Жанр: Детектив
Плюшевый свидетель
...Мещанинова и лишь качала головой.
- Ты прости меня, Вера, я не Нагаев... - И Александр, подойдя к ней, обнял ее. Под его
руками ее тело дрожало.
Он понял, что это нервная дрожь. - Ты не должна ничего бояться. Я буду заниматься
твоим делом. У тебя есть алиби, и тебя выпустят под залог, я в этом просто уверен. Деньги
найдем... - Он поцеловал ее и еще сильнее прижал к себе, словно боясь, что она может
упасть:
- Я - адвокат. Я искал тебя, знал, что тебя послала к Нагаеву какая-то Августа, я нашел
ее через Собакина, пришел к ней, а она, когда узнала, что я адвокат, сразу же рассказала о
твоей беде, сказала, что ее подруга задержана и подозревается в убийстве... Вот такая
история.
- Тебя как зовут?
- - Саша. Александр Мещанинов.
- Я никого не убивала, мне страшно...
Сначала мне было все равно, я думала, что это как наказание... - с жаром объясняла
она ему свое состояние, - но потом подумала, что я еще не так стара, чтобы садиться в
тюрьму из-за какого-то подонка, который так подставил меня.
- Ты кого-нибудь сама подозреваешь? Мужа или его любовницу?
- Нет... Я даже попросила Илью, так зовут моего мужа, чтобы он попросил у своей
любовницы, которая, кстати, уже бросила его, денег на адвоката... Вот какие дела... Но ты...
Как ты здесь? Глазам своим не верю. Это сон? Я сейчас проснусь?
- Нет... Ты даже можешь убедиться, что я реален... Ты чувствуешь меня?.. Я хочу тебя
даже здесь и сейчас. Вера, потерпи немного, и тебя выпустят... Ответь мне, ты прежде не
была знакома с Нагаевым?
У тебя не было с ним связи?..
Она отстранилась от него. Посмотрела в глаза. Лицо ее стало красным.
- Я знала, что ты так обо мне подумаешь... Я не должна была так поступать, я
действительно все делаю не так... Пожалуй, я вернусь в камеру...
- Да ты что?! Что такого я тебе сказал, спросил? Понимаешь, этому Нагаеву незадолго
до смерти звонила женщина, которая угрожала ему, если он не ответит на ее чувства...
- Но при чем здесь я?
- У нас мало времени, поэтому я хочу сказать тебе как можно больше, чтобы ты имела
возможность защищаться, понимаешь? Эту женщину тоже звали Вера. Вот такое дичайшее
совпадение. И еще пистолет... Теперь ты понимаешь, почему я спросил тебя о докторе?
- Нет, поверь мне, я не знала прежде Нагаева. Мне рассказывала о нем Августа.
Она вообще много кого знает.
- У тебя хорошая подруга...
- Да, это так. Но что мне теперь делать?
- Только ждать. Думаю, что уже в ближайшее время тебя еще раз вызовут на допрос. И
вот тогда ты можешь спокойно ответить, что 12 апреля в три часа дня ты действительно
должна была встретиться с Нагаевым, но поскольку ты его в лицо не знала, то приняла меня
за него... Словом, тебе надо будет рассказать правду.
- Про тебя? Про нас?
- Ничего другого не остается.
- Ты не женат?
- Нет, так что можешь действовать смело. И я благодарен тебе за то, что ты молчала...
Другой бы человек, оказавшийся на твоем месте, сделал бы все, лишь бы сбросить с себя
подозрение... Вера, неужели это мы.., и здесь, в кабинете у следователя? Сейчас нас
разлучат, и я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Вот как увидел в парке, так сразу и
почувствовал, что ты - моя женщина. И не надо унижаться перед мужем, не надо ни у кого
просить денег, тем более у его любовницы... Ты можешь сейчас ему позвонить и сказать об
этом, могу я как адвокат твой...
- Я сама.
Вера позвонила домой, но трубку никто не взял.
- Думаю, мы опоздали. Ведь Илья счастлив, что у него появилась такая серьезная
причина встретиться с ней... Пожалуй, тебе лучше самому поговорить с ним и от моего
имени отказаться от помощи Марины. У тебя есть мой телефон?
- Да, у меня есть теперь не только телефон, но и адрес, да и ты сейчас со мной, пока
сюда не вошел Котельников. Он мой друг, он поможет. И я уверен, что тебя подставили.
Потерпи немного. Может, тебе что-нибудь принести? Теплые вещи или еду?
- Немного еды не помешало бы. У меня голова кружилась от голода, пока твой друг,
Котельников, не угостил меня бутербродом. И я не отказалась. Не смогла...
- Ну и правильно. На войне как на войне, слышала? Господи, как же я рад, что вижу
тебя... Так, мне надо держать себя в руках. Ответь мне на такой вопрос: кто знал, что ты
должна встретиться с Нагаевым?
- Только Августа.
- Но ведь в квартире были твой муж и его любовница, я правильно понял?
- Марина уехала, она бросила его.
- Это уже случилось позже, а тогда она могла войти, к примеру, в твою комнату и,
воспользовавшись твоим отсутствием, что-то взять, посмотреть... Она могла наткнуться на
эту записку, в которой говорится о встрече с Нагаевым.
- Могла, но ей это не надо. Марина ушла к своему мужу, забеременев от Ильи.
И какой смысл ей убирать меня? Я ей не мешала. Вот если бы она была бедна, без
квартиры, то я бы еще поняла корыстный мотив. А так.., нет, ни она, ни Илья к этому не
имеют никакого отношения.
- Может, на работе у тебя появились враги?
- Нет, я нигде не работаю, и у меня нет врагов. Самый большой враг - это я сама...
- А когда ты узнала, что я - не Нагаев?
- Недавно, когда ко мне пришла Августа и начала говорить со мной загадками,
выпытывать, встречалась я с психотерапевтом или нет. Она очень хотела мне помочь и не
была уверена, что я решусь на встречу. Но я решилась, пришла... Вот я и ответила ей, что
была, что мы с доктором беседовали, что он мне помог советами и сказал, чтобы я пришла в
парк на следующий день... Представляешь, что она подумала обо мне?
- Что ты все соврала, что ни к какому доктору ты не ходила, потому что он уже
мертв...
- Вот именно! Тогда-то она и сказала мне, что его убили. И я поняла, что ты - это не
он...
Но поделиться всеми своими впечатлениями об этом открытии она не успела.
Вернулся Котельников. В руках он держал несколько фотографий. Молча он разложил
их на столе перед Верой.
- Что это?
- Просмотрите.., может, увидите знакомое лицо?
Вера взяла в руки фотографии, поднесла их поближе к глазам. Это невероятно.
Этого не может быть. Но это я...
Это были фотографии, сделанные профессиональным фотографом, работающим в
городском парке возле центрального фонтана. На них были изображены дети, сидящие в
обнимку с большими плюшевыми игрушками. Но это на первом плане. На втором - возле
маленького питьевого фонтанчика, на скамейке сидели двое: мужчина и женщина. В
женщине Вера сразу узнала себя, мужчину же она не знала и могла только догадываться, кто
это. Красивый брюнет в длинном черном пальто и красном кашне. Нагаев?
- Вера, вы узнаете себя?
- Да, это я... Это точно я, но я не помню этот день...
- А мужчина? Вы знакомы с ним? Вы видели его раньше?
- Нет, я незнакома с этим мужчиной.
- Это и есть покойный доктор Нагаев.
- А когда сделаны эти снимки? И кто эти дети? Кто принес вам эти снимки?
Может, это монтаж?
- Мы все проверим. Точной даты мы не знаем. Человек, который принес нам эти
снимки, был лично знаком с доктором и пришел к нам, потому что обнаружил у себя эти
снимки. Он считал их потерянными...
Александр решил вмешаться в разговор:
- Но почему же он не отдал эти снимки тем, кто на них запечатлен? Ты не спросил его
об этом?
- Спросил. Он сказал, что не так давно у него исчезла пленка, а потом вот
обнаружилась... Я и сам понимаю, что все это довольно странно, но фотограф не
фальшивый, настоящий, у него при себе имелась огромная пачка снимков, а в коридоре он
оставил большую коробку с плюшевыми игрушками. Да и сам я вспомнил, что видел его в
парке. Так что с фотографом все в порядке. Он в свое время тоже лечился у Нагаева и очень
уважал его. А когда узнал, что его убили, вспомнил, что видел его несколько раз в парке,
когда тот разговаривал с людьми. Но больше всего ему запомнилась женщина, вот эта
женщина...
- Я? - Вера ткнула себя пальцем в грудь. - Он запомнил меня? Но почему?
Что такого особенного я делала? Вы посмотрите, на мне скромное серое пальто в белую
полоску, я же не в клоунском наряде!
- Он сказал, что вы громко кричали во время разговора и что доктор Нагаев вас
успокаивал. Ведь вы же сами только что подтвердили, что на снимке - вы.
- Да, это я... Но это монтаж. Я никогда прежде не видела Нагаева... Саша, скажи ему,
он меня не слышит, не слышит! Да и зачем мне было его убивать, скажите?! Какой прок мне?
- Его квартира ломилась от дорогих антикварных вещей. Он был состоятельным
человеком. Уверен, что в доме были и наличные деньги.
- И что, его ограбили?
- Да, часть вещей, картин украли, деньги, судя по всему, тоже... А это немалые
деньги... - Сергей Котельников смотрел на Веру, не отрывая взгляда. И вдруг, нехорошо
усмехнувшись, добавил:
- Вам на квартиру, Вера, хватило бы... В момент задержания в вашей квартире, Вера,
мы нашли свежие газеты по недвижимости...
Если вы официально безработная и у вас нет денег даже на адвоката, то зачем вам
покупать столько газет и подчеркивать самые дорогие квартиры? Откупа деньги, откуда?
Вера закрыла глаза. У нее не было слов...
И тут до нее снова донесся голос Котельникова, прозвучавший подобно грому:
- А как вы, Вера, объясните эту запись?
Перед ее глазами оказался блокнот, тот самый новый блокнот, в котором она утром, в
день ареста, записывала пункты ее наполеоновских планов, и мелкая вязь
безнадежно-предательских слов: "Скупка. Антиквары. Позвонить Марине".
Глава 11
ДВЕНАДЦАТЫЙ КИЛОМЕТР
Его угнетала мысль, что Вера больна.
Это означало признаться самому себе в своей душевной слепоте. Но уж слишком
многое указывало на то, что это именно его возлюбленная, Вера, замешана в убийстве, если
не сама убийца. Фотография.
Она узнала себя, а ведь могла бы сказать, что это не она, просто пальто похожее...
К тому же женщина со снимка сидит почти спиной к фотографу, и лица ее практически
не видно, только рыжая прядь волос. Но эта женщина разговаривает с убитым Нагаевым.
Александр ехал домой, ему надо было немного отдохнуть, приготовить еду для Веры,
вернуться в прокуратуру и попросить Котельникова передать Вере ужин.
Он не оставит ее, даже если выяснится, что это она убила Нагаева. Женщины просто
так не убивают. Возможно, у нее были на то свои причины, о которых она не захотела
говорить. Да и зачем так сразу открываться, подставляться, если улик все же маловато. Ведь
на квартире Нагаева нет ни одного отпечатка, ее пальцев... Но это слабое утешение.
Пистолет! Человек, совершивший убийство, не станет держать его дома. Значит, его все-таки
подкинули. Что касается объявлений о недвижимости и записи об антикваре, то и здесь все
можно объяснить желанием Веры разменять квартиру или продать что-нибудь из ценного,
что у нее имеется. Почему она подчеркивала самые дорогие квартиры? Просто так, отмечая
про себя, что вот именно эти квартиры ей как раз и не по карману. Может, она в каком-то
порыве помечала эти объявления, страдая от безысходности, а не наоборот. Если бы она
убила Нагаева и похитила его дорогие антикварные вещицы или картины, то вряд ли стала
бы записывать в блокнот даже слово "антиквар". Если только она действительно не больна.
Лишь сумасшедшие совершают странные поступки, способные загнать их в тюрьму.
У них своя логика. Но он еще успеет спросить Веру об этих записях и объявлениях.
Теперь Собакин... Надо бы поговорить с ним и расспросить о звонках Нагаеву. Все,
что он знает. Объяснить ему, кем Александр приходится Вере, ничего не утаивая. Он поймет.
Александр открыл дверь своей квартиры и остановился на пороге. Опустил на пол
тяжелые пакеты с продуктами. Ему не хотелось туда входить, не хотелось снова видеть эти
угрюмые стены, немытые окна, запущенную кухню. Он по мере сил старался поддерживать
чистоту, мыл посуду, пылесосил, но делал это, прилагая невероятные усилия воли, и каждый
раз поражался, откуда набирается столько грязи и пыли. И это просто удивительно, что в тот
день, когда он впервые привел сюда Веру, квартира накануне была вымыта и проветрена.
Как бы он был счастлив, если бы Вера поселилась здесь, оставив своего мужа вместе со
своим прошлым, и начала новую жизнь вместе с ним, Александром Мещаниновым! И все это
могло оказаться близкой реальностью, если бы не смерть психотерапевта.
С одной стороны, получалось, что это именно он свел Веру и Александра, но с другой -
он же их и разлучил. И один бог знает, как долго продлится разлука.
Он все же внес пакеты в дом, переоделся, помылся под душем и принялся готовить
ужин. Курицу он разрубил на большие куски, обмазал майонезом и сунул в духовку.
Картошку почистил и поставил вариться. Достал из морозилки замороженную землянику и
сварил компот.
На это у него ушло два с половиной часа.
Была уже почти ночь. Он перезвонил Котельникову и, убедившись, что тот еще на
службе и, похоже, еще не скоро отправится домой, поехал к нему. По дороге купил Сереге
пива и прямо из машины позвонил Захару Собакину - попросил о встрече. "Ты что это
повадился мне по ночам звонить?" - недовольно буркнул Собакин, но Александр знал, что
его примут, выслушают и даже постараются помочь.
Собакин был человеком редкой доброты, хотя с виду казался надменным и даже
грубоватым.
- Ну, старик, ты и влип, - сказал Александру с порога Котельников, выглядевший
уставшим и сонным. - И надо было тебе в тот день оказаться в парке?
- Надо, надо... Я понимаю, что только все усложняю, но Вера не могла убить.
Дай ей время, чтобы она немного пришла в себя, и тогда она ответит тебе на все
вопросы...
- Да она уже ответила. Когда прошел шок, она сама попросилась поговорить и
рассказала мне еще более фантастическую историю о том, как она решила оказать
посредническую услугу одной случайной дамочке, мечтающей о большой квартире.
Я даже проверил, позвонил по тому телефону, что нашел в Верином блокноте, позвал
Анну Чаплину и спросил, не хочет ли она купить четырехкомнатную генеральскую квартиру
в старом доме в районе набережной. Так эта Чаплина просто застонала от счастья, когда
услышала мою трепотню... Похоже, твоя Вера на самом деле таким образом просто хотела
поправить свое материальное положение. А что касается антиквара, то у нее на самом деле
есть старинное кольцо с изумрудом. Она решила прицениться, выяснить, сколько оно может
стоить... Но и это не все новости. Пока я ездил к ней домой, чтобы увидеть это кольцо...
- Ты ездил к ней?!
- Работа у меня такая... Я же должен был проверить. Так вот. В мое отсутствие
позвонила какая-то женщина и сказала, что вещи, вынесенные из квартиры доктора Нагаева,
завернутые в старое покрывало, лежат под ивой, возле пруда на двенадцатом километре по
московской дороге. Что они все описаны звонившей, и копия этой описи отправлена в
местный художественный музей. Поскольку у доктора Нагаева нет наследников, все
сокровища, по ее глубочайшему убеждению - цитирую - "должны быть определены именно
в музей, а не разворованы работниками правоохранительных органов".
Еще две копии описи она отправит или уже отправила в газету и прокуратуру. Больше
она, понятное дело, ничего не сообщила: ни где нашла эти вещи и, главное, откуда она знает,
что все это принадлежало именно Нагаеву. Но если она не очередная сумасшедшая и вещи
действительно найдутся, то можно будет предположить, что они если и были украдены, то
преступник плохо их спрятал. А звонившая нам женщина нашла их, узнала в них вещи
Нагаева и сообщила нам. Я даже не удивлюсь, что это одна из клиенток доктора, которая
бывала в его доме и видела эти вещи.
- Но как можно случайно найти зарытые в землю веши на двенадцатом километре?
- Понятия не имею.
- Ты еще никого не отправлял туда?
Ничего не предпринимал?
- Как же, отправил Славку, опера, он самый честный, на него можно положиться. Мы
нашли мощные фонари, лопату, и теперь вот сижу, жду, когда он мне позвонит... И если это
правда, то, что сказала тетка, то после обследования этих ценностей на предмет отпечатков
пальцев и прочего мне уже будет проще работать с твоей Верой. Между прочим, она
изменилась после встречи с тобой. Ты словно вдохнул в нее жизнь. Если раньше она вела
себя так, словно ей все до лампочки, и на лице ее было написано, что она готова прямо
сейчас сесть в тюрьму, то сейчас она рвется на свободу.
- Я принес ей еду...
- Оставляй. Как разберусь с наследством Нагаева, постараюсь ей передать.
И тут дверь распахнулась, и в кабинет заглянул веснушчатый парень с маленькими
круглыми очками на носу. Веселые глаза его выдавали радость. И Мещанинов почему-то
сразу догадался, что это и есть Славка, тот самый честный опер, которого Котельников
посылал на двенадцатый километр московской дороги.
- Вес свои, говори... - Котельников внимательно посмотрел ему в глаза. - Ну же, не
томи...
- Все нашел. Как и было сказано.
Внести?
- Давай.
Он исчез и вернулся уже с большим тяжелым узлом. Толстая узорчатая ткань была
перепачкана в черной влажной земле.
- Закрой дверь. - Котельников принял из рук Славки узел и осторожно опустил на пол.
Медленно развязывая узел, он чему-то ухмылялся.
Мягкий желтый свет электрической лампы осветил появившиеся из-под покрывала
серебряные вазы, иконы, две тяжелые шкатулки, в которых оказались старинные монеты,
толстые книги в кожаных переплетах с серебряными пряжками, четыре завернутые в
полиэтилен картины кисти Репина, Коровина и Куинджи и прилагающуюся к этому всему
опись.
Помимо этого, на свет была извлечена большая прямоугольная жестяная банка из-под
печенья, набитая долларами, и портмоне с десятью тысячами рублей.
- Мужики, вы что-нибудь понимаете?
Звонит какая-то ненормальная и говорит, где находится, по сути, клад Нагаева. Почему
она не взяла ни рубля? Ни доллара?
Разве такие люди еще существуют? - недоумевал Котельников, держа в руках
раскрытую коробку с долларами.
- Здесь что-то не так, что-то нечисто... - высказал вслух свои мысли Александр. - И
звонил, судя по всему, сам убийца. Ты вот позвони, спроси, какой голос был у звонившей
женщины?
- Я и так знаю. Низкий, прокуренный, с небольшим прибалтийским акцентом.
- Если акцент, то сразу можно предположить, что голос изменяли. А что касается
прокуренности, вполне вероятно, это был все же мужчина, который пытался говорить
женским голосом. И это был наверняка убийца или человек, имеющий непосредственное
отношение к убийству.
Возможно, они вместе были на квартире Нагаева, пришли, чтобы его ограбить, зная,
что его не должно быть дома. Так часто бывает...
- Это ты мне говоришь? - усмехнулся Котельников, не сводя взгляда с коробки, уже
закрытой, и рассматривая рисунок на крышке - зимний пейзаж с уютным сказочным
домиком, падающим снегом, луной и собачкой...
- Они, возможно, и не собирались его убивать, но поскольку он оказался дома, то один
из подельщиков все же убил его, после чего квартира доктора была ограблена, и узел с
добром был закопан под ивой возле дороги...
- Нет, Саша, чудес не бывает, и человек, совершивший столь тяжкое преступление, не
стал бы церемониться со своим подельщиком, если бы понял, что тот готов идти сдаваться...
Только человек кристально чистый способен позвонить нам и сказать, где находятся
сокровища. Ведь он не взял ни рубля...
- А может, взял?
- Тогда что же ему мешало взять все деньги? Нет, в том-то и дело, что сокровища
возвращены полностью, принципиально. И Нагаева убили не из-за картин и икон. Это
сложное убийство, и твоя Вера, как это ни печально, все же имеет к нему отношение... Я это
чувствую. Возможно, Вера помогала убийце, потому что знала мотив. Она одобряла убийцу.
И если сначала в их планы входило представить это убийство именно как сопутствующее
ограблению, то потом планы их изменились. Веру кто-то выдал, с одной стороны, но, с
другой, тот, кто действовал с ней заодно, решил вернуть награбленное. - Сергей перевел дух
и потянулся, разминаясь и пытаясь снять с себя подступающую сонливость. - Я устал, если
честно, и ничего, ничего уже не понимаю... Ведь всего несколько минут тому назад я
говорил тебе обратное...
- Да, ты говорил, что Вера здесь ни при чем, - напомнил ему Мещанинов.
- Предлагаю оставить все это до утра.
У меня уже голова разболелась. Давайте все по домам, а завтра ты, - он обратился к
Мещанинову, - позвони мне. Может, что-нибудь прояснится. Насчет еды не беспокойся, я
все устрою, и твоя Вера не умрет с голоду. Что касается этого узла, то я сейчас запру его в
сейф, а утром оформлю все как полагается. Заодно и сверим опись, - и он помахал перед
носом у Александра густо исписанным большим листом бумаги. - Завтра же отдам это на
экспертизу, все написано от руки, а это тоже немало.
Александр попрощался с Сергеем и поехал к Собакину.
Захар встретил его в халате и с сигаретой в руке. Он жил с женой и сыном.
В просторной передней стоял гоночный велосипед, на полу в круглом аквариуме
вместо рыб торчали разноцветные зонты.
- Все спят, поэтому будем говорить на кухне, - Захар пригласил Александра к уже
накрытому столу. - Я ждал тебя. По глазам вижу, что хочешь есть, поэтому не ломайся, не
отказывайся и садись. Вот здесь селедочка, картошка, остыла правда, колбаска. Ты за рулем,
поэтому согрею чай. У меня отличный чай, ты такой никогда не пил... У тебя что-нибудь
стряслось?
- Стряслось, - и Александр рассказал ему про Веру.
- Вера... - задумчиво произнес Собакин и зацепил вилкой ломтик маринованной
селедки. - Мы с Ренатом часто встречались, он много чего интересного из своей практики
рассказывал, но имен, разумеется, не называл. Знаешь, какой больной народ вокруг нас
живет? Да и мы сами, скажу я тебе, нездоровы. Но вот одна особа доставала его больше
других. И все по телефону. Угрожала ему, говорила какие-то оскорбительные вещи,
открытым текстом заявляла ему о том, что он ее в молодости соблазнил и она от него родила
ребенка. Потом придумала, что детей уже двое, что им нечего есть, и если он в ближайшее
время не станет присылать ей алиментов, то она найдет способ его заставить делать это...
Словом, полнейший бред. А потом пошли звонки с угрозами...
- Но зачем он все это слушал?
- Как он мне объяснил, этот голос казался ему знакомым, и он, слушая эту
ненормальную, хотел вычислить ее, чтобы в будущем эти звонки наконец прекратились. Он
пытался вспомнить, кто из больных, точнее, тех, с кем он работал как психотерапевт, был в
него влюблен. Оказалось, как он мне говорил, что их довольно много. Женщины, особенно в
критическом возрасте, зачастую видели в нем не только психотерапевта, но и мужчину.
Ведь в основном проблемы возникали у них именно из-за равнодушия к ним мужей или
любовников. А Ренат, в силу своей профессии, тратил на них много времени. Внимательно
выслушивал их, понимал наконец, и то участие, которое он принимал в их проблемах, да и в
жизни в целом, некоторые воспринимали как любовь. Обычные дела... Мне жаль, что его
нет и что он никогда больше не переступит порога этой квартиры. Он был замечательным
человеком, с ним было общаться одно удовольствие. Умен, красноречив...
А как он умел посмеяться, как рассказывал анекдоты! Я не знаю больше ни одного
такого человека. И мне его очень не хватает. Что касается твоей Веры, то здесь, я чувствую,
что-то нечисто. Пусть она не убивала, вернее, конечно, она не убивала, раз вы были с ней
вместе в момент убийства, но убийца почему-то решил подставить именно ее. Почему?
Насколько я понял, одна Августа знала о том, что твоя Вера собирается встретиться с
Ренатом.
- Августа-то знала, но записку, в которой говорится о встрече Веры с Нагаевым, могли
увидеть муж и его любовница.
- Значит, тебе надо встретиться и с мужем, и с его любовницей, чтобы понять, что это
за люди и был ли им резон подставлять Веру. И если кто-то из них решился убить Рената, то
не проще ли им было убить Веру?! Я понимаю, что это звучит ужасно, но это всего лишь
логично. А ты как думаешь?
- Так же. Я хотел встретиться с ними, чтобы хотя бы расспросить, кто бывал в квартире
Веры в ее отсутствие. Кто мог взять пальто... Я не верю, что это она изображена на снимке,
разговаривающая с Нагаевым. Да и фотограф этот... Как-то все это странно, очень странно...
- Может, и странно, но Ренат действительно часто назначал встречи именно в парке. Не
все его клиенты или пациенты, не знаю, как правильнее их назвать, хотели приходить к нему
в кабинет. Они боялись встретить там кого-то из знакомых. Поэтому он встречался с ними на
нейтральной территории. Могу даже объяснить почему.
- И почему же?
- Да потому что он живет в двух шагах от этого парка. Вот и все объяснение.
- Захар, что мне делать?
- Ты должен встретиться с мужем Веры, его любовницей, а потом, если ничего за это
время не прояснится, поговори с фотографом, постарайся узнать, зачем он приходил в
прокуратуру и давал показания против женщины, которую он наверняка не знает, но
которая, как ему кажется, может иметь отношение к убийству Рената.
Александра так и подмывало рассказать Захару о найденных ценностях,
принадлежавших Нагаеву, но он не имел на это права. К тому же, решил он, Собакина и так
вызовут в прокуратуру, чтобы он, как самый близкий друг Нагаева, подтвердил, что это
действительно его вещи, и сказал, кто из окружения доктора был вхож в его квартиру и мог
знать о существовании картин, икон и прочих ценностей.
Уже перед тем, как расстаться, Александр спросил его об Августе и какое место в
жизни Рената занимала эта женщина.
- Августа? Да, она часто бывала у Рената и могла все знать, но в данном случае она
здесь уж точно ни при чем. Ренат ей нужен был живой.
- В смысле?
- Дело в том, что Августа кормилась за счет Рената. Поставляла ему клиентов и имела
от этого свой процент...
- Ах, вон оно что! Теперь я понял одну ее фразу... - И Александр рассказал Захару о
том, как пытался намекнуть в разговоре с Августой, что в случае, если бы она посылала ему,
адвокату, клиентов, то имела бы свой процент. - Она так и сказала: "Это мне уже
знакомо..."
- Правильно. Каждый зарабатывает как может. Она и мне иногда посылала, но через
Рената. Они хорошо ладили, и Августа очень горевала, когда Рената убили. Много
...Закладка в соц.сетях
