виду, - учтиво ответил он. Вероятно, придется самому покупать
этот номер в киоске. - Теперь назовите ваши расходы. Надеюсь, они невелики?
- Ага, - согласился я. - Самые пустячные.
Люк-Джон и Дерри вошли, как только я повесил трубку. Люк-Джон, не
потрудившись даже пожелать мне доброго утра, протянул лапу за воскресным
подношением. Я вытащил статью из кармана и передал ему. Он развернул сложенные
листочки и быстро пробежал их глазами.
- Гм, - произнес он наконец. - Ожидал большего.
Дерри взял второй экземпляр и тоже прочитал.
- Еще немного, и Тай сожрал бы их с потрохами, - не согласился он.
- Неужели нельзя подчеркнуть, что только "Блейз" известно местонахождение
Тиддли Пома? - спросил Люк-Джон. - Ты только намекнул на это.
- Вы считаете, это так необходимо?
- Да, считаю. "Блейз" заслужила, так как оплачивает все расходы.
- А если кто-нибудь найдет его... то есть Тиддли Пома? - осторожно спросил я.
- Хороши мы будем! Сами спрятали, похвалялись на каждом шагу, а потом выдали
его местопребывание...
- Никто его не найдет. Об этом знаем мы трое и Нортон Фокс. Вернее, только
вам и Фоксу точно известно, где находится лошадь. Только вы и Фокс способны
определить, которая из шестидесяти лошадей его конюшни является Тиддли Помом.
Но вы же никому его не выдадите! Так кто же его найдет? Нет-нет, Тай, этой статье
необходимо придать совершенно определенный характер. "Блейз" отвечает за
безопасность лошади, и только "Блейз" известно, где она находится.
- Вряд ли это понравится Чарли Бостону, - заметил Дерри, ни к кому конкретно
не обращаясь.
- Что ж, придется Чарли Бостону скушать и это, - нетерпеливо произнес ЛюкДжон.
- Я хочу сказать, - продолжал Дерри, - что Бостон может натравить своих
головорезов на Тая за то, что он наплевал на их предупреждение не совать нос в эти
дела.
Свой человек, Дерри, вот кто настоящий друг!
Секунды на две, не больше, Люк-Джон призадумался, потом покачал головой:
- Не посмеют!
- А даже если и посмеют, - вставил я, - то вы получите прекрасный материал
для новой статьи, и газета будет продаваться еще лучше.
- Совершенно верно, - автоматически произнес Люк-Джон, но тут же
спохватился и подозрительно посмотрел на меня. - Это что, шутка?
- Маленькая, - вздохнул я и улыбнулся.
- Тогда измени предисловие, Тай. Придай ему стопроцентно оригинальный
характер. - Он взял карандаш и перечеркнул первый абзац. Прочел следующий,
задумчиво потер кадык, оставил как есть. Урезал следующий кусок. Перевернул
страницу.
Дерри с сочувствием следил за тем, как растет число карандашных пометок. С его
материалами это тоже случалось частенько. Люк-Джон прочел текст до конца и
вернулся к началу, поясняя каждую поправку. Он постепенно превращал мой довольно
безобидный оригинал в орудие убойной силы.
- Вы что, погибели моей захотели? - спросил я.
Полдня пришлось провести за обработкой статьи. Вариант, который в конце
концов пропустил Люк-Джон, являл собой некий компромисс между его и моей
точками зрения. Люк-Джон сам отнес текст главному редактору, сидел там, пока тот
читал, и вернулся с видом победителя.
- Ему понравилось. Сказал, что это замечательный материал. И вчерашняя статья
Дерри по итогам гандикапа тоже понравилась. Он говорит, что спортивный отдел
вносит ценный вклад в работу всей газеты.
- Вот и чудесно, - весело заметил Дерри. - Как насчет очередной прибавки?
- Самое время пропустить по кружечке пива, - взглянув на часы, предложил
Люк-Джон. - Идешь с нами, Тай?
- Нортон Фокс еще не звонил.
- Так позвони ему сам.
Я позвонил Фоксу. Тиддли Пом чувствовал себя превосходно, ужинал с
аппетитом, устроен со всеми удобствами. Утром пробежал около мили, и никто не
взглянул на него.
Поблагодарив его, я сообщил эти сведения Ронси, который, мне показалось, был
одновременно и возбужден, и опечален.
- Ох, не нравится мне все это, - несколько раз повторил он.
- Что же, хотите держать его у себя на ферме, подвергая такому риску?
Помолчав, он сказал:
- Нет, пожалуй, нет. Но мне это не нравится. Не забудьте позвонить вечером.
Весь день я на скачках в Кемптоне.
- Вам позвонит редактор спортивного отдела. И не волнуйтесь так.
Он опустил трубку, пробурчав нечто вроде "хм": Люк-Джон и Дерри уже выходили
из комнаты, я догнал их, и мы отправились перекусить.
- Прошло всего две недели со дня смерти Берта Чехова, - заметил Дерри,
раскачиваясь на табуретке у стойки, - и всего десять дней назад мы догадались об
этом рэкете с нестартерами. Забавно...
Куда уж забавнее! А до скачек на Золотой кубок осталось еще восемь дней. В
понедельник, решил я, буду отсиживаться дома, в безопасном месте.
- Заруби себе на носу, - сказал я Дерри. - Никому не давать номер моего
телефона.
- Чего ты вдруг?
- Вспомнил о Чарли Бостоне. Моего адреса нет в телефонной книге.
- Ни я, ни Дерри никому твой адрес давать не собираемся! - с раздражением
отчеканил Люк-Джон. - И прекрати сейчас же. Тай, а то можно подумать, что ты
действительно трусишь!
- Ну и думайте на здоровье, - согласился я, и они весело расхохотались.
Дерри, понятное дело, был доволен, что я вместо Кемптона вызвался ехать в
Ньюкасл, раз в кои-то веки оставив ему Лондон.
- А удобно тебе? - смущенно спросил он. - Я имею в виду твою жену...
Я успокоил его, сказав, что думает по этому поводу Элизабет. Люк-Джон не
преминут справиться:
- Как она?
И я ответил:
- Прекрасно.
Остаток дня я проболтался в редакции. Люк-Джон был занят сначала с
футбольным обозревателем, потом с корреспондентом из гольф-клуба.
А Дерри вдруг решил рассказать, как он отвозил ребятишек Ронси на остров Уайт.
- Крикливые, чертенята, - неодобрительно проворчал он. - И мать совершенно
не в силах с ними сладить. Да и вообще она спит на ходу. Только чудом никто из них
не свалился с парохода, если учесть, что Тони все время перевешивался через борт,
желая посмотреть, как работают лопасти гребного колеса. Я сказал, что они под водой
и потому их не видно. Но ему что говори, что нет - как об стенку горох!
Я сочувственно хмыкал, с трудом сдерживая смех.
- Вот радости-то было, наверное!
- Еще бы! Шутишь, что ли, - вместо школы каникулы у моря. Тони заявил, что
хочет купаться, неважно, что сейчас ноябрь. Мамаша и не пыталась его удерживать. В
конце концов они устроились в пансион. Думаю, нам придется оплачивать
астрономические счета за разные разрушения. Им показалось ужасно забавным, что
они будут жить под фамилией Робинзонов. "Лучше и не придумаешь, - сказали они.
- Теперь мы будем делать вид, что живем далеко, на необитаемом острове." Честно
сказать. Тай, перед самым отъездом я почувствовал, что дошел до ручки.
- Переживешь. Тебе еще предстоит вывозить их оттуда.
- Только не я! - нервно воскликнул он. - Теперь твоя очередь.
Ровно в четыре я взял чемодан и поехал на станцию Кингс-кросс. Поезд на
Ньюкасл отправлялся в пять. Я видел, как он отошел от платформы.
В пять сорок Гейл в элегантном темно-синем пальто с кремово-белым чемоданом
в руке вышла из подземки. Несколько человек обернулись ей вслед а мужчина,
который тоже очень долго ждал кого-то рядом со мной, не сводил с нее глаз, пока она
не подошла вплотную.
- Привет, - сказала она, - извини, что опоздала.
- Ерунда.
- Я вижу, - сказала она с плохо скрываемым торжеством в голосе, - проблему
с женой удалось уладить.
Глава 9
В теплой тьме она шевельнулась возле меня, я еще крепче прижал ее к груди и
зарылся носом в нежно пахнущие духами волосы.
- Всегда что-нибудь новое, - сонно сказала она. - Сломанные ребра - это...
- Я их не чувствую.
- Врешь, чувствуешь. Как это случилось?
- Что?
- Где ты так разукрасился?
- Один спор проспорил.
- Ничего себе спор. Должно быть, целая дискуссия.
Я улыбнулся в темноту.
- Тай!
- А?
- А нельзя нам остаться здесь на уик-энд?
- Мне придется передать по телефону сообщение из Ньюкасла. Это нельзя
отменить.
- Черт бы побрал "Блейз"!
- Но есть еще воскресенье...
- Да здравствует гольф-клуб!
Довольно долго мы лежали молча. Сон надвигался на меня тяжелой волной, я
пытался побороть его. Так мало в моей жизни часов, подобных этим... Разве можно их
тратить на сон!
Для Гейл время не было столь драгоценным. Ее голова соскользнула мне на руку,
легкое дыхание согревало грудь. Я вспомнил, как Элизабет, точно так же свернувшись
клубочком, лежала подле меня в те давние дни, и впервые подумал о ней без чувства
вины, а с печалью и сожалением.
Гейл проснулась сама и схватила меня за руку - взглянуть на светящийся
циферблат.
- Не спишь? Уже без десяти шесть.
Я успел на восьмичасовой за десять секунд до отхода. Холодное и сырое утро,
глухой лязг и шум, невнятные обрывки объявлений, из-под колес паровоза со свистом
вырывался пар. Озябшие сонные пассажиры сплошной массой торопились куда-то
этим типично английским утром.
Такой же озябший и с сонными глазами, я поплелся в вагон-ресторан привести
себя в норму чашкой крепкого черного кофе, однако и он не помог избавиться от
тягостного чувства уныния и подавленности, охватывавшего меня всякий раз после
свидания с Гейл. Я вспомнил, что оставил ее спящей в тепле и уюте на мягкой
постели, вспомнил, как она говорила, что воскресенье уже завтра. Воскресенье завтра
- это несомненно, но предстояло прожить еще субботу. Сейчас, в этом состоянии,
она казалась мне бесконечной.
Четыре с половиной часа езды до Ньюкасла. Я проспал большую часть пути, а
когда не спал вспоминал вечер и ночь, которые мы провели вместе. Мы сняли комнату
в маленькой гостинице у вокзала, и я записался в регистрационной книге под
фамилией мистер и миссис Тайрон. Никто не проявил к нам особого интереса, портье
показал нам неуютную, но чистую комнату, дал ключ, спросил, не желаем ли мы,
чтобы утром подали чай, извинился, что у них не готовят обед, и сообщил, что
неподалеку имеется несколько приличных ресторанов. Я заплатил вперед, сказав, что
боюсь опоздать на утренний поезд. Мне улыбнулись в ответ и поблагодарили, не
задавая лишних вопросов. Невозможно понять, догадались они о чем-нибудь или нет.
Мы немного поболтали, потом пошли выпить в бар, а оттуда - в индийский
ресторан, где очень долго сидели - но ели мало - и еще дольше пили кофе. Гейл
сохраняла обычно присущий ей независимый и непринужденный вид и в окружении
людей того же цвета кожи резко выделялась поразительной красотой. Я,
бледнолицый, оказался в меньшинстве. Заметив это, она сказала:
- Думаю, для таких, как я, Лондон - лучшее место в мире.
- Наверное, не только для таких.
Она покачала головой:
- Именно для людей смешанной расы. Во многих странах я была бы аутсайдером.
И никогда не смогла бы получить такую работу.
- Не замечал, чтобы тебя хоть как-то угнетало твое происхождение, - сказал я.
- Я принимаю его как данность. Честно говоря, даже не знаю, хотела бы я
родиться чисто белой или черной. С тобой мне легко, потому что тебе это
безразлично.
- Ну нельзя сказать, чтобы ты была мне совсем уж безразлична, - улыбнулся я.
- Черт возьми, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Тебе все равно,
цветная я или нет.
- Ты цветная и такая красивая. Потрясающее сочетание!
- Я серьезно, - жалобно произнесла она.
- И такая гладкая и блестящая, до самой последней жилочки!
- Если ты хочешь сказать, что и сердце у меня твердое как камень, тогда,
пожалуй, ты прав.
- И в один прекрасный день ты бросишь меня не моргнув глазом?
- А мы расстанемся? - В голосе ни волнения, ни печали.
- А как ты думаешь?
- Я думаю, ты вряд ли бросишь свою жену ради меня. - Вот так, просто,
откровенно, без лишних слов и разных экивоков... - Ведь не бросишь?
Я ответил не сразу:
- Я никогда не оставлю ее.
- Так я и думала. В таких делах предпочитаю откровенность. Тогда, по крайней
мере, довольствуешься тем, что имеешь, и не ждешь большего. Ставка сразу на двух
лошадей.
- Не понимаю...
- Страхуешь себя от возможных потерь. Люди, жаждущие невозможного, всегда
страдают. Они глубоко, по-настоящему несчастны. Это не для меня.
- Что ж, если тебе удастся обойтись без страданий, считай, что ты счастливее
многих.
- Буду стараться изо всех сил.
Однажды все это благоразумие разлетится в пух и прах под напором сильного
чувства. Мне не хотелось, чтобы это случилось, пока она со мной. Меня вполне
устраивал характер наших нынешних отношений. И я мечтал, чтобы все оставалось
по-прежнему. Мы будем встречаться до тех пор, пока она не станет требовать чего-то
большего. И поскольку Гейл прекрасно понимала это, у нас имелся реальный шанс не
сорваться с натянутой проволоки.
За кофе мы вновь, как и раньше, заговорили о деньгах. Гейл пожаловалась, что ей
их никогда не хватает.
- А кому хватает? - спросил я, вполне разделяя ее чувства.
- Ну, твоей жене, например... - В ее голосе я уловил слабый оттенок
язвительности, немедленно подавивший во мне естественное желание отрицать. -
Прости, - сказала она почти тотчас же. - Мне не следовало этого говорить.
Неважно, что она там имеет. Я рассуждаю о том, чего не хватает мне. Ну, скажем,
своей машины, машины спортивного типа, чтобы не приходилось каждую минуту
одалживаться у Гарри. И собственной квартиры, светлой и солнечной, с окнами в
парк. И чтоб не считать каждого пенни. И чтобы я могла покупать своим друзьям
шикарные подарки. И иногда слетать в Париж на несколько дней, а отпуск провести в
Японии...
- Тогда тебе не худо было бы выйти замуж за миллионера, - посоветовал я.
- Я и собираюсь!
Мы рассмеялись, но в глубине души я понимал, что она говорит серьезно.
Мужчину, с которым она в конце концов не захочет расставаться, наверняка ожидают
проблемы с добавочным подоходным налогом. Интересно, что бы она подумала, если
в узнала, что денег у меня ровно столько, чтобы заплатить за обед и номер в
гостинице, поскольку с помощью гонорара из "Тэлли" я рассчитывал заткнуть самые
вопиющие дыры в семейном бюджете. Что бы она подумала, если в узнала, что на
руках у меня беспомощная, парализованная жена без гроша в кармане, а вовсе не
богачка?.. Возможно, узнав об этом, она постаралась бы отделаться от меня как можно
скорее.
Однако мне хотелось оттянуть этот момент по мере сил и возможностей.
На первый заезд в Ньюкасле я опоздал и добрался до ложи прессы только к
середине второго. Деликатно прозондировав почву у коллег-журналистов, я узнал, что
в скачках с препятствиями, во время которых я пытался убедить водителя такси
поднять ставку до двадцати, ничего сенсационного не произошло. Люк-Джон ни о чем
не догадается.
После четвертого заезда я продиктовал по телефону краткое сообщение, а после
пятого, во время которого один из ведущих жокеев сломал ногу, передал второе.
Перед самым концом соревнований кто-то тронул меня за руку. Я обернулся:
Колли Гиббоне. Вид у него был смущенный и раздосадованный.
- Послушайте, Тай, окажите мне одну услугу.
- Какую именно?
- Вы ведь поездом приехали? Первым классом?
Я кивнул: по этой части в "Блейз" не скупились.
- Тогда поменяемся обратными билетами. - Он вытащил из кармана узкую
книжечку, которая оказалась билетом на самолет от Ньюкасла до Хитроу. - Тут
затеяли какую-то дурацкую встречу, надо идти сразу после скачек, - объяснил он. -
И я никак не поспеваю на самолет. Причем узнал об этом только сейчас... и все это
чертовски неудобно. Но поезд идет позднее. А мне непременно надо сегодня же
вернуться в Лондон.
- Договорились, - согласился я. - Я не против.
Он улыбнулся, но хмурое выражение не сошло с его лица.
- Спасибо! И вот вам ключи от машины. Она на стоянке, напротив небоскреба
"Европа". - Он сообщил мне номер машины и объяснил, где ее найти. - Поедете на
ней домой.
- Уж лучше доеду до вашего дома и там оставлю, - сказал я. - Тогда не надо
будет возиться с ней завтра.
- Ну, как вам удобнее...
Я кивнул и протянул ему свой билет.
- Здесь живет один мой приятель, он должен был подкинуть меня до аэродрома.
Попрошу его отвезти вас.
- Есть новости от жены? - спросил я.
- Да в том-то и дело... Она написала, что нам надо попробовать начать все
сначала. Сегодня вечером возвращается домой. Если я не приеду к ночи, начнутся
подозрения, и она снова уйдет.
- Может, плюнуть на эту встречу? - посоветовал я.
- Не могу, обязали быть. Да теперь и неважно, вы так помогли мне... Уж будьте
другом до конца. Передайте ей, если застанете дома, что я скоро приеду.
- Непременно передам.
Приятель Гиббонса подвез меня до аэродрома, я долетел до Хитроу, разыскал
машину, приехал в Хэмпстед, все объяснил миссис Гиббоне, которая обещала ждать,
и, к радости Элизабет и неудовольствию миссис Вудворд, вернулся домой на два с
половиной часа раньше срока.
Воскресное утро. Мать Элизабет не приехала. Десять пятнадцать. Десять тридцать.
Ее нет. В одиннадцать позвонили с фермы и сообщили, что моя теща лежит в постели
с каким-то вирусным заболеванием, нет, ничего серьезного, не беспокойтесь, она
позвонит дочери, как только ей станет немного получше.
Все это я изложил Элизабет.
- Что ж, - сказала Элизабет с философским спокойствием, - мы тихо и уютно
проведем день вдвоем...
Я улыбнулся ей, изо всех сил стараясь скрыть разочарование.
- А как ты думаешь, не согласится ли Сью Дэвис побыть с тобой минутку, пока я
сбегаю за виски?
- Надо попросить, она сама купит.
- Да я хочу немного поразмяться.
Она понимающе улыбнулась и позвонила Сью. Та появилась в двенадцать в
джинсах, перепачканных мукой.
Я добежал до ближайшего автомата и набрал номер Хантерсонов. Телефон звонил
и звонил, но никто не ответил. Уже ни на что не надеясь, я узнал номер станции в
Вирджиния-Уотерс и позвонил туда. Нет, ответили мне, никто не заметил никакой
молодой дамы, ожидавшей в автомобиле на стоянке. И утром тоже не видели. Я опять
позвонил Хантерсонам. Тот же результат.
...Закладка в соц.сетях
