Жанр: Детектив
Принц на белом костыле
.... И
чего, спрашивается, смотрит? Живых людей, что ли, не видел? Внезапно хирург озабоченно
спросил:
- Афоня, что у тебя с глазами?
- А что? - испугалась я. Все время считала, уж что-что, а глаза у меня красивые:
зеленые, большие... Димка все время говорит, что мои глаза сравнимы лишь с глазами
трепетной лани.
Брешет, конечно, однако все равно приятно.
Сейчас, наверное, они были покрасневшие и воспаленные, но не до такой же степени,
чтобы напугать даже врача. Антон присел на корточки, показал палец и приказал:
- Следи.
Я покорно принялась наблюдать за пальцем: вправо, влево, вверх, вниз...
- В детстве головой не ударялась? - строго спросил Филиппок.
- Нет.., да... - я испугалась еще больше. - Леха Козлов пару раз портфелем врезал, у
него там "Идиот" лежал. Но я ему дала сдачи! А что?
Плохо выгляжу?
- Плохо соображаешь, - Антон прекратил издеваться и сел рядом со мной. - Ну, кто,
спрашивается, сразу после тяжелейшей операции, еще под наркозом может разговаривать? Ваш
Виктор в реанимации и пробудет там по меньшей мере пять дней. Вот когда его переведут в
общую палату, тогда и поговорите!
Казалось, решение Антона Константиновича было твердым, как алмаз, но я так жалобно
смотрела на хирурга, так печально вздыхала, что сердце Филиппка не выдержало.
- Ладно, оставляйте свои телефоны. Как придет в себя, я с вами свяжусь, навестите его.
Но только в мое дежурство и не дольше пяти минут! И вот еще что: нужно как-то
сообщить его родственникам... - Тут Антон растерянно посмотрел на меня, дернув бровью.
Он, вероятно, ни капельки не поверил в сказку о нашем совместном детсадовском прошлом.
- А мы уже сообщили, - зевнула проснувшаяся Клавдия. - Ксюха, жена его, приехать
не может, сын у нее заболел. Вот, попросила нас присмотреть за Витькой.
Антон непонимающе захлопал рыжими ресницами:
- Так вы что, правда его знаете?
- Хм, мы разве похожи на братьев Гримм? - усмехнулась Клюква. - Да и ситуация для
сказок неподходящая, не так ли? Ладно, Афоня, поехали уже домой, спать пора.
Лично я против этого предложения ничего не имела. Еще раз условившись с Антоном, что
первым делом, как только Виктор придет в себя, он свяжется с нами, мы покинули
гостеприимные стены хирургического отделения.
В машине было холодно, неуютно. Пока прогревался двигатель старенькой "девятки", я
достала с заднего сиденья свою куртку, тоже в пятнах крови несчастного Витьки, и с
удовольствием в нее влезла, лелея надежду согреться. Сразу возникло ощущение какой-то не
правильности.
Что-то было не так, непонятное, неприятное ощущение мешало жить. Что? Пятна крови
на куртке? Так это ерунда, отстираю как-нибудь.
Сейчас полно средств, способных не то что кровь отстирать, а черное превратить в белое.
Это явно не то, что могло так насторожить. Ну а что же тогда, что?!
- Чего стоим? Кого ждем? - подала голос Клавка. - Слушай, Афонь, у тебя жвачки или
конфетки нету? Во рту противно, будто кошки нагадили! От лекарства, наверное...
Я машинально опустила руку в карман в поисках конфетки или какого-нибудь "Дирола".
Подобной дребеденью у меня частенько бывают забиты не только карманы, но и сумочка,
и ящики стола.
- Клава, я поняла! - поделилась я озарением с сестрой.
- Господи, что ж так орать. Напугала больного человека почти до сердечного
приступа, - пробубнила Клюква. - У меня, между прочим, голова раненая.
Не обращая внимания на ворчание Клавдии, я вцепилась ей в плечо и почти простонала:
- Пистолет!
- И чего орать? - отдирая мои руки от своего плеча, недоумевала сестрица. - Пистолет
- он и есть пистолет, что тут такого?
- В том-то и дело, Клавочка, его нет! Пистолета как раз и нет!
Клавка почесала забинтованную голову, отчего сразу сделалась похожей на лысого
пингвина, удивленного оттепелью на полюсе, и задала бестолковый, на мой взгляд, вопрос:
- А он был?
Сначала я хотела посетовать на бестолковость сестры, но передумала. Все-таки голова -
самый малоизученный человеческий орган.
Единственное, что доподлинно известно, - там есть мозги. Правда, у разных людей в
разном количестве и разного качества. Даже самые продвинутые хирурги не могут точно
сказать, что происходит с мозгами, если их хорошенько сотрясти. Поэтому возмущаться
бестолковостью Клавки было бы бесчеловечно. Я глубоко вздохнула, досчитала про себя до
тринадцати и ответила:
- Пистолет был. Это точно. Ты его уперла у Степки. Когда мы собирались на "стрелку",
пистолет взяли с собой. Я его положила в карман куртки. Теперь его нет. Поняла?
Пингвин-Клавка снова почесал затылок.
Вердикт был таков:
- Витька спер, господа бога в душу мать! Можешь быть уверена.
Да-а, как все-таки медленно ученые изучают свойства головного мозга!
- Клава, он не мог. Он был без сознания.
Это почти как ты сейчас, только хуже. Пистолет украл кто-то другой, пока мы были в
больнице.
И знаешь, что?
Дальнейшими моими рассуждениями Клюквина не интересовалась, потому как опять
уснула, свесив голову на грудь.
"Пистолет... - думала я, трогаясь с места. - Значит, все-таки Степка. Он обнаружил
пропажу и решил ее вернуть А это значит... Это значит, во-первых, он знает, где Виктор, а
во-вторых, он знает, что Виктор жив. Вот интересно, хорошо это или плохо?"
Почему-то все сходилось на Степке. Он так явно подставлял себя. Зачем? Этот вопрос не
давал мне покоя до самого дома. В чрезвычайном волнении и глубокой задумчивости я
растолкала безмятежно дрыхнувшую Клавдию.
- Уже приехали? - потянулась она. - Ну, и как там труп?
Опаньки! Все гораздо хуже, чем я думала.
Когда же медики всерьез займутся мозгами?!
- Клав, он не труп. Антон сказал, что Витька выживет...
- Да я не про Витьку вовсе.
- Других трупов у нас нет! - отрезала я.
- Ты уверена?
До этой минуты была уверена, но после Клавкиного вопроса, заданного очень серьезным
тоном, как-то засомневалась, о чем и сообщила Клавдии.
- А гаишнику ты о ком говорила? Мол, не "запаску" же в багажнике возить? -
напомнила сестра.
Я вспомнила и засмеялась:
- Ну, ты даешь, Клюква! Я же пошутила. Это прикол был, понимаешь? Нет, наверное, не
понимаешь. У тебя теперь с головой.., проблемы.
- Ты это точно знаешь?
К чему относился вопрос: к голове или к непониманию Клавдией элементарных шуток, я
не поняла. Вместо ответа я вылезла из машины, помогла выбраться Клавке и подвела к корме
автомобиля. Все помнят, как устроен багажник "девятки". Сначала нужно открыть дверцу, а
потом откинуть "крышечку". Проделав эти нехитрые операции, я, даже не заглянув внутрь,
воскликнула:
- Вуаля! Убедилась?
В свете фонаря я видела, как нехорошо ухмыляется Клавка. Одной ухмылкой не
обошлось.
Она ехидно добавила:
- Ну? И ты еще будешь бить себя пяткой в грудь и убеждать меня, что трупа нет?
- А что, разве есть? - не осмеливаясь заглянуть в багажник, промямлила я.
- Куда ж ему деться? Можешь убедиться сама...
Похныкав немного, я все же решилась проверить. Труп был. Труп мужчины. Он лежал,
как-то странно скрючившись, уткнувшись носом в колени. Представив себе, как разъезжала по
городу с трупом в багажнике, я застонала. Несколько секунд растерянности и жалости к себе
быстро сменились решительностью и повышенной активностью мыслительных способностей.
Нет, но Клавка-то какова! Словно предвидела.
А может, после удара по голове у нее открылись какие-нибудь чакры, и она теперь вроде
Мессинга? Ладно, сейчас не об этом. Любопытно, как долго он здесь лежит? Сейчас зима,
холодно, мог и неделю в машине кататься. А Степка, когда давал нам ключи от машины, знал о
пассажире? И не причастен ли сам Степан к появлению этого трупа? Опять все в Степку
упирается - сначала этот, потом Витька с Клавкой...
Прямо-таки злой гений! Но, насколько я успела узнать Степана, он человек далеко не
глупый и вот так подставлять себя едва ли стал бы. Черт возьми, хотела бы я знать, что все это
значит!
Может...
- Эй, Афоня, - вывела меня из раздумий Клюквина. - Ты заснула, что ли?
- Спать - это теперь по твоей части, а я думала. Клав, чего с трупом делать?
- Ты, Афонь, багажничек-то прикрой. Время, конечно, позднее, но ведь всегда найдется
кто-нибудь, кто бессонницей страдает или кому в туалет приспичило.
Я торопливо захлопнула багажник.
- Думаю, - продолжала спокойно рассуждать сестра, - до утра он здесь полежит, а
утром...
- Утром нас жена Виктора ждет, - напомнила я.
- ..встанем пораньше и отвезем его куда-нибудь.
Клавка не переставала меня удивлять. Рассуждала она на редкость хладнокровно,
спокойно и, наверное, правильно. Смущало только одно: завтра утром придется опять возить
труп в багажнике. А с моим отношением к правилам дорожного движения первый же гаишник
примет нас в свои нежные объятия. Однако делать было нечего, пришлось взять Клавкин план
за основу.
В кромешной темноте - отчего-то лампочки на площадках, за исключением пятого
этажа, не горели - мы с Клавдией дотопали до квартиры. Долго ковырялись с замком: в
темноте, оказывается, очень сложно попасть с первого раза ключом в замочную скважину.
- Дом, милый дом, - простонала я, переступая порог квартиры. - У меня такое
ощущение, будто мы вернулись из длительной командировки.
- Да уж, долгий был денек и на редкость утомительный, - согласилась Клавка,
нащупывая рукой выключатель.
Вспыхнул свет, и тут же наступила минута скорбного молчания. Проще говоря, и я, и
Клавдия застыли в немом изумлении. И поверьте, было от чего! В нашей квартире, в нашем
уютном семейном гнездышке царил вселенский хаос, нет, последний день Помпеи и Хиросима
с Нагасаки сразу. Такого разгрома я не видела даже по телевизору в самых крутых боевиках.
Больше всего меня удивила дорожка из манной крупы, ведущая из кухни через коридор в
комнаты.
Манки в доме, видно, было немного, потому что где-то на середине коридора
злоумышленник заменил крупу сахарным песком. На зеркале, до разгрома висевшем на стене, а
теперь стоявшем на полу, красовалась корявая надпись, исполненная моей любимой помадой:
"Сучки, верните что взяли. Будет хуже. Срок - три дня".
Я залюбовалась на эту надпись и отстранение подумала, что в следующий раз, пожалуй,
куплю помаду на тон светлее. Первой очнулась Клавдия.
- Афанасия, ты уверена, что это наша квартира? - обводя взглядом разруху, спросила
она. - Мне незнакомо это помещение...
Жалко Клавку - столько потрясений за один день! Себя мне тоже было жалко, а еще
больше было жалко квартиру и помаду. Хотелось заплакать, но сил на это уже не было. Я села
на пол, скрестив ноги по-турецки, опустила голову и негромко, но зато с большим чувством
заскулила. Клюква после секундного замешательства присоединилась ко мне. Получился
неплохой дуэт. Со стороны картинка выглядела, наверное, как сценка из жизни сумасшедших.
А что делать? Нужно же было дать выход отрицательным эмоциям.
Через пять минут эмоции вышли, а к нам вернулась счастливая возможность соображать
более или менее трезво.
- Клав, чего мы взяли, что должны вернуть в три дня, иначе будет хуже? Ты не
помнишь?
- Мы ничего такого не брали. Пистолет? Да кто сейчас из-за пистолета будет устраивать
конец света в отдельно взятой квартире! Сейчас любое оружие можно купить даже на птичьем
рынке. Тем более у нас все равно его уже нет.
- Это ты им объяснишь через три дня.
- Думаешь, придут? - испуганно заморгала сестра.
- Можешь не сомневаться.
Повисла пауза, во время которой я терзалась вопросом - уже пора звонить Брусникину
или еще рано? О чем думала Клавдия, стало ясно, когда она задала интересный вопрос:
- Слышь, Афонь, а может, им нужен наш труп? Ой, что я говорю-то! Не наш,
естественно, а тот, который в машине. Мы ж не знаем, откуда он, чей... Вдруг он кому-то очень
нужен...
Я задумалась. Как такое может быть? Сначала избавились от покойничка, а теперь
обратно требуют? А нам-то что делать? Еще три дня возить его в багажнике? Ну уж нет! Как
говорил один киношный герой: "На это я пойтить не могу!"
Клюквина с надеждой на меня взирала, ожидая решения. На свою раненую голову она,
видимо, уже не надеялась. Пришлось брать ответственность на себя.
- Так, - я поднялась с пола. - Сейчас идем спать. Если, конечно, найдем, куда
приткнуться. Утром - все по твоему плану: едем куда подальше и избавляемся от трупа. Если
им нужен труп, мы сможем указать место, где его искать.
А после - поедем к Оксанке. Очень хочется с ней поговорить, вопросов накопилось
великое множество. Может, она сможет прояснить хоть что-нибудь в этой истории.
Клавка молча согласилась.
Спать улеглись на кухне, на полу, перетащив из нашей с Димкой спальни матрац,
подушки и одеяла. По непонятной прихоти наших незваных гостей кухня меньше всего
подверглась разрушениям. Если не считать рассыпанных по полу различных круп. Но с этим
мы быстро справились при помощи веника. Клюквина долго возмущалась наглостью
посетителей: из холодильника пропали колбаса, сыр и целый пакет молока. Жареные котлеты,
оставленные на плите в сковородке, тоже исчезли.
- Что за... - ругалась сестра непечатными словами. - Я все понимаю: пришли,
поискали чего-то, не нашли. Осерчали, это тоже понятно.
Ну, покрушили кое-чего, но зачем же продукты уничтожать?! Изголодались, что ли?
Объяснить логику побывавших у нас в гостях неизвестных хулиганов было невозможно.
Твердо я была уверена только в одном: по крайней мере три дня мы можем спать
спокойно.
Дальнейшее представлялось туманно и не слишком обнадеживало. Думать ни о чем не
хотелось,. да и не моглось. Поэтому я закопалась в одеяло и мгновенно уснула.
Сон был недолгим, каким-то мятым. Я беспрестанно ворочалась, то проваливаясь в дрему,
то выныривая обратно. Клавдия спала беспокойно: металась во сне, постанывала, а иногда
принималась что-то горячо и хлопотливо бормотать, совсем как унитаз ночью. Какой уж тут
полноценный сон. Стараясь не потревожить Клюкву, я осторожно встала. Конечно, неплохо
было бы кофейку выпить с каким-нибудь бутербродиком, да бандиты все сожрали, а что не
сожрали - то унесли или испортили. Следовало срочно хоть чем-нибудь себя тонизировать.
Раз кофе отпадает, остается что? Фу-у, какой алкоголь ранним утром? Хотя, признаюсь,
"соточку" хорошего коньячку я бы тяпнула. Но тяпать было нечего - початую бутылку
"Мартеля" бандиты прихватили с собой. Оставалось последнее средство, способное привести
меня в чувство, - это горячая ванна с душистой пеной и всевозможными ароматическими
маслами и кремами.
В воде мне значительно полегчало, а волшебные запахи настраивали на философский лад.
Почему так бывает? Вот течет жизнь спокойно, течет себе, течет... В конце концов это
надоедает. Начинаешь мечтать о каком-нибудь событии, которое прервет это спокойное
течение. Тут я улыбнулась, вспомнив, как мой одноклассник, тот самый Леха Козлов,
шарахнувший меня по голове портфелем с "Идиотом", решил внести разнообразие в тихую
школьную жизнь.
Начитавшись книг о подвигах героев-ниндзя, он задался вопросом: а почему бы и нет? И
решил повторить какой-нибудь их подвиг. В частности, взобраться по отвесной стене. Голова у
Лехи - чисто ЭВМ. В этой голове быстро рождались гениальные идеи, потом они так же
быстро воплощались. Так что проблем с восхождением на стену не возникло. Стиль альпиниста
Леха отверг сразу - слишком легко и неинтересно. Он пошел другим путем. Уперев у
папы-сантехника четыре вантуза, Козлов отправился на дело. Для штурма была выбрана
торцевая стена здания школы. Окна кабинета директора как раз располагались на первом этаже
этой стены.
В план подвига Лешка посвятил только меня. И вот настал день "X". Рано утром,
примерно за час до начала занятий, мы встретились у стены. Леха приладил по вантузу на
каждую ногу, я примотала веревками сантехнические приспособления к рукам приятеля и с
усмешкой ожидала подвига таинственных ночных воинов.
Для верности Лешка смочил все четыре конечности в ближайшей луже. "Это чтобы лучше
присосалось", - пояснил он. Затем Лешка посмотрел на меня суровым взглядом, каким, по его
мнению, смотрят грозные ниндзя на своих подруг, подпрыгнул, что было сил, и присосался на
высоте около метра. Точнехонько под директорскими окнами. Одного не учел гений - сил,
чтобы оторваться от стены у него не хватило, а конструкция крепления не предполагала
аварийного сброса. И вот висит наш Леха в школьной форме, ранним утром, привязанный к
вантузам под кабинетом директора и громко взывает к моему чувству долга. Как школьный
товарищ, я должна была немедленно прекратить претворение подвига ниндзя в жизнь. В
противном случае скоро появится директор, учителя и учащиеся, и тогда последствия будут
непредсказуемы! Но меня, как назло, скрутил приступ истерического смеха. Я смеялась,
стонала, плакала, а Леха все висел и ругался.
Закончился подвиг, как и следовало ожидать, в кабинете директора. Собственно, после
этого я и схлопотала портфелем по голове. А к Лехе намертво приклеилась кличка
"Леха-вантуз".
Воспоминания о школьной юности ненадолго развлекли меня. Однако пришлось
возвращаться в суровую действительность. А она, как легко догадаться, совсем не радовала. Я,
конечно, мечтала внести в жизнь разнообразие, но не такое.., м-м.., криминальное. Можно было
бы, например, сделать какой-нибудь необычный маникюр, покрасить волосы в цвета флага
Гондураса, в бассейн сходить, на худой конец... Я глубоко вздохнула. Пока об этом приходится
только мечтать.
Вода давно остыла. Я вышла из ванной и надела теплый махровый халат. В коридоре
зеркало по-прежнему информировало о наших с Клавкой перспективах. Примерно с минуту я
разглядывала корявую надпись. А потом разозлилась.
Они еще угрожают! Не на тех напали, господа хорошие! Меня вообще запугать трудно,
если, конечно, не положить в карман живую лягушку.
А Клавка... Они решили, коли шарахнули ее по голове, так она и соображать перестала.
"Фиг вам", как говорил пес Шарик из Простокваши но. Клюква моя хоть и хромая теперь на
голову, но соображает не хуже, а может, даже и лучше!
Я снова пробралась на кухню, чтобы, глядя на Клюквину, убедиться в правильности своих
мыслей.
Вообще-то пора было уже собираться. Денек сегодня предстоял не из легких. Клавдия
спала. Во сне, со сбившейся набок повязкой, она выглядела как беспомощная лабораторная
мышка и впечатления отважного Робин Гуда вовсе не производила. Мне стало бесконечно жаль
сестру. Что делать, в груди у меня билось нежное благородное сердце!
"Пускай спит, - подумала я. - Филиппок сказал, что ей нужен покой и холод на голову.
Вот пусть и покоится с миром, а я тем временем кое-какие дела сделаю"!
Решение было принято, уверенности в собственных силах - хоть отбавляй. Осталось
составить примерный план действий. Впрочем, его уже накануне составила Клавдия: сначала от
трупа избавиться, а потом к жене Виктора наведаться.
Я оделась, сложила в пакет одежду Виктора, вытащила из Клавкиного рюкзачка его
телефон и, прихватив ключи от машины, покинула разгромленную квартиру.
На улице было темно и холодно. За несколько часов "девятка" покрылась легким инеем,
который сейчас весело искрился в свете фонарей и окон, тех, которые уже зажглись в нашем
доме.
Обычные граждане собирались на работу. Я тоже обычная гражданка, но меня волновали
совсем другие вопросы. Например, куда деть труп? Может, вывезти его за пределы МКАД и
схоронить в каком-нибудь лесочке? Да, наверное, так и сделаю. Главное, выбрать такое
местечко, где не окажется случайных свидетелей. И обязательно нужно проверить карманы
убитого прямо сейчас. Со стороны это будет выглядеть так, словно автолюбитель что-то ищет в
багажнике: к примеру, "запаску" или ключ 9х12.
Идея мне понравилась, и я открыла багажник. Вы будете смеяться, но там никого не было.
Я захлопнула багажник и, обращаясь к фонарному столбу, жалобно проныла:
- Этого не может быть!
Столб ничего не ответил, продолжая бесстрастно освещать место происшествия.
- Я своими глазами видела вчера мертвого мужика в этом багажнике, - пояснила я
фонарю.
И тут же задумалась: а был ли мальчик? В том смысле, был ли труп? Может, дядька вовсе
не мертвый, а очень даже живой, спрятался от кого-то в багажник "девятки" и прикинулся
мертвым, чтоб напугать нас с Клавкой? А вдруг у нас с Клюквиной массовые галлюцинации? У
нее - в связи с травмой головы, а у меня... Допустим, от переутомления, больничными
запахами опять же надышалась. Ладно, попытка номер два: я снова открыла багажник. Никого.
- Ушел, - пожаловалась я фонарю и влезла в багажник по пояс, надеясь найти хоть
какие-то следы пребывания человека в машине. Пусто. Пусто, как в первый день сотворения
мира.
Мне показалось, что я тихо и как-то незаметно для окружающих схожу с ума. Сходить с
ума в одиночку было страшно, поэтому я подключила к этому делу Клюкву. В две секунды я
оказалась дома и с порога заорала:
- Клава, ты не поверишь! Он ушел!
Из кухни выползла Клюква-пингвин и, зевая во весь рот, равнодушно поинтересовалась:
- Кто? Кто это сделал нам такой подарок и ушел самостоятельно, без нашей помощи?
- Клав, труп ушел. Из багажника.
- Ну да? - не сильно удивилась сестра. - Ты ничего не перепутала?
- Знаешь, довольно сложно перепутать, есть кто-нибудь в багажнике или нет.
Клавдия почесала бинты на голове, порядком сбившиеся за ночь, долго думала и наконец
усугубила:
- Значит, никакого трупа не было.
- А кто был? - совсем растерялась я.
- А был какой-нибудь алкаш, напившийся до состояния памятника. Ну, его
сердобольные дружки и уложили в багажник первой попавшейся машины, чтоб, значит,
бедолага не замерз. А потом мужик проспался и ушел. Чего ты волнуешься? Одной головной
болью меньше.
Давай лучше позавтракаем - и за дело. Нам еще нужно к патологоанатому заехать за
твоим больничным.
Оно, конечно, может, Клавка и права: напился мужик, проспался да и ушел спокойненько
домой, получать от жены нахлобучку. Смущали только кое-какие мелочи. Ну, во-первых,
цикакого запаха алкоголя я не уловила, а во-вторых, как можно войти и выйти из запертого
багажника? Хотя, в принципе, для русского человека что-либо запертое вовсе не является
препятствием.
На завтрак пришлось довольствоваться банальной яичницей. Это обстоятельство крайне
раздражало Клюквину, любительницу кулинарных шедевров. Она не стеснялась в выборе
выражений в адрес вчерашних посетителей. Я, как человек, получивший филологическое
образование, поминутно краснела. Однако перебивать сестру, а тем более делать замечания, не
решалась, потому как знала: пока она не выпустит пар, все равно ничего умного и
конструктивного сказать не сможет.
Пока Клюква исходила ядом, я занялась изучением сотового телефона Виктора. Вообще,
изобретателю мобильника пора бы дать какую-нибудь премию, хотя бы Нобелевскую,
например.
При умелом подходе из телефона можно извлечь массу информации, часть которой может
оказаться весьма полезной.
Перво-наперво я вошла в главное меню и отыскала там записную книжку. Та-ак,
посмотрим, с кем дружит Витюша. Маму, папу, жену Оксану пока пропустим. Хотя телефон
Оксанки нам пригодится: надо будет ей позвонить и узнать домашний адрес. А вот и другие
имена, только они пока нам ни о чем не говорят. О! Это уже любопытно: С.В. Уж не Степка ли
это? Сейчас проверим, заодно поинтересуемся, какие у него планы на сегодняшний день. Мне,
к примеру, очень хотелось бы увидеть Степушку.
К телефону долго никто не подходил. Еще бы, нормальные люди в это время либо спят,
либо только встают и собираются на службу. Наверное, абонент, с которым я пыталась
связаться, был чересчур нормальным, потому что трубку так и не снял. Впрочем, меня это
нисколько не огорчило, позвоним попозже, теперь это для нас не проблема. Посмотрим, кто
еще в списке имеется. Обозрев все записи, я пришла к выводу, что имена мне незнакомы, ни о
чем не говорят и что начать следует с другого боку. Выясним, кому в последнее время чаще
всего звонил Виктор. Ага, жене, какому-то Павлу Андреевичу, Тамаре и таинственному С. В.
(или таинственной?). Яснее не стало. Я решила пока не отчаиваться, а вместо этого влезла в
фотокамеру.
Не в саму камеру, разумеется, а в результаты ее работы. И первый, кого увидела, был
Степка.
Виктор снял его, когда тот увлеченно разглядывал какие-то бумаги. Лицо его при этом
было крайне сосредоточенным, а оттого немного глуповатым. Ну не идет мужикам
мыслительный процесс, и все тут! Даже Роденовский "Мыслитель" вызывает у меня приступ
истерического смеха. Почему-то кажется, что этот мыслитель мучительно соображает, где бы
ему достать денег на очередную поллитровку и где найти еще двух друзей для компании.
Кроме Степки, Виктор нафотографировал своего сына, жену, худощавую женщину с очень
усталым лицом и волосами, постоянно собранными в "конский хвост".
В общем, сделала я вывод, информации минимум, но кое-что, за что можно зацепиться,
все же имеется. Телефон неожиданно ожил в моих руках. Звонила жена Виктора:
- Алле, девочки, это вы?
- Мы, - подтвердила я.
- А это я, жена Виктора. - Неловко помолчав, она попросила:
- Слушайте, а вы не могли бы пораньше приехать? Я всю ночь не спала, думала,
плакала... Мне кажется, до десяти я уже не выдержу, с ума сойду... Приезжайте,
пожалуйста! - Оксана снова заплакала.
- Конечно. Ты только успокойся и жди. Мы прямо сейчас выезжаем, - пообещала я. -
Диктуй адрес.
Вскоре мы с Клавкой, уже высказавшейся по полной программе, покинули квартиру. На
лестничной площадке мы столкнулись с Михалычем, соседом-пенсионером, собравшимся на
утреннюю прогулку со своим псом Кузей. Милейшее существо, обладающее, несмотря на
возраст, острым умом, феноменальной памятью и наблюдательностью. Оно и понятно: всю
жизнь в органах проработал! Я, конечно же, имею в виду Михалыча.
- Здорово, коротышки! - поздоровался сосед. Кузя приветливо тявкнул.
- Здоровее бывали, - буркнула Клюквина, снявшая по моей настоятельной просьбе
бинты.
Расставаясь с ними, она едва сдерживала слезы, тем самым нарушая заповедь хирурга:
"полный покой и холод на голову". Это событие лишь усугубило дурное настроение сестрицы.
Однако Михал
...Закладка в соц.сетях
