Жанр: Детектив
Бойня
...ое посетителей. Двое метали дротики, а третий сидел на
краешке скамейки и поглядывал на часы.
На скамейке рядом с ним лежала вчерашняя "Спортивная жизнь", развернутая на
напечатанном жирным шрифтом
объявлении.
Я вздохнул с облегчением, подошел, сел на скамейку рядом с ним, так что
газета осталась между нами, и спросил:
- Мистер Смит?
Он нервно дернулся, несмотря на то, что видел, как я подхожу и сажусь
рядом.
Ему было под пятьдесят. Он носил светло-коричневую куртку на "молнии" и
имел вид смирившегося со своей судьбой
неудачника. Волосы, все еще черные, аккуратно зачесаны поверх лысины, кончик
носа уныло отвисает книзу, словно за него
когда-то потянули, да так и оставили.
- Меня зовут Крисмас, - сказал я. Он опасливо посмотрел на меня и
нахмурился.
- Я вас где-то видел, а?
- Может быть, - ответил я. - Я вам привез деньги. Выпить хотите?
- Я сам возьму! - ответил он, поспешно встал, отошел к бару и оттуда
принялся недоверчиво меня изучать. Я сунул руку в
конверт, незаметно включил диктофон и достал один из конвертиков с деньгами,
положив его на стол рядом со своим
стаканом.
Наконец он вернулся с пинтой пива и жадно отпил сразу треть кружки.
- А чего вы хромаете? - спросил он, ставя кружку на стол.
- Ногу подвернул.
- Вы тот самый жокей! - сказал он. - Кит Филдинг.
Я почувствовал, как в нем вспыхнула тревога, и подвинул к нему конверт с
деньгами - а то сбежит еще!
- Сотня вперед, - сказал я.
- Я не виноват! - агрессивно выпалил он, явно желая оправдаться.
- Я знаю. Возьмите деньги.
Он протянул узловатую руку, схватил свою добычу, пересчитал и сунул во
внутренний карман.
- Расскажите мне, как это было, - попросил я. Однако он не был готов к
этому. Его охватило беспокойство, и ему сперва надо
было справиться с ним.
- Слушайте, не хочу я во все это ввязываться, - нервно сказал он.
- Я все никак не мог решиться... увидел в пятницу ваше объявление и... Но
на самом-то деле мне ведь не следовало быть на
скачках. Я вам-то сказал, что я там был, но я не хочу, чтобы это пошло дальше.
Я промычал что-то неопределенное.
- Но деньжонки-то ведь мне нужны, а кому они не нужны, верно? И я подумал,
что ежели вы готовы за это заплатить две
сотни, так я, пожалуй, расскажу...
- Остальное - здесь, - сказал я, указывая на коричневый конверт.
- Просто расскажите мне, как все было.
- Понимаете, я ведь должен был быть на работе. Я сделал вид, что заболел.
Конечно, если шеф узнает, ничего мне не будет,
разве что нагоняй устроит, но я не хочу, чтобы жена пронюхала, понимаете? Она-то
думала, что я на работе. Домой я вернулся
как обычно. Если она узнает, она ж меня со свету сживет. Она терпеть не может
азартных игр, понимаете?
- А вам нравится играть по маленькой.
- А что такого? - воинственно осведомился он.
- Да нет, ничего.
- Жена не знает, что я тут, - сказал он. - Я ведь не здешний. Я ей сказал,
что поеду в Брэдбери за запчастью для машины. У
меня маслосборник забивается, фильтр новый нужен. Она не должна узнать, что я
тут был, ясно?
Я вам сегодня утром из автомата звонил, когда с собакой вышел. Так что,
сами понимаете, мне никак нельзя, чтобы это
разошлось.
Я подумал о своем диктофончике. Я не испытывал ни малейших угрызений
совести, но, если бы мистер Смит о нем
догадался, я бы из него больше ни слова не вытянул. Впрочем, он явно был не из
тех людей, которые способны заподозрить,
что их записывают.
- Не волнуйтесь, мистер Смит, не разойдется, - утешил его я. Он снова
вздрогнул.
- Слушайте, меня ведь на самом деле вовсе не Смитом зовут. Вы, наверно, и
сами догадались, да? Просто, если вы не будете
знать, мне так спокойней будет, понимаете?
- Понимаю, - сказал я.
Он выпил большую часть пива и вытер губы платком - белым с коричневыми
полосками и клеточками по кайме. Люди,
метавшие дротики, доиграли и вернулись в бар, оставив нас наедине в этой
спартанской обстановке.
- Я посмотрел на лошадей в паддоке, - сказал он, - а потом пошел к
букмекерам, а тут этот мужик подходит и предлагает мне
пятерку за то, чтобы я передал кой-кому пару слов.
- Пятерку...
- Ага. Ну, понимаете, я сразу сказал: "Гоните десятку, и сочтемся".
- Он фыркнул. - Ему это, конечно, не понравилось. Посмотрел на меня этак
нехорошо, но под конец раскошелился. Выдал
десяточку. Это значило, что на эту скачку я буду ставить бесплатно, понимаете?
- Понимаю, - сказал я.
- Ну вот, он и говорит, что, мол, все, что от меня требуется, - это подойти
к человеку, которого он укажет, и сказать, что
Даниэль ждет его на галерее, чтобы полюбоваться пейзажем.
- Так и сказал?
- Он меня два раза повторить заставил. Потом дал две пятерки и показал
высокого мужчину в темном пальто, очень
порядочного на вид. А когда я обернулся, он уже исчез, этот мужик. Ну, он ведь
мне заплатил за то, чтобы я передал, я и
передал. Я ничего такого не подумал, понимаете? В смысле, все это выглядело
совершенно безобидно. Я, конечно, знал, что
галерея закрыта, но если он хочет туда подняться, так что ж такого, понимаете?
- Понимаю.
- Ну вот, я и передал, и тот порядочный на вид джентльмен меня
поблагодарил, и я пошел к букмекерам и поставил две
пятерки на Эпплджека.
"Как есть неудачник!" - подумал я. Эпплджек пришел вторым - я обошел его на
Пинкай.
- Вы не пьете... - заметил он, жадно глядя на мой стакан, все еще
нетронутый. От пива толстеют...
- Можете выпить, если хотите, - разрешил я. Он без лишних церемоний взял
мой стакан и отпил.
- Слушайте... - сказал он, - вы мне сразу скажите, тот, которому я передал
послание, это ведь и был тот самый... ну, который
упал с галереи?
Глаза у него были озабоченные, буквально умоляющие, чтобы я ответил "нет".
- Боюсь, что да, - сказал я.
- Ну вот, так я и думал! Я и не видал, как он свалился, я был с другой
стороны, у букмекеров, понимаете? А потом я услыхал,
как люди говорят о куртках и обо всем прочем... Я и не знал, к чему они все это,
а потом на следующий день в газетах
напечатали... - Он покачал головой. - Но ведь я не мог никому ничего рассказать,
потому что тогда пришлось бы признаться,
что я был на скачках, понимаете?
- Да, это сложно, - согласился я.
- И потом, не виноват же я, что он свалился с галереи! - обиженно продолжал
он. - И я подумал: ну что толку кому-то
говорить про это послание? И держал язык за зубами. А может, эта самая Даниэль
его и столкнула.
Может, это ее муж был, а ее любовник заставил меня послать его на балкон,
чтобы она могла его столкнуть. Понимаете?
Я с трудом сдержал улыбку и снова сказал, что да, понимаю.
- Не хотел я связываться с полицией, понимаете? В смысле, он ведь не убился
благодаря вам, так что все в порядке, верно?
- Верно, - сказал я. - И никто его не толкал. Он потерял равновесие на
досках, которые оставили там строители. Он мне сам
объяснил, как это вышло.
- А-а! - Мистер Смит-Инкогнито явно испытывал одновременно облегчение и
разочарование по поводу того, что не оказался
замешан в предполагаемую мелодраму. - Поня-атно.
- Но он хочет разузнать насчет послания, - продолжал я. - Ему хотелось бы
знать, кто попросил вас ему это передать. Вот мы
и решили поместить в газете объявление.
- А, так вы с ним знакомы? - растерянно спросил он.
- Тогда и познакомился, - ответил я.
- А-а! - Он кивнул.
- Не помните ли вы, как выглядел тот человек, что просил вас передать
послание? - как можно небрежнее спросил я. Я изо
всех сил старался дышать ровно, и тем не менее мистер Смит почуял, что вопрос
очень важный, и многозначительно посмотрел
на конверт, где должна была находиться вторая половина денег.
- Если сумеете его описать, - сказал я, - вторая сотня ваша.
- Это был не англичанин, - сказал мистер Смит, решившись. - Волевой такой,
голос резкий, крупный нос...
- Вы его хорошо помните? - спросил я, внутренне расслабившись. Могли бы вы
его узнать?
- Я о нем с четверга думаю, - просто ответил он. - Ручаюсь, что мог бы.
Я не спеша достал из конверта пять фотографий, все восемь на десять, чернобелые,
глянцевые, на всех запечатлена
церемония вручения призов после скачек. Правда, на четырех из пяти снимков
жокеем-победителем был Филдинг, но на двух
из них я стоял спиной к камере, так что опознание было настолько честным,
насколько я мог устроить за такое короткое время.
- Посмотрите на эти фотографии, - попросил я, - и скажите, нет ли здесь
этого человека?
Он достал очки и нацепил их на нос. В очках он по-прежнему выглядел
довольно бестолковым, но уже не таким несчастным.
Он взял фотографии и проглядел их одну за другой. Фотографию с Нантерром я
положил четвертой. Он взглянул на нее, как
и на все прочие, потом посмотрел на пятую и положил их все на стол. Я надеялся,
что он не заметит, сколь глубоко мое
разочарование.
- Ну да, с расстановкой сказал он, - этот мужик тут есть.
Я смотрел на него, затаив дыхание, и ждал. Если он действительно узнает
Нантерра, я для него все, что угодно, сделаю!
- Слушайте, - сказал он, словно сам напуганный своей дерзостью. Вы ведь
действительно Кит Филдинг, да? У вас ведь
деньжата-то водятся, а? И тот мужик, который с галереи свалился, тоже явно не
бедный. Понимаете? Накиньте еще пятьдесят,
и я вам его покажу.
Я перевел дух и постарался сделать вид, что платить мне неохота. Наконец
сказал:
- Ну ладно, так и быть, накину.
Смит перебрал фотографии и безошибочно указал на Нантерра.
- Этот!
- Вы заработали эти деньги, - сказал я ему. И отдал второй конвертик. -
Здесь сотня.
Я вытянул из кармана бумажник и отсчитал еще пятьдесят.
- Спасибо, - сказал я.
Он кивнул и пересчитал деньги так же тщательно, как в прошлый раз.
- Мистер Смит! - спросил я. - А не хотите ли заработать еще сотню?
Он уставился на меня сквозь очки, в целом - с надеждой.
- В смысле?
- Я напишу на листке бумаги одну фразу, а вы под ней подпишетесь.
Идет? Можете подписаться "Джон Смит", меня это устроит.
- А какую фразу? - Он снова насторожился.
- Я напишу, - сказал я, а вы сами смотрите, согласитесь ли вы под ней
расписаться, или нет.
- За сотню?
- За сотню.
Я достал из конверта лист писчей бумаги, ручку и написал:
"На скачках в Брэдбери такого-то числа (я поставил дату) я передал одному
человеку послание, в котором сообщалось, что
Даниэль просит его подняться на галерею. Я опознал на фотографии человека,
который попросил меня передать это послание".
Я передал бумагу мистеру Смиту. Он прочел. Он явно не знал, чем это может
ему грозить, но, с другой стороны, сотня
фунтов...
- Так и подписывать - "Джон Смит"?
- Да. С завитушкой, как обычно расписываетесь.
Я протянул ему ручку, и он, почти без колебаний, подписал.
- Замечательно! - сказал я, складывая бумагу и убирая ее в конверт вместе с
фотографиями. Снова достал бумажник,
отсчитал ему еще сто фунтов и отметил, как алчно он смотрит на те деньги, что
там еще оставались. Я показал ему бумажник.
- Тут еще сто пятьдесят. Вместе с теми, что вы уже получили, это будет
пятьсот.
Похоже, эта игра нравилась ему все больше и больше.
- А что вы хотите за это?
- Напишите мне, пожалуйста, свое настоящее имя и домашний адрес на
отдельном листке бумаги, - любезно сказал я. - Это
чтобы мне не пришлось провожать вас до самого дома.
Я достал из конверта чистый лист.
- Моя ручка все еще у вас. Напишите, будьте так добры!
Вид у него был такой, словно я огрел его по голове.
- Я... я на автобусе приехал, - слабо промямлил он.
- Мне не составит труда выследить автобус.
Ему явно стало нехорошо.
- Я не стану говорить вашей жене, что вы были на скачках, - пообещал я. -
Но только в том случае, если вы напишете свое
имя, чтобы мне не пришлось вас выслеживать.
- За полторы сотни? - переспросил он слабым голосом.
- Да.
И он крупными буквами написал: "А.В. ХОДЖС, ВИДДЕРЛАУН, РЯДОМ С БРЭДБЕРИ,
КАРЛТОН-АВЕНЮ, 44"
- А что значит "А.В."? - поинтересовался я.
- Арнольд Винсент, - честно ответил он.
- Ладно, - сказал я. - Вот остальные деньги. - Я отсчитал ему деньги. - Не
вздумайте проиграть их все за раз!
Он удивился, потом стыдливо рассмеялся.
- Да ведь я не так часто могу себе позволить ездить на скачки, понимаете?
Жена ведь знает, сколько я получаю.
- Ну, про эти деньги она ничего не знает! - весело ответил я. Спасибо вам
большое, мистер Смит!
Глава 18
Времени у меня было полно, и я решил, что проверить все же стоит. Подождал,
пока "Джон Смит" купит свой масляный
фильтр и сядет на автобус, и ненавязчиво проводил автобус до Виддерлауна.
"Джон Смит" вышел из автобуса и отправился пешком на Карлтон-авеню.
Номер 44 оказался ухоженным муниципальным домиком на две семьи. "Джон Смит"
открыл дверь своим ключом.
Полностью удовлетворенный, я поехал обратно в Лондон. Когда я вошел в холл
особняка, навстречу мне из библиотеки
вышел Литси.
- Я увидел, как вы подъехали, - лениво сообщил он. Окна библиотеки выходили
на улицу. - Рад, что вернулись благополучно.
"Он меня ждал", - подумал я.
- Это была не ловушка.
- Вижу.
Я невольно расплылся в улыбке.
- Ну прямо кот, наевшийся сметаны! - сказал Литси.
Я кивнул в сторону библиотеки.
- Идемте туда, я вам все расскажу.
Я внес свою сумку с вещами и большой конверт в библиотеку - длинную комнату
со стенами, обшитыми деревянными
панелями, с книжными шкафами с решетчатыми дверцами, с персидскими коврами, с
тюлевыми и красными бархатными
занавесками. В этой элегантной комнате чаще всего принимали гостей, недостаточно
близких, чтобы приглашать их наверх, и
мне она казалась шикарным, но неуютным залом ожидания. Литси взглянул на мои
ноги.
- Вы что, ноги промочили? - удивился он.
- Угу.
Я поставил сумку, положил конверт и стащил левый ботинок. Один из пакетов
со льдом протек.
На глазах у ошарашенного Литси я вытащил из носка пакет, оставшийся целым,
и опорожнил его в очень кстати
подвернувшийся цветочный горшок. Второй пакет опорожнился сам, и я отправил его
в мусорную корзину вслед за первым.
Потом снял промокший носок, повесил его на сумку и надел мокрый ботинок на босу
ногу.
- А-а, понял! - сказал Литси. - Это задумывалось как холодный компресс.
- Совершенно верно.
- А я слышал, что при растяжении нужно тепло... - задумчиво произнес он.
- Холод помогает быстрее.
Я отнес конверт на столик с лампой, по сторонам которого стояли два кресла,
включил лампу и сел. Литси сел в другое
кресло. В библиотеке всегда царил полумрак; дневной свет не мог проникнуть
сквозь складки кремового тюля на окнах.
- Пусть мистер "Смит" говорит сам за себя, - сказал я.
Я положил диктофончик на стол, отмотал кассету назад и включил запись.
Литси, "порядочный на вид джентльмен", с
опасливым интересом слушал историю того, как его заманили в ловушку. А под конец
его брови поползли вверх. У него это
было признаком того, что он ничего не понимает.
Я показал ему бумагу, подписанную "Джоном Смитом", и обвел ручкой лицо
Нантерра на фотографии.
- Мистер "Смит" действительно живет там, где сказал. Я на всякий случай
проводил его до дома.
- Но, если вы все равно выследили его, зачем же вы дали ему еще полтораста
фунтов? - удивился Литси.
- Ну... э-э... это избавило меня от необходимости узнавать его имя у
соседей. - Литси хмыкнул. - В конце концов, он это
заслужил.
- Ну и что вы будете делать со всем этим? - осведомился он.
- Ну, если нам чуть-чуть повезет...
И я изложил ему свой план. Хорошо, что в доме был лифт! Я поднялся на
третий этаж в "бамбуковую" комнату, положил
вещи, принял душ, переоделся, намотал сухую повязку и решил, что льда больше не
надо.
Я все больше начинал чувствовать себя в этой роскошной комнате как дома.
Беатрис, похоже, отказалась от попыток
насильственного вторжения, однако я не питал иллюзий по поводу ее отношения ко
мне. И чем больше мне нравилось здесь,
тем больше я понимал, почему она так разозлилась.
Когда я спустился вниз, в гостиной ее не было. Там сидели только Даниэль и
принцесса. Литси разливал напитки.
Я слегка поклонился принцессе - мы сегодня еще не виделись - и поцеловал
Даниэль в щеку.
- Где ты был? - спокойно спросила она.
- Рыбку ловил, - ответил я в рифму.
- И что поймал?
- Живца для акулы.
Она взглянула на меня смеющимися глазами. На миг передо мной мелькнула
прежняя, любящая Даниэль - мелькнула и
снова исчезла. Я взял стакан, в который Литси плеснул немного виски, и
отхлебнул, стараясь не сожалеть о прошлом. И тут в
гостиную вошла - не вошла, а ввалилась - Беатрис. Глаза у нее были совершенно
круглые. Она остановилась посреди комнаты,
словно не зная, что теперь делать.
Литси принялся смешивать ей "Кровавую Мэри". "Да, - подумал я, король из
него вышел бы неплохой, а бармен еще
лучше". Мне нравилось смотреть, как он управляется с напитками. Беатрис
проковыляла к дивану, где сидела принцесса, и
рухнула рядом с ней, будто ноги ее не держали.
- Вот, пожалуйста, Беатрис, - весело сказал Литси, ставя на низкий столик
стакан с красной жидкостью. - Чуточку соуса,
капельку лимонного сока, все, как вы любите!
Беатрис уставилась на стакан невидящим взором.
- Касилия, - сказала она с таким видом, словно слова жгли ей язык, - какая
же я была дура!
- Дорогая Беатрис... - начала принцесса. Беатрис внезапно заплакала
навзрыд, с громогласными охами, переходящими в
стоны.
Принцессе явно стало неловко. На помощь Беатрис бросился Литси. Он сунул ей
большой белый платок и забормотал что-то
утешительное.
- Скажите нам, что случилось, - предложил он, - и мы непременно сможем вам
помочь!
- О-ох! - снова простонала Беатрис, кривя разинутый рот, и крепко прижала к
глазам платок Литси.
- Беатрис, дорогая, постарайтесь взять себя в руки! - сказала принцесса
несколько суховато. - Если вы не объясните, в чем
дело, мы вам ничем помочь не сможем.
Несколько театральные рыдания Беатрис смолкли. Впрочем, ее страдания были
неподдельными. Возможно, она
переигрывала, ища сочувствия, но ей действительно требовалась помощь.
- Я просто ничего не могу с собой поделать! - всхлипнула она, вытирая
глаза. Она сложила платочек и краешком аккуратно
промокала накрашенные ресницы, оставляя на платке черные полосочки. "Не-ет, -
подумал я, - когда человек действительно
себя не помнит, он о макияже не заботится!"
- Какая я была дура! - повторила она.
- В каком отношении, дорогая? - осведомилась принцесса тоном, неопровержимо
свидетельствующим, что в том, что ее
дорогая золовка - дура, в принципе она не сомневалась.
- Я... я говорила с Нантерром... - выдавила Беатрис.
- Когда? - быстро спросил Литси.
- Только что. Наверху, у себя в комнате...
Мы с Литси воззрились на телефон с записывающим устройством. Все-таки ни
Литси, ни я так и не подняли трубку в
нужное время...
- Вы ему звонили? - спросил Литси.
- Да, конечно! - ответила Беатрис, но тут сообразила, что сказала что-то не
то. - То есть я...
Но Литси предпочел замять эту тему.
- И что же он сказал такого, что вас настолько расстроило?
- Я... я... Он был так обаятелен, когда приехал ко мне в Палм-Бич, но я
ошиблась... я ужасно ошиблась...
- Что он сказал сейчас? - настаивал Литси.
- Он сказал... - Беатрис взглянула на Литси несколько очумевшими глазами, -
он сказал, он думал, что Ролан сломается,
когда вы едва не погибли... и спросил, почему этого не произошло. А я... я даже
не знала, что вы едва не погибли. Я сказала, что
ничего про это не слышала, и уверена, что Ролан с Касилией тоже не слышали, и он
ужасно разозлился. Он принялся на меня
орать! - Она потрясла головой. - Мне пришлось отодвинуть трубку от уха... я чуть
не оглохла.
Принцесса была ошеломлена.
- Литси! Что же произошло? Вы мне ничего не сказали...
- Анри хвастался, - продолжала Беатрис с несчастным видом, - что он
подстроил несчастный случай для Литси, и все вышло
бы великолепно, если бы не этот... этот... - Она решительно не знала, как меня
назвать, и решила ограничиться местоимением:
- Если бы он не спас Литси жизнь. - Беатрис шумно сглотнула. - Я никогда не
думала... никогда, никогда! - что он решится
на такой ужасный поступок... что он действительно посмеет причинить кому-то
вред. И он сказал... он сказал... он думал, что
Ролан с Касилией не захотят, чтобы снова гибли лошади, и спросил, что Касилия
сказала по поводу своей лошади, которую
звали Коль... а когда я ему сказала, что ничего про это не знаю, он та-ак
разъярился... Он спросил, знает ли Ролан, а я сказала,
что не знаю... Он орал в трубку... он был в такой ярости... Он сказал, он не
думал, что они продержатся так долго... Он сказал,
это тянется слишком долго, и он намерен усилить давление...
Беатрис действительно была потрясена до глубины души.
- Он сказал, что жокей все время стоит ему поперек дороги и мешает:
нанимает охранников, покупает записывающие
телефоны, и что поэтому в первую очередь он избавится от жокея. А потом он лишит
Даниэль ее красоты - и тогда никто не
станет отговаривать Ролана подписать контракт. Он сказал, глаза у нее уже
высохли, но по-прежнему оставались круглыми, -
что я должна передать его угрозы Ролану. И чтобы я сказала, что это он сам сюда
звонил и я подошла к телефону.
Принцесса была в ужасе, но держалась по-прежнему прямо.
- Беатрис, - сказала она, - я вам не позволю ничего говорить Ролану!
- Анри бросил трубку, - продолжала Беатрис, - а я сидела и думала, что он
не может говорить серьезно, он не может
изуродовать Даниэль... она ведь не только Ролану племянница, но и мне... я этого
не хочу, ни за какие деньги... Я пыталась
убедить себя, что это всего лишь угроза, но ведь он же гнался за ней тогда
вечером, и он действительно застрелил лошадей - он
сам хвастался... И я не хотела верить, что он действительно пытался убить
Литси... убить! Подумать только! Это просто
невозможно... Но он был такой злой... Ни за что бы не поверила, что он может
быть таким!
Она с умоляющим видом повернулась к принцессе.
- Касилия, я, наверно, вела себя глупо, но я ведь незлая!
Я выслушивал эти излияния с тревогой. Ее запоздалое раскаяние пришлось
ужасно некстати! Оно могло опрокинуть все
тщательно разработанные планы... Я бы предпочел, чтобы она продолжала
упорствовать во грехе.
- Вы ему не перезванивали? - спросил я. Беатрис явно не желала беседовать
со мной и ответила, только когда тот же вопрос
задал Литси.
- Я перезвонила, - горячо ответила она, рассчитывая на снисхождение, - но
он уже ушел.
- Уже? - переспросил Литси.
- Он сказал, что его по этому номеру больше не будет, - сказала Беатрис
гораздо тише. - Его все равно половину времени там
не бывало. В смысле...
- Сколько раз вы с ним разговаривали? - мягко спросил Литси. - И в какое
время?
Беатрис поколебалась, но ответила:
- Сегодня и вчера, около шести, и в четверг утром, и... - она порылась в
памяти, - и, кажется, в среду, в шесть вечера, и в
понедельник, два раза, после того, как узнала... - Она умолкла, видимо,
испугавшись сознаваться.
- Что именно вы узнали? - спросил Литси без тени осуждения в голосе.
- Марку и цвет машины Даниэль, - ответила Беатрис с несчастным видом. - Он
просил узнать... Я же понятия не имела, что
он собирается на нее напасть! - внезапно заскулила она. - Я просто ушам своим не
поверила, когда он сказал по телефону...
когда он сказал Литси... сказал, что девушкам не следует ездить по ночам одним.
Даниэль, - умоляюще проговорила она, - я не
хотела тебе ничего плохого!
- Но в четверг вы ему сказали, что мы с Даниэль едем на скачки в Брэдбери,
- заметил Литси.
- Да, но ведь он же просил сообщать ему о таких вещах! - Беатрис даже
возмутилась. - Он каждый раз расспрашивал обо
всех подробностях, обо всем, что происходит... Он говорил, что для меня важно
помочь ему добиться своего и поэтому я
должна сообщать ему все до последней мелочи.
Я спросил тем же ровным, нейтральным тоном, что и Литси:
- Миссис Бэнт, а насколько это было важно для вас?
И тем не менее она оскорбилась: злобно глянула на меня и ничего не
ответила.
Литси сформулировал вопрос иначе:
- Быть может, Анри обещал вам что-нибудь... какой-нибудь подарок, если он
добьется своего?
Беатрис неуверенно посмотрела на принцессу. Принцесса сидела, сложив руки
на коленях и опустив глаза, лицо у нее было
суровое. Принцесса ни за какие блага не взялась бы шпионить в пользу врага
хозяина дома, где она находится в гостях, врага
своего брата, и теперь она, видимо, изо всех сил сдерживала отвращение.
Оправдываясь, Беатрис ответила Литси:
- Понимаете, у меня, конечно, есть те деньги, что выделил Ролан, но в ПалмБич
так сложно поддерживать достойное
положение... Мои приемы ничего особенного, так, для сорока-пятидесяти близких
друзей... слуги просто семейная пара... мне
едва хватает... А Анри сказал... Анри обещал...
Она замешкалась.
- Миллион долларов? - предположил Литси.
- Нет, что вы! - запротестовала она. - Совсем не так много! Он сказал, что,
когда производство пистолетов наладится и он
заключит первую крупную сделку - а это должно произойти где-то в течение года, -
он пришлет мне в подарок двести пятьдесят
тысяч... И потом по сто тысяч каждый год в течение трех лет. Совсем не так
много... но мне эти деньги очень пригодятся,
понимаете?
"Ну да, - ехидно подумал я, - можно будет устроить прием на сто человек. И
немного повысить свой статус среди местных
богатеев. Больше полумиллиона долларов! Да, разница существенная..."
- И я не видела ничего дурного в том, чтобы помочь убедить Ролана, сказала
она. - Когда я сюда приехала, я была уверена,
что мне это удастся и я получу денежки Анри...
- Он с вами контракт подписал? - поинтересовался я.
- Нет, конечно, - ответила Беатрис, забыв, что она со мной не
разговаривает, - но ведь он мне обещал! Он же джентльмен!
Но даже она, сказав это, тут же сообразила, что Нантерр может быть кем
угодно, от аристократа до предпринимателя, но
только не джентльменом.
- Он ведь обещал... - повторила она. Беатрис явно почувствовала себя
увереннее, как будто покаяние смыло все ее грехи.
Мне нужно было знать, что именно она успела передать Нантерру, прежде чем
"осознала" свою ошибку и раздумала с ним
сот
...Закладка в соц.сетях
