Жанр: Детектив
Дикие лошади
...тяки, загоняет всех до смерти, не
обращает внимания на оскорбленные чувства, не делает скидок на технические
трудности, ожидает невозможного, кричит на людей.
Но, с другой стороны, я также понимал, что от режиссера требуется
всеохватывающий взгляд на работу в ее развитии, пусть даже детали изменяются в
ходе дела. Режиссер должен стараться привнести это видение в создаваемую на
экране жизнь. Излишнее сочувствие и снисходительность к съемочной группе только
вредят, нерешительность влечет за собой потерю денег, а бесхарактерность лишает
проект управления. Успех в кино достигается проведением политики твердой руки.
Моей натуре больше соответствовали уговоры, нежели людоедские замашки, но
иногда, как в случае с Говардом, когда уговоры не помогали, наружу вылезал
людоед. Я также знал, что именно этого ожидал и фактически требовал от меня
О'Хара. Пользуйтесь своей властью, говорил он.
Теперь уже все работающие над фильмом прочли заметку в "Барабанном бое". И еще
половина Ньюмаркета. Даже если О'Хара оставит меня на должности, работать мне
будет трудно, почти невозможно, ведь весь мой авторитет пропал. Но если
придется, я буду бороться за его восстановление.
Вертолет приземлился у донкастерского финишного столба, где уже ждала
официальная делегация, чтобы воздать Нэшу должные почести и проводить его к
высшим чинам. Когда я спрыгнул на траву вслед за ним, мой мобильный телефон
зажужжал, и я сказал Нэшу, чтобы он шел вперед, а я присоединюсь к нему,
поговорив с О'Харой, если это действительно звонит О'Хара.
Нэш пристально посмотрел на меня и попросил встречающих подождать.
Я ответил на вызов:
- Томас слушает.
- Томас! - О'Хара буквально кричал. - Где ты? - Нэш, должно быть, услышав, как
он вопил, вздрогнул.
- Донкастерский ипподром.
- Мне звонили из Голливуда. Там еще нет пяти утра, но компания уже в ярости.
Кто-то позвонил им, а потом послал факс из "Барабанного боя".
Я тупо переспросил:
- Факс?
- Факс, - подтвердил он.
- Кто его послал?
- Босс, с которым я говорил, не сказал.
Я сглотнул ком в горле. Сердце мое выпрыгивало из груди. Рука, в которой я
держал телефон, заметно подрагивала. Надо успокоиться, подумал я.
- С кем говорил Тайлер? - гневно спросил О'Хара.
- Я не знаю.
- Не знаешь?
- Нет. Он жаловался любому, кто готов был слушать. Он даже мог не знать, что
плачется журналисту - если кто-нибудь вообще знает журналистов.
- Что он сказал об этом?
- Он сбежал в ту же минуту, как увидел газету. Никто не знает, куда он отбыл.
- Я звонил на его домашний номер! - заорал О'Хара. - Там сказали, что он в
Ньюмаркете.
- Скорее уж на Луне.
- Босс, с которым я говорил, хочет получить твою голову.
Вот оно, подумал я, онемев, и я не мог придумать, что сказать. Мне нужно было
страстно молить о прощении. Но я молчал.
- Ты здесь, Томас?
- Да.
- Он сказал, что ты уволен.
Я промолчал.
- Ад и пламя, Томас, представь же какие-нибудь оправдания!
- Я вчера предупредил Говарда, чтобы он держал рот на замке, но теперь думаю,
что к тому времени он уже разинул его.
- Две недели назад он пытался уговорить боссов уволить тебя, если помнишь. Тогда
я успокоил их. Но это!.. - У него тоже не было слов.
Наконец-то я начал протестовать:
- Мы укладываемся по времени. Мы не вылезаем из бюджета. Сама компания
настаивала на изменениях в сценарии. Мы делаем хорошую денежную картину, и
неправда, что у нас царят споры и разногласия, разве что с самим Говардом.
- Что он говорит? - нетерпеливо спросил Нэш.
- Я уволен.
Нэш выхватил телефон из моей руки.
- О'Хара? Это Нэш. Скажите нашим дубоголовым хозяевам, что я не говорил того,
что приписывает мне "Барабанный бой". Ваш парень проводит отличную работу с этим
фильмом, и если они выкинут его с должности, они действительно получат помойку
вместо фильма и, более того, я больше не подпишу с ними ничего, пусть свистят,
пока не лопнут.
Ошеломленный, я вырвал у него телефон.
- Нэш, вы не можете так поступить. О'Хара, не слушайте его.
- Дайте мне его снова.
Я передал телефон Нэшу, покачав головой. Нэш некоторое время слушал О'Хару, а
потом сказал:
- Вы сказали, чтобы я верил ему. Я верю. И картина идет хорошо. Теперь вы
поверьте мне, поверьте моему чутью в этих вопросах.
Он выслушал ответ, сказал "Хорошо" и нажал кнопку отключения.
- О'Хара говорит, что перезвонит вам через пять часов, когда все это обсудят в
Голливуде. Они намерены собраться за завтраком в девять по тамошнему времени,
когда все шишки проснутся. О'Хара присоединится к совещанию по телефону.
- Благодарю вас, - сказал я. Он коротко улыбнулся.
- Моя репутация поставлена на карту, как и ваша. Я не хочу, чтобы мой "маяк"
оказался вне фарватера.
- Не окажется.
- Плохие отзывы вызывают у меня несварение желудка.
Мы вместе с терпеливо ожидавшими нас встречающими пересекли трек и поднялись в
помещения, отведенные распорядителям. На всем пути головы резко поворачивались в
нашу сторону, когда присутствующие один за другим осознавали, что видят Нэша. Мы
просили не делать публичных объявлений о визите - кинокомпания была помешана на
секретности, - так что только в высших эшелонах знали, чье прибытие ожидается. Я
осознал, что счастлив оказаться неизвестной личностью.
Они не стали задерживать ленч. Даже ради суперзвезд расписание скачек нельзя
было изменить. Примерно двадцать распорядителей и их друзей поглощали свой
ростбиф и подаваемый к нему йоркширский пудинг.
Если не считать сверкания вилок, встреча была такой теплой и благоприятной,
какой только могло пожелать самое напыщенное "я", а "я" Нэша, в чем я уже успел
убедиться, было куда более простым и непритязательным, чем вроде бы полагалось
при его высоком положении.
Я трепетал перед ним до того, как встретился. Метафорически говоря, я
приближался к нему на коленях, но обнаружил не темпераментного любителя
безупречности, которого ожидал увидеть, судя по зловещим намекам, а именно того
человека, каким я видел его много раз на экране, человека, который и в кино, и в
жизни был наделен разумом, интеллигентностью и сильной волей.
Я надеялся, что донкастерские распорядители, их жены и остальные гости не были
страстными почитателями колонки "Жар со звезд" в "Барабанном бое", и с
облегчением заметил, что две газеты, попавшиеся мне на глаза, оказались
"Скаковой газетой" и "Дейли Кейбл" - обе лежали открытыми на странице с
некрологом о Валентине.
Нэш и я пожали изрядное количество рук и были усажены на почетные места, и пока
Нэш просил потрясенную до немоты официантку принести минеральной воды, едва не
доведя ее до обморока тем фактом, что на нее устремлены самые сексуальные глаза
в киномире, я прочитал обе прощальные статьи про Валентина и нашел, что в них
старику воздавалось должное. "Скаковая газета" отметила также, что кремация
назначена на 11 часов утра в понедельник, а поминальная служба состоится позже.
Если я действительно вылетел с работы, смутно подумал я, то смогу пойти на обе
церемонии.
К тому времени, когда подали кофе, над столом замелькали страницы "Барабанного
боя", и немедленно кто-то стал выражать Нэшу сочувствие по поводу той каши,
которую его режиссер делает из фильма. По мере осознания, кто я такой, что было
заметно по шепоту вокруг стола, в мою сторону устремлялись неодобрительные
взгляды.
Нэш высказался непререкаемо, его уверенный голос легко заставил смолкнуть все
остальные разговоры:
- Никогда не верьте тому, что пишут в газетах. Мы в Ньюмаркете делаем
превосходный фильм. Нас облил помоями ничтожный, дрянной человечишко. Я не
говорил того, о чем сообщается в статье, и я полностью доверяю Томасу. Я
обращусь с жалобой в газету и потребую, чтобы они напечатали опровержение.
- Подайте на них в суд, - сказал кто-то.
- Возможно, я так и сделаю.
- А что касается вас, Томас, - сказал один из распорядителей, которого я знал
лично, - вы должны непременно подать в суд.
- Я не уверен, что могу это сделать, - ответил я.
- Конечно, сможете! - Он ткнул в статью пальцем. - Это же невероятная клевета!
- Трудно подать в суд на кого-либо за то, что он задает вопросы, - возразил я.
- Что?
- Эти клеветники пишут осторожно, в форме вопросов. Вопросы словно бы означают
намерение внести определенность, а не испортить репутацию.
- Я не могу в это поверить!
Сидящий чуть дальше за столом тяжело кивнул.
- Оскорбительные предположения, если они выражены в форме вопроса, могут быть, а
могут и не быть расценены как клевета. Это неясно.
Мой знакомый распорядитель негодующе сказал:
- Но это несправедливо!
- Таков закон.
- Вы знали это? - спросил Нэш у меня.
- М-м...
- А Говард знал?
- Тот, кто написал эту статью, определенно знал.
- Дерьмо! - выразился Нэш, и никто не стал спорить.
- Что действительно нужно Нэшу, - сказал я, - так это достоверные сведения
касательно Линкольнского заезда.
Все засмеялись и с облегчением вернулись к серьезным текущим делам. Я вполуха
слушал вполне понятные мне разговоры и думал, что пять часов могут быть очень
долгими и мучительными. А ведь прошло едва сорок минут. Мое сердце продолжало
неистово колотиться от волнения. Быть может, вся моя жизнь в мире кино зависела
от того, хорошо ли выспались этой ночью боссы, собирающиеся на совещание за
завтраком. Субботнее утро. День для игры в гольф. Мною будут недовольны вдвойне.
Вместе с Нэшем и парой других гостей я спустился посмотреть лошадей, ходящих по
паддоку перед первым забегом. Нэш смотрел на лошадей; толпа собравшихся на
скачки неотрывно смотрела на Нэша. Казалось, он принимал это внимание как
должное, как принимал бы это дома, в Голливуде, и даже с отменной вежливостью
раздал несколько автографов подросткам, пялившимся на него с особым усердием.
- А как мне поставить деньги на лошадь? - спросил он, отведя меня в сторону.
- Я сделаю это за вас, если хотите. На какую лошадь и сколько?
- Черт знает. - Он быстро вскинул глаза и указал на лошадь, на которую в тот
момент как раз садился жокей в алом и желтом. - Вот на эту. Двадцать.
- С вами все будет в порядке, если я покину вас на некоторое время?
- Вы же знаете, что я уже взрослый мальчик. Усмехнувшись, я повернулся и
направился к кассам тотализатора, поставив двадцать фунтов на лошадь по имени
Оса. Нэш, окруженный поклонниками, ждал, пока я спасу его. Вместе мы вернулись в
комнату распорядителей и оттуда наблюдали, как Оса скромно пришла пятой.
- Я вам должен, - сказал Нэш. - В следующем забеге выберите сами вместо меня.
Скачки, как всегда, передавались телесетью ипподрома по телевизорам,
установленным в барах и на трибунах. Сейчас на мониторе в комнате распорядителей
был повтор только что окончившегося забега, Оса финишировала пятой, жокей
суетился до самого финиша.
Я не дыша уставился на экран.
- Томас! Томас, - громко сказал Нэш прямо мне в ухо, - вернитесь оттуда, куда
погрузились.
- Телевидение, - произнес я. Нэш иронически отозвался:
- Вы ведь знаете, его уже изобрели.
- Да, но... - Я взял номер "Скаковой газеты", лежащий на столе, и перелистнул
страницы с некролога о Валентине на донкастерскую программу. Телевизионный обзор
спортивных событий, как я и надеялся, делала коммерческая станция, обещавшая
каждый день полный показ скачек для миллионов признательных зрителей. При
торжественном открытии сезона Равнинных скачек эта компания будет здесь в силе.
- Томас, - повторил Нэш.
- Э-э... - сказал я, - насколько сильно вы хотите спасти наш фильм? Или
фактически... меня?
- Не настолько сильно, чтобы спрыгнуть с обрыва.
- Как насчет интервью по ТВ?
Он уставился на меня.
Я пояснил:
- Вы сможете сказать по телевизору, что мы не делаем помойку из фильма? Вы
хотите этого?
- Конечно, - легко согласился он, - но это увидит отнюдь не каждый читатель
"Барабанного боя".
- Нет. Но что если О'Хара сможет передать это интервью в Голливуд? Пусть боссы
увидят его за завтраком. Ваше собственное лицо на экране сможет сделать то, чего
не добьется О'Хара со своими уверениями. Только... что вы думаете насчет того,
чтобы попытаться?
- Черт возьми, Томас, приступайте.
Я вышел на зрительский балкон и нажал кнопку на телефоне, вызывая О'Хару; и
пусть это будет не автоответчик, молился я.
Он немедленно ответил сам, как будто ждал звонка.
- Это Томас, - сказал я.
- Еще слишком рано для вестей из Голливуда.
- Это кое-что другое. - Я рассказал ему то, что предложил Нэшу, и он немедленно
стал нащупывать подводные камни.
- Сначала, - с сомнением произнес он, - ты должен уговорить телекомпанию взять
интервью у Нэша.
- Это я могу сделать. Я только не уверен, получится ли передать интервью на
экран в конференц-зале Голливуда. Репортажи регулярно транслируются из Англии в
Штаты, но я не знаю, каким путем. Если бы мы могли передать его на лосанджелесскую
станцию, чтобы они сделали там запись, которую наши боссы могли бы
прокрутить на видео...
- Томас, стоп. Я могу ухватить лос-анджелесский конец. Передача из Англии... - Он
помолчал. - О какой станции идет речь?
Я объяснил ему.
- Люди, которых здесь держит эта компания, - инженеры и операторы, продюсер и
трое-четверо корреспондентов и комментаторов, но они не имеют ни власти, ни
оборудования, чтобы вести передачу за океан. "Добро" можно получить из их
главной студии в Лондоне. Они посылают туда репортажи с Донкастерских скачек. А
оттуда их могут передать куда угодно. Номер компании должен быть в телефонной
книге...
- И ты мечтаешь, чтобы я забил этот гвоздь. - Судя по голосу О'Хары, он вроде бы
уже смирился, но предвидел трудности.
- Хм, - сказал я, - если ты хочешь, чтобы "Неспокойные времена" вышли на экраны,
то стоит попытаться. Я хочу сказать: ты же знаешь, что это и твой фильм. Твоя
голова тоже ляжет на плаху за то, что ты пригласил меня.
Он помолчал.
- Хорошо, я приступаю. Чертовски много хлопот.
- Они должны оправдать себя.
- Нэш с тобой?
- В нескольких метрах от меня.
- Соедини меня с ним.
Нэш вышел из комнаты и взял телефон.
- Я дам интервью. Томас сказал, что может устроить это. Нет проблем. - Он
выслушал ответ. - Ага. Если он говорит, что может, то я полагаю, что может. Он
никогда не обещает то, чего не может сделать. О'Хара, по-моему, стоит оторвать
от стула задницу и представить меня и Томаса этому сборищу! Чертовски глупо
позволять сукину сыну Тайлеру топить корабль. - Он снова послушал, потом сказал:
- Сделайте это, О'Хара. Приложите усилия. Я не желаю быть побитым этим писакой.
Я с трепетом внимал тому, как "маяк" излучает свой свет, и мысленно благодарил
судьбу, что он смотрит на меня как на союзника, а не как на крепостного.
Он отключил связь, отдал мне телефон и спросил:
- Где мы будем искать корреспондента?
- Идите за мной. - Я попытался сказать это небрежно, но актер из меня был
никудышный. Нэш молча спустился вслед за мной в паддок, где после забега
расседлывали коней. Лошадей предыдущего забега уже увели оттуда.
- Вы знаете, кого высматриваете? - спросил он, когда я стал вертеть головой в
разные стороны. - Не проще ли спросить?
- Мне это не нужно, - сказал я, сознавая - пусть даже сам Нэш игнорировал это, -
что все смотрят на него. - Эти ребята из телекомпании бродят по паддоку вместе с
комментатором, который рассказывает о лошадях, бегущих в предстоящем забеге, а
кое-кто берет интервью у выигравших жокеев и тренеров после забега, и именно его
я ищу... и я знаю его.
- Это кое-что.
- А вот и он, - сказал я, указывая. - Подойдем?
Затем я проскользнул между группами людей, толпившихся внутри ограды около
весовой, а следом за мной толпа расступалась, как воды Красного моря, чтобы дать
дорогу Нэшу. Мой знакомый корреспондент начал было здороваться со мной, но
увидел, с кем я пришел, и застыл с открытым ртом.
- Нэш, - представил я, - это Грег Компасс. Грег... Нэш Рурк.
Грег пришел в себя моментально, как и положено закаленному телевизионщику, и с
неподдельной радостью пожал руку, выпустившую столько безвредных пуль.
- Он здесь, чтобы посмотреть Линкольнский заезд, - объяснил я. - Как насчет
некоторой частной информации?
- Галлико, - сразу предложил Грег. - Говорят, он просто из кожи вон лезет. - Он
задумчиво посмотрел на Нэша и спросил без всякого нажима: - Как вы думаете, не
показать ли мне, что вы здесь? Я полагаю, Томас говорил вам, что я делаю
задушевные беседы для ленивых местных жителей?
- Говорил.
- Мы с Томасом, - пояснил Грег, - состязались друг с другом на скачках, когда
были жокеями и были молоды.
- Вы все такие высокие, - выразил удивление Нэш.
- На скачках с препятствиями жокеи по большей части высокие. Бывшие жокеи часто
становятся комментаторами скачек или журналистами и тому подобное. Сначала
живешь этим. Потом говоришь об этом. - Он смеялся над собой, хотя в
действительности он был когда-то выдающимся жокеем, а не любителем, как я.
Сейчас ему было сорок, он был строен, подтянут, стильно одет. - Ну так?.. -
выдохнул он.
- Вы, несомненно, можете сообщить, что я здесь, - заверил его Нэш.
- Отлично. Хм... - Грег замялся.
- Спроси его, - с улыбкой подбодрил его я. Грег посмотрел на меня, потом опять
на Нэша.
- Я полагаю... я могу пригласить вас для интервью?
Нэш искоса взглянул на меня и своим лучшим убийственным басом сказал, что не
видит причин, почему бы и нет.
- Я слышал, что вы сейчас в Ньюмаркете снимаетесь в фильме, - произнес Грег. - Я
могу про это сказать?
- Конечно. Томас - режиссер этого фильма.
- Да, ходили слухи.
Я достал из кармана сложенный номер "Барабанного боя" и протянул его Грегу.
- Если ты позволишь, - сказал я, - Нэш хотел бы коротко опровергнуть то, что
написано в колонке "Жар со звезд".
Грег быстро прочитал заметку, и выражение его лица из любопытного стало
возмущенным.
- Трудно притянуть к суду, - заключил он. - Одни вопросы. Это правда?
- Правда только то, что история в фильме отличается от книжной, - ответил я.
Нэш уверил его:
- Я не говорил этого и даже не думал. Съемки фильма идут хорошо. Все, что я
хотел бы сказать, если вы мне позволите, это то, что не следует верить газетам.
- Томас, - Грег поднял брови, глядя на меня, - ты меня используешь, так?
- Да. Но эта статейка убивает меня. Если Нэш сможет сказать с телеэкрана, что
это неправда, мы сможем переслать это денежным мешкам в Голливуд в надежде не
дать им принять эту статью всерьез.
Грег подумал над этим и вздохнул.
- Хорошо, но только вскользь, О'кей? Я вас обоих помещу в кадр.
- Невиновность по ассоциации, - признательно сказал я.
- Ты всегда был умным мальчиком. - Грег посмотрел на часы. - Что, если после
Линкольнского заезда?.. Это будет через час. После того, как я поговорю с
выигравшими тренерами, жокеями и владельцами, если они здесь. К тому времени я
все устрою. Скажу моему продюсеру. Томас, ты помнишь, где находится камера?
Подходите туда после заезда. И, Томас, ты мне должен.
- Два места на премьере, - пообещал я. - Без тебя она может вообще не
состояться.
- Четыре места.
- Целый ряд, - расщедрился я.
- Заметано. - Грег посмотрел на Нэша. - А что, этот зазнавшийся и невежественный
шут гороховый действительно годится в режиссеры?
- Хуже, - отозвался Нэш.
Мы с Нэшем давали интервью, сидя рядышком. Грег представил нас зрителям,
спросил, ставил ли Нэш на победителя Линкольнского заезда - Галлико,
поблагодарил его и выразил надежду, что Нэшу понравилось в Британии.
Нэш сообщил:
- Я снимаюсь здесь в фильме. Это очень радует. - Он любезно кивнул, потом
вскользь добавил еще несколько подробностей, как и хотел Грег, и не оставил у
зрителей ни малейших сомнений в том, что фильм о скачках, который мы снимаем в
Ньюмаркете, будет отличным.
- Но ведь я читал неблагожелательный отзыв... - насмешливо напомнил Грег.
- Да, - согласился Нэш, кивнув. - Слов, которые эта статья вкладывает в мои
уста, я никогда не говорил. Но что в этом нового? Никогда не стоит верить
газетам.
- Вы играете тренера, не так ли? - Грег задал вопрос, как мы его и просили -
словно он только что пришел ему в голову. - Как у вас с верховой ездой?
- Я могу сидеть на лошади, - улыбнулся Нэш. - Но не могу ездить верхом, как
Томас.
- Вы снимаетесь в фильме как наездник? - спросил меня Грег.
- Нет, - ответил вместо меня Нэш, - но иногда он берет лошадь после съемок и
скачет галопом по Хиту. А все же я могу выиграть у него партию в гольф.
Добрые чувства в его голосе сказали больше, чем тысячи слов. Грег на
доброжелательной ноте завершил интервью и передал микрофон комментатору паддока,
чтобы тот представил участников следующего забега.
- Спасибо огромное, - сказал я.
- Целый ряд, - кивнул Грег, - не забудь. - Он помолчал и с усмешкой добавил: -
Ты играешь в гольф, Томас?
- Нет.
- Значит, я всегда могу выиграть у него, - сделал вывод Нэш.
- Сговорились! - воскликнул Грег.
О'Хара смотрел интервью в главной студии телекомпании в Лондоне и позвонил мне,
прежде чем я смог найти спокойный уголок, чтобы связаться с ним.
- Блестяще! - заявил он, едва не хохоча. - Братская любовь во весь экран. Ни
единой пары сухих глаз у телевизоров.
- Это сработает?
- Конечно, сработает.
- Собрание получит это вовремя?
- Брось волноваться, Томас. Эти люди здесь действительно знают свое дело. На те
деньги, что они дерут, можно построить Бостонский телескоп, но боссы увидят это
шоу, намазывая джем на свои тосты.
- Спасибо, О'Хара.
- Дай мне Нэша.
Я протянул телефон через плечо и стал смотреть, как Нэш то и дело кивает и
поддакивает.
- Да, конечно, он подсказывал мне слова, - говорил Нэш, - и заставил этого
своего приятеля задавать нужные вопросы. Как? Черт его знает. Старая жокейская
связь, я полагаю.
Последний заезд кончился, и мы, попрощавшись с гостеприимными хозяевами,
полетели обратно в Ньюмаркет, так и не дождавшись больше ни словечка от О'Хары.
В Лос-Анджелесе уже кончился завтрак. Что там поделывают боссы?
- Перестаньте грызть ногти, - сказал Нэш.
Его автомобиль с шофером доставил нас обратно в "Бедфорд Лодж", где Нэш
предложил мне составить ему компанию и подождать в его номере сообщение от
О'Хары.
Кинокомпания снимала в отеле четыре комфортабельных номера: самый лучший для
Нэша, один для Сильвы, один для меня и один (чаще всего пустующий) для О'Хары.
Также в отеле были предоставлены комнаты Монкриффу и Говарду. Еще шестьдесят
человек, работающих над фильмом: декораторов, костюмеров, гримеров, техников,
помощников продюсера, курьеров - всех тех, кто неизбежно оказывался нужен для
постановки, - разместили в других отелях, мотелях и на частных квартирах.
Большинство грумов с конюшни жили в общежитии. Управляющий конюшней (помощник
тренера) отправлялся вечером домой, к жене. Проблемы, как накормить всех и
действовать в рамках политики профсоюзов, по счастью, меня не касались.
Из номера Нэша открывался чудесный вид на сады, огромные кресла предлагали отдых
телу, уставшему от необходимости много часов притворяться кем-то другим или же
много часов слоняться вокруг, чтобы время от времени притворяться кем-то другим
на пять минут. Монкрифф и я могли работать в буквальном смысле непрерывно.
Актеры, скучая, стояли в сторонке, ожидая, когда у нас все будет готово. Долго
находясь в неподвижности, они чувствовали себя усталыми, тогда как я и Монкрифф
не уставали.
Нэш рухнул в свое любимое кресло и в четырехсотый раз посмотрел на часы.
Пять часов прошло. Почти шесть. Я провел много времени, истекая потом.
Мой мобильный телефон зажужжал. Во рту у меня пересохло.
- Ответьте! - сердито скомандовал Нэш, видя мое замешательство.
- Алло, - произнес я. Точнее, прохрипел.
- Томас! - сказал О'Хара. - Ты не уволен. Молчание.
- Томас? Ты слышишь? Продолжай работать над фильмом.
- Я...э...
- Во имя ада! Нэш здесь?
Я передал телефон нашему "маяку", который отреагировал на новости куда более
здраво:
- Я и не думал ничего иного. Да, конечно, он был расстроен, он всего лишь
человек.
Он отдал мне телефон. О'Хара сказал:
- Затронуты кое-какие струны. Я должен буду проводить больше времени в
Ньюмаркете, присматривая за вами. Одна из шишек нанесет визит, просто чтобы
удостовериться, что их деньги расходуются разумно. Они очень долго впустую
мололи языками, подыскивая кого-нибудь на твое место. Но в конце концов ваш
телевизионный клип произвел чудо. Нэш убедил их. Они по-прежнему думают, что он
не может сделать ничего неправильного. Если Нэш хочет, они оставят тебя.
- Спасибо.
- Я вернусь в Ньюмаркет завтра. Это чертовская неприятность, поскольку я
планировал лететь в Лос-Анджелес, но так уж вышло. Как ты сказал, моя голова
лежит на плахе рядом с твоей. Что вы делаете завтра утром?
- Снимаем лошадей на Хите.
- А Нэш?
- Сидит на лошади, смотрит. После обеда мы перевезем лошадей на Хантингдонский
ипподром. В понедельник репетируем сцену с толпой на скачках. Часть группы уедет
в мотели около Хантингдона, но Нэш, я и еще несколько человек останемся в наших
номерах в Ньюмаркете.
- Хантингдон - это далеко?
- Всего лишь около тридцати восьми миль отсюда. Где ты хочешь ночевать?
- В Ньюмаркете. - Ни тени колебания. - Возьми шофера, Томас. Я не хочу, чтобы ты
заснул за рулем после такой долгой работы.
- Я люблю водить сам, и это не так уж далеко.
- Возьми шофера.
Это был приказ. Я сказал: "о'кей". Я был признателен, что остался на должности.
Он сообщил:
- Увидимся, парни.
- Спасибо, О'Хара, - еще раз поблагодарил я. Он пообещал:
- Говарду еще пообстригут коготки. Тупой сукин сын!
- Не желаете ли выпить? - спросил, улыбаясь, Нэш, когда я отключил телефон. -
Почему бы вам не пообедать со мной?
По большей части Нэш ел один, заказывая обед в номер. В отличие от многих
актеров он предпочитал уединение, которому теперь, из-за отсутствия жены, мог
предаваться вволю. Поэтому я был удивлен, но в то же время рад, что мне не
придется обедать в одиночестве. Я согласился задержаться ради супа, жаркого из
ягненка, кларета и еще одного шага к дружбе, о которой я не мог и помыслить
двумя неделями раньше.
Успокоившись после целого дня тревог, я решил навестить
...Закладка в соц.сетях
