Жанр: Детектив
Ставка на проигрыш
...л в трубке
и вонзался в мозг. Я сказал, что не успеваю написать воскресную статью, так как
накануне ночью попал в автомобильную аварию, и дюймов на шесть отодвинул трубку
от уха, слушая его крики.
- Авария была вчера днем!
- Да нет, это другая.
- Господи, да что же это у тебя хобби такое?!
- Постараюсь написать сегодня вечером, а завтра, перед поездкой в Хитберипарк,
доставлю в редакцию. Идет?
- Ладно, что делать... - проворчал он. - А ты не пострадал в этой последней
аварии?
По тону, каким это было сказано, я понял, что утвердительный ответ крайне
нежелателен.
- Отделался синяками, - ответил я и услышал в ответ какое-то
нечленораздельное хмыканье.
- Постарайся написать получше, - сказал он. - Сорви с них покровы!
Я поспешил положить трубку, пока он не сорвал покровы с моего несчастного
котелка. Тот по-прежнему гудел от нещадной боли. Место, на котором Росс
демонстрировал свое мастерство, тоже горело и ныло от боли. Лежать в постели было
неудобно. Мрачное утро не кончалось.
Пришли какие-то люди и спросили, кто я такой. И кто те двое, что были со мной в
машине и утонули. Знаю ли я их адрес?
- Нет, не знаю.
- А как произошел несчастный случай?
- Шофер потерял сознание, - ответил я.
Пришел сержант полиции с блокнотом и записал то немногое, что я мог сообщить
ему.
- Я не слишком хорошо знал Вьерстерода. Так, просто случайный знакомый...
Предложил довезти меня до больницы, где в настоящее время находится моя жена.
Шофер потерял сознание, и машина съехала с дороги. Все случилось невероятно
быстро... Я помню все довольно смутно, потому что перед тем выпил лишку. Когда
машина стала тонуть, Вьерстерод протянул мне какой-то предмет, чтобы я пробил
стекло и выбрался. Как ужасно, что и он, и шофер погибли! Парень, который вытащил
их, заслужил медаль.
Сержант сказал, что меня еще вызовут для расследования, и удалился.
В полдень появился врач, осмотрел меня, сочувственно покачал головой при виде
моих болячек, заметив при этом, что просто поразительно, сколько синяков можно
заработать, перекувырнувшись в автомобиле пару раз. Я мрачно согласился с ним и
попросил отпустить меня домой.
- Почему бы нет? - сказал он. - Идите, раз так не терпится.
Как во сне я натянул плохо отглаженные рубашку и брюки и с небритым лицом,
нечесаными волосами и развязанным галстуком спустился вниз, в вестибюль. Там я
попросил привратника вызвать такси и быстро доехал на нем до Уэлбек-стрит. Кто-то
подобрал "падающую башню" и водрузил ее на место, целую и невредимую, без
единой царапины. Чего нельзя было сказать о "Роллсе". И обо мне.
Тонио внимательно посмотрел на меня, придвинул кресло и подал снадобье в
стеклянном стаканчике.
- Из чего делается эта штука? - проглотив лекарство, осведомился я.
- Смесь опиума и шерри-бренди.
- Нет, правда?
Он кивнул:
- Опиум и шерри-бренди. Весьма действенное средство. Интересно, как часто вы
намереваетесь забегать ко мне с целью его отведать?
- Сегодня в последний раз.
Ему не терпелось узнать, что произошло вчера вечером, и я подробно рассказал
все, опустив лишь одну деталь: то, что я сам вывел шофера из строя. Однако он был
далеко не дурак. Понимающе улыбнулся, принес из спальни мой пиджак и заявил, что
твердо намерен доставить меня и фургон до дома, поскольку Элизабет я нужен в
здравии, а не в виде лепешки, распластанной на фонарном столбе, чего просто чудом
удалось избежать нынче ночью. Я не стал спорить - не было сил. Он поставил
фургон в гараж и пошел на улицу ловить такси, а я медленно поднялся в квартиру.
В комнате стояла удушающая жара. Вчера я забыл выключить обогреватели,
миссис Вудворд, видимо, тоже не догадалась это сделать. На столе лежала записка:
"Что случилось? Молоко поставила в холодильник. Ужасно волнуюсь. Миссис В.".
Я взглянул на кровать: ничего, кроме простыней. Вспомнил, что отнес все одеяла
и подушки в фургон. Спускаться за ними не хотелось. Снял розовые одеяла с постели
Элизабет. Одно расстелил на диване, лег на него, не раздеваясь, другое натянул
сверху, осторожно опустил голову на мягкую прохладную подушку. Какое
блаженство!
Голова еще кружится... И вообще радоваться особенно нечему. В ушах звенит.
Несмотря на целительную и укрепляющую смесь, тело, кажется, распадается на куски.
Но какое счастье, что не надо двигаться... Лишь медленно-медленно подплывать к
краю пропасти и погружаться в черный, глубокий, божественный сон...
Резко зазвонил телефон, оборвав дремоту. Миссис Вудворд. От волнения ее
ланкаширский акцент стал еще заметнее, и как трогательно обрадовалась она, узнав,
что с Элизабет не произошло никакого непоправимого несчастья!
- Я и сам приболел. А жена пару дней побудет в лечебнице. Позвоните завтра -
тогда я буду точно знать, когда ее привезут.
Положив трубку, я поплелся к кровати. На полпути остановился, зевнул и
задумался. Стоит ли сообщать Виктору Ронси, что теперь он может забрать домой
Мэдж с детишками? Стоит ли разрешить Уилли Ондрою ослабить бдительность и
снять лишнюю охрану?..
Пока оставим все как есть. До скачек всего одни сутки. Может, и обойдется. С
другой стороны, хоть Вьерстерод и выбыл из игры, оставался еще Чарли Бостон...
Тиддли Пом вряд ли выиграет Золотой кубок. После всех этих передряг шансов у
него немного, да и приступ колик сильно изнурил его. Тогда выходит, что Чарли
Бостон все равно получит свою прибыль, как планировали мошенники.
Я вернулся к телефону и после недолгих переговоров со справочной заказал
Бирмингем.
- Мистер Бостон?
- Угу.
- Говорит Джеймс Тайрон.
На другом конце линии воцарилось гробовое молчание, прерываемое лишь
хриплым дыханием.
- Сколько лично вы поставили на Тиддли Пома? - спросил я.
Какое-то невнятное хрюканье или ворчание вместо ответа.
- Лошадь будет бежать, - заметил я.
- Это все, что вы хотели сказать? - вымолвил он наконец.
Какой грубый и злобный голос! Грубый и злобный человек!
- На Росса и Вьерстерода можете больше не рассчитывать, - спокойно
продолжал я. - Вы их никогда не увидите и не услышите. Оба они, бедняги, теперь
покойники!
Я положил трубку, не дожидаясь ответа. У меня даже хватило сил стащить с себя
пиджак. Я вернулся к дивану и обнаружил, что столь милая моему сердцу бездонная
пропасть сна еще поджидает меня. Неловко заставлять ее ждать слишком долго.
Проснулся я не скоро, во рту пересохло, язык казался шершавым и
неповоротливым. Действие лекарства кончилось. Отяжелевшие плечи болели и ныли.
Какая тоска! Какая тоска и занудство эта боль! В комнате темно. Я взглянул на
светящийся циферблат: четыре - хочешь верь, хочешь нет. Я проспал без малого
двенадцать часов.
Зевнул. Голова почти не болела. И вдруг я с ужасом вспомнил, что так и не
написал статью для "Блейз". Включил свет и отпил глоток из бутылочки Тонио.
Достал блокнот и карандаш. Сварил кофе. Высоко подоткнул подушки, забрался в
кровать и принялся "срывать покровы" к вящему удовольствию Люка-Джона.
- Юристы попадают в обморок, - сказал он.
- Я уже говорил, что человек, стоявший во главе рэкета, скончался на этой
неделе, а закон о диффамации распространяется только на живых. Покойник не может
возбудить дело. Кроме того, мертвец и сам не подлежит судебной ответственности, по
крайней мере на этом свете, среди живых. Поэтому ни за один из их проступков они
не могут оказаться subjudis.* Так или нет?
- Незачем цитировать мне юридические уловки "Блейз", приятель. Я жил ими,
когда ты еще из пеленок не вышел. - Двумя пальцами он приподнял напечатанные
мною листки, как будто они обжигали ему руку. - "Скованные страхом владельцы
могут выползать из укрытий", - прочитал он вслух. - "С господством страха
покончено, скандал с нестартующими фаворитами разоблачен полностью!".
* Под следствием (лат.).
Подняв голову от бумаг, Дерри выслушал эту тираду, усмехнулся и сказал:
- Снова наш любитель острых ощущений навлекает огонь на себя.
- Иначе жизнь становится пресной, - отпарировал я.
- Для кого как.
Люк-Джон подозрительно посмотрел на меня.
- Похоже, что мишенью был в основном он. Надо думать, эти синяки под
глазами есть результат дня, столь урожайного на дорожные происшествия? - Он
ткнул пальцем в статью. - А что, ты лично изобрел этого безымянного злодея или же
он существует на самом деле? И если да, то кто он такой?
Если я не скажу, то Майк де Йонг из конкурирующей газеты быстро сообразит,
что к чему, и выступит с разоблачительной статейкой, чего Люк-Джон мне никогда не
простит. Да и смысла особого не было и дальше хранить это в тайне.
- Это южноафриканец по имени Вьерстерод, и погиб он позапрошлой ночью во
второй автомобильной катастрофе.
Они буквально разинули рты.
- Вот это... бомба, - вымолвил наконец Дерри.
Я рассказал им почти все. Умолчал лишь о Гейл и о дубинке Росса, но рассказал,
как они угрожали Элизабет. Умолчал и о том, что пьяный вел машину и зажал Россу
глаза. Изложил факты, опустив детали, ужас и пот.
Люк-Джон призадумался и перечитал статью.
- Когда известны такие подробности, описание выглядит довольно пресным. Но,
думаю, этого достаточно. Статья сыграет свою роль - поможет снять напряжение,
люди будут знать, что теперь исключительно благодаря "Блейз" они могут снова со
спокойной душой делать по почте ставки. Именно этого мы и добивались.
- Покупайте карающую преступников "Блейз"! - дурашливо закричал Дерри. -
Она специализируется на борьбе с рэкетом!
Люк-Джон кисло взглянул на него, всем видом давая понять, что шутка дурного
тона. Он, как всегда, с чрезмерной серьезностью относился к репутации любимой
газеты. Я попросил его позвонить своему влиятельному знакомому из среды
букмекеров и узнать о положении дел на рынке ставок. Он приподнял брови,
выслушал просьбу и, не сказав ни слова, взялся за телефон.
Он выслушал ответ с возрастающим интересом и записал несколько цифр.
Окончив разговор, тихо присвистнул и крепко потер кадык.
- Говорят, со вчерашнего дня Чарли Бостон пытается снять поставленные на
Тиддли Пома пятьдесят тысяч. Все понимают, что дело его тухлое после твоей статьи
и вмешательства "Блейз", но Люди в растерянности, не знают, ставить на лошадь или
нет. Пока что на это решилась только одна крупная фирма.
- Если Бостон, - сказал я, - не снимет свои тысячи, а Тиддли Пом выиграет,
можно считать, что прохвосту крышка. Но, если лошадь проиграет, он прикарманит
не только свои денежки, но и долю Вьерстерода и окажется еще в более крупном
выигрыше, чем всегда.
- Да, проблема... - задумчиво произнес Дерри. - Или, если хотите, целый букет
проблем.
- Интересно, знает ли он о коликах? - спросил Люк-Джон.
Поразмыслив, мы пришли к выводу, что, пожалуй, не знает, раз так суетится. ЛюкДжон
еще раз позвонил своему букмекеру и посоветовал перекупить у Бостона как
можно больше билетов...
- После чего, - мрачно заметил он, положив трубку, - все эти чертовы
лошадки поломают ноги, а Тиддли Пом победит!
Я отправился в Хитбери-парк поездом вместе с Дерри. Погода была как на заказ.
Ясный солнечный морозный день, настоящее декабрьское утро. Дерри заметил, что
такая славная погодка соберет огромную толпу зрителей и что, по его мнению,
выиграет Зигзаг. Еще он сказал, что выгляжу я паршиво.
- Видел бы ты меня вчера! - лениво проворчал я.
Так, по-приятельски болтая и перебраниваясь, мы завершили путешествие, и я, вне
всякой связи с происходящим, вдруг задумался, почему наши с Дерри отношения так
и не переросли в дружбу.
В одном он не ошибся. Хитбери-парк лопался по всем швам. Я первым делом
отправился к конторе Уилли Ондроя рядом с весовой, у которой толпилась куча
людей, желающих перемолвиться с ним словечком, но он меня заметил и поманил
рукой.
- Да, - сказал он, - паршивая лошадка стоила мне хлопот... Натерпелся от
одного Виктора Ронси, который вот где у меня сидит...
- А в чем дело?
- Явился сюда в девять утра, готовый взорваться, как паровой котел, если лошадь
опоздает хоть на минуту, а когда узнал, что она уже здесь, все равно устроил скандал.
Кричал, что мы должны были ему сообщить...
- Да, характерец не сахар, - согласился я.
- Но это еще полбеды. Примерно в восемь утра позвонил сторож и сказал, что
некий человек настойчиво пытается проникнуть в конюшни. Предлагал деньги и даже
назвал сумму, а потом, как только сторож отвернулся, хотел проскочить
незамеченным, с кем-то из конюхов. Пришлось пойти туда, и я обнаружил, что позади
конюшен болтается какой-то весьма упитанный коротышка, пытаясь отыскать
лазейку. Я отвел его к сторожу, и тот сразу опознал в нем пройдоху, но на вопрос, кто
он такой и что ему надобно, ответа мы не получили. Сказал только, что ничего
дурного не сделал, преступления не совершил. Пришлось отпустить.
- Жаль.
- Погоди минутку. Когда этот человек уходил, вышел управляющий и первым
делом спросил: "А что здесь делает Чарли Бостон?"
- Что?!
- Ага, так и знал, что тебя это заинтересует. Однако действовал он чрезвычайно
нелепо.
- Ни ловкости, ни ума, - согласился я.
Он посмотрел на меня с укоризной.
- Не кажется ли тебе, что ты несколько преувеличил опасность, если угроза
Тиддли Пому действительно исходила от Чарли Бостона?
- Читай следующий сенсационный и разоблачительный материал в "Блейз", -
сухо ответил я.
Он рассмеялся и повернулся к ожидавшим его посетителям. Я вышел на лужайку у
скакового круга, размышляя о Чарли Бостоне и его бесплодных попытках добраться
до фаворита. О Чарли Бостоне, который считает, что, раз есть сила, ума не надо. Но
молодчики выбыли из игры, а Вьерстерод и Росе числятся в списках погибших. И
теперь он гол и беззащитен, словно устрица с открытыми створками раковины.
И не только беззащитен, но и доведен до последней степени отчаяния. Раз он
хотел снять пятьдесят тысяч, то его потери в случае победы Тиддли Пома составят
минимум в десять раз больше - до полумиллиона. Поистине астрономические
масштабы! Подобная перспектива может ввергнуть в панику и толкнуть на самые
безрассудные поступки, причем чем ближе скачки, тем больше их вероятность.
Я решил, что Ронси тоже должен участвовать в мероприятиях по охране лошади, и
стал высматривать его в толпе. Завернул за угол и, глазея по сторонам, чуть не сбил с
ног человека, стоявшего у светового табло. Я было раскрыл рот, чтобы извиниться,
как вдруг узнал, кто это.
Гейл...
Мелькнувшая в ее глазах радость сменилась робостью. Вероятно, и у меня на лице
было точно такое же выражение. Видно, она, как и я, не ожидала этой встречи. Но, с
другой стороны, ничего странного тут нет - она пришла посмотреть, как будет
бежать лошадь ее дядюшки.
- Тай? - растерянно и вопросительно произнесла она.
- Не ожидал, не ожидал. - Мой голос звучал излишне развязно.
- Я так и думала, что встречу тебя. - Гладкие черные волосы блестели на
солнце, свет оттенял строгие черты лица и золотисто-бронзовый цвет кожи. Тело,
которое я видел обнаженным, скрыто складками бирюзового платья. "Прошла лишь
неделя, - подумал я. - Всего неделя с той ночи в гостинице..."
- Что, Гарри и Сара тоже здесь? - Типичная светская беседа. Скрыть от нее
рану, которая еще не начала затягиваться. И вообще нельзя было позволять наносить
эту рану. Сам виноват. Нечего жаловаться.
- Они в баре. Где ж еще...
- Не желаешь ли выпить?
Она покачала головой:
- Я хочу... объяснить. Я вижу, тебе все известно... И надо объяснить.
- Не стоит. Может быть, чашечку кофе?
- Послушай...
Я весь напрягся, губы и подбородок словно окаменели. Сознательно, усилием
воли, я приказал себе расслабиться.
- Да, слушаю.
- Она... я хочу сказать, твоя жена действительно собирается с тобой разводиться?
- Нет.
- Ах вот как! - Долгий вздох. - Тогда прости за то, что я вовлекла тебя в эти
неприятности. Но если она не собирается разводиться, зачем же тогда следила за
мной?
Я смотрел на нее с изумлением.
- В чем дело? - спросила она.
- А ну-ка расскажи, что произошло в гостинице, когда я уехал. Расскажи, кто
следил за тобой.
- Он подошел ко мне на улице, у выхода из отеля.
- Как он выглядел?
- Честно говоря, несколько странно. Дело в том, что он казался... ну, слишком
интеллигентным. По крайней мере для сыщика. Костюм от дорогого портного. И
говорил с каким-то непонятным акцентом. Высокий, с желтоватой кожей, лет сорока.
- Что он сказал?
- Он сказал, что твоя жена хочет развода и наняла его следить. И попросил
меня... э-э... предоставить конкретные доказательства?
- Счет из гостиницы?
Она кивнула, избегая смотреть мне в глаза.
- И я согласилась и вернулась в отель за счетом.
- Но зачем ты это сделала, Гейл?
Она молчала.
- Он что, заплатил?
- Господи, Тай! - нетерпеливо воскликнула она. - А почему же нет? Мне
постоянно не хватает денег! Мы виделись с тобой всего три раза... Да и вообще, чем
ты лучше меня, если живешь со своей женой только потому, что она богата?
- Да, конечно, - сказал я. - И сколько же?
- Поначалу предложил пятьдесят фунтов, но когда я поняла, что настроен он
серьезно, попросила добавить. Почему бы и не раскошелиться в обмен на свободу, раз
уж она так богата?
- Что дальше?
- Дальше он сказал, что, если я предоставлю исчерпывающие и убедительные
доказательства, он готов заплатить гораздо больше. - После паузы она добавила с
вызовом и смущением одновременно: - В конце концов мы сошлись на тысяче
фунтов.
Я буквально онемел от изумления.
- А что, разве жена тебе не сказала?
Я мотнул головой.
- Вряд ли у него оказались при себе такие деньги. Он что, выписал чек?
- Нет, мы встретились вечером, около школы, и он передал мне кожаную
сумочку... набитую новыми хрустящими купюрами в пачках. А я отдала ему счет... и
все рассказала, все, что могла.
- Это я понял.
- Но почему он заплатил так много, если она не хотела развода?
Я не ответил, и она продолжала:
- Дело тут не только в деньгах. Я подумала, раз она хочет развестись, то какого
черта я должна этому препятствовать! Ты говорил, что не бросишь ее, ну а если бы
она бросила тебя, тогда ты был бы свободен, и мы могли бы встречаться не только по
воскресеньям.
В один прекрасный день я, может быть, буду еще смеяться над всем этим.
- Не моя жена платила тебе, Гейл. Платил тот человек. И факты эти нужны были
не для развода, а для того, чтобы шантажировать меня.
- О-о-о... - Она издала нечто похожее на стон. - О нет. Тай! О Господи, какой
ужас! - Вдруг глаза ее расширились. - Надеюсь, ты не думаешь... наверное, все же
думал... что я продала тебя за деньги...
- К сожалению, да. Я был не прав.
- Что ж, тогда мы квиты. - К ней разом вернулась вся ее самоуверенность. - А
сколько он требовал от тебя?
- Ему не нужны были деньги. Он хотел, чтобы каждую неделю я писал в "Блейз"
статьи по его указке.
- Как странно... Но это довольно просто исполнить!
- А ты согласилась бы моделировать платья по чьему-либо приказу, под угрозой?
- Что ты!
- Вот именно "что ты"! И я все рассказал жене, пришлось рассказать.
- А что... что же она?
- Она огорчилась, - кратко ответил я. - Я обещал, что не буду больше с тобой
встречаться. И никакого развода не будет.
Она медленно пожала плечами:
- Что ж, нет так нет.
Я стоял, отвернувшись, стараясь не показать, как ужасно для меня это
окончательное "нет". Завтра воскресенье, и я волен делать все, что заблагорассудится,
но ничего мне так не хотелось, как снова увидеть в полутьме ее гладкое, теплое тело.
- Теперь понимаю, - задумчиво протянула она, - почему этот человек
показался мне таким омерзительным. Ведь он шантажист.
- Омерзительным? Обычно он фантастически вежлив.
- Он говорил со мной так, будто я выползла из какой-то грязной щели. Ни за что
бы не стала иметь с ним дело, если б... если в не деньги.
- Бедняжка, - сочувственно произнес я. - Он южноафриканец.
Она поняла, и глаза ее загорелись гневом.
- Ах вот оно что! Чертов африкандер!* Знала бы - никогда бы не согласилась!
- Не глупи. Утешайся тем, что стоила ему так дорого.
* Африкандер - уроженец ЮАР европейского (обычно голландского)
происхождения.
Она успокоилась и рассмеялась.
- А я никогда не была в Африке. Поэтому и не узнала его по акценту. Глупо,
правда?
Мужчина в клетчатом твидовом костюме попросил нас посторониться - он хотел
прочитать надписи на табло. Мы отошли на несколько шагов и снова остановились.
- Ну что ж, думаю, будем встречаться иногда на скачках, - сказала она.
- Думаю, да.
Пристально взглянув на меня, Гейл вдруг спросила:
- Тай, ты ведь мучаешься, я вижу... Почему же тогда ты не бросишь ее?
- Не могу.
- Смог бы... Ведь ты хочешь быть со мной - я знаю. В конце концов, деньги еще
не все.
Я криво улыбнулся.
- Пожалуй. - Видно, я и впрямь что-то значу для нее, раз она сказала такое.
- Будем встречаться время от времени, - тупо повторил я. - На скачках.
Глава 17
Виктора Ронси я поймал у выхода из закусочной и предупредил, что опасность,
грозящая Тиддли Пому, еще не миновала.
- Но ведь он здесь, разве нет?! - рявкнул Ронси.
- Да, благодаря нам он здесь, - не преминул подчеркнуть я. - А до начала
скачек еще целых два часа.
- Ну и что вам от меня надо? Чтоб я водил его за ручку?
- Кстати, не помешало бы, - коротко отрезал я.
Началась столь типичная для него борьба между заносчивостью и желанием внять
разумному совету.
- Пусть тогда Питер подежурит у стойла, - пробурчал он наконец.
- А где он?
Он махнул рукой.
- Там, кончает завтракать.
- Придется вам проводить его: у него нет пропуска конюха.
Поворчав, он согласился и отправился за сыном. Вместе с ними я дошел до
конюшен и поговорил там со сторожем. Тот сообщил, что, как обычно, несколько
человек пытались прорваться, но коротышка, который шастал утром, не появлялся.
Если этот тип будет опять здесь вертеться, полковник Уилли Ондрой приказал
посадить его в кладовую под замок. Я одобрительно улыбнулся и пошел посмотреть
на лошадь. Тиддли Пом терпеливо стоял в своем заточении, слегка отставив заднюю
ногу. Когда открылась дверь, он лениво повернул голову и равнодушно повел глазом
в нашу сторону. Да, он мало походил на скаковую лошадь, нетерпеливо
перебирающую копытами и готовую лететь как стрела, чтобы завоевать Золотой
кубок.
- Он что, всегда такой квелый перед скачками? - спросил я. - Как будто его
опоили.
Ронси с ужасом взглянул на меня и подскочил к Тиддли Пому. Он заглянул ему в
пасть и в глаза, ощупал шею и ноги и, раскидав носком ботинка, тщательно
исследовал небольшую кучу помета. Потом покачал головой:
- Ничем его не опоили. Во всяком случае, не похоже.
- А к чему ему нервничать? - заметил Питер. - Не для этого предназначен.
Похоже, что предназначен он был развозить бидоны с молоком. Однако я
сдержался. Вышел на улицу и решил, что лучше, если позволят распорядители,
седлать Тиддли Пома прямо в конюшне, а не в специальных маленьких стойлах.
Распорядители, в том числе Эрик Юлл, не возражали. Единственное, чем нельзя
было пожертвовать, так это традиционным парадом, где все лошади, ведомые под
уздцы жокеями, проходят по три круга. Нам с Питером разрешили вести Тиддли Пома
на расстоянии шести футов от ограды.
- Напрасные хлопоты, - пробормотал Ронси. - Уж здесь-то никто на него не
нападет.
- Как знать, - сказал я. - Человек способен пойти на все, если ему грозит
потеря полумиллиона фунтов, которых к тому же пока нет в наличии.
Первые два заезда я смотрел из ложи прессы. В перерыве между ними бесцельно
болтался в толпе, изо всех сил стараясь доказать себе, что вовсе не стремлюсь снова
увидеть Гейл.
И я ее не видел. Зато вдруг в толпе заметил Дермота Финнегана. Крошечный
ирландец подбежал ко мне, широко ухмыляясь беззубым ртом. Он был одет в яркий
жокейский костюм - значит, будет участвовать в скачках. Верхняя часть камзола
была небрежно расстегнута. Я рассмотрел также пурпурную звезду на розовом с
белыми полосками фоне. Заметив мое удивление, он расхохотался.
- Сам до сих пор не верю, Господь свидетель, - сказал он. - Но, как бы там ни
было, я наконец получил свой шанс, и, если оплошаю, может, Бог и простит меня, но
сам себе не прощу.
- Не оплошаете.
- Поживем - увидим. - Он весело улыбнулся. - А вы здорово расписали про
меня в этом "Тэлли". Спасибо. Я купил журнал и принес показать хозяину. Но тот
сказал, что уже видел. И знаете, может, отчасти из-за журнала ему пришло в голову
выпустить меня на Роквилле, после того как во вторник он сбросил двух наших ребят.
Так что спасибо вам и за это.
Когда во время второго заезда я рассказал Дерри о Финнегане, он только пожал
плечами.
- Конечно, знаю, он скачет на Роквилле. Ты что, газет не читаешь?
- Вчера не читал.
- Ах да. Только вряд ли этот кусок ему по зубам. Роквилл - капризная штучка
даже в руках самых опытных жокеев, а твой Финнеган далеко не из них. - Он
неторопливо протирал стекла бинокля. - Букмекер нашего Люка-Джона, должно
быть, забрал большую часть бостонских тысяч, потому что ставки на Тиддли Пома
упали с катастрофической быстротой. Вначале он шел по сто к восьми, а теперь
четыре к одному.
Я быстренько прикинул: если Бостон принимал ставки из расчета десятьдвенадцать
к одному, а сейчас он идет как четыре к одному, то образуется бешеный
зазор, примерно шесть-восемь к одному. В случае выигрыша Тиддли Пома он должен
выплачивать деньги именно по этим расценкам, что составит на круг примерно
четверть миллиона фунтов. Это означает, что ему придется распродать всю свою сеть
игорных лавок, чтобы покрыть долги. Глупышка Бостон! Ввязался в игру с
нехорошими мальчиками, вот его и выдавили, словно тюбик пасты!
На трибунах его не было видно. Ронси оседлал Тиддли Пома в стойле и вывел на
круг за минуту до начала парада. Питер вел лошадь под уздцы, а я находился
поблизости, однако никто и не подумал, перегнувшись через загородку, плеснуть в
нашего фаворита серной кислотой.
- Ну, что я вам говорил? - проворчал Ронси. - Паника на пустом месте. - Он
помог жокею сесть на лошадь, хлопнул Тиддли Пома по заду и побежал занимать
удобное для обзора место в ложе тренеров. Питер вывел лошадь на скаковой круг и
отпустил: Тиддли Пом легким, р
...Закладка в соц.сетях
