Жанр: Детектив
Напролом
...к они молотят кулаками по
блестящему кузову, пытаясь отворить дверцы,
которые были уже автоматически заперты изнутри.
- У них ножи! - в ужасе воскликнула Даниэль. - В смысле... правда ножи!
Томас еще прибавил скорость. Некоторое время трое мордоворотов бежали за
машиной, потом отстали. Я взобрался на одно
из откидных сидений и сказал:
- Извините...
- Извините! - воскликнула Даниэль.
- Извините, что втравил вас во все это, - сказал я принцессе и потер лицо
рукой. - Мне действительно очень неудобно...
- Мадам, - сказал Томас, не проявляя ни тревоги, ни волнения, - эти трое
людей собираются преследовать нас на серой
машине марки "Форд".
Я посмотрел в затемненное заднее стекло и увидел, что Томас прав. Последний
из мордоворотов уже садился в машину,
тыкая пальцем в нашу сторону.
- Тогда нам стоит найти полисмена, - спокойно сказала принцесса. Но после
окончания скачек полиция, как всегда,
удалилась с ипподрома после того, как рассосалась толпа. Никто не регулировал
движение у ворот ипподрома - в этом больше
не было нужды. Томас убавил скорость, повернул в сторону Лондона и снова мягко
нажал на акселератор.
- Если я могу посоветовать, мадам... - начал он.
- Можете, Томас.
- Безопаснее будет ехать дальше. Первый город на пути - СтоуниСтрэтфорд, и
я не знаю, где там полицейский участок. Мне
придется остановиться, чтобы спросить.
- Если мы пойдем в полицейский участок, - с беспокойством сказала Даниэль,
- они нас задержат на целую вечность! Будут
брать показания и все такое. Я опоздаю!
- Кит? - спросила принцесса.
- Едем дальше, - сказал я. - Если, конечно, это вас устраивает.
- Едемте, Томас, - сказала принцесса. Томас кивнул.
- А теперь, Кит, - сказала принцесса, - расскажите, пожалуйста, почему нам
пришлось спасать вас столь мелодраматическим
образом.
- Они угрожали ему ножами! - сказала Даниэль.
- Я это тоже заметила. Но почему?
- Хотели отобрать у меня кое-какие вещи.
Я перевел дух. Я испытывал невероятное облегчение от того, что этим троим
не удалось затащить меня в ту машину, и
старался унять нервную дрожь.
- Началось все это с газетных статеек о моем зяте, Бобби Аллардеке.
Принцесса кивнула.
- Да, лорд Вонли мне рассказывал вчера, когда вы ушли.
- У меня на ноге кровь! - сказала вдруг Даниэль. - Как это я...
Она осмотрела свои лодыжки, потом вскинула голову.
- Кит, когда вы влетели сюда, точно акробат, у вас шла кровь? У вас и
сейчас идет кровь?
- Наверно, да.
- Что значит "наверно, да"? Вы что, не чувствуете?
- Нет.
Я заглянул к себе под пиджак, справа и слева.
- Ну? - требовательно спросила Даниэль.
- Немножко.
Видимо, мордовороты не ожидали, что я прыгну, когда они уже воткнули ножи
мне в бока. И уж, конечно, они опомнились
слишком поздно, чтобы меня остановить. Они попытались полоснуть меня, но
безуспешно. Раны были не опасными и не
слишком болезненными. Однако кровь шла до сих пор.
Принцесса безропотно вздохнула.
- Томас, у нас есть аптечка?
Томас ответил:
- Да, мадам, - и достал из встроенного в стенку шкафчика черную коробку. Он
передал аптечку назад, я ее взял, открыл и
нашел несколько бактерицидных пластырей подходящего размера и уйму всяких мазей
и бинтов. Я взял один из пластырей и
обнаружил, что на меня смотрят две пары женских глаз.
- Извините... - неловко сказал я.
- Стесняетесь? - спросила Даниэль.
- Угу...
Я стеснялся всей этой ситуации. Принцесса отвернулась к окну и принялась
созерцать проносящиеся мимо поля, а я
ощупывал свое тело под рубашкой, пытаясь сообразить, куда тут лепить пластырь.
Порезы оказались слишком далеко, чтобы
разглядеть их самому.
- Господи, ну что вы мучаетесь! - сказала Даниэль, все еще смотревшая на
меня. - Давайте я.
Она пересела с заднего сиденья на откидное сиденье рядом со мной, отобрала
у меня пластырь и приказала задрать пиджак и
рубашку, чтобы она могла оглядеть поле деятельности. Когда я послушался, она
подняла голову и посмотрела мне в глаза.
- Я просто не верю, что вы ничего не чувствуете!
Я улыбнулся. Что бы я ни чувствовал, это было булавочным уколом по
сравнению с тем, что меня ожидало.
- Давайте заклеивайте! - сказал я.
- Ладно.
Она налепила пластырь, и мы поменялись местами, чтобы она могла заклеить
другой порез.
- Ужас какой! - сказала она, вытерев руки и вернувшись на заднее сиденье,
пока я неуклюже заправлял рубашку в брюки. -
Та, первая, рана очень длинная и ужасно глубокая. Видимо, придется швы
накладывать.
Принцесса оторвалась от окна и оценивающе взглянула на меня.
- Ничего, - сказал я, - участвовать завтра в скачках я все равно смогу.
Она чуть заметно улыбнулась.
- Боюсь, вы сказали бы это, даже если бы у вас были сломаны обе ноги.
- Возможно, что и так.
- Мадам, - вмешался Томас, - мы подъезжаем к шоссе, а серый "Форд" попрежнему
висит у нас на хвосте.
Принцесса развела руками.
- Пожалуй, нам лучше ехать дальше, - сказала она. - А вы как думаете?
- Вперед! - решительно сказала Даниэль, и мы с Томасом кивнули.
- Ну и хорошо. Вперед, в Лондон. А теперь, Кит, расскажите нам, в чем дело.
Я рассказал им, как мы с Бобби застали репортеров, когда те снимали свой
"жучок", и отобрали у них пиджаки перед тем,
как они сбежали. Принцесса прищурилась.
Я рассказал, как предложил "Знамени" вернуть вещи, если газета напечатает
опровержение и заплатит компенсацию. И как
нашел свою машину взломанной, и как рядом неожиданно появились эти мордовороты.
- Им были нужны те пиджаки, - сказал я. - Я предвидел, что меня попытаются
ограбить, но насилия я не ожидал.
Хотя ничего удивительного в этом не было - после того, как Бобби так
жестоко избил Оуэна Уаттса. Я помолчал.
- Прямо не знаю, как вас благодарить.
- Благодарите Томаса, - ответила принцесса. - Это Томас сказал, что у вас
проблемы. Я бы ничего и не заметила.
- Спасибо, Томас, - сказал я.
- Да это же за милю было видно, - сказал он.
- Но как быстро вы рванули с места!
- Я ходил на лекцию о том, что делать, если твоего работодателя пытаются
похитить.
- Томас! - сказала принцесса. - В самом деле?
- Я не хочу вас потерять, мадам, - серьезно ответил он.
Принцесса была так растрогана, что на этот раз даже не нашла подходящего
вежливого ответа. Томас, который возил ее
много лет подряд, был большой и спокойный лондонец средних лет, с которым я
частенько разговаривал на автостоянке. Он
обычно сидел в своем "роллс-ройсе" и читал книжки. Однажды, давным-давно, я его
спросил, не надоедает ли ему каждый день
ездить на скачки, если он не интересуется лошадьми и не играет на тотализаторе.
Томас сказал, что нет. Сказал, что ему
нравятся дальние поездки, нравится одиночество, и прежде всего - ему нравится
принцесса. Мы с ним были
противоположностями во многих отношениях, но, смею полагать, при необходимости
согласились бы умереть за эту
прекрасную даму.
И все же я подумал, что она недооценивает опасность, которая нам угрожает.
Я посмотрел в заднее окно - серая машина
упрямо преследовала нас - и начал прикидывать, как бы нам исчезнуть. Я уже
подумывал, что, возможно, мне стоит попросить
Томаса свернуть с шоссе и нырнуть в густой подлесок, как вдруг наши
преследователи круто свернули с внутренней полосы,
под дикий хор гудков пересекли внешнюю, медленную полосу и исчезли на боковой
дороге. Томас удовлетворенно заворчал.
- К автозаправке свернули! - сообщил он.
- То есть они отстали? - уточнила Даниэль, оборачиваясь, чтобы посмотреть
назад.
- Отцепились!
Я подумал, что свернули они, видимо, затем, чтобы позвонить по телефону и
доложить о провале операции.
- Хорошо! - сказала принцесса, словно здесь больше и говорить было не о
чем, и с облегчением завела речь о лошадях, о
сегодняшнем триумфе короче, о более приятных волнениях, намеренно и умело уводя
нас от чуждого ужаса жестокой стали к
привычной и знакомой опасности свернуть шею.
К тому времени, как мы были в центре Лондона, принцессе удалось
восстановить ощущение, что все в порядке. Как будто я
всегда езжу в ее машине, как будто того внезапного нападения вовсе не было. Я
думал, что она бы не забыла о приличиях даже
на эшафоте, и был благодарен ей за это, что она успокоила нас.
Когда до дома оставалась всего миля и сумерки уже сменялись ночью,
принцесса спросила Томаса, не согласится ли он
отвезти ее племянницу в Чизик, как обычно, а потом забрать ее после работы. -
Конечно, мадам.
- А может, я ее подвезу? - предложил я. - Чтобы не задерживать Томаса.
- В два часа ночи? - спросила Даниэль.
- А что?
- Ну о'кей.
Принцесса по этому поводу ничего не сказала и никаких чувств не выказала.
- Тогда, Томас, вы, видимо, можете быть свободны. - Потом обратилась ко
мне:
- Если вам надо в полицию, Томас вас отвезет.
Я покачал головой.
- В полицию я не пойду.
- Но эти ужасные люди... - возразила она.
- Если я пойду в полицию, о вас напишут в газетах.
- О-о! - протянула она. Ее вовсе не прельщало оказаться героиней статьи о
том, как она спасла своего жокея от банды
головорезов с ножами.
- Поступайте, как сочтете нужным, - проговорила она.
- Хорошо.
Томас остановил машину возле ее дома на Итон-сквер и открыл дверцу машины.
Оказавшись на тротуаре, я поблагодарил
принцессу за приятную поездку.
Все-таки учтивость побеждает все. Чуть заметно улыбнувшись, она сказала,
что мы, несомненно, увидимся в Аскоте, и, как
обычно, протянула мне руку и приняла мой легкий поклон.
- Просто глазам своим не верю! - сказала Даниэль.
- Когда умеешь себя правильно вести, - мягко сказала ей принцесса, - можно
справиться с любой опасностью.
Я купил себе рубашку и анорак, устроился в гостиницу на ночь, задержался в
холле, чтобы взять напрокат машину в
расположенном там агентстве.
- Мне нужна хорошая машина, - сказал я. - "Мерседес", если можно.
Мне обещали, что поищут. В номере я снял с себя распоротые и испачканные
кровью рубашку и пиджак, переоделся в новое
и снова принялся звонить по телефону.
В "Золотом льве", телефон которого я. нашел в справочнике, мне сказали, что
да-да, конечно, никаких проблем, комната
останется за мной, у них есть номер моей кредитной карточки, очень жаль, что я
задержался, разумеется, мои вещи будут в
полной сохранности.
В техобслуживании сказали, чтобы я не беспокоился, они заберут мою машину с
ипподрома в течение часа. Если я позвоню
утром, они мне скажут, куда ее отвезли.
Мой автоответчик был забит сообщениями с просьбами перезвонить от полиции,
моей соседей, директора моего банка, Розы
Квинс, трех тренеров и Сэма Леггата.
Соседка, пожилая вдова, была необычайно взволнована, поэтому я перезвонил
ей первой.
- Кит, дорогой, надеюсь, я правильно поступила, - сказала она. - Я увидела
в вашем доме незнакомого человека и сообщила в
полицию.
- Правильно, - согласился я.
- Время было обеденное, я знала, что вы в Тоустере. Я всегда слежу за
вашими скачками. Четыре победы! Только что
передавали по радио. Вы молодец.
- Спасибо. Так что было в доме?
- Да на самом деле ничего. Когда приехала полиция, я вышла и открыла им
дверь своим ключом. Они приехали всего минут
через пять, но в доме уже никого не было. Я чувствовала себя ужасно глупо, но
потом один из полицейских нашел разбитое
окно, и когда они осмотрелись внимательнее, то сказали, что здесь кто-то был и
что-то искал. Насколько я поняла, ничего не
пропало.
Ваши награды не тронули. Но окно в уборной было разбито.
Я вздохнул.
- Спасибо вам большое. Вы молодец.
- Я попросила Педро из соседнего дома вставить стекло. Мне не хотелось
оставлять окно разбитым. Так ведь кто угодно
может влезть.
- Вернусь - приглашу вас в паб. Она хихикнула.
- Спасибо, дорогой мой. Это будет чудесно!
В полиции мне ничего нового не сообщили. Сказали, что я должен вернуться и
проверить, не пропало ли чего.
Потом я позвонил банкиру. Он что-то жевал.
- Извините, - сказал он. - Я обедаю. Днем, во время ленча, в банк приходил
человек, который хотел положить на ваш счет
три тысячи.
- Что за человек?
- Я его, к сожалению, не видел. Меня не было. Чек был не личный, а
банковский.
- Ч-черт! - сказал я с чувством. - Не беспокойтесь, на вашем счету его не
будет. Я приостановил принятие вкладов, как мы и
договаривались. Чек лежит в сейфе у меня в кабинете. Что с ним делать?
- Порвите его при свидетелях, - сказал я.
- Ну что вы, так же нельзя! - запротестовал он. - Ведь кто-то же заплатил
за него три тысячи фунтов!
- Где его выдали?
- В одном из банков в Сити.
- Вы не могли бы узнать у них, кто его приобрел?
- Ладно, завтра попробую. И, будьте так добры, выдайте мне ваше
распоряжение в письменном виде как можно быстрее.
- Хорошо, - сказал я.
- Да, а вы молодец! Я слышал о ваших победах по радио.
Я поблагодарил его и повесил трубку. Потом подумал, вышел из гостиницы,
дошел до ближайшего метро и позвонил Сэму
Леггату в "Знамя" из автомата.
На этот раз ждать мне не пришлось. Я сразу услышал в трубке его голос,
резкий и решительный.
- Наши юристы говорят, что ваши вчерашние действия пахнут шантажом.
- То, чем занимались ваши репортеры в доме моего зятя, пахнет тюремным
заключением.
- Наши юристы говорят, что если у вашего зятя есть претензии, которые он
считает нужным разрешать по суду, пусть его
юристы свяжутся с нашими юристами.
- Ага, - сказал я. - И сколько же времени это займет?
- Наши юристы считают, что никакой компенсации выплачивать не следует. Вся
информация, содержавшаяся в заметках, в
основе своей была правдивой.
- Опровержение печатается?
- Еще нет. Наша газета печатается позднее.
- Но вы намерены его напечатать?
Он умолк. Пауза слишком затянулась.
- Сегодня кто-то обыскал мой коттедж, кто-то другой взломал мою машину,
двое людей напали на меня с ножами, и еще
кто-то пытался всучить мне три тысячи фунтов, положив их на мой банковский счет.
Вы об этом знали?
Снова молчание.
- Я расскажу об этом подслушивании всем, кого знаю, - сказал я. Вот прямо
сейчас и начну.
- Где вы? - спросил он.
- На том конце провода.
- Подождите! - сказал он. - Вы мне не перезвоните?
- Когда?
- Минут через пятнадцать.
- Ладно.
Я повесил трубку и постоял, барабаня пальцами по стенке кабины и размышляя,
есть ли в "Знамени" специальная
аппаратура, позволяющая определить, откуда я звонил, или у меня опять фантазия
разыгралась.
"Нет, - подумал я, - я не могу себе позволить еще одной драки". Я вышел из
метро, минут десять побродил по улицам, потом
зашел в паб и позвонил в "Знамя" оттуда. Моего звонка опять ждали: коммутатор
соединил нас немедленно.
Когда Сэм Леггат сказал: "Да?", я услышал на заднем плане громкие голоса.
- Это Филдинг, - сказал я.
- Рановато вы.
Голоса на заднем плане внезапно умолкли.
- Ваше решение? - спросил я.
- Мы хотим с вами поговорить.
- Говорите.
- Нет. Здесь, у меня в кабинете.
Я ответил не сразу, и он резко окликнул меня:
- Эй, вы слушаете?
- Слушаю, - сказал я. - Когда печатается ваша газета?
- Первый выпуск - в шесть тридцать, чтобы поспеть к поездам, идущим на
запад. Можем придержать до семи. Но это
предел.
Я посмотрел на часы. Четырнадцать минут седьмого. С моей точки зрения, чтото
обсуждать было уже поздно.
- Послушайте, - сказал я, - ну почему бы вам не напечатать это опровержение
и не развезти его? Не такое уж большое дело.
Обойдется вам в стоимость бензина до Ньюмаркета и обратно. Я приду к вам в
кабинет, когда узнаю, что опровержение
печатается.
- А вы поверите мне на слово?
- А вы мне?
Он неохотно ответил:
- Да, я полагаю, вы вернете то, что обещали.
- Верну. Я буду действовать честно. Но и вы должны отплатить мне тем же. Вы
причинили серьезный ущерб Бобби
Аллардеку и должны хотя бы попытаться исправить то, что натворили.
- Наши юристы говорят, что напечатать опровержение - значит проявить
слабость. Они говорят, что мы не можем себе этого
позволить.
- Ну нет так нет, - сказал я. - До свидания.
- Нет, Филдинг! Подождите!
- Дураки ваши юристы! - сказал я и повесил трубку.
Я вышел на улицу и растерянно провел рукой по волосам. Все было плохо.
Я проиграл. "Четыре победы! - подумал я. - Это так редко случается!" Мне бы
сейчас следовало купаться в шампанском, а не
колотиться башкой о кирпичную стенку, которая к тому же еще и дает сдачи. Порезы
на ребрах болели. Не обращать на них
внимания было уже невозможно.
Я уныло поплелся к очередному автомату и позвонил знакомому хирургу,
который работал допоздна.
- А, привет! - жизнерадостно сказал он. - Что это с тобой стряслось так
поздно? Надо тайком вправить кости?
- Нет, зашить, - ответил я.
- А-а. А когда тебе на скачки?
- Завтра.
- Ну, забредай!
- Спасибо.
Я взял такси и поехал накладывать швы.
- Это была не подкова, - заметил он, вводя обезболивающее в правый бок. -
Это нож.
- Ага.
- Ты в курсе, что там кость торчит?
- Мне не видно.
- Смотри не разорви все это завтра.
- Ну, зашей покрепче.
Он некоторое время трудился, потом похлопал меня по плечу.
- Я поставил швы с растворяющимися нитками, зажимы и еще пластырь, но
выдержит ли все это еще четыре победы,
понятия не имею.
Я обернулся. Про четыре победы я ничего не говорил.
- В новостях слышал, - пояснил он. Со вторым швом он управился быстрее.
Закончив шить, он мимоходом заметил:
- Хм, ножом пырнули... Это на тебя не похоже.
- Я тоже так думал.
- Не расскажешь, как это вышло?
Я понял, что ему просто не по себе. Конечно, он всегда готов был мне помочь
без лишнего шума, но ему нужно было знать,
что я не натворил ничего незаконного.
- Ты хочешь знать, не ввязался ли я в неприятности с букмекерами,
организаторами договорных скачек и всем прочим?
- Наверно, да.
- Не ввязался. Честное слово.
Я коротко рассказал ему о проблемах Бобби и увидел, что он сразу
успокоился.
- А синяки? - спросил он.
- А это по мне позавчера прошлись несколько лошадей.
Он кивнул - это было дело житейское. Я заплатил ему наличными, и он
проводил меня до двери.
- Удачи тебе, - сказал он. - Ты заходи, если что.
Я поблагодарил его, поймал такси и вернулся в гостиницу, думая о том, что
как раз сейчас печатается "Знамя", а
опровержения в нем нет. Еще я думал о Леггате и обо всех, кто стоит за ним:
юристы, Нестор Полгейт, Таг Танни, Оуэн Уаттс,
Джей Эрскин. Думал о фуриях, которых нечаянно спустил с цепи.
"Мы тебе объясним, что есть люди, которыми вертеть нельзя", - сказал один
из этих, с ножами. Что ж, объяснили...
В агентстве по найму автомобилей сообщили; что мне повезло: "мерседес" у
них есть. Вот ключи, а сама машина - в
подземном гараже. Если я соберусь куда-то ехать, портье мне ее покажет. Я
поблагодарил их. Мне ответили: "Мы работаем для
вас!"
Придя к себе, я заказал обед в номер и позвонил Уайкему, рассказать, как
победили его победители. Это вернуло мне хотя
бы тень сегодняшнего радостного подъема.
- С ними все в порядке? - спросил я.
- Да, едят как обычно. УДаулагири такой вид, словно ему пришлось тяжело, но
Дасти говорит, что он выиграл без особого
труда.
- Даулагири молодец! - сказал я. - Все они молодцы. А Кинли - один из
лучших коней, какие у вас когда-либо были.
Мы поговорили о будущем Кинли и о лошадях, которые должны были участвовать
в скачках в Аскоте назавтра и в субботу.
Для Уайкема октябрьноябрь-декабрь были пиком деятельности: лошади приходили в
наилучшую форму, и нынешние успехи
были ожидаемыми и запланированными.
С тридцатого сентября по Новый год Уайкем выставлял каждую из своих лошадей
на скачки как можно чаще. "Лови
момент!" - говаривал он. После Рождества скачкам препятствовали метели и морозы,
и в конюшне наступало время зимовки -
отдыха, восстановления сил и подготовки ко второй вспышке активности в марте.
Моя жизнь в основном подчинялась тем же
ритмам. Они были такими же естественными для меня, как и для лошадей Уайкема.
- Ну иди отдыхай, - благодушно сказал он наконец. - Завтра у тебя шесть
заездов, а в субботу еще пять. Иди поспи.
- Ладно, - сказал я. - Спокойной ночи, Уайкем.
- Спокойной ночи, Пол.
Мне принесли обед. Я поел и выпил немного вина, одновременно дозваниваясь
другим тренерам, оставлявшим мне
сообщения, потом позвонил Розе Квинс.
- Четыре победы! - сказала она. - Круто, ничего не скажешь.
- Всяко бывает.
- Да, конечно. Пусть это послужит для вас утешением, старина. У меня для
вас плохие новости.
- Какие именно?
- Режиссер "Секретов бизнеса" наотрез отказался отвечать, кто натравил его
на Мейнарда Аллардека.
- Но кто-то это сделал?
- Безусловно! Он просто не говорит кто. Я подозреваю, что ему заплатили за
то, чтобы он это сделал, не меньше, чем за то,
чтобы он этого не делал, если вы понимаете, что я имею в виду.
- Должно быть, тот, кто ему заплатил за то, чтобы он это сделал, чувствует
себя обманутым.
- Беда какая! - сказала она. - Ну пока.
- Постойте! - поспешно сказал я. -А за что посадили Джея Эрскина?
- Я же вам говорила. Помешал ходу судебного разбирательства.
- Но что именно он сделал?
- Насколько я помню, он запугал главного свидетеля обвинения. Тот сбежал за
границу и в суд не явился, так что
преступнику удалось выкрутиться. А что?
- Так, интересно. А сколько ему дали?
- Пять лет. Но выпустили значительно раньше.
- Спасибо.
- Пожалуйста. Кстати, мы отчасти квиты. Я воспользовалась вашим советом. Яд
подействовал. Меня избавили от
владычества шовиниста. Так что спасибо вам и спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Если "Знамени" нужно кого-то запугать, Джей Эрскин это устроит.
Я вздохнул, протер глаза и подумал о Холли, которая давно уже прорывалась
ко мне, требуя, чтобы я позвонил. Ей нужны
деньги, которые я все еще носил на себе в поясе, и мне придется убедить ее или
Бобби подъехать завтра утром в Лондон либо в
Аскот и забрать их.
И еще придется сказать ей, что мне так и не удалось добиться, чтобы "Знамя"
напечатало опровержение. Что ее с Бобби
адвокаты могут трудиться сто лет подряд, но так ничего и не выгрызут. Что если
мы во всеуслышание объявим, что их
разговоры прослушивались, это, конечно, доставит "Знамени" некоторые
неприятности, но не заставит их банкира передумать.
Я неохотно набрал номер Холли.
- За деньгами? - сказала она. - Конечно, приедем. Да подожди ты болтать!
Выслушай сначала.
- Ладно.
- Звонил Сэм Леггат. Редактор "Знамени".
- Он звонил? Когда?
- С час назад. Или часа полтора. Около семи. Он сказал, что ты в Лондоне,
где-то в районе Найтсбриджа, и спрашивал, не
знаю ли я, где ты остановился.
- А что ты сказала? - с тревогой спросил я.
- Я ему сказала, где ты ночевал накануне. Посоветовала обратиться туда. Он
сказал, что это не в Найтсбридже, и я ответила,
что нет, конечно, но есть такая штука - "такси" называется. Во всяком случае, он
говорил, у него к тебе срочное дело. Попросил
меня записать. Он говорил, что опровержение печатается и будет разослано всем,
кому надо.
- Как! Господи, что ж ты сразу-то не сказала?
- Но ведь ты и так вчера говорил, что его напечатают. В смысле, я думала,
ты знаешь...
- Боже всемогущий! - сказал я.
- И еще, - сказала Холли, - он хочет, чтобы ты сегодня вечером зашел в
"Знамя". Сказал, что если ты придешь туда до десяти,
ты встретишь кое-кого, с кем хотел повидаться.
Глава 14
Когда я нажал кнопку звонка и вошел в отворившуюся дверь кабинета Леггата,
он был у себя один. Сидел в одной рубашке
за своим блестящим черным столом и читал "Знамя".
Он медленно встал, опираясь растопыренными пальцами на газету, словно она
его поддерживала. Невысокий крепкий
мужчина, носивший свою власть легко, будто бы по праву. Ждал он не меня. Голос
за моей спиной сказал:
- Вот она, Сэм!
И в дверь вошел человек, размахивающий папкой.
- Хорошо, Дэн. Оставь ее мне, ладно? - сказал Леггат, взяв у него папку. -
Я тебе перезвоню.
- Да? Ну ладно.
Человек по имени Дэн с любопытством взглянул на меня и вышел, захлопнув
дверь.
- Мне передали ваше сообщение, - сказал я. Он взглянул на лежавшее перед
ним "Знамя", перевернул страницу, развернул
газету и придвинул ее ко мне.
Я прочел "Частную жизнь", которая развлекала за завтраком несколько
миллионов англичан. Что ж, на этот раз Сэм Леггат
сыграл честно. Заметка была напечатана жирным черным шрифтом и обведена рамкой.
Говорилось в ней следующее:
"Ежедневное знамя" считает своим долгом признать, что находящаяся в
Ньюмаркете конюшня Робертсона (Бобби)
Аллардека (32 года) процветает и ничего не задолжала местным торговцам.
"Ежедневное знамя" приносит мистеру Аллардеку
свои извинения за неудобства, причиненные ему заметками, которые были
опубликованы в этой рубрике раньше".
- Ну? - спросил он, когда я дочитал.
- Спасибо.
- Бобби Аллардеку следует благодарить бога за то, что у него такой шурин.
Я с удивлением посмотрел на него. Подумают о маниакальном недоверии Бобби и
о том, что на самом-то деле я сделал все
это только ради сестры. Эта заметка, по крайней мере, успокоит город и
владельцев и позволит конюшне вернуться к
нормальной жизни - при условии, конечно, что нам удастся разобраться с
финансами.
- А что заставило вас передумать? - поинтересовался я. Он пожал плечами.
- Вы. Юристы сказали, что вы отступитесь. Я сказал, что черта с два.
Они думают, что угрозой длительного и дорогостоящего процесса можно
запугать кого угодно. - Он криво улыбнулся. - А я
сказал, что если мы не напечатаем опровержение, вы постараетесь отравить нам
жизнь. Я ведь был прав, не так ли?
- Да.
Он кивнул.
- Я убедил их, что мы не можем допустить, чтобы Джей Эрскин и Оуэн Уаттс
пошли под суд.
- Тем более что у Джея Эрскина уже есть одна судимость.
Он на миг остолбенел. Потом сказал:
- Да.
"Вот как раз это их и убедило", - подумал я.
- Это Джей Эрскин написал те статьи про Бобби? - спросил я.
Поколебавшись, он кивнул.
- Он написал все, кроме опровержения. Опровержение писал я.
Он нажал кнопку переговорной системы у себя на столе и ровным тоном сообщил
всем, кто мог его слышать:
- Филдинг здесь.
- Ну вот, газета напечатана, - сказал он. - Где карточки?
- Вы получите их завтра, после того как газеты будут доставлены. Мы ведь
так и договаривались.
- Вы н
...Закладка в соц.сетях
