Жанр: Детектив
Бойня
...рудничать. Если она не сказала ему о том, на что мы рассчитывали, большая
часть наших планов вылетит в трубу.
- Миссис Бэнт, - робко осведомился я, - Анри Нантерр вам говорил, что он
намерен избавиться от жокея, а он не сказал, как
именно он собирается это сделать? Когда? Где?
- Нет, не говорил! - поспешно ответила она, глядя на меня с неприязнью.
- Но ведь вы, наверно, говорили ему, когда и куда я поеду, так же, как про
Даниэль и Литси?
Беатрис уставилась на меня и молчала как рыба. Литси догадался, что я хочу
узнать, и сказал:
- Беатрис, если вы сообщили Нантерру, когда и где Кита можно будет застать
врасплох, вы должны теперь сказать об этом
нам. Это очень серьезно!
Беатрис ощетинилась.
- Это все из-за него! - начала она, имея в виду меня. - Это из-за него
Ролан не согласился с планами Анри. Ролан мне сам
говорил. И он тоже!
- Она мотнула головой в мою сторону. - Он прямо сказал тогда, за обедом...
вы все это сами слышали... что, пока он здесь,
Ролан ничего не подпишет... Он такую власть забрал... вы его все слушаетесь...
Анри уверен, если бы не он, все было бы
улажено в первый же день, еще до моего приезда.
Это он во всем виноват, он! Это он вынудил Анри делать все эти ужасные
вещи! Это из-за него я могу не получить денег! И
поэтому, когда Анри спросил, не могу ли я узнать, когда и где этого жокея можно
застать одного, я сказала, что я... я узнаю. И с
большим удовольствием, вот!
- Тетя Беатрис! - воскликнула Даниэль. - Ну как вы могли!
- Он живет в моей комнате! - выпалила Беатрис. - В моей комнате!!!
Наступила короткая напряженная пауза. Потом я мягко сказал:
- Если вы расскажете нам, что именно вы сказали Анри Нантерру, тогда я не
пойду в то место... ну, которое вы назвали.
- Вы должны нам это сказать! - решительно произнесла принцесса. Беатрис,
если по вашей милости с Китом что-то
случится, я никогда больше не буду принимать вас ни в этом доме, ни в замке!
Эта ужасная угроза буквально раздавила Беатрис.
- Более того, - веско добавил Литси, - мне вы не сестра и не тетушка. Я к
вам никаких семейных чувств не испытываю. Вы
сообщили этому человеку сведения, из-за которых я мог погибнуть. Если вы
устроили то же самое Киту - а похоже, что это так
и есть, - и если Нантерру удастся его убить, вы будете виновны в сотрудничестве
с убийцей и я сообщу об этом в полицию.
Беатрис сломалась. Все это было куда серьезнее, чем она полагала. Угроза
Литси сулила ей судебное преследование, а для нее
это было совершенно немыслимо.
- Я сказала Анри, куда он ставит машину, когда бывает здесь, - сказала она
Литси, несколько надувшись. - А сегодня
вечером я ему сообщила, что завтра он в последний раз поедет за Даниэль
вечером... и что он выходит из дому около половины
второго ночи. Анри сказал, что это замечательно... но потом он заговорил об этом
происшествии в Брэдбери... и об убитых
лошадях... и начал орать... и я поняла... поняла, как он воспользовался моим
доверием...
Она скривилась, словно собираясь снова заплакать, но, видимо, поняла, что
никто ее утешать не собирается, а потому
быстренько осушка слезы и обвела нас взглядом, ища сочувствия.
Литси был исполнен тихого торжества. Я и сам ощущал примерно то же.
Однако принцесса была шокирована.
- Эти темные гаражи! - воскликнула она. - Кит, не ходите туда!
- Конечно, не пойду, - заверил я ее. - Оставлю машину где-нибудь в другом
месте.
Это простое решение ее успокоило. Даниэль угрюмо взглянула на меня, зная,
что я этого не сделаю. Я ей подмигнул. Она
почти рассмеялась.
- Нет, ну как ты можешь? - воскликнула она. -Как ты можешь шутить?
Только не говори "легко", пожалуйста!
Принцесса и Беатрис ничего не поняли, но не обратили особого внимания.
- Вы уверены, что больше не сможете связаться с Нантерром? - спросил я у
Беатрис.
- Уверена, - неуверенно ответила она и нервно взглянула на Литси.
- Но... но...
- Что "но", Беатрис?
- Он собирается позвонить сюда сегодня вечером. Он хотел, чтобы я
рассказала Ролану о происшествии с вами и о том, что
Коля он тоже убил, и будет звонить, чтобы узнать, не согласится ли Ролан
подписать контракт, а если нет... - Она заерзала на
диване. - Я не хочу, чтобы он изуродовал Даниэль! Это невозможно!
Глаза ее остановились на забытом ею коктейле. Она протянула к нему руку с
алым маникюром, увешанную кольцами,
словно путник, заблудившийся в пустыне, которому протягивают стакан воды.
Принцесса была просто не в силах смотреть на
свою золовку. Она встала и направилась к двери, сделав мне знак следовать за
ней.
Она проводила меня в столовую, где уже накрыли к обеду, и попросила
затворить дверь. Я повиновался.
- Ничего ведь не изменилось от того, что нам сказала Беатрис? озабоченно
спросила принцесса.
- Нет, - сказал я. Слава богу, что она не слышала!
- Так дальше продолжаться не может. Мы не можем рисковать лицом Даниэль. И
вы не можете так рисковать...
Дилемма была ужасной. Нантерр на это и рассчитывал.
- Да, я не могу так рисковать, - согласился я. - Но дайте мне время до
вторника. И сделайте так, чтобы месье до тех пор не
узнал об угрозах.
У нас есть план. Мы уже нашли средство, но надо что-то посильнее. Мы
избавимся от Нантерра, - пообещал я, - дайте нам
только время!
- Вы с Литси?
- Да.
- Это Литси упал с галереи, - сказала она, ожидая подтверждения.
Я кивнул и рассказал ей о коварном послании, но умолчал, что посланца
удалось найти.
- Великий боже! Надо сообщить в полицию.
- Подождите до вторника! - взмолился я. - Во вторник мы заявим в полицию,
если в этом еще будет нужда.
Она довольно легко согласилась, потому что полицейское расследование
неизбежно повлечет за собой огласку. А я
понадеялся, что нам не придется отдать Джона-Смита-Арнольда-Винсента-Ходжса на
расправу его супруге.
Я спросил у принцессы, не могу ли я сегодня вечером минут десять поговорить
наедине с ее мужем. Принцесса ответила,
что как раз сейчас будет удобнее всего, потому что Ролан не спустится к ужину, и
без долгих церемоний поднялась со мной на
лифте и все устроила.
Она проводила меня в комнату Ролана и удалилась. Ролан указал мне на
красное кожаное кресло. Я сел.
- Чем могу помочь? - вежливо спросил он, откинув голову на спинку коляски.
- Нанять еще охранников? Я виделся с Робби,
- он чуть заметно улыбнулся. - Забавный мальчик.
- Нет, месье, охранников больше не надо. Я хотел узнать, нельзя ли мне
завтра утром съездить к вашему адвокату,
Джеральду Гринингу? Вы не будете возражать, если я назначу ему встречу?
- Это имеет отношение к Анри Нантерру?
- Да, месье.
- Вы не могли бы объяснить, зачем он вам нужен?
Я объяснил. Де Бреску устало сказал, что не видит надежды на успех, а в
контору Джеральда ездить необязательно,
Джеральд сам сюда приедет. Я с улыбкой подумал, что люди делятся на тех, которые
ходят к адвокатам, и тех, к которым
адвокаты ходят сами. Ролан добавил, что, если я найду в справочнике домашний
номер Джеральда и наберу его, он сам с ним
поговорит. И вскоре встреча была назначена.
- Он заедет сюда по дороге в контору, - сказал Ролан, отдавая мне трубку,
чтобы я ее повесил. - В половине девятого.
Накормите его завтраком.
- Хорошо, месье.
Он чуть заметно кивнул.
- Спокойной ночи, Кит.
Я спустился в столовую. Ужин проходил в гробовом молчании. А чуть позже
позвонил Нантерр, как и грозился.
Услышав его голос, я нажал на запись, но громкоговоритель включать не стал.
- Я буду говорить с кем угодно, только не с вами! - заявил он.
- Значит, вы не будете говорить ни с кем.
- Я хочу поговорить с Касилией! - рявкнул он.
- Нет.
- Я хочу поговорить с Роланом!
- Нет.
- Тогда с Беатрис.
- Нет.
- Вы об этом пожалеете! - взревел он и швырнул трубку.
Глава 19
Мы с Литси принимали Джеральда Грининга в столовой. Он сытно закусывал
копченой рыбкой, а потом ел яичницу с
беконом, приготовленную предупрежденным заранее Даусоном.
- Гм-гм... - хмыкнул Грининг, когда мы объяснили ему, что нам требуется. -
Гм... без проблем. Не передадите ли мне масло?
Он достал из "дипломата" толстую пачку бумаги для записей.
- Да-да, - говорил он, деловито строча. - Понимаю, понимаю. Вы хотите,
чтобы ваши намерения были изложены
правильным юридическим языком, дабы никто не мог придраться. Так?
Мы кивнули.
- И вам этот документ нужен сегодня же, в готовом виде и с печатями?
- Да, пожалуйста, - сказали мы. - В двух экземплярах.
- Без проблем! - Он рассеянно протянул мне свою чашку, чтобы я налил ему
еще кофе из кофеварки, стоявшей на буфете. -
Я могу привезти их сюда... - он взглянул на часы, - ну, скажем, к двенадцати.
Устроит?
Мы сказали, что устроит. Он поджал губы.
- Быстрее никак не выйдет. Правильно составить документ, напечатать без
ошибок, и все такое, потом проверить и еще ехать
через весь Сити...
Мы понимающе кивнули.
- Можно джему? - Мы передали ему джем. - Что-нибудь еще?
- Да, - сказал Литси, доставая из стола желтую бумагу, которую мы нашли в
"дипломате" нотариуса. - Нам нужен ваш совет
по поводу этого документа.
Увидев эту бумагу, Джеральд Грининг очень удивился.
- Разве французы не забрали ее с собой, когда месье де Бреску отказался
подписать?
- Это копия бланка, не заполненная, - объяснил Литси. - Мы думаем, что та
бумага, которую Нантерр требовал подписать,
должна была быть первой страницей целого пакета документов. Мы с Китом хотим,
чтобы эта бумага стала первой страницей
нашего собственного пакета документов. - Он передал бланк Гринингу. - Как
видите, это обычный бланк контракта, с пустыми
местами, в которые должны быть вписаны детали, и, разумеется, на французском.
Видимо, документ серьезный, иначе бы Нантерр им не воспользовался. Я
собираюсь заполнить пустые места пофранцузски,
с тем чтобы эта бумага и сопутствующие ей документы были
действительны с точки зрения французского
законодательства. Я был бы вам очень признателен, - сказал он самым
величественным тоном, - если бы вы помогли мне
подобрать нужные формулы.
- По-французски? - опасливо спросил Грининг.
- Нет, по-английски. Я потом переведу.
Они работали вдвоем над этим контрактом, пока он не удовлетворил их обоих.
За это время Грининг успел умять четвертый
тост. Я завидовал не его толщине и аппетиту, а его свободе от всяческих
ограничений. Глотая свои безвкусные витамины, я изо
всех сил желал, чтобы они хотя бы пахли настоящим завтраком.
Скушав пятый тост, Грининг отбыл, взяв с собой свои заметки и пообещав
приняться за дело немедленно. И, верный своему
слову, вернулся без десяти двенадцать, в машине с шофером. Мы с Литси к тому
времени уже давно сидели в библиотеке,
поглядывая на улицу. Мы поспешно отворили дверь кругленькому адвокату и провели
его в кабинет, владения миниатюрной
миссис Дженкинс.
Грининг привез с собой два экземпляра внушительного документа. Мы прикололи
к одному из них французский бланк, а к
другому - его ксерокопию, с аккуратно впечатанным текстом контракта и большим
свободным местом для подписей. Оттуда
мы поднялись на лифте в личную гостиную Ролана де Бреску, где он нас ждал вместе
с принцессой и Даниэль.
Джеральд Грининг с несколько театральными жестами по очереди вручил
документ каждому из них, а также Литси,
попросив каждого расписаться четыре раза: на каждом из французских бланков и в
конце каждого из документов.
Каждый документ был сверху донизу прошит розовой лентой вдоль левого края,
как завещание. Напротив каждой подписи
была поставлена круглая красная печать.
Грининг заставил всех по очереди произнести архаичные слова, удостоверяющие
подлинность документа, приложить палец
к каждой печати напротив своей подписи и сам тщательно засвидетельствовал каждую
подпись в отдельности. Он потребовал,
чтобы я тоже засвидетельствовал каждую подпись, что я и сделал.
- Не знаю, насколько все это необходимо, - жизнерадостно заметил он, - но
мистер Филдинг потребовал, чтобы эти
документы были совершенно неуязвимы с точки зрения любых формальностей. Так что
пусть все будет как положено: двое
свидетелей, печати, устное заявление - короче, все. Я надеюсь, что все вы
сознаете, что именно вы подписали, потому что эти
документы необратимы - разве что вы их сожжете или как-нибудь иначе уничтожите.
Все кивнули. Ролан де Бреску был печален.
- Ну вот и замечательно! - весело сказал Грининг и принялся выжидающе
поглядывать на часы.
- Джеральд, не хотите ли рюмочку шерри? - мягко усмехнувшись, предложила
принцесса.
- О, какая замечательная идея! - воскликнул адвокат с притворным
изумлением. - Не откажусь, не откажусь!
Я извинился и ушел, оправдываясь тем, что у меня в половине третьего скачка
в Виндзоре и что я уже и так должен был
уехать пятнадцать минут назад.
Литси взял подписанные документы, положил их в большой конверт, в котором
принес их Джеральд Грининг, и вручил все
это мне.
- Не забудьте позвонить.
- Не забуду.
Он поколебался и сказал:
- Желаю удачи.
Все подумали, что он говорит о скачках. Это было совершенно уместно.
Лошади принцессы в этот день в скачках не участвовали: она почти никогда не
бывала в Виндзоре, потому что у нее не было
там собственной ложи.
Беатрис проводила день в салоне красоты, восстанавливая утраченное
самоуважение. Литси заменял Робби, который
официально считался сегодня свободным.
Я не думал, что Даниэль поедет со мной одна, но она вышла вслед за мной из
комнаты Ролана и сказала:
- Если я поеду с тобой, ты сумеешь отвезти меня на работу к половине
седьмого?
- С запасом в час.
- Ты хочешь, чтобы я поехала?
- Да, - ответил я.
Она кивнула, зашла к себе, чтобы взять куртку, и мы отправились к гаражам,
совсем как в старые добрые времена. Она
ничего не сказала, когда я принялся осматривать машину, и послушно отошла
подальше, пока я заводил мотор и проверял
тормоза. По дороге в Виндзор мы говорили о Джеральде Грининге, о Беатрис и ее
доме в Палм-Бич, о бюро новостей, где
работает Даниэль.
Все это были совершенно нейтральные темы, но я был счастлив просто потому,
что Даниэль здесь, со мной.
На ней была серо-зеленая свободная непромокаемая куртка, подбитая мехом,
которую я подарил ей на Рождество, черные
брюки, белый свитер с высоким воротником и цветастая ситцевая косынка,
придерживавшая облако черных кудрей. Все мои
друзья-жокеи единогласно утверждали, что Даниэль - "сногсшибательная девчонка".
И я был с ними совершенно согласен.
Я ехал очень быстро. Добравшись до Виндзора, мы почти бегом бросились к
весовой. У весовой уже ошивался Дасти,
выразительно поглядывавший на часы.
- Как нога? - с подозрением спросил он. - Ты все еще хромаешь.
- Ничего, в седле я хромать не буду, - пообещал я.
Дасти глянул на меня исподлобья и убежал седлать. Даниэль сказала, что
пойдет съесть сандвич и выпить кофе.
- Тебе одной не скучно будет?
- Нет, не будет. Иначе бы я не поехала.
За эти месяцы она успела подружиться с женой тренера из Ламборна, на
лошадях которого я часто ездил, и с женами
некоторых жокеев, но я знал, что когда она приезжает на скачки без тети, ей
бывает одиноко.
- В четвертой скачке я не участвую, - сказал я. - Я приду к тебе на
трибуны.
- Ладно, ладно. Иди переодевайся. Ты уже опаздываешь.
Я решил не оставлять документы в машине и взял их с собой на ипподром. В
раздевалке я отдал их на хранение своему
помощнику. Мой помощник был надежнее любого банковского сейфа. Ценные вещи
(бумажник, к примеру) он прятал в
необъятном кармане своего черного дерматинового фартука. Видимо, именно затем он
этот фартук и завел: в раздевалках нет
запирающихся шкафчиков и всю одежду вешают на крючок.
Сегодняшние скачки не сулили особых сложностей. Первую из своих (вторую по
расписанию) я выиграл, обойдя
соперников на двадцать корпусов Дасти сказал, что я перестарался; вторую
проиграл, отстав примерно на столько же - Дасти
снова был недоволен. Следующая скачка была четвертая.
Ее я провел на трибунах с Даниэль. Кроме того, я виделся с ней урывками по
дороге от весовой к паддоку. Я сообщил ей
последние известия о Джо, жокее, который пострадал в Сандауне, - он очнулся и
шел на поправку. Даниэль сказала, что они
пили кофе вместе с Бетси, женой тренера из Ламборна. Она говорила, что все
замечательно, просто чудесно.
Было третье марта. Было холодно, дул порывистый ветер. И внезапно
оказалось, что до Национального охотничьего приза в
Челтенхеме осталась всего неделя.
- Бетси говорит, ужасно жаль, что тебе так не повезло с Золотым кубком.
Теперь, когда Коля убили, ты уже не сможешь в
нем участвовать...
- Да. Разве что какой-нибудь бедолага ключицу сломает...
- Кит!
- Но ведь так оно и бывает.
Судя по виду Даниэль, напоминать ей об этом явно не стоило. Я пожалел, что
затронул больную тему. Я пошел на пятую
скачку, думая о том, что сегодня, видимо, решающий день: Даниэль хочет в
последний раз проверить, сможет ли она мириться
с моим образом жизни. Я ежился на ветру и думал, что потерять ее - худшее из
всего, что может мне грозить. Я пришел
третьим.
Когда я вернулся туда, где расседлывают лошадей, Даниэль уже ждала меня,
напряженная, бледная, заметно дрожащая.
- В чем дело? - резко спросил я, соскользнув на землю. - Что случилось?
- Он тут! - со страхом сказала он. - Анри Нантерр! Это он, я уверена.
- Слушай, - сказал я. - Мне надо пойти взвеситься. Это недолго, я просто
сяду на весы и сразу выйду. А ты стой у двери
весовой и никуда не отходи.
- Хорошо...
Она отправилась туда, куда я сказал. Я расседлал лошадь и обнадежил
владельцев, отчасти удовлетворенных призовым
местом. Взвесился, отдал седло, хлыст и шлем помощнику и вышел к Даниэль.
Дрожать она перестала, но вид у нее все равно
был напуганный.
- Где ты его видела? - спросил я.
- На трибунах, во время скачки. Он шел снизу и, похоже, пробивался ко мне.
Расталкивал народ, извинялся и все поглядывал
в мою сторону, проверял.
- Ты уверена, что это он?
- Он был точно такой, как на фотографии. И как ты его описывал. Я сперва не
поняла... а потом я его узнала. Я... - она
сглотнула, - я так испугалась! Он словно скользил сквозь толпу, точно угорь.
- Да, это он, - мрачно сказал я.
- Я сбежала от него, - сказала Даниэль. - Это было как в страшном сне. Я не
могла идти быстро... так много народу, все
смотрят скачку, я им мешаю... Когда я спустилась с трибун, скачка уже
кончилась... я побежала...
Что мне делать? У тебя еще одна скачка...
- Ну, это будет ужасно скучно, но, видимо, придется, - сказал я
извиняющимся тоном. - По крайней мере, там ты будешь в
безопасности... Иди в дамскую комнату и сиди там. Найди стул и жди.
Служительнице скажешь, что ты устала, что тебе дурно,
тебя тошнит - все, что угодно. Сиди там до конца скачки. А потом я тебя заберу.
Не позже чем через полчаса. Я кого-нибудь
пришлю... А иначе не выходи, ни под каким соусом. Надо придумать какой-нибудь
пароль...
- Рождество, - предложила Даниэль.
- Ладно. Без пароля не выходи, даже если тебе скажут, что я разбился и меня
увозят в больницу или что-нибудь в этом духе.
Я дам пароль своему помощнику и попрошу тебя забрать, если я сам не смогу... Но
я непременно смогу! - закончил я, заметив,
что она испугалась еще больше. - Я буду очень осторожен. Постарайся, чтобы
Нантерр не видел, как ты будешь туда входить.
Но если он все же тебя выследит...
- Я не выйду, - пообещала она. - Не беспокойся.
- Даниэль...
- Что?
- Я люблю тебя. Правда!
Она моргнула, опустила голову и быстро ушла. Я подумал, что Нантерр мог
знать, что я буду на скачках в Виндзоре - для
этого было достаточно заглянуть в газеты, - и что меня, как и любого из членов
семьи принцессы, можно застать врасплох не
только в темном переулке.
Я проводил Даниэль, не выпуская ее из виду, пока она не исчезла в
единственном месте, куда Нантерр не мог за ней
последовать. Потом поспешил обратно, переодеваться в новые цвета и взвешиваться.
Француза нигде не было видно, но это не
значило, что он не видит меня. Однако в силу своей профессии я все время
находился на виду, и это было мне на руку: на
скачках Нантерр на меня напасть не сможет, потому что, куда бы я ни шел, на меня
все время смотрели. В паддоке, верхом на
лошади, на трибунах... всюду, где бы ни появился жокей, люди провожают его
взглядом. Вот за воротами ипподрома, когда я
снова стану обычным человеком...
Последнюю скачку в Виндзоре я провел с особым тщанием, тем более что это
был стипль-чез для новичков, дело
непредсказуемое. Мой конь принадлежал не Уайкему, а мужу Бетси, тренеру из
Ламборна. Честно признаться, для него это
была не столько борьба не на жизнь, а на смерть, сколько хороший учебный заезд.
Четвертое место мужа Бетси вполне устроило, потому что препятствия новичок
брал хорошо, а я сказал, что в следующий
раз он непременно выиграет, как всегда говорят, чтобы утешить тренера и
владельцев.
Я взвесился, быстро переоделся, забрал у помощника свое имущество и написал
Даниэль записку: "Рождество наступило.
Нам пора".
Записку отнесла Бетси. Через минуту она появилась вместе с Даниэль.
Обе они улыбались.
Я вздохнул с облегчением. Даниэль, похоже, тоже. Бетси покачала головой по
поводу наших ребяческих забав, и мы с
Даниэль отправились на быстро пустеющую автостоянку.
- Ты Нантерра не видел? - спросила Даниэль.
- Нет.
- Но я уверена, что это был он!
- Я тоже.
Моя машина стояла почти одна на краю ряда. Все соседи уже уехали. Я
остановился поодаль и достал из кармана
дистанционный стартер.
- Но это же твоя игрушка на случай мороза! - удивленно воскликнула Даниэль.
- Угу, - сказал я и нажал на кнопку. Ничего не взорвалось. Мотор спокойно
завелся.
Мы подошли к машине, и я снова все тщательно проверил, но никаких неполадок
не нашел.
- А если бы она взорвалась? - спросила Даниэль.
- Лучше машина, чем мы.
- Ты что, думаешь, он и на такое способен?!
- На самом деле, не знаю. Но я предпочитаю на всякий случай принять меры
предосторожности, даже если они окажутся
бесполезными. Лучше так, чем потом пожалеть.
Я выехал на шоссе и на первом же перекрестке развернулся и поехал в
обратную сторону.
- Тоже "на всякий случай"? - насмешливо осведомилась Даниэль.
- Тебе очень хочется, чтобы тебе плеснули в лицо кислотой?
- Не особенно...
- Ну вот. Мы не знаем, какая у Нантерра машина. А на шоссе преследователь
может часами незаметно висеть у тебя на
"хвосте". Я не желаю, чтобы он поймал нас на одной из этих узких улочек в
Чизике.
На следующем перекрестке я снова развернулся. Даниэль смотрела в заднее
окно на едущие за нами машины.
- Нет, кажется, нас никто не преследует.
- Это хорошо.
- Ну что, теперь можно расслабиться?
- Человека, который приедет за тобой сегодня ночью, зовут Своллоу, - сказал
я. - Когда подъедет машина, пусть охранники
на входе спросят у шофера, как его зовут. Если это будет не Своллоу, позвони в
контору по найму автомобилей и проверь. - Я
протянул ей свой бумажник. - Их карточка сверху.
Она взяла карточку и вернула мне бумажник.
- Ну, о чем ты еще не подумал?
- Кабы я знал!
Даже несмотря на то, что я заложил петлю, от Виндзора до Чизика было рукой
подать, и мы оказались на улице, ведущей к
студии, задолго до половины седьмого.
- Ну что, пойдешь туда? - спросил я.
- Не хочется... Поставь машину так, чтобы можно было сидеть и смотреть на
воду.
Я нашел на набережной место, откуда были видны бурые воды, медленно
ползущие против течения, затопляя илистые
отмели: начинался прилив. Морские чайки летели навстречу ветру и хрипло кричали,
по реке пронеслась шлюпка-четверка с
рулевым, гребцы лихорадочно работали веслами...
- Я... я хочу сказать тебе одну вещь, - нервно начала Даниэль.
- Нет! - с болью ответил я. - Ты же не знаешь, о чем я хочу сказать...
- Сегодня была проверка.
- Иногда я забываю, что ты умеешь читать мысли, - медленно произнесла
Даниэль.
- Не умею. Только иногда. Ты же знаешь.
- Но вот сейчас ты прочел мои мысли.
- Бывают дни получше сегодняшнего, - безнадежно сказал я.
- А бывают похуже.
Я кивнул.
- Не смотри так печально! - сказала она. - Я этого не перенесу!
- Если ты выйдешь за меня замуж, я все это брошу.
- Ты серьезно?
- Серьезно.
Она не особенно обрадовалась. Похоже, проиграл я по всем статьям...
- Я... э-э... - слабо произнесла она, - я выйду за тебя замуж, если ты это
не бросишь.
Я подумал, что ослышался.
- Что ты сказала?!
- Я сказала... - Она остановилась. - Ты вообще хочешь на мне жениться или
нет?
- Что за идиотский вопрос?
Я наклонился к ней, а она ко мне, и мы поцеловались так, словно встретились
после долгой разлуки.
Я предложил перебраться на заднее сиденье, и мы так и сделали. Но вовсе не
затем, чтобы заниматься любовью: отчасти
потому, что на дворе стоял белый день и мимо то и дело кто-то проходил, отчасти
потому, что на заднем сиденье места было
мало. Мы просто сидели обнявшись. После прошедших недель мне это казалось
невероятным счастьем, и я столько раз говорил
об этом, что, наверно, до смерти ей надоел.
- Я совсем не собиралась этого делать, - говорила Даниэль. - Когда я
вернулась из Озерной области, я все собиралась тебе
сказать, что между нами все кончено, что это была ошибка...
- А почему ты передумала?
- Не знаю... Много почему. Мы так долго были вместе... и вчера мне тебя так
не хватало... Странно... И Литси так тебя
уважает... Бетси говорит, что мне повезло... А жена Джо... Ее стошнило,
знаешь... Такое волнение... Ее бросало то в жар, то в
холод, а она еще беременна... И я ее спросила, как она может жить в таком
страхе... А она сказала, что, если бы ей пришлось
выбирать между страхом за Джо и жизнью без страха и без Джо, она, конечно,
выбрала бы первое.
Я прижал ее к себе. Я чувствовал, как колотится у нее сердце.
- А сегодня я бродила по ипподрому, смотрела на все это и думала, хочу ли я
жить такой жизнью: ипподромы, ипподромы,
зима, холод, вечная тревога... каждый раз смотреть, как ты садишься в седло, не
зная, будешь ли ты жив через полчаса, и не
думая об этом... и так раз пятьсот-шестьсот каждый год... Я смотрела на других
жокеев, которые шли в паддок... Они вс
...Закладка в соц.сетях
