Жанр: Детектив
адам далглиш 1. Лицо ее закройте
...оже, что нам удастся выудить из Боукока что-нибудь
стоящее о Макси. Молодой Макси знал, куда ему пойти, чтобы иметь алиби. Хотя кое-чего
мы добились. Коль скоро Боукок не ошибается, а уж он-то наверняка точнее, чем Джонни
Уилкокс, встреча на чердаке происходила до половины пятого. И это совпадает с нашими
сведениями о дальнейших передвижениях Джапп, включая эпизод в чайной палатке, когда
она пришла точь-в-точь в таком же платье, как у миссис Рискоу. До без четверти пять Джапп
в этом наряде никто не видел, следовательно, она переоделась после беседы на сеновале
конюшни.
- Смешной номер она отколола, сэр. А зачем она ждала именно этого часа?
- Не исключено, что она купила платье для какого-нибудь парадного выхода. Может,
во время беседы что-то изменилось, и она больше не зависела от Мартингейла. И потому
могла себе позволить последний жест С другой стороны, если она еще до субботы знала, что
выйдет замуж за Макси она вольна была позволить себе эту выходку когда взбредет в
голову. Любопытное несовпадение в показаниях насчет этого предложения руки и сердца.
Если верить мистеру Хинксу - почему бы и нет? - Салли Джапп уже знала, что выходит замуж
когда повстречала его в предыдущий четверг. С трудом мне верится, что у нее было два
жениха, не такой уж нынче избыток претендентов. А что до романов молодого Макси, то тут
тоже есть кое-что любопытное.
Он протянул лист тонкой бумаги, смахивающий на бланк. На нем значилось название
небольшого прибрежного отеля.
"Сэр!
Хотя мне приходится беречь свое доброе имя и я не особенно жажду иметь дело с
полицией, я сочла своим долгом сообщить вам, что в прошлом году двадцать четвертого мая
у нас в отеле останавливался некий Макси с дамой, которую он записал в книге регистрации
как свою жену. Я видела фотографию в "Ивнинг Кларион" доктора Макси, замешанного в
деле об убийстве в Чадфлите. В Газете сказано, что он холостяк, а это тот самый человек. Я
не видела фотографии убитой девушки, потому ничего не могу сказать о ней, тем не менее
сочла своим долгом довести вышеизложенное до вашего сведения. Конечно, моя
информация может ничего и не прояснить, но мне не хотелось бы оказаться впутанной в
неприятную историю, и потому буду вам весьма благодарной, если мое имя останется в тени.
А также название моего отеля, который всегда обслуживал весьма почтенную публику.
Макси останавливался у нас всего на одну ночь; вел себя очень спокойно, но мой муж
считает, что наш долг сообщить вам эту информацию. Пишу вам без всякой
предубежденности.
Искренне ваша
Лайли Бервуд (миссис)"
- Эта дама на удивление печется о своем долге, - сказал Далглиш, - правда, трудновато
понять, что она имеет в виду под "предубежденностью". Чувствую, что над этим письмом
изрядно попотел ее муженек, над формулировочками тоже, но предпочел его не
подписывать. Я посылал нашего шустрого юнца Робсона разузнать, что там да как, не
сомневаюсь, он получил максимум удовольствия. Да к тому же ему удалось убедить их, что
та самая ночь не имеет ничего общего с убийством и что самое лучшее для репутации отеля
и для них самих - выбросить эту историю из головы. Хотя все не так-то просто. Робсон
захватил с собой несколько фотографий, и они подтвердили одну мою небезынтересную
версию. Как вы думаете, кто был соучастником грехопадения Макси?
- Мисс Бауэрз, сэр?
- Именно. А я-то надеялся удивить вас.
- Но кто же еще, сэр, если предположить, что это кто-то из местных. У нас нет никаких
оснований считать, что доктор Макси давно крутит роман с Салли Джапп. Почти год
прошел.
- Стало быть, вы не склонны придавать этому серьезное значение?
- Просто молодые нынче не относятся к этому так серьезно, как нас учили.
- Грешат-то они столько же, но просто легче относятся к греху. У нас нет оснований
думать, что мисс Бауэрз такого же десятка. Ее, наверно, потрясло случившееся. Она не
произвела на меня впечатления человека, чуждого условностей, она без ума от Макси и не
настолько умна, чтобы скрывать это. Думаю, она спит и видит, как бы ей выйти замуж за
Макси, и ее шансы после субботней ночи значительно выросли. Она присутствовала при той
сцене в гостиной. Она знала, что ей предстоит потерять.
- Думаете, это еще продолжается, сэр? - Сержант Мартин никогда не мог заставить
себя более конкретно формулировать все связанное с грехами плоти. Он такого наслушался и
насмотрелся за тридцать лет работы в полиции, что пора бы ему лишиться иллюзий, но
человек он был крепкой закалки, к тому же добрый, он так и не поверил, что люди такие
злые или такие слабые, какими их постоянно представляли в суде.
- Вряд ли. Этот уик-энд, не исключено, был единственным путешествием в страсть.
Может, и совсем неудачным. Может, как вы уже достаточно сурово определили, - минутный
каприз. Но это осложняет дело. Любовь, такого рода любовь, всегда осложняет дело. Кэтрин
Бауэрз относится к типу женщин, которые говорят своему мужчине, что они готовы на все
ради него, и так иногда и оказывается.
- А она знала о таблетках, сэр?
- Никто не сознается, что сказал ей, думаю, она не кривила душой, настаивая, что
ничего о них не знала. Ей могла сказать Салли Джапп, но они не очень-то ладили, вернее,
насколько я выяснил, они просто не выносили друг друга. Но из этого ничего не следует.
Мисс Бауэрз должна была знать, что в доме есть какое-то снотворное и где оно может
храниться, знал и Херн.
- Странно, что он остался, а не уехал.
- Думаю, объяснение одно: убийство совершено кем-то из членов семьи, и он не
уезжает, чтобы постараться отвести наши подозрения. Он даже, может быть, знает, кто
убийца. Если так, боюсь, он не совершит промашки. Я попросил Робсона последить за ним.
Его рапорт, если отбросить психологические домыслы - а он очень любит их высказывать, -
подтверждает мои ожидания. Вот он. Досье на Феликса Херна. В годы войны - отличные
отзывы. Бог знает как он их добился, или же все-таки война добила его. С 1945 года он
болтается без дела, немного пишет. Он совладетель издательства "Херн энд Иллингворт".
Его дед, Мортимер Херн, основал это издательство. Его отец женился на француженке,
мадемуазель Аннет д'Апприус в 1919 году. Этот брак укрепил их материальное положение.
Феликс родился в 1921 году. Получил образование в обычных и закрытых дорогих учебных
заведениях. С Деборой Рискоу его познакомил ее муж, его школьный товарищ, который был
намного его младше, в Мартингейле: судя по словам Робсона, он никогда не видел Салли
Джапп до того, как посетил этот дом. У него самого очень приятный домик в Гринвиче,
похожий на этот, за хозяйством приглядывает его бывший денщик. Ходят сплетни, что он и
миссис Рискоу любовники, но доказательств у нас нет, а из слуги хоть калеными щипцами
тащи - не вытащишь ничего. Да я и не знаю, есть ли что выяснять. Миссис Рискоу, конечно
же, лгала, когда сказала, что они провели всю субботнюю ночь вместе. Полагаю, Феликс
Херн мог бы в принципе убить Салли Джапп, чтобы вызволить Дебору Рискоу из
затруднительного положения, но присяжные этому не поверят, да и я тоже.
- Он не держит таблеток?
- Нет. Не думаю, что стоит сомневаться в том, что таблетки, которые подбросили
Салли Джапп, извлекли из аптечки мистера Макси. Тем не менее такие таблетки были еще
кое у кого. Мартингейлский пузырек могли закопать таким эффектным способом для отвода
глаз. По словам доктора Эппса, он выписывал это снотворное - соммейль - мистеру Макси,
сэру Рейнольду Прайсу и мисс Поллак из приюта святой Марии. Ни один из этих
страдающих бессонницей людей не может сказать с определенностью, сколько у него было
таблеток. И неудивительно. Обычно все относятся к лекарствам весьма небрежно. Где это
сообщение? Вот оно. О мистере Макси нам все известно. Сэр Рейнольд Прайс. Рецепт он
получил в январе этого года, лекарство купил четырнадцатого января у Гудлиффа. У него
было двадцать три таблетки в гранулах, говорит, что принял приблизительно половину, а
потом бросил. Очевидно, он быстро отделался от своей бессонницы. Логика подсказывает,
"что пузырек, найденный в кармане его пальто доктором Эппсом, принадлежит ему. Сэр
Рейнольд готов признать это, хотя не помнит, когда сунул пузырек в карман. Не совсем
подходящее место для снотворных, но он часто не ночует дома, так что, по его словам,
вполне мог второпях положить его в карман. Нам хорошо известен сэр Рейнольд Прайс,
местный бизнесмен, cum фермер, позволяющий себе небольшие убытки в сельском
хозяйстве, которые он покрывает за счет прибыли со своего бизнеса. Он был вне себя, что
кто-то, как он выражался, осквернил Чадфлит-Нью-таун, построив викторианский
псевдозамок, да такой уродливый, что удивляюсь, почему никому не пришло в голову
основать общество по его охране. Безусловно, сэр Рейнольд - обыватель, но, думаю, не
убийца. Правда, у него нет алиби на прошлую субботу, от его слуг мы узнали, что он уехал
на машине из дома около десяти вечера и вернулся только рано утром в воскресенье. Сэр
Рейнольд чувствует себя таким виноватым, он так сконфужен из-за этой своей отлучки и так
явно отмалчивается - как и положено истинному джентльмену, - что, думаю, тут кроется
любовная интрижка. А когда мы надавим посильнее и он поймет, что ему грозит обвинение в
убийстве, мы скорее всего узнаем имя леди. Он частенько отправляется куда-то на ночь, и,
по-моему, эти экскурсии не имели отношения к Джапп. Он вряд ли рискнул бы поехать на
своем "даймлере", если бы ему предстоял столь опасный визит в Мартингейл.
Нам все известно о мисс Поллак. Она, пожалуй, к таблеткам относится, как наркоман
должен бы относиться к кокаину, но такого редко встретишь. Она долго сражалась с двумя
дьяволами - искушением и бессонницей, и в конце концов пыталась бросить таблетки в
унитаз, мисс Лидделл отговорила ее от этого и, может, вернула их доктору Эппсу. Доктор
Эппс, по словам того же Робсона, не исключает, что она вернула их, но поручиться не может.
Их было немного, и опасности они не представляли, к тому же они были в запечатанной
упаковке. Чудовищная небрежность, по-моему, но люди так уж устроены. И снотворное не
значится в списке DDA , к тому же Салли Джапп положили всего лишь три таблетки, и, по
здравому рассуждению, они были взяты из мартингейлского пузырька.
- А это вновь возвращает нас к семейству Макси и их гостям.
- Безусловно. И преступник не так уж глуп. Если мы не найдем эти таблетки и не
докажем, что кто-то из Макси имел к ним доступ, никакого шанса на то, что мы сможем
предъявить обвинение. Легко представить, что нас ждет. Салли Джапп знала о таблетках.
Могла сама их принять. Их положили в кружку миссис Рискоу. Доказательств, что они были
предназначены для Салли Джапп, нет никаких. Во время праздника любой мог проникнуть в
дом и поджидать девушку. Просто так, без злого умысла. Кто угодно мог взять снотворное.
И насколько я знаю теперь, убийца правильно рассчитал.
- Но если он нечаянно положил лишнюю дозу и тем самым убил девушку, это
непреднамеренное убийство.
- Это невозможно. Эти барбитураты слишком медленно действуют, так что они плохое
орудие смерти. Девушка могла быть в состоянии комы несколько дней, а потом прийти в
себя. Любой врач это знает. С другой стороны, попробуй удуши сильную, здоровую
девушку, да просто проберись к ней в спальню, если она не под действием наркотика.
Комбинация довольно рискованная для убийцы, но менее рискованная, чем если бы
прибегнуть к одному из способов. К тому же не думаю, чтобы кто-нибудь смог проглотить
смертельную дозу, даже не заподозрив, что он глотает. Соммейль не такой горький, как
большинство снотворных, но не совсем безвкусный. Может, потому Салли Джапп мало
выпила какао. Вряд ли сон одолел ее от такой мизерной дозы, но она приняла смерть не сопротивляясь.
Вот что любопытно. Джапп или ждала своего ночного гостя, или не испугалась
его. А если так, зачем надо было подбрасывать таблетки? Может, эти два события и не
связаны одно с другим, но слишком уж странное совпадение - некто подложил опасное
лекарство ей в ту же ночь, когда ее решили задушить. Да и следы от пальцев в неожиданных
местах. Некто спустился по сточной трубе, но на трубе - только следы от пальцев Джапп, и
весьма свежие. В мусорном ведре мы нашли банку из-под какао, но без бумаги, которой она
была выстелена. На банке следы пальцев Джапп и Балтитафт. На задвижке в спальне только
следы пальцев Джапп, хотя они почти стерты. Херн говорит, что брался за задвижку
носовым платком, когда открывал дверь, что - учитывая обстоятельства - свидетельствует о
присутствии выдержки у него. Можно сказать, даже слишком большая выдержка, Херн -
единственный из всех, кто не теряет голову в момент опасности и не забывает о самом
важном.
- Тем не менее что-то его здорово выбило из колеи к тому времени, как он пришел на
допрос.
- Верно, сержант. Я бы спокойно отнесся к его выпадам, если бы не считал, что это он
со страха. Люди иногда со страха именно так себя ведут. Бедняга просто жалкое зрелище
собой представлял. Учинил какой-то дикий спектакль. Даже Проктор, и тот классом выше
представление устроил, один Господь знает, как он напуган.
- Мы знаем, что Проктор не мог совершить убийство.
- Это знает и Проктор. Но врал он без зазрения совести, только мы его расколем, когда
придет время. Думаю, насчет телефонного звонка он не врал, во всяком случае, почти что не
врал. Ему не повезло, что дочка подошла к телефону. Если бы он взял трубку, сомневаюсь,
чтобы он упомянул об этом звонке. Он по-прежнему настаивает на том, что звонила мисс
Лидделл, и Берил Проктор подтверждает, что звонившая представилась именно так. Сначала
Проктор сказал жене и нам, что она звонила просто сообщить, как дела у Салли. Когда мы
позднее вновь задали ему этот вопрос, прибавив, что мисс Лидделл отрицает, что звонила
ему, он продолжал стоять на своем: сказал, что то была или она, или кто-то, притворившийся
ею, но добавил, что она поделилась с ним новостью - Салли помолвлена и собирается замуж
за Стивена Макси. Это уже безусловно более резонный мотив, чем просто желание
рассказать, как поживает его племянница.
- Удивительно, как много людей знали о помолвке еще до того, как она состоялась.
- Или до того, как она состоялась по версии Макси. Он по-прежнему утверждает, что
сделал Салли предложение под влиянием минуты, когда они повстречались в саду без
двадцати восемь вечера, в ту субботу, и что раньше он и не думал просить Салли стать его
женой. Это не значит, что она не думала о замужестве. Не строила планы. Но слов нет,
говорить о радостном событии заранее не надо, можно сглазить. А что могло толкнуть ее
сообщить об этом своему дяде, если не злорадство и стремление досадить ему? Коли так,
зачем было притворяться мисс Лидделл?
- Вы готовы признать, сэр, что звонила Салли Джапп?
- Нам же говорили, что она умела великолепно подражать другим. Думаю, мы можем с
уверенностью считать, что звонила Джапп, и немаловажно, что Проктор по-прежнему не
хочет согласиться с этим. Еще одна небольшая тайна, которую, похоже, нам никогда не
разгадать, - где была Салли Джапп после того, как уложила ребенка спать, вплоть до своего
появления на парадной лестнице в Мартингейле. Никто ее в этот промежуток не видел.
- Разве нельзя допустить, что она была у себя в комнате с Джимми, а потом вышла
взять какао на ночь, когда уверилась, что Марта легла спать и ей никто не помешает?
- Безусловно, это самое убедительное объяснение. Ее вряд ли встретили бы с распростертыми
объятиями в гостиной и на кухне. Может, она хотела побыть одна. Право же,
ей было о чем подумать.
Они помолчали. Далглиш размышлял о том, сколько разных нитей ведет к разгадке
этого дела. Упорство, с которым Марта твердила об одном из недостатков Салли. Пузырек со
снотворным, который кто-то второпях зарыл в землю. Пустая банка из-под какао, девушка с
золотистыми волосами, смеявшаяся над Стивеном Макси, когда он снимал воздушный шар с
вяза в усадьбе, анонимный телефонный звонок и рука в перчатке, блеснувшая на солнце,
когда кто-то закрывал люк на сеновал в конюшне Боукока. А в самой сердцевине этой тайны
- непонятный характер Салли Джапп, разгадка которого все упростила бы.
Глава 8
Утро в четверг в госпитале св. Луки выдалось на редкость суетливым, и Стивен Макси
вспомнил о Салли Джапп только за ленчем. Потом, как это всегда бывает, происшедшее
словно ножом отсекло не требующую особых усилий приятную суету повседневности.
Разговоры за столом казались сплошной фальшью, а его коллеги словно прятали неловкость,
которую испытывали подле него, за потоком банальностей. Они слишком уж
предусмотрительно отложили в сторону газеты, чтобы какой-нибудь заголовок ненароком не
напомнил им, что среди них - человек, подозреваемый в убийстве. Как осторожно старались
они втянуть его в беседу. Без излишнего нажима, чтобы он не подумал, что им жаль его. Но
и не вяло, опасаясь, что он решит, будто они избегают его. Мясо дали отвратное, просто
кусок картона. Он заставил себя проглотить несколько кусков - совсем никуда не годится
коли подозреваемый отказывается от еды, изобразил на лице отвращение к пудингу. Его
буквально одолела жажда действия. Если полиции в голову не пришло, то он сообразил, что
надо делать. Бормоча извинения, он оставил своих коллег - пусть себе голову ломают. А как
же иначе? Что удивительного в том, что они хотят задать ему один-единственный роковой
вопрос?! Его мать (рука ее лежала на его руке, когда он взял телефонную трубку, лицо,
искаженное горем и отчаянием, повернуто к нему) хотела спросить то же самое. И он
ответил: "Можешь не спрашивать. Я ничего не знаю, клянусь".
В его распоряжении был один час, и он знал, что он сделает. Разгадка смерти Салли - в
ее жизни, вернее, в жизни до приезда в Мартингейл. Стивен был убежден, что ключ к тайне -
в отце ребенка, если только удастся его найти. Он не задумывался над тем, что толкает его на
эти поиски, рождено ли желание найти неизвестного мужчину логикой, любопытством или
ревностью. Он искал облегчения в действии, сколь безуспешным оно ни оказалось бы.
Он помнил, как зовут дядю Салли, но точного адреса не помнил, пришлось поблуждать
между разными Прокторами в поисках номера телефона обитателя Кэннинг-бери. Ему
ответил неестественный, напряженный женский голос, видно, его обладательница не
привыкла говорить по телефону. Когда он представился, наступило такое долгое молчание,
что он решил - их разъединили. Он просто физически ощутил ее недоверие, словно оно
передалось ему по проводу, и постарался рассеять его. Но она все еще мялась, и он
поинтересовался, может, ей удобнее, чтобы он позвонил позднее и переговорил с мужем. Он
вовсе не собирался ей угрожать. Представил себе, что она относится к тому типу женщин,
которые не способны совершить даже пустяковый поступок самостоятельно. Реакция была
неожиданной. Она выпалила:
- Ой, что вы! Нет! Вовсе не надо. Мистер Проктор не хочет говорить о Салли. Низачто
не звоните мистеру Проктору. В общем-то ничего страшного не случится, если мистер
Макси узнает, что ему надо узнать. Но лучше бы мистеру Проктору вовсе не знать, что он
звонил.
И она дала Стивену адрес. Когда Салли забеременела, она работала в Клубе подбора
книг, в Сити, на Фалькон-ярд.
Здание клуба стояло во внутреннем дворе рядом с собором св. Павла. Пройти к нему
надо было узким темным проулком, нашел Стивен его с трудом, но сам двор был залит
светом и был тихим, как площадь перед провинциальным собором. Скрежещущее крещендо
городского транспорта здесь превратилось в приглушенный стон, точно отдаленный шум
моря. Воздух пропитали речные запахи. Он с легкостью нашел нужное ему здание. На
солнечной стороне двора в маленьком окошке клуба были выставлены книжки, которые
предлагал клуб; витрина эта была устроена с тщательно продуманной небрежностью, на
фоне драпировок из алого бархата. Клубу неспроста дали такое название. Он обслуживал
любителей остросюжетных повествований, которым не важно было, кто их придумал,
главное - избавиться от скучной процедуры самостоятельного выбора, они были убеждены,
что книжный шкаф с книгами одинаковой величины, объема и цвета придаст благородство
любой комнате. Клуб предпочитал, чтобы добродетель торжествовала, а порок был наказан.
Тут остерегались непристойностей, избегали двусмысленностей и, чтобы не рисковать, не
держали книг безвестных авторов. Неудивительно, что сотрудникам частенько приходилось
рыться в старых рекламных списках издателей, чтобы обеспечить текущий выбор. Стивен
отметил только несколько книг с импринтом "Херн энд Ил-лингворт". Удивительно, что они
тут очутились.
Ступени, ведущие к парадной двери, были стерты добела, открытая дверь вела в небольшой
уютный офис, предназначенный для тех посетителей, которые предпочитали сами
выбрать книги раз в месяц. Стивен услышал, как пожилой чиновник мучительно вспоминает
подробности и неожиданную концовку какого-то романа, дежурная библиотекарша
бесконечно долго, оживленно его пытает на этот счет, считая, что ему не следует удаляться,
пока он не помянет все достоинства предложенной ему книги. После того как он справился с
этой задачей, последовал вопрос относительно мнения его ближайших родственников, а
также его мнения о книгах, предложенных в прошлом месяце. Стивен терпеливо ждал, пока с
этим будет покончено, и женщина, освободившись, перевела на него свой решительный,
ясный взор. Небольшая карточка на столе гласила, что это мисс Титли.
- Простите, бога ради, что задержала вас. Вы наш новый посетитель, верно? Я не имела
удовольствия беседовать с вами раньше, если не ошибаюсь; со временем я со всеми нашими
читателями знакомлюсь. Вот тот человек, что сейчас был, - Кэнон Тэтлок. Очень милый.
Наш постоянный клиент. Но его нельзя было торопить. Нельзя.
Стивен, пустив в ход все свое обаяние, объяснил, что хотел бы поговорить с
кем-нибудь из администрации по очень важному личному делу. Он не собирается ничего
продавать и, откровенно говоря, не может долго задерживаться. Он просит прощения, что
объясняет все скороговоркой, но дело действительно очень важное.
- По крайней мере для меня, - добавил он с улыбкой.
Улыбка ему удалась. Мисс Титли, естественно, пришедшая в волнение от непривычной
ситуации, отошла в глубь кабинета и с кем-то тихо заговорила по телефону. Разговор
затянулся. Она бросила на него несколько взглядов, словно хотела убедиться, насколько он
внушает доверие. Наконец она положила трубку и вернулась сообщить, что мисс Молпас
готова принять его.
Кабинет мисс Молпас был на третьем этаже. К нему вела узкая крутая лестница,
покрытая дорожкой. Стивену и мисс Титли приходилось отступать в разные концы
лестничной площадки, чтобы пропустить спускавшихся сотрудников.
Ни одного мужчины они не встретили. Наконец, Стивен попал к мисс Молпас, она
облюбовала себе прекрасное местечко. Три крутых лестничных марша были просто мизерной
платой за вид, открывающийся поверх крыш, за сияние серебряной ленты, бегущей от
Вестминстера. Мисс Титли скороговоркой представила Стивена, - ее объяснение было столь
почтительно, сколь и нечленораздельно, - и испарилась. Мисс Молпас грузно поднялась
из-за стола и предложила Стивену сесть в кресло. Кургузая смуглая женщина, на удивление
простецкая. Лицо круглое и большое, прямая густая челка до самых бровей. Очки в роговой
оправе такие массивные, что кажутся просто карикатурными. На ней были короткая
твидовая юбка и белая мужская рубашка с желто-зеленым плетеным галстуком,
напоминавшим Стивену отвратительную раздавленную гусеницу. Но голос у нее был
приятный, а рука, которую она протянула ему, - прохладная и твердая.
- Вы Стивен Макси, верно? Я видела вашу фотографию в "Эко". Поговаривают, что вы
убили Салли Джапп. Это правда?
- Нет, - сказал Стивен. - И никто из членов моей семьи не убивал. Но я пришел не для
того, чтобы обсуждать, кто убил. Я хочу узнать, что удастся, о Салли. Подумал, вы сможете
мне помочь. Я беспокоюсь о ребенке. Теперь, когда у него не стало матери, я думаю, очень
важно найти его отца. Никто не объявился пока, но мне вдруг пришло в голову, что этот
мужчина просто не знает о случившемся. Салли была очень независимой. Если он не знает и
готов помочь Джимми, думаю, ему надо дать такую возможность.
Мисс Молпас подвинула к нему лежавшие на столе сигареты.
- Вы курите? Нет? Тогда я закурю. Вы немного не о том, верно? Лучше выкладывайте
все начистоту. Вряд ли этот мужчина не узнал о случившемся. Как он мог не узнать?
Непременно узнал. Ведь столько шуму в газетах было. И полиция сюда наведывалась насчет
этого дела, но не припомню, чтобы ее волновала судьба ребенка. Искали, скорее всего,
мотивы преступления. Они такие дотошные, предоставьте им этим заниматься.
Значит, полиция побывала здесь. Глупо, просто нелепо предположить, что не побывала,
тем не менее известие мисс Молпас его очень расстроило. Так они все время будут его
обгонять. Самонадеянность с его стороны полагать, что он разузнает что-нибудь важное о
Салли, опытная полиция, упорная и бесконечно терпеливая, конечно же, уже сама все
вызнала. На его лице, должно быть, проступило разочарование, потому что мисс Молпас
расхохоталась.
- Не унывайте! Вы еще сможете их обскакать. Ничем особенным я вам не помогу. Все,
что мне было известно, я рассказала полиции, а они записали самым аккуратным образом, но
я видела - ничего это им не дало.
- Может быть, лишь одно - они окончательно утвердились в своей версии, что виновен
кто-то из моей семьи.
- Но то, что никто из моих сослуживцев не виновен, - ручаюсь. Даже не могу
представить себе, кто бы мог оказаться отцом ее ребенка. У нас здесь нет ни одного
мужчины. Она, безусловно, забеременела, пока здесь работала, но можете не спрашивать
меня, как это произошло.
- А какая она была, мисс Молпас? - спросил Стивен. Он выдавил из себя этот вопрос,
понимая его абсурдность. Они все задают один и тот же вопрос, такое впечатление, что вдруг
найдется человек, который в хаосе
...Закладка в соц.сетях
