Жанр: Детектив
Принц на белом костыле
...ленно, ты жива?!
Из такого же сугроба, только с другой стороны дороги раздался голос Козьмы:
- Мы здесь. Живы, слава богу.
- Тогда переползайте ко мне.
Две фигуры с противоположной стороны отделились от сугроба и, зачем-то пригнувшись,
бегом бросились на зов.
- Нет, я отказываюсь работать в таких условиях! - с места в карьер начала возмущаться
Клюквина. - Практически линия фронта, только без выстрелов!
Что-то подсказывало мне, что выстрелы мы еще услышим. Раз уж появился в нашей
жизни пистолет, должен же он когда-нибудь выстрелить? Впрочем, не желая еще больше
травмировать психику Клюквы, я благоразумно промолчала.
- Сначала по башке лупят, потом едва насмерть не сбивают! - продолжала гневный
монолог сестра. - Кстати, никто номер не заметил? Я так и думала, - кивнула она в ответ на
общее молчание. - Безобразие, честное слово!
Купят права, а потом гоняют, как сумасшедшие.
Козьма Иванович поцокал языком и озвучил мысль, которая настойчиво вертелась в моих
мозгах:
- Это не случайность. Мне кажется, вас хотели убить.
Возмущение с Клюквиной как ветром сдуло.
- У.., у.., у... - проблеяла она, заваливаясь вбок.
Я подперла сестру плечом и прошипела в лицо Козюли:
- Почему это сразу нас? Может, вас?
- Нет, - покачал головой Прутков. - Зачем меня убивать? Я человек маленький,
никакого интереса для киллеров не представляю.
Пока не появились вы, в моей жизни было все спокойно. Вывод делайте сами. С вами
опасно.
Уж извините, девочки, но, судя по всему, на вас началась охота, а я дорожу своей жизнью,
пусть и неинтересной. Счастливо оставаться.
С этими словами Козьма Прутков пошагал к метро.
- Да-а, мельчает нынче мужик, - сокрушенно вздохнула я. - Его накормили,
напоили... И вот, пожалуйста, черная неблагодарность!
Пошли домой, Клава.
Мы с Клавкой повздыхали немного, да и пошли. Шли молча. Я пыталась снова
настроиться на размышления, чтобы продолжить построение логической цепочки. Она, если
помните, была прервана историческим полетом в сугроб. Однако вернуться в прежнее
спокойное состояние не получалось. Из головы все не шло вспоминание о странном
происшествии. Как-то не верилось, что нас хотели убить. За что? Дурных мыслей у нас не
имелось, коварных планов, тоже, зачем же жизни лишать? В глубине души заворочалась обида,
на глаза навернулись слезы, и я пару раз шмыгнула носом.
- Ты чего, Афонь? - удивилась Клавка.
Почему-то от звука ее голоса захотелось разреветься еще сильнее. Справиться с эмоциями
не вышло: я судорожно всхлипнула и только и смогла выдавить:
- Да-а-а, Клавочка, а чего они...
По щекам потекли горячие слезы. Одну щеку, ободранную снегом, щипало, но я не
обращала на это внимания. Вообще-то плачу я редко, поэтому Клюква не на шутку
перепугалась:
- Афанасия, не реви! Знаешь ведь, как меня это нервирует! У тебя что-то болит?
- Душа... - выдавила я сквозь всхлипы.
- Фу ты, господи, напугала! Главное, руки-ноги целы, а душу мы вылечим. Вот до дому
доберемся, коньячком и подлечимся.
Я зарыдала еще горше, вспомнив, что дома сплошной разгром и никакого коньячку там
вовсе нет, равно как и еды в принципе, спать придется опять на полу, и вообще... Клавка,
сообразив, что успокаиваться я не собираюсь, забегала вокруг меня, словно в хороводе.
- Афоня, прекращай свое мокрое дело, иначе я за себя не отвечаю. Слушай, а может, у
тебя щека болит? Так это ерунда, ей-богу! Ты только руками не трогай, а то занесешь
какой-нибудь вирус, и все.
- Что "все"? - икнула я.
- Моменте море, вот что! Мне Прутков рассказал: сначала кровь будет сочиться из-под
ногтей, из ушей, из глаз, потом язвы по телу пойдут... А через три дня гроб и белые тапочки!
Я уж и так опасаюсь, что сразу рану твою не продезинфицировали. Ну, да может,
обойдется...
Перспектива, нарисованная доброй Клавдией, здорово испугала, я заткнулась и молчала
до самого дома.
Прежде чем пойти домой, мы зашли в супермаркет. Вернее, зашла Клавка, а я терпеливо
топталась у входа, ожидая ее возвращения. Вернулась она полчаса спустя, с двумя пакетами,
доверху набитыми провизией. В предвкушении вкусного ужина я приободрилась и на какое-то
время забыла, что смертельный вирус уже затаился в моем организме и последние три дня
жизни меня ожидают страшные мучения. Может, права Клавка, и все обойдется?
Еще из-за двери я услышала, как надрывается телефон. Пока мы возились с замком,
телефон умолк, но едва я переступила порог, он разразился новой серией звонков. Спотыкаясь о
разбросанные вещи, я добралась до телефона и немного раздраженно крикнула в трубку:
- Алло?!
- Афанасия...
Голос Брусникина был строг и требователен. Я сникла. Когда у Димки такой голос,
общение с ним не предвещает ничего хорошего.
- Да, Димочка, это я.
Клюква сделала страшные глаза и скрылась на кухне.
- Где вы пропадаете? - сразу приступил к допросу Димыч.
- В магазин с Клавкой ходили. Еда вся как-то неожиданно кончилась, вот мы и
решили...
- А днем?
- Так на работе, Дим, - не очень уверенно соврала я и покраснела.
- Серьезно? - протянул Димка. - Только в школе об этом почему-то не знают. Они
утверждают, будто ты заболела.
- Э-э-э... Я не хотела тебя волновать, ведь ты находишься на ответственном
государственном задании, тебе нужно сохранять спокойствие и присутствие духа, потому как в
противном случае...
Димка не стал дожидаться, пока я закончу свою мысль. Вместо этого он рявкнул так, что у
меня душа мгновенно ушла в пятки:
- Хватит врать! Что у вас происходит?!
Ответить на этот вопрос я не могла, оттого заревела (уже второй раз за сегодняшний
день!) и, давясь слезами, проговорила:
- Вот чего ты на меня орешь? А еще муж называется! Мне, может, жить осталось три
дня, и смерть мученическая ожидает! Клавка уже и с патологоанатомом знакомым
договорилась...
- О чем? - обалдел Брусникин.
- О вскрытии, разумеется.
- А кого вскрывать-то будут?
- Меня-а-а-а!!!
В эфире повисла тишина, которую нарушали только мои всхлипы. Наконец Димка обрел
способность говорить.
- Афанасия, дорогая, успокойся, пожалуйста. Объясни, что, случилось? Ты серьезно
больна?
Врать любимому не хотелось, но и говорить правду тоже, чего доброго, опять лютовать
начнет. Поэтому я решила придерживаться золотой середины.
- Да нет, ничего страшного. Если честно, просто устала. Вот Клавдия и предложила
немножко поболеть. А патологоанатом просто больничный выпишет.
- Первый раз слышу, чтобы патологоанатомы выписывали больничный, - проворчал
супруг, заметно успокаиваясь. - А вообще-то правильно. Я всегда говорил - работа в школе
тебя изнуряет. Ладно, об этом мы еще поговорим.
Как у вас там дела в принципе?
Заверив мужа, что с делами у нас полный порядок, я поспешила перевести разговор на
более спокойную тему и заговорила о чувствах.
Брусникин мог начать задавать вопросы, а я совсем не уверена, смогу ли правильно на них
ответить. Уже завершая разговор, Димка посоветовал быть осторожными и взял с меня слово не
ввязываться ни в какие авантюры. Слово я, конечно, дала, слабо веря, что сдержу его.
- Что Брусникин? - спросила Клавка, когда я появилась на кухне.
- Сперва лютовал, потом успокоился, хотя и грозился головы нам поотрывать, -
ответила я, балдея от умопомрачительных запахов еды.
Клюква кивнула и сделала неожиданный вывод:
- Все правильно. Значит, любит по-прежнему, даже еще сильнее. Давай-ка теперь
займемся твоей раной, Афанасия.
Тут я заметила, что в руках сестрица держит пузырек с зеленкой и кусок ваты.
Признаться, с детства ненавижу любые медицинские процедуры. Сейчас тоже не испытывала
ни малейшего желания подвергаться подобным испытаниям.
Прислонившись к стене, я прикрыла глаза и слабым голосом проронила:
- Клава, это бесполезно. Если вирус в меня попал, то уже начал свою черную работу.
Зеленкой его не убьешь.
- Ничего, не убьем, так хоть покалечим, - решительно подступила ко мне Клавдия. -
Подставляй щеку, думаю, тебя все-таки еще можно спасти.
По правде сказать, сил у меня осталось только для ужина. Сопротивляться Клавкиному
напору означало бы остаться голодной. Поэтому я покорно подставила щеку под заботливые
Клавкины руки, предчувствуя адские муки.
- Готово, - через пару минут удовлетворенно крякнула Клюквина. - Хорошо бы еще
пластырь налепить, да ты им кран замотала...
Иди, мой руки, и будем ужинать.
Я немного удивилась, что все прошло столь безболезненно, но послушалась.
Бесстрастное зеркало в ванной отразило инопланетянина-мутанта: бледное, в общем-то,
лицо, половина которого было густо-зеленого цвета, словно молодая листва на березках.
- Спасибо, Клава, - сказала я мутанту в зеркале, - твоя щедрость просто безгранична,
как просторы Вселенной. Но, по-моему, зелени несколько многовато. Хотя... Кто их знает, эти
вирусы? Вдруг чем больше, тем лучше?
С этой успокаивающей мыслью я вернулась на кухню.
- Ну как? - вскинула брови Клюквина.
- С точки зрения медицины - не знаю, - призналась я, цепляя на вилку маринованный
огурчик. - С художественной точки зрения - желтизны не хватает...
- Я тебе не Ван Гог, чтобы подсолнухи рисовать, - насупилась Клюква. - Могла бы и
спасибо сказать.
- Спасибо, родная.
Сестрица, по-моему, не поверила в мою искренность, потому как подозрительно
покосилась на меня, но жареной картошки насыпала щедро. На столе, как и было обещано,
стояла бутылка коньяка. "Лечиться, так уж по полной", - решила я и наполнила наши стаканы
лекарством почти наполовину.
- Буде здравы, бояре! - провозгласила Клавка и осушила стакан.
- Угу, - поддержала я тост.
Однако выпить не успела - в дверь позвонили. Мы с Клюквиной испуганно уставились
друг на друга. Так и моргали, не решаясь открыть. Звонок повторился.
- Вот, блин, настойчивый какой! - шепотом посетовала Клавдия. - И чего,
спрашивается, неймется? Раз не открывают, значит, нет никого!
Теперь в дверь не только звонили, но и стучали.
- Придется открыть, - вздохнула я.
Чтобы придать себе смелости, я залпом махнула коньяк и пошла в коридор. За спиной
раздался звон кастрюль и вопль Клюквы:
- Афоня, я с тобой!
Дверь я открыла, только убедившись в надежности тыла: за спиной стояла Клавдия,
сжимая в одной руке сковородку, а в другой - почему-то половник. Вид у нее был не слишком
грозный, но вкупе с моей зеленью на щеке мог произвести впечатление.
На пороге стоял Степан и широко улыбался.
Клавка громко ахнула:
- Супостат явился Душегуб!
- Привет, девчонки, - по-прежнему улыбаясь, поздоровался Степка. - Ты чего это
такая зеленая, Афанасия? Обратно в лягушку превращаешься, что ли? А почему у вас такой
бардак?
- Сам натворил, и сам спрашивает! - зашлась от возмущения Клавка. - Нахальство
какое.
Степка перестал улыбаться, похлопал глазами и поинтересовался, глядя на меня:
- Твоя сестра всегда такая или это обострение?
Я молчала, обидевшись на лягушку, зато Клавдия продолжала бушевать:
- Я вот сейчас как дам тебе сковородкой по лбу, а потом половником добавлю, тогда
посмотрим, у кого из нас обострение. А ну, руки вверх!
Степану стало совсем уж не до смеха, зато появилась еще одна причина для удивления:
- Чего?
Сестрица, по всему видать, была настроена по-боевому. Она сделала шаг вперед и
замахнулась:
- Клешни свои подними, неужто не ясно?
Вероятно, Степан сделал вывод, что Клавка - буйная, оттого не стал спорить и покорно
поднял руки. Клюква распорядилась:
- Афанасия, проверь-ка у него карманы.
Вдруг он с пистолетом явился?
- Вы же у меня его сперли, - неожиданно заявил Степка, позволяя мне себя обыскать.
Его слова ввергли меня в состояние легкого шока.
Значит, он знал? Чего ж тогда молчал? А вдруг он за ним пришел? Как объяснить
исчезновение оружия?
Клавдия от Степкиных слов сперва немного растерялась, но быстро взяла себя в руки:
- Кто вас, уголовников, знает, может, у тебя еще есть?
Глаза у Степана сузились, а на скулах задвигались желваки. Однако он молчал, позволяя
мне закончить досмотр. В карманах никаких предметов, хоть отдаленно напоминавших оружие,
не нашлось, о чем я и сообщила Клавке.
- Ну, что, теперь можно войти? - Степка опустил руки.
- Зачем? - подозрительно заглянула я в глаза гостю.
- Да, чего приперся, душегуб? - поддакнула сестра.
- Соскучился...
- Нет, ну каков нахал! - опять стала закипать Клюква, но я ее перебила:
- Уймись, Клавдия. Пусть проходит. Я давно хотела поговорить с этим типом
гражданской наружности. На ловца, как говорится, и зверь бежит.
Мы с Клавкой отконвоировали Степана в комнату. Увидев царивший там разгром, Степка
присвистнул:
- Ничего себе! Ремонт затеяли?
Вопрос повис в воздухе, потому что я размышляла, с чего начать разговор, а Клюквина
зорко следила за пришельцем, готовая в случае необходимости его нейтрализовать при помощи
все той же сковородки и половника. Степка, не дожидаясь приглашения, перевернул
валявшееся кресло и уселся в него, я расчистила для себя место на диване, Клавка осталась
стоять в дверях, не доверяя широкой улыбке, вновь появившейся на лице Степана.
- Ну, ловец, - в его голосе явно слышалась издевка. Мне это не понравилось, и я
нахмурилась. Степка не впечатлился и продолжал:
- Обыскать обыскали, теперь пора к допросу переходить. Протокольчик будем
составлять, гражданин начальник?
- У-у, порождение ехидны, - погрозила половником Клавдия, - он еще юродствует!
В самом деле, Степка вел себя так, словно ничего не произошло и он просто заглянул к
нам на огонек, как старый друг и товарищ. Никаким другом он, разумеется, не был,
подозревался сразу в нескольких преступлениях, потому я насупилась еще больше и строго
спросила:
- Ты сразу заметил исчезновение пистолета?
- Конечно. Пропажу такой штуковины довольно сложно не заметить. Скажу больше: я
даже понял, чьих рук это дело.
- Ты очень проницателен. А чего не потребовал пистолет обратно?
- Подумал, он вам нужнее, - пожал плечами Степан.
Клавка фыркнула:
- Конечно, куда ж мы без пистолета? Ни в магазин выйти, ни в гости сходить. Лучше
скажи правду, так, мол, и так, кокнул я пару человек из него. Пистолет теперь у ментов на
примете, и я только рад был от него избавиться.
Резон в Клавкиных словах был, к тому же меня тоже посещала эта мысль, поэтому я
уставилась на Степана, ожидая ответа. Но он вовсе не собирался ни подтверждать, ни
опровергать наше предположение.
Начало беседы мне не слишком понравилось:
Степка, кажется, откровенно насмехался над нами. Я тяжело вздохнула, быстро сообразив,
как нелегко будет выяснить правду. Степан заговорит только в том случае, если посчитает это
целесообразным и если его откровения не обернутся ему же во вред. Немного погрустив по
этому поводу, я задала следующий вопрос:
- Зачем сберкассу грабил?
- Деньги нужны были.
Господи, ну и как разговаривать с этим человеком?! Он вроде бы и отвечает на вопросы,
но эти ответы не несут никакой хотя бы мало-мальски ценной информации. Клавдию, видимо,
тоже раздражала Степкина манера разговора. Особенным терпением господь сестру не
наградил, крепкой нервной системой тоже, опять же удар по голове... В общем, все это я
посчитала смягчающими обстоятельствами, когда Клавдия в сердцах запустила в Степку
половником.
Степан лишь слегка наклонил голову набок, половник просвистел мимо, врезался в стену
и с печальным стуком упал на пол. Отчего-то мне казалось, этот демарш Клюквиной не сильно
впечатлил Степана. Он скроил пакостную мину и попросил:
- Клава, побереги посуду.
- Не волнуйся, у нас ее полно, - успокоила его сестренка и тут же перешла от дел к
словам:
- Ты, Степка, гад и покаяться не желаешь.
Чай, мы тоже люди, мы многое можем понять.
Объясни нам, ради бога, для чего ты придумал всю эту историю с братом, машинами,
деньгами? Такого вдохновенного вранья я лично никогда не слышала! Просто супер! А мы-то
уши развесили, Афанасия тельняшку на груди рвала - так помочь хотела. Лохов решил
развести, да? Думал, две дурочки безмозглые попались?
Вот уж фиг тебе! Мы все знаем: и про то, что ты сидел за убийство, что Витька тебе
никакой не брат и что ты его шантажировал. Но Витька не захотел с тобой связываться, тогда
ты его ножичком ткнул, и меня по башке зачем-то шарахнул. Вот этого я тебе никогда не
прощу, имей в виду...
Клавку несло. Она выплескивала накопившуюся обиду и не замечала, как каменеет лицо
Степки. Я это видела, но остановить несущийся на полной скорости локомотив проще, чем
Клюкву, вошедшую в раж. Поэтому я вжалась в спинку дивана, горячо моля бога, чтобы он
послал Клавке либо чирей на язык, либо просветление в мозги. Ведь не пропускает ни одного
сериала, знает, что бывает с теми, кто много знает! Неужто не понимает, тетеря бестолковая:
Степка - вовсе не тот несчастный бедолага, каким сперва показался, а самый настоящий
бандит, как ни крути. Намерения его в отношении нас совершенно неясны, потому Клавкино
красноречие было сейчас совершенно некстати.
К счастью, господь нынче оказался ко мне более внимательным, чем обычно: Клавдия
заткнулась. Может, дух переводила, может, действительно кое-какое просветление в мозгах
случилось, но я поспешила воспользоваться паузой и проронила:
- Степа...
Вышло не очень уверенно и как-то чересчур жалобно. Степан внимательно на меня
посмотрел. Под этим взглядом я скукожилась, пожелав себе и Клавке легкой смерти.
- Значит, Витька в больнице... - думая о чем-то своем, протянул Степка.
- А то ты не знаешь, - ухмыльнулась Клюква.
После недолгих размышлений Степка доверительно сообщил:
- У меня в тот вечер была назначена важная встреча, пропустить которую не
представлялось возможным. Мне казалось - успею, но, когда понял, что опаздываю, позвонил
Виктору на мобильник. Но его сотовый не отвечал. Когда я все-таки доехал до гаражей, ни вас,
ни Витьки там уже, не было. Ну, думаю, нашел парень общий язык с девочками. Решил позже с
ним связаться. Где-то после часу ночи позвонила Оксанка - в панике вся: "Где Виктор, что с
ним?"
Ругалась, как холера! Вот я и подумал, может, вы в курсе, где он. Ведь вы были у гаражей
примерно в одно время...
Почему-то меня не покидало ощущение, что Степка сейчас говорит правду. Однако его
способности сочинять небылицы позавидовали бы лучшие сказочники мира, поэтому на всякий
случай я уточнила:
- То есть это не ты Виктора резанул?
- К чему? Он мне живым нужен. Только, - Степка предостерегающе поднял вверх
руку, - не нужно спрашивать, зачем. Поверьте, бывают ситуации, когда лишние знания -
прямая дорога на тот свет. Хочу еще кое-что сказать, покаяться, как предлагала Клавдия.
Признаюсь, что вас я использовал втемную. Афанасии, конечно, спасибо за горячее желание
помочь. И дело вовсе не в том, что от срока отмазала - от ментов я ушел бы. Девчонки, я очень
не хочу, чтобы у вас были неприятности, поэтому большая просьба: не лезьте, куда не просят...
- О чем ты говоришь, Степа? - искренне удивилась я. - У нас уже столько
неприятностей...
- Не усугубляйте, - посоветовал Степан.
- Ладно, - я согласно кивнула, прекрасно понимая, что последовать совету будет
затруднительно. - Вот только объясни: те двое ментов, которые превратили нашу квартиру в
развалины Карфагена, твои люди?
- Какие менты?
- Липовые, разумеется...
- С этого места подробнее, пожалуйста.
Было заметно, как Степка напрягся. Видно, сообщение о лжементах ему не понравилось.
Я коротко пересказала разговор с Михалычем.
Степан, по-моему, впечатлился. Его лицо затуманилось, в глазах засветилась мысль.
- Это не все, - покачала я головой. - А как быть с твоим пистолетом, который у нас
стащили, как быть с трупом в багажнике, который сначала был, а потом куда-то пропал, как
быть...
Чуть было не ляпнула про ампулу, но вовремя прикусила язык. Почему? Не знаю. Будем
считать, что сработала интуиция, в существование которой я в принципе не верю.
Степка, естественно, принялся задавать вопросы, а я толково на них отвечать. Впрочем,
Степану ответы, кажется, не очень нравились.
Он мрачнел на глазах и к концу этой своеобразной викторины выглядел как тень отца
Гамлета.
Вердикт был таков:
- Да-а... Неужели я где-то прокололся? Надо будет обмозговать это дело на досуге.
- Пока ты будешь мозговать, нас уже похоронят, - заговорила молчавшая до сих пор
Клавка. Наверное, она вспомнила о машине, разметавшей нас по сугробам. Я тоже вспомнила,
поежилась и тут же задалась вопросом: стоит ли говорить Степану об этом происшествии? Не
стоит, сказала я сама себе. Он и так слишком много узнал. Усмешка невольно скривила мои
губы: интересная ситуация! Мы хотели устроить допрос Степке, а вышло наоборот. Степан
заметил усмешку, но истолковал ее по-своему:
- Правильно мыслишь, Афанасия: хотели бы убить, убили бы. Однако не стоит искушать
судьбу, ведь правда? - Мы с Клавдией дружно кивнули. - Молодца! Быстро все понимаете.
В общем, так. Я обещаю обдумать ситуацию.
Понадобится моя помощь - помогу. А сейчас, - Степан поднялся, - вы по-прежнему
будете хорошими девочками: я пойду, а вы посидите здесь. Упаси господь хоть одну из вас
выйти в коридор меня провожать! Договорились?
- Много чести, - буркнула Клавдия, а я снова кивнула, мало что понимая.
Степка смерил нас суровым взглядом и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Из
коридора донеслись звуки какой-то возни, потом голос Степки:
- Я ушел.
Хлопнула входная дверь, и в квартире повисла тишина.
- Афоня, ему что-то нужно было в нашем коридоре, - напряженным шепотом сообщила
Клавка.
- Господи, да что там у нас может быть ценного?!
- Не знаю. Но уверена, что Степка что-то взял, то, о чем мы с тобой не знаем. Слушай,
вспомни тот день, когда ты Степку привела. Он выходил в коридор?
Пришлось напрячься и припомнить события, сопровождавшие появление Степана в
нашем доме. Вот мы со Степкой пришли, он поведал Клавдии свою душераздирающую
историю, потом я звонила Брусникину с признанием в ограблении сберкассы... Стоп! А ведь
Степка выходил в коридор, якобы позвонить. Мы с Клавкой - люди деликатные, к разговору
не прислушивались. Да и был ли разговор? Тем не менее у Степана было достаточно времени,
чтобы что-то спрятать, а сегодня явиться и забрать захоронку. Я поделилась воспоминаниями с
Клюквиной.
- Точно! Теперь понятно, как он нас использовал. Гад, одним словом, - подвела итог
сестрица.
- Оно, конечно, так, - кивнула я, - но тогда получается, что парни, так душевно
порезвившиеся здесь, не его приятели. Иначе они сразу нашли бы вещь, спрятанную Степкой.
А судя по реакции, появление этих товарищей - для него бо-ольшая неожиданность.
Клавка побледнела до синевы и пискнула:
- Выходит, есть еще кто-то?
Я побледнела вслед за сестрой и выразила согласие громким клацаньем зубов. Наличие
еще какой-то, третьей, стороны оптимизма не добавляло. Если разгром в квартире, случай с
едва не сбившей нас машиной - дело рук этой самой стороны, то яснее ясного: церемониться с
нами никто не станет. Судя по всему, Клавка думала примерно так же, потому что вдруг
ляпнула совершенно неожиданно:
- В милицию надо идти.
- Нельзя нам в милицию, - с тоской глядя в потолок, заметила я. - Что мы там скажем?
- Все, - не очень уверенно предположила Клавдия. - А главное - что нас хотели
убить.
- Плохо ты знаешь нашу милицию. Им нужны трупы, тогда они начнут шевелиться, а
так...
- Чьи трупы? - готовясь упасть в обморок, ахнула сестра.
Ответ напрашивался сам собой, оттого я промолчала, а после некоторых размышлений
добавила:
- К тому же до Димки слухи могут дойти.
И учти еще одну немаловажную деталь: раз менты знают о ножевом ранении Виктора, мы
можем запросто попасть из разряда потерпевших в разряд подозреваемых.
Мы помолчали, думая, вероятно, об одном и том же, а именно: куда мы в очередной раз
вляпались. Я уже всерьез ставила перед собой вопрос о звонке Брусникину, но невероятным
усилием воли мне удалось отговорить себя от столь решительного шага. Димка, конечно,
разволнуется, обзовет нас чемпионами мира по неприятностям и долгое время будет дуться. Но
это не самое неприятное. Димыч моментально подключит к этому делу своих коллег, а то, чего
доброго, и сам припрется. Тогда уж нам с Клавкой ничего не останется делать, как сидеть дома
и дожидаться, когда все закончится. Тут я глубоко вздохнула. Вполне вероятно, подобное
развитие событий является для нас с Клавкой наиболее благоприятным. Однако в таком случае
придется пропустить все самое интересное, а на это, как говорил один киногерой, "я пойтить не
могу, мне нужно посоветоваться с шефом". Я перевела взгляд на Клавдию и спросила:
- Чего делать-то будем, Клав?
Какое-то время сестренка внимательно изучала потолок, а потом поинтересовалась:
- Какие у нас на завтра планы?
Я неопределенно пожала плечами: в нашем положении планировать что-либо глупо.
Жизнь и так полна неожиданностей, а уж наша-то и подавно. Клюквина кивнула:
- Ясно. Тогда будем импровизировать. Сейчас пойдем долечим твою нервную систему, а
потом ляжем спать. В народе говорят, утро вечера мудренее. А народ зря болтать не станет.
Мне, кстати, тоже не мешало бы стресс снять.
Выглядела Клавдия неважно, и я сделала вывод - с ее стрессом действительно надо
что-то делать.
На первый взгляд в коридоре все было по-прежнему, то есть художественный беспорядок
никуда не делся. Я поймала себя на мысли, что не смогу спать спокойно, пока не выясню, что
же прятал Степка, а главное, где?
Есть холодную жареную картошку - невелико удовольствие, да и аппетитом мы с
сестрой похвастаться не могли. Поэтому ограничились коньячком и нехитрой закуской.
Клавдия слегка порозовела, немного окосела, но умения задавать вопросы, на которые я не
знала ответов, не утратила.
- Афанасия, - чуть заплетающимся языком проговорила Клавка, - ты уже придумала,
что мы продадим Тамаре?
Разумеется, ответа и на этот раз у меня не имелось. Я разозлилась:
- Не приставай.
- Так я и думала. Как быть?
Последующие мои действия можно приписать только губительному действию алкоголя на
организм. Я принесла сотовый телефон Виктора и поспешила заверить Клюквину:
- Сейчас узнаем.
- Тамаре будешь
...Закладка в соц.сетях
