Жанр: Детектив
Фаворит
... грузить лошадь.
Сынок поднялся со стоном и пошел к двери, все еще держась руками за низ
живота. Он что-то прокричал сквозь дверное окно.
- Стойте спокойно, мистер Йорк, и вам никто не повредит,- сказал водитель с
неослабевающей вежливостью. Он утерел и осмотрел платок - не идет ли еще
кровь из носу. Кровь шла. Я внял его совету и стоял неподвижно. Он отворил
дверь и вылез из фургона. Сынок и я молча обменивались взглядами.
Потом послышался шум отодвигаемых болтов и задвижек, и боковая стенка
фургона откинулась, образуя скат. Пятый человек, Берт, провел лошадь по
скату и привязал ее в ближайшем отсеке. Водитель снова поднял борт и
закрепил его.
Я использовал этот короткий промежуток времени, пока в фургон проникал
дневной свет, чтобы повернуть, насколько мог, голову и получше разглядеть
Чубчика. Я увидел то, что, впрочем, и ожидал, но это только усилило мое
изумление.
Водитель влез в кабину, хлопнул дверцей и завел мотор.
Берт сказал:
- Тащите его к выходу.
Меня не нужно было просить.
Фургон двинулся. Берт открыл дверь. Чубчик и его ||приятель отпустили мои
руки, и Берт толкнул меня в спину. Я оказался на земле в тот момент, когда
набиравший скорость фургон съехал с обочины на пустынную дорогу. Мне
помогла профессиональная хватка падать .с лошади. Инстинктивно я упал набок
и перекатился.
Я сидел на земле и смотрел вслед все набиравшему скорость фургону. Номерной
знак был забит дорожной пылью, но я сумел все же разглядеть буквы - АРХ.
"Лотос" так и стоял на обочине. Я поднялся с земли, отряхнулся и пошел к
своей машине. Я собирался нагнать фургон и проследить, куда он направится.
Но предусмотрительный водитель фургона принял меры, чтобы я не мог этого
сделать. Мотор "лотоса" не заводился. Я поднял капот, чтобы посмотреть, что
он там Наломал. Три свечи из четырех были вывинчены и лежали аккуратный
рядком на крышке блока цилиндров. Понадобилось десять минут, чтобы
поставить их на место, уж очень у меня дрожали руки.
Пришлось отказаться от надежды догнать фургон или хотя бы кого-нибудь, кто
видел, куда он скрылся. Я сел в машину и застегнул воротник сорочки.
Галстук пропал.
Я взял автомобильный справочник и отыскал в нем буквы АРХ. Насколько можно
было доверять справочнику, лошадиный фургон был зарегистрирован в Западном
Суссексе. Если только номерной знак не фальшивый, при желании можно было
разыскать владельца фургона. Минут пятнадцать я сидел и думал, потом завел
мотор и поехал обратно в Мейденхед.
Город сиял огнями, хотя магазины были уже закрыты. Дверь полицейского
участка была раскрыта настежь. Я вошел и спросил инспектора Лоджа.
- Его еще нет,- сказал полицейский у стола в углу, взглянув на часы. Было
половина седьмого,- Но он должен быть с минуты на минуту. Подождите его,
сэр.
- Вы говорите, еще нет? Вы хотите сказать, что он только сейчас начинает
работу?
- Да, сэр. Он сегодня в ночной смене. По субботам вечера бывают трудные,-
добавил он, улыбаясь. - Танцевальные площадки, рестораны, автомобильные
аварии. - Я улыбнулся ему в ответ, сел на скамью и стал ждать. Через пять
минут Додж вошел, быстро снимая на ходу пальто.
- Добрый вечер, Смолл, что нового? - спросил он полисмена.
- Тут вас' дожидается джентльмен,- сказал Смолл, указывая на меня. - Он
ждет всего пять минут. Лодж обернулся. Я встал.
- Добрый вечер,- сказал я.
- Добрый вечер, мистер Йорк. - Лодж пристально посмотрел на меня, но не
выказал никакого удивления. Взгляд Лоджа задержался на воротнике моей
сорочки, и его брови чуть заметно поднялись. Но он сказал только: - Чем
могу быть полезен?
- Вы очень заняты? - спросил я. - Если у вас есть время, я хотел бы вам
рассказать.... как я потерял галстук. - Посреди фразы я вдруг замялся, не
решаясь сказать прямо, что меня избили. Так что Смолл окинул меня
удивленным взглядом, явно подумав, что я спятил, если пришел в полицию,
чтобы рассказывать инспектору, как я потерял свой галстук.
Но Лодж, умевший понимать с полуслова, сказал:
- Входите в мой кабинет, мистер Йорк. - Он прошел вперед, повесил на крючок
шляпу и пальто и зажег газовую горелку, но ее раскаленные прутья не сделали
более уютной эту суровую, наполненную папками комнату.
Лодж уселся за свой опрятный стол, а я, как и в прошлый раз, сел напротив.
Он предложил мне сигарету и поднес зажигалку. Успокоительный дым проник мне
в легкие, и я подумал: с чего же мне начать?
Я сказал:
- Есть у вас что-нибудь новее с позавчерашнего дня по делу майора
Дэвидсона?
- Нет, боюсь, ничего. Теперь это для нас дело не срочное. Вчера мы обсудили
его на совещании и консультировались с вашим старшим распорядителем. Есть
решение следственного суда, и вашу историю считают плодом юного
разгоряченного воображения. Никто, кроме вас, не видел проволоки. Желобки
на столбе препятствия могли быть от проволоки, а могли быть и не от
проволоки, а когда они появились, вообще не известно. Я так понял, что это
довольно распространенная практика у служителей ипподрома - в промежутках
между скачками натягивать проволоку между столбами, чтобы всякого рода
любители из публики не прыгали через препятствия и не портили березовых
брусков. - Он помолчал, а затем продолжал: - Сэр Кресвелл сказал, что, по
мнению некоторых членов Национального комитета конного спорта, с которыми
ой беседовал, вы просто ошиблись. Если вы и видели проволоку, она, конечно,
использовалась кем-нибудь из служителей ипподрома именно в этих целях.
- Они расспрашивали этого служителя? - спросил я. Додж вздохнул.
- Старший служитель сказал, что не оставлял проволоки на скаковой дорожке,
но один из людей, состоящих у него в штате, очень стар и голова у него
путаная, так что он не уверен, не оставил ли тот по забывчивости.
Мы смотрели друг на друга в мрачном молчании.
- Ну а сами вы что думаете? - спросил я наконец. Лодж сказал:
- Я верю, что вы видели проволоку и что майор Дэвидсон был с ее помощью
сброшен на землю" Есть один факт, который я лично считаю настолько важным,
что он дает мне основания верить вам. Служитель, назвавшийся Томасом Куком,
не пришел получать деньги за два дня работы. Мой опыт показывает, что у
рабочего человека должны быть веские основания, чтобы пренебречь конвертом
с получкой. - Он желчно улыбнулся.
- Я могу вам дать еще один факт в доказательство того, что падение майора
Дэвидсона не было несчастным случаем,- сказал я,- но тут вы опять должны
поверить мне на слово, потому что доказательств у меня нет.
- Говорите.
- Кто-то очень уж постарался подсказать мне, чтобы я не задавал неловких
вопросов об этом деле. - Я рассказал ему историю с фургоном и добавил: -
Ну, как здесь насчет плодов юношеского разгоряченного воображения?
- Когда это все случилось? - спросил Лодж.
- Примерно час тому назад.
- А что вы делали с тех пор, пока не пришли сюда?
- Думал,- ответил я, раздавливая окурок сигареты.
- О,- сказал Лодж,- а вы подумали о неправдоподобности некоторых деталей в
вашей истории? Они не понравятся моему начальнику, если я доложу их.
- Ну так не докладывайте,- сказал я, улыбаясь. - Но я полагаю, что самая
вопиющая неправдоподобность,- это то, что пять человек, одна лошадь и
лошадиный фургон были посланы для того, чтобы передать мне сообщение,
которое можно было просто послать по почте.
- Это определенно указывает на организацию необычайных масштабов,- сказал
Лодж с оттенком иронии.
- Ну уж не меньше десяти человек,- сказал я. - Парочку из них, очень может
быть, вы найдете в больнице. Лодж выпрямился на своем стуле.
- Что вы имеете в виду? Откуда вы это знаете?
- Пять человек, остановивших меня сегодня,- это все шоферы такси. Из
Лондона или из Брайтона, не знаю, откуда именно. Три дня тому назад я видел
их в Пламптоне, когда они зверски дрались с соперниками.
- Что?! - воскликнул Лодж. Потом он сказал: - .Да, я видел об этом статью в
газете. Вы уверены, что они из тех?
- Уверен,- сказал я. - В Пламитоне Сынок тоже был с ножом, но его прижимал
к земле грузный такой мужчина, так что у него не было возможности пустить
свой нож в ход. Но его лицо я запомнил совершенно точно. Чубчика тоже ни с
кем не спутаешь - у него такая характерная челка. И остальные трое были в
той группе в Пламптоне. Я ждал там одного приятеля, чтобы подвезти его в
своей машине, и у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть этих
шоферов после того, как их разняли. У Берта, человека, который водил
лошадь, и сейчас синяк под глазом, а тот, что держал мою правую руку, не
знаю, как его зовут, у него на лбу кусок лейкопластыря. Но почему они на
свободе? Я думал, их отправят в тюрьму за нарушение общественного порядка.
- Может быть, выпустили под залог или они отделались штрафом. Я не знаю, я
не видел отчета,- сказал Лодж. - Ну так зачем, по вашему мнению, послали
такую кучу людей, чтобы передать вам сообщение?
- Если вдуматься, конечно, очень лестно для меня, что послали сразу
пятерых. - Я усмехнулся. - Может быть, у таксистов сейчас безработица и им
больше нечем заняться. А может быть, как сказал тот водитель, это нужно
было, чтобы все это как следует до меня дошло.
- А вот это наводит меня на мысль еще об одной неправдоподобности,- сказал
Лодж. - Вам к груди приставлен нож, а вы кидаетесь вперед. Как это? Ведь
это явно лезть на рожон!
- Я бы не рискнул, если б он держал его острием чуть-чуть выше. Но он
держал его против грудинной кости. Нужен молоток, чтобы пробить ее ножом. Я
рассчитал, что скорее выбью нож, чем напорюсь на него. Так и вышло.
- И нож не оставил следа?
- Царапина,- сказал я.
- Давайте посмотрим,- сказал Лодж, вставая и обходя стол.
Я расстегнул сорочку - вторую и третью пуговицы. Как раз там у меня на коже
остался неглубокий порез примерно в дюйм длиной. Он уже подсох, и вокруг
натруди остались ржавые следы крови. Сорожка была испачкана в нескольких
местах. Пустяк. Я почти не чувствовал боли.
Лодж опять уселся. Я застегнул сорочку.
- Ну,- сказал он, покусывая кончик карандаша,- какие вопросы вы задавали по
поводу майора Дэвидсона и кому?
- Вот это действительно самое странное во. всем этом деле,- сказал я. - Я
почти ничего ни у кого не спрашивал. И мне, безусловно, никто ничего толком
не сказал.
- Но вы кого-то задели за живое,- сказал Лодж. Он достал из ящика лист
бумаги. - Назовите мне имена всех, с кем вы говорили об этой проволоке.
- С вами,- быстро ответил я. - И с миссис Дэвидсон. И все слышали, как я
говорил во время следствия, как я нашел эту проволоку.
- Но я заметил, что пресса явно обошла вниманием материалы следствия. А о
проволоке даже не было упомянуто,- сказал Лодж. - И ни у кого, кто видел
вас на допросе, не могло создаться впечатление, что вы решили - кровь из
носу! - распутать это дело. Вы приняли заключение следователя очень
спокойно и ничем не выразили, что не согласны с ним.
- Спасибо, что вы предупредили меня заранее, чего мне ждать,- сказал я.
Список, составленный Лоджем, выглядел явно куцым на большом листе бумаги.
- Кто-нибудь еще? - спросил он.
- О... одна приятельница... некая мисс Эллери Пенн. Я сказал ей вчера
вечером.
- Приятельница? - переспросил он грубовато.
- Да,- сказал я. Он записал и ее.
- Еще кто-нибудь?
- Нет.
- А почему нет? - спросил он, отодвигая лист.
- Я считал, что вам и сэру Кресвеллу нужно свободное поле действий. Я
думал, что могу спутать вам карты, если начну задавать чересчур много
вопросов. Ну чтобы люди не насторожились, отвечая на вопросы, что-то в этом
роде. Но, судя по всему - вы же сами говорите, что бросаете это дело,- я,
кажется, мог действовать свободно. - Я говорил с некоторой горечью.
Лодж внимательно посмотрел на меня.
- Вам неприятно, что вас считают юным и чересчур горячим,- сказал он.
- Двадцать четыре года - это уже; не юность,- сказал я. - Помнится, был
премьер-министр, который в этом возрасте управлял Англией. И неплохо
управлял.
- Это к делу не относится, вы отлично понимаете,- сказал он.
Я усмехнулся.
Лодж сказал:
- Что вы теперь думаете делать?
- Поеду домой,- ответил я, взглянув на часы.
- Нет, я по поводу майора Давидсона.
- Задайте вопрос полегче,- ответил я быстро.
- Несмотря на предупреждение?
- Имейно по этой причине,- сказал я. - Самый факт, что пять человек были
посланы запугать меня, показывает, сколько тут кроется. Билл Дэвидсон был
хорошим другом, вы знаете. Я не могу смиренно позволить тому, кто был
причиной его смерти - кто бы он ни был,- остаться безнаказанным. - Я
подумал секунду. - Прежде всего я разыщу владельца тех такси, которые
.водят Чубчик и компания.
- Ну что же, неофициально я желаю вам удачи, Но будьте осторожны,- сказал
Лодж.
- Конечно,- сказал я, вставая. Лодж проводил меня до самой двери на улицу и
пожал мне руку.
- Держите меня в курсе,- сказал он,
- Хорошо.
Он дружески помахал мне и занялся делами.
Я возобновил свое прерванное путешествие в Котсуолд. Плечи у меня отчаянно
болели, но, пока я сосредоточивался мыслями на истории с Биллом, я забывал
об этой боли.
. Я понял вдруг, что и "несчастный случай" с Биллом, и моя история с этим
фургоном, взятые вместе, могли навести меня на след того, кто все это
замыслил. Было вполне логично предположить, что это был один и тот же
человек. Оба покушения были чересчур сложны, чересчур тщательно
разработаны, притом что всего этого можно было добиться гораздо проще. В
моем сознании возникли слова "окольный путь", и я копался в памяти,
стараясь доискаться, откуда они взялись. В конце концов я вспомнил
угрожающее письмо, которое получил Джо Наитвич с опозданием на десять дней.
Но потом я решил, что тревоги Джо никак де связаны со смертью Билла.
И нападение на Билла и предупреждение, полученное мной, решил я, были
выполнены более жестоко, чем они били задуманы. Билл погиб в какой-то мере
от случайности, а со мной обошлись бы менее жестоко, не пытайся я бежать. Я
пришел к выводу, что мне надо искать человека с богатой фантазией,
человека, который собирался быть жестоким только до известных пределов и у
которого маленькие петарды благодаря своей сложности взрывались с большей
силой, чем это было задумано.
И меня утешала мысль, что мой противник не обладает сверхчеловеческим умом.
Он мог делать ошибки. И пока самой большой его ошибкой, подумал я, было то,
что оно такими трудами передал мне предупреждение, единственным результатом
которого было мое решение действовать еще энергичнее.
Два дня я ничего не предпринимал. Невредно было сделать вид, что
предупреждение подействовало.
Я играл с детьми в покер и проигрывал Генри, потому что был занят мыслями о
делах его отца.
- Ты совсем не думаешь, как ходишь, Аллан,- сказал Генри с насмешливым
сочувствием, Отняв у меня десять фишек, когда у него на руках были только
две пары.
- По-моему, он влюбился,- сказала Полли, глядя на меня оценивающим
взглядом. - Этого еще не хватало!
- Тьфу! - сказал Генри, тасуя карты.
- Что такое "влюбиться"? - спросил Уильям, который, к большому
неудовольствию Генри, играл "в блошки" своими фишками.
- Всякие охи-вздохи,- сказал Генри. - Поцелуи и прочая ерунда.
- Значит, мама в меня влюбилась,- сказал Уильям.
- Не будь дураком,- сказала Полли с высоты своих одиннадцати лет. - Любовь
- это когда свадьба, невеста, конфетти и все такое.
- -Ну, Аллан,- сказал Генри оскорбительным тоном,- живо кончай со своей
любовью, а то у тебя не останется ни одной фишки.
Уильям взял свои карты. У него широко раскрылись глаза и рот. Это означало,
что у него по меньшей мере два туза. Тузы были единственными картами, с
которыми он начинал торговаться. Я видел, как Генри искоса взглянул на него
и снова стал смотреть в свои карты. Он сбросил и прикупил, три карты и,
когда до него дошла очередь, сделал пас. Я перевернул его карты лицом - у
него были две дамы и две десятки. Генри был реалистом. Он знал, когда надо
сдаваться. И Уильям, прыгавший от восторга, выиграл всего лишь четыре
фишки, когда на руках у него было три туза и пара пятерок.
Не в первый раз я подумал о причудах наследственности. Билл был дружелюбный
человек, настоящий мужчина со множеством достоинств. Сцилла очень подходила
к нему, она была любящая, добрая женщина. Но ни один из них не был одарен
чрезмерным интеллектом, и тем не менее наградили своего старшего сына
исключительным, острым умом.
И мог ли я предположить, снимая карты для Полли и выравнивая стопку фишек
для Уильяма, что Генри уже хранил в своем проницательном Девятилетнем мозгу
ключ к разгадке гибели его отца?
Он сам этого не знал.
7
Челтенхэмский национальный фестиваль конного спорта открывался во вторник
второго марта.
Предстояли три дня скачек высшего класса, и в конюшни собрали воедино
лучших в мире скаковых лошадей. Их перевозили из Ирландии на пароходах и на
самолетах; здесь были отливающие золотом гнедые скакуны, получившие уже
кучи призов и кубков по ту сторону Ирландского моря.
В Достершире скапливались фургоны, перевозившие лошадей из Шотландии, из
Кента, из Девоншира, отовсюду. Они везли победителей Большого Национального
приза, чемпионов по взятию препятствий, мастеров гандикапа, блистательных
скакунов: это была элита скаковых лошадей.
Рассчитывав на четыре большие скачки в течение трех отведенных на это дней,
сюда устремились все жокеи-любители, которые могли выпросить, одолжить или
купить на это время скаковую лошадь. Скакать в Челтенхэме было великой
честью, а выиграть - незабываемым в жизни событием. Жокеи-любители ждали
этого фестиваля со страстным нетерпением.
И только Аллан Йорк не испытывал этого страстного нетерпения, когда ставил
свой "лотос" на стоянку. Я не мог бы этого объяснить, и сам, но почему-то,
вдруг ни шум собирающейся толпы, ни полные ожидания лица, ни бодрящий
холодок солнечного мартовского утра, ни перспектива скакать на трех хороших
лошадях - абсолютно ничто меня не трогало.
У главных ворот я нашел продавца газет, с которым разговаривал тогда в
Пламптоне. Это был коротенький, плотный кокни с большими усами и веселым
нравом. Он увидел, как я вхожу, и протянул мне газету.
- Привет, мистер Йорк,- сказал он. - Нравится вам ваша сегодняшняя лошадка?
- Можете поставить на нее какую-нибудь мелочь, но не последнюю рубашку.
Надо принять в расчет ирландца,
- Ну, вы его сделаете, будьте спокойны! Я подождал, пока он продаст газету
пожилому человеку с огромным полевым биноклем. Потом я спросил:
- Вы помните драку таксистов в Пламптоне?
- Разве такое забудешь? - Он просиял.
- Вы мне сказали, что одна группа была из Лондона, другая из Брайтона.
- Правильно.
- А которая откуда? - спросил я. Он удивленно посмотрел на меня. Я
повторил: - Какая Именно группа была из Лондона, а какая из Брайтона?
- А, понимаю! - Он продал газету двум пожилым дамам в толстых твидовых
костюмах и гольфах из грубой шерсти и дал им сдачу. Затем он повернулся ко
мне.
- Значит, откуда была какая группа? Гм... Понимаете, я часто, вижу их, но
они необщительный народ. Она с вами не разговаривают. Это вам не то что
шоферы-частники. Брайтонских я бы сразу узнал по виду, понимаете? - Он
остановился, чтобы закричать во всю силу легких: - Экстренный дневной
выпуск! - в результате чего продал еще три газеты. Я терпеливо ждал.
- Как вы их узнаете? - спросил я.
- По лицам, конечно. - Он явно счел мой вопрос бессмысленным.
- А какие у кого лица? Вы можете описать?
- А, понимаю. Разные лица.
- Можете вы описать хотя бы одного? - спросил я, Он задумался, щуря глаза и
теребя свои усы.
- Хотя бы одного... Да, есть там один парень, очень безобразный, с глазами,
как щелочки. Я бы не хотел сесть в его такси, Я думаю, вы его сразу узнаете
по волосам. Они у него растут челкой почти до бровей. Чудной парень, А на
что он вам сдался?
- Мне он не нужен,- сказал я. - Просто я хочу знать, откуда он?
- Этот из Брайтона,- Он радостно улыбнулся мне. - И еще там есть один, я
его часто вижу. Молодой парень с бакенбардами. Вечно чистит ногти ножом.
- Большое спасибо,- сказал я и дал ему фунтовую бумажку. Его улыбка стала
еще шире, и он засунул деньги во внутренний карман.
- Всякого счастья вам, сэр,- сказал он. Я отошел от него, но крик
"Экстренный дневной выпуск!" продолжал звенеть у меня в ушах. Я пошел в
весовую, размышляя над подученной мной информацией,- значит, мои похитители
из Брайтона. Тому, кто посылал их, не пришло в голову, что я видел их
раньше, и смогу их отыскать.
Погруженный в свои мысли, я наконец услышал, что говорит мне Пит Грегори:
- ...У них был прокол, но все-таки они добрались сюда, а это главное. Ты
что, не слушаешь, Аллан?
- Да, извини, Пит, думал кое о чем.
- Думал? Я рад, что ты это умеешь,- сказал Пит, громогласно захохотав. При
всем его уме и проницательности чувство юмора у него было в самом зародыше.
Всякого рода школьные шутки казались ему верхом остроумия, но все к этому
привыкли.
- Как Палиндром? - спросил я. Это была моя лучшая лошадь на сегодня.
- Великолепно. Так вот-, я говорю, у них был прокол... - Он замолчал в
полной растерянности. Он терпеть не мог повторяться. - Ну ладно, хочешь
пройти в конюшню поглядеть на него?
- Да, пожалуйста,- сказали.
Мы прошли в конюшни. Пит должен был пойти со мной: правила безопасности
здесь были очень жесткими. Даже владельцы лошадей не имели права входить к
ним без того, чтобы тренер не поручился за каждого из них. Конюхи
предъявляли при входе пропуска с фотокарточками. Все это делалось для того,
чтобы лошадей не взбадривали наркотиками или не портили.
Я погладил своего скакуна, стоявшего в стойле, красивого восьмилетнего
гнедого, с черными подпалинами жеребца, и дал ему кусочек сахару. Пит
неодобрительно поцокал языком и сказал:
- Только не перед скачкой! - словно нянька, поймавшая своего воспитанника,
когда тот ел сласти перед обедом. Я усмехнулся. На этот счет Пит был до
смешного педантичен.
- Сахар придаст ему сил,- сказал я, скармливая Палиндрому еще кусок и
восторженно рассматривая его. - Выглядит он чудесно.
- Он выиграет скачку, если ты все рассчитаешь,- сказал Пит. - Не спускай
глаз с того ирландца. Он попытается обставить вас всех, он сделает рывок,
когда вы войдете в воду, так чтобы оказаться на шесть корпусов впереди,
когда начнет подниматься в гору. Я много раз видел, как он это делал. Он
заставлял всех бешено гнаться за ним и гору, растрачивая весь запас сил,
который нужен для финиша. Так что ты или делай рывок вместе с ним и
поднимайся на холм с его скоростью, но не больше, чем с его скоростью, или
дай ему спокойно уйти вперед на подъеме и обгоняй на спуске. Ясно?
- Как сквозь стеклышко,- сказал я. Что бы ни думали о шутках Пита, но его
советы о том, как вести скачку, были поистине неоценимы, и я многим был
обязан ему.
Я в последний раз погладил Палиндрома, и мы вышли во двор. Благодаря
принятой здесь системе безопасности это было самое спокойное место на
ипподроме.
- Скажи, Пит, не было у Билла каких-нибудь неприятностей? - брякнул я без
всякой подготовки.
Он, не торопясь, запер стойло Палиндрома, потом медленно повернулся ко мне
и так долго стоял, глядя на меня без всякого выражения, что я начал
сомневаться, слышал ли он мой вопрос.
Наконец он сказал:
- Это громко сказано - неприятность. Ну, кое-что было...
- Что? - спросил я, когда он снова погрузился в молчание.
Но вместо ответа он сказал:
- А с чего ты взял, что они могли быть, неприятности?
Я рассказал ему о проволоке. Он слушал спокойно, без удивления, но его
серью глаза были суровы.
Он сказал:
- Почему никто не слышал об этом раньше?
- Я все рассказал сэру Кресвеллу Стампе и полиции, но, так как проволока
исчезла, у них не было никаких вещественных доказательств, и они бросили
это дело.
- А ты не бросил? - сказал Пит. - Не то чтобы я в осуждение, ты не подумай,
просто мало чем могу помочь. Было вот что... Билл рассказывал про какой-то
смехотворный звонок по телефону. Но я не очень-то слушал, голова вечно
занята лошадьми, сам понимаешь. Что-то ему говорили насчет того, что, мол,
Адмирал упадет... Билл решил, что это чья-то глупая шутка, а я не стал
переспрашивать, чего недослышал. Я не думал, что это важно. Когда Билл
погиб, я, было, подумал: странно, может, тут и вправду что-то есть. Я тогда
спросил тебя, но ты сказал, что не заметил ничего особенного... - Его голос
задрожал и прервался.
- Да, жаль,- сказал я. Потом я опросил: - А когда он заговорил об этом
телефонном звонке - незадолго до этого случая?
- Последний раз я говорил с ним в пятницу утром, как раз перед моим отлетом
в Ирландию. Вот тогда это и было. Я позвонил ему, чтобы сказать, что
Адмирал готов к завтрашней скачке в Мейденхеде.
Мы пошли назад, к весовой. Под влиянием какого-то импульса я сказал:
- Пит, случается тебе ездить в брайтонских такси? - Я знал, что он
нездешний.
- Случается, но не часто,- сказал он. - А что?
- Да есть там два-три шофера, с которыми я хотел бы потолковать,- сказал я,
но не прибавил, что с каждым в отдельности и где-нибудь в темном закоулке.
- Насколько я знаю, в Брайтоне несколько таксомоторных компаний,- сказал
он. - Если тебе нужен какой-то определенный шофер, лучше всего идти на
станцию. Они там выстраиваются к лондонским поездам. - И больше он уже
ничего не слышая - мимо нас повели в паддок ирландскую лошадь для первой
скачки. - - Это Коннемара Пэл, провалиться мне на этом месте! - сказал Пит
завистливо,- Уж как я уговаривал одного моего знакомого купить этого
жеребца. Но за него запросили восемь тысяч, а упрятан он был в каком-то
полуразрушенном сарае за свинарником, и мой умный владелец не пожелал
платить такие деньги. А теперь погляди на него! В Лупардстауне в День бокса
он выиграл скачку для молодняка, обогнав всех на двадцать корпусов! И после
этого он не задул бы даже свечи! Лучшая лошадь из молодняка, какую мы
только увидим в этом году! - Мысли Пита плотно вошли в привычную колею, и
всю дорогу до весовой мы продолжали говорить об ирландских лошадях, л
Я еле разыскал Клема, он был по горло занят, и убедился, что мое снаряже
...Закладка в соц.сетях
