Жанр: Детектив
Плюшевый свидетель
...е. Никогда
она еще не чувствовала себя такой униженной и глупой. Что я такое говорю? Что?!
- Вера, вы не в себе или действительно хотите дать признательные показания?
- Я скажу так. Не была в парке, не встречалась с доктором и никого не убивала. Вот так
и запишите, слышите? Вот это чистая правда...
- Вы не были в парке?
- Нет! Я передумала идти туда...
- А вы не могли бы рассказать, зачем вам вообще было встречаться с Нагаевым? Ведь
он - известный в городе психотерапевт. У вас были проблемы? Или же это была просто
частная, так скажем, встреча личного характера?
- Да, у меня были проблемы, но теперь они благополучно разрешились, и поэтому
надобность во встрече с доктором отпала, понимаете? Мы помирились с мужем, если это вас
так интересует, и я никуда не пошла. К тому же беседа с Нагаевым стоит денег, вы же
понимаете.
- Вы сами договаривались с Ренатом Атаевичем о встрече? По телефону или как?
- Нет, не по телефону. У меня есть приятельница, Августа, вот она-то мне и
порекомендовала этого доктора. Сама договорилась с ним, чтобы он встретился со мной, и
даже попросила его, чтобы он взял с меня по минимуму, не четыреста рублей, а двести.
Августа - хорошая, добрая...
- Но даже после этого вы не пошли...
Предположим, у вас в семье все утряслось и вы помирились с мужем. Но тогда почему
же вы не позвонили Нагаеву и не дали отбой? Или хотя бы сделали это через Августу.
- Не знаю.., не получилось.
- Вы только что сказали, что ваша подруга хорошая и добрая, и как же вы после этих
слов можете вот так спокойно говорить о том, что вы не предупредили Нагаева о том, что не
придете? Разве вы не понимали, что тем самым вы ставите свою подругу в неловкое
положение? Как же нужно относиться к Августе, чтобы так поступить? Вера, вы что-то
скрываете от меня... Послушайте. Убит человек. Очень уважаемый и известный в городе.
Все силы брошены на то, чтобы найти убийцу.
В его документах мы находим записи, свидетельствующие о том, что он за час до
убийства должен был встретиться с вами, и у вас тоже имеется такая же, аналогичная
записка. Но вы не приходите на встречу, а доктора убивают. Кроме того, при обыске в вашей
квартире мы находим орудие убийства - пистолет. Вы понимаете, что вообще происходит?
Ведь теперь у нас есть все основания предполагать, что убийство это совершили именно вы,
вы, Вера!
- Знаете, я просмотрела столько фильмов с детективными сюжетами, где события
изощреннее, чем эти, что мне есть, что вам ответить. Взять хотя бы этот пистолет.
Разве его не могли мне подкинуть? Тем более в корзину с грязным бельем... Могу себе
представить, как вы копались там и как обрадовались, когда нашли его там.
Тот же хрестоматийный слесарь-сантехник, который не числится в ЖЭКе, помните?
Кроме того, в моей квартире, помимо мужа, с которым я долгое время находилась в
состоянии перманентной войны, жила и его любовница, некая Марина.
Слава богу, она благополучно съехала, оставив моего мужа в полном одиночестве и
вернувшись к своему собственному мужу.
Откуда я знаю, может, это она убила доктора Нагаева, на которого имела зуб, а решила
все это повесить на меня. Она даже могла познакомиться с моим нищим мужем, Ильей,
специально для того, чтобы внедриться в семью и иметь возможность подкинуть не только
пистолет, но и атомную бомбу... Я понимаю, конечно, что все это бред, но как еще
объяснить появление в моей квартире пистолета? Или это Илья, пожелавший избавиться от
меня, чтобы за ним осталась квартира, в которой он бы мог жить со своей любовницей,
подставил меня, убив доктора Нагаева?..
- Да, я вижу, у вас богатая фантазия...
- Тогда пофантазируйте сами, откуда в моей квартире мог оказаться пистолет...
- Хорошо, я все понял. Следствие находится в начальной стадии, поэтому в случае,
если вас действительно, как вы говорите, подставили, у нас будет возможность и время во
всем разобраться. Назовите, пожалуйста, полное имя вашей приятельницы Августы, адрес,
телефон. Мы непременно свяжемся с ней и выясним, все ли было так, как вы утверждаете.
Кроме того, мы еще раз допросим вашего мужа. О том, что вы были в ссоре, он нам во время
первой беседы ничего не сказал. Тем более о своей любовнице. Как, вы говорите, ее зовут?
- Марина... - Она вспомнила, как Марина усаживалась в машину, и ее муж подавал ей
руку. Полное согласие и любовь. - Я имею право на адвоката?
- Да, конечно. Вы даже можете позвонить своему адвокату, если у вас, конечно, такой
имеется...
- Дело не в адвокате, а в деньгах. Точнее, в их отсутствии... Я бы позвонила этой самой
Марине и попросила денег на адвоката. Она мне должна, понимаете?..
И тут Вера поняла, что разговаривает сама с собой. Какое дело этому Котельникову,
кто кому должен, если он заинтересован только в том, чтобы поскорее закончить дело, найти
убийцу и посадить его за решетку? Все. А вот ей, чтобы защищаться, нужно действительно
нанять хорошего адвоката. Но где взять денег, как не у Марины? Телефон... Номер ее
телефона может знать Илья. Хотя навряд ли она стала бы давать ему свои координаты.
Ведь у них был бурный роман, слишком бурный... Странно, что Илья имя-то ее
запомнил...
- Я могу попросить свидания с моим мужем? Только он поможет мне найти деньги и
нанять адвоката. Больше пока мне вам сказать нечего...
- Вы хотите позвонить домой?
Она лишь сейчас поняла, что может из этого ада позвонить домой. Раньше как-то эта
простая, элементарная мысль ее почему-то не посетила.
- Да, конечно...
Котельников придвинул ей телефон, и Вера позвонила Илье.
- Привет, это я. Мне разрешили позвонить. Как дела? - Голос ее дрожал, а скулы
сводило судорогой.
Илья что-то заговорил о "недоразумении", о "чудовищной нелепости", о том, что он
готов сделать все, чтобы только Веру освободили.
- Разыщи свою Марину.
- Марину? Но при чем здесь она?
Вера...
- У нее деньги. Попроси у нее деньги.
В долг. У меня больше нет знакомых, которые могли бы одолжить мне деньги на
адвоката. Да и адвоката надо найти, хорошего...
- Я, конечно, попытаюсь... Знаешь, мне звонила Августа, она в курсе, я ей все
рассказал, она в шоке. Знаешь, у нее есть немного денег, и она обещала найти адвоката. Ты
ей веришь?
- А что мне еще остается делать? Но ты все равно ищи Марину, прошу тебя.
Мне трудно будет что-то доказать... Ты знаешь про пистолет? Ты видел, что они нашли
его у нас? Ты присутствовал при этом?
- Да... - с какой-то обидой в голосе проговорил он и шумно вздохнул:
- Чертовщина какая-то. Откуда у нас в корзине пистолет? Кто его подсунул?
- Ты приходи... Мне здесь уже знаки делают, чтобы я прекращала разговор.
Приходи, поговорим... Вспомни, кто из чужих, посторонних был у нас дома. Пистолет
- это улика. Я так поняла, что это именно им был убит этот доктор...
- Подожди минутку... Ответь мне только, ты действительно должна была встретиться с
этим Нагаевым в парке?
- Да, это правда...
- Значит, это я во всем виноват. Если бы не я, ты бы не обратилась к психотерапевту.
Прости меня...
Он положил трубку, и Вера почувствовала, что теряет последнее самообладание.
Ей хотелось плакать. Она чувствовала себя очень слабой и совершенно беззащитной.
Откуда у Августы деньги? Да и какие это деньги? Кого можно на них нанять?
Какого-нибудь стажера?
За час до убийства... Значит, убийство произошло в 4 часа. И если Нагаева убили в 4
часа, значит, ни на какую встречу со мной он и не собирался... Иначе он вышел бы заранее...
- По закону вы имеете право на так называемого бесплатного адвоката. Каждый, даже
самый дорогой адвокат обязан время от времени оказывать бесплатные услуги...
- Не надо мне объяснять, как будет работать адвокат без гонорара. Я уже не маленькая.
Как вас зовут, Котельников?
- Сергей Васильевич.
- Так вот, Сергей Васильевич, я буду бороться. И даже не ради себя, потому что жизнь
у меня какая-то нескладная, что-то я постоянно делаю не так... Но мне важно знать, кому же
я так насолила, что меня так подставили. Подкинули пистолет... Я никому не делала зла и уж
тем более никого не убивала... Но не стяну повторяться... Мне хочется есть. У вас тут
скверно готовят, знаете? Думаю, Илья догадается прихватить мне что-нибудь из ем... Вот,
собственно, и все.
И она вдруг поняла, что Котельников верит ей. Он, человек, каждый день
сталкивающийся с убийцами и мошенниками всех мастей, смотрел на нее с сочувствием или
даже искренним сочувствием. Значит, для нее еще не все потеряно...
- Хотите бутерброд? Мне жена дала. С колбасой. - Сергей Васильевич порозовел от
смущения, доставая из того же ящика стола, где у него лежал пистолет, скромный сверток с
бутербродами.
- Спасибо... - И Вера, привстав, протянула руку и положила ему на ладонь. Сжала ее.
Она благодарила его не столько за предложенную еду, сколько за взгляд.
ИЗ ДНЕВНИКА
"Он уехал из нашего города. Пришел ко мне проститься. И остался на ночь. Кто я
теперь? Как мне дальше жить? Он плакал на моем плече и просил у меня прощения. Он
сказал, что это он виноват в том, что моя сестра утонула. И что там, на реке, не он
рассказал ей о том, что встречается с другой женщиной, а она сама сказала ему, что
знает об этой связи. Я спрашивала его, чувствуя все его тело и сливаясь с ним, на самом ли
деле она кричала, как он говорил, и он повторил все в точности, как раньше.
Но и в этот раз я не поверила ему. Я сказала, что моя сестра никогда прежде не
кричала, что она не умеет кричать. Еще я спросила его, была ли она беременна. И он сказал,
что да и что это-то и причиняет ему невыносимую боль, от которой он хочет убежать,
скрыться. Он принес мне денег. И я взяла. Я сказала ему, что устрою могилку моей сестры в
саду, где закопаю в маленький гробик ее зеленую ленту и смешные детские очки в желтой
пластмассовой оправе. Он сказал, чтобы я не сходила с ума.
И тогда я спросила его, что это значит: сойти сума? Он сказал, что сможет
ответить мне на этот вопрос через несколько лет.
В доме было темно, мы лежали с ним в постели, прижавшись друг к другу, и говорили
о моей сестре. Он рассказывал о том, что очень любил ее, но потом с ней что-то стало
происходить. Он лгал мне, что она стала его избегать. Что она даже как-то со смехом
сказала ему, что не хочет, чтобы он вообще прикасался к ней. С каждым днем его мучения
росли. Он хотел ее, желал ее, а она отказывала ему. И все время смеялась.
Это не могло не сказаться на нем как на мужчине. И вот тогда-то он и встретил на
улице ту женщину. Она приехала в наш город издалека. Мой шурин признался, что
изнасиловал ее. Он сам подошел к ней на улице, потому что она очень ему понравилась,
пригласил ее в парк, и они вышли на трассу, остановили попутку и поехали за город. Там они
в кафе пили водку и закусывали салатом. А когда стемнело, вышли из кафе, чтобы пройтись
по парку. Это даже не парк, а скорее лес. Кругом - древние разросшиеся дубы, редкие
цветники, несколько пересекающихся аллей, фонтаны, старый деревянный открытый
театр... Стояло лето, было тепло, и мой шурин грубо овладел своей спутницей прямо в
этом парке, на еще не успевшей остыть от жаркого дня земле, на чахлой траве, много лет
скрытой тенью огромного дуба. На ковре из желудей. А потом на такси они вернулись
домой. Уже под утро. И после этого почти не расставались.
Встречались в доме на окраине города, где он снимал комнату для свиданий. Я
спросила его, зачем он мне все это рассказывает.
И тогда я услышала то, чего меньше всего ожидала услышать от этого человека. Он
сказал мне, что я - теперь самый близкий для него человек. "А как же твоя любовница?" -
спросила я. "Это разные чувства", - объяснил он мне. "Ты мне ближе, понимаешь?" И я
сделала вид, что поняла. Потом я задала ему самый важный вопрос, пытался ли он найти
мою сестру под водой? Нырял ли? Звал ли ее, видел ли, куда она поплыла, или же она сразу
утонула?
Я напомнила ему, что моя сестра хорошо плавает. И тогда он признался мне, что не
нырял и не искал, что он не настолько хорошо плавает, чтобы ночью, в черной воде, искать
утонувшее тело. Уже засыпая рядом со мной и обняв меня во сне, как он, наверное, обнимал
всех своих женщин, с которыми ночевал, он сказал, что тоже слышал на том острове
какие-то звуки, словно плеск... Это были, верно, цапли... Или дикие утки.
А утром он уехал. Я знала, куда он едет и зачем, как знала и то, что теперь мы крепко
связаны именем моей сестры. Поэтому, когда спустя месяц после его отъезда я получила
от него открытку, в которой он зовет меня приехать к нему, в большой город, я не
удивилась. Я носила эту открытку с собой всюду. Она грела мне душу. Жизнь в старом доме
мне опостылела. Он разваливался на глазах. Дом болел, стала болеть и я. Когда же я,
ступив на погребицу, провалилась в погреб и разбилась, то поняла: надо уезжать. Я, к
счастью, ничего не сломала.
Только сильно поранила губу, ушибла плечо и растянула связки на щиколотке. Я
написала письмо своему шурину, где поставила перед ним конкретные вопросы: где я там
буду жить, чем заниматься? И он очень быстро, в течение четырех дней, ответил мне,
что снимает большую комнату, где есть две кровати. И что он будет рад жить там
вдвоем со мной. Я собралась, продала дом вместе с мебелью и книгами и приехала в большой
город. Мой шурин встретил меня на вокзале. Но он был не один. С ним была та самая
женщина, его любовница...
Мы полгода прожили в его комнате втроем. А потом она, эта страшная женщина,
исчезла. Мой шурин сказал мне спустя некоторое время, что она звонила ему из Москвы.
Кажется, там она вышла замуж и родила ребенка. Она приезжала изредка, и он встречался
с ней, но в нашу комнату он ее уже не приводил. Знал, что мне будет больно.
Вскоре я поняла, что, заботясь обо мне, давая мне деньги и даря мне подарки, он тем
самым пытается как-то искупить свою вину передо мной. Когда я убедилась в этом
окончательно, я ушла от него. Сняла комнату, поступила на заочное отделение
экономического института... Параллельно работала где придется. Я жила одна, мужчин у
меня не было. Поэтому, когда я обнаружила, что беременна, со мной случилась истерика. Я
приехала к моему шурину, чтобы рассказать ему об этом, спросить, что мне делать. Хочет
ли он этого ребенка или нет. Но он снова был не один. На этот раз в его комнате было две
девушки. Они сидели полуодетые в креслах. Глаза их были закрытыми. Звучала медленная
расслабляющая музыка. Сеанс гипноза, объяснил мне мой шурин. Тогда загипнотизируй
меня, чтобы я не была беременная, зло сказала я ему. И он опять дал мне денег. Он не хотел
этого ребенка. Он хотел одного - удовольствий.
Моя покойная сестра служила ему удовольствием, та женщина, с которой он был в
парке и которая бросила его, все равно оставалась для него удовольствием, наслаждением.
И многие девушки, побывавшие в его комнате, тоже были для него источником
наслаждения. Я догадывалась, зачем он их гипнотизирует. Я возненавидела его. Ведь ради
него я бросила и продала свой дом, где в саду осталась могилка моей сестры... Это ты убил
мою сестру, а теперь хочешь убить и моего ребенка, бросила я ему в лицо, круто
развернулась на каблуках и пошла прочь.
Через три дня мне сделали операцию. Те деньги, что мне дал отец неродившегося
ребенка, пошли на обезболивание, на странный укол. После того, как мне ввели в вену эту
расплавленную боль, я увидела свою сестру. Все было в голубовато-зеленоватой дымке. Она
стояла на острове, в клубах тумана, и на плече ее сидела сова. Потом эта сова
превратилась в цаплю, которая, взмахнув большими крыльями, поднялась вверх и улетела...
Она стала розовая от рассветных лучей солнца. А ведь в эту минуту убивали моего ребенка.
Моя сестра улыбалась мне. Она не осуждала меня за то, что я лежала в одной постели с ее
мужем. Она прощала меня за все вперед. Так я поняла этот сон. А еще она одобряла
операцию. Она понимала, моя умная сестра, что этот ребенок был бы обречен на еще
большее одиночество, если бы остался жить... Мы с ней были такие разные.
Мне ее не хватает. И даже сейчас, когда прошло столько времени, я разливаю кофе по
двум чашкам. И разговариваю со своей сестрой. Иногда мне кажется, что у нас одна душа
на двоих. И одно сердце".
Глава 10
СВИДАНИЕ
Уже через час после встречи с Августой, которая неожиданно для него превратилась в
существо в высшей степени порядочное и добродушное и стала чуть ли не другом,
Александр Мещанинов находился в кабинете следователя прокуратуры Сергея Котельникова
и пил у него чай. Приятельские отношения, которые сложились между следователем и
адвокатом еще в начале их профессиональной деятельности, обычно ограничивались
деловыми разговорами и спорами, но то, как именно они велись, и составляло ценность
общения.
Дело в том, что, находясь на разных принципиальных полюсах юридической сферы -
защита и обвинение, они сумели понять друг друга в главном - в отношении к человеку. Тот
факт, что прокуратура в силу своего главного назначения подходит к человеку с
обвинительной позиции, а адвокатура занимается защитой, для юристов всегда являлся
предметом вечного спора. Однако Мещанинова волновал почти всегда один вопрос: участие
адвоката в расследовании. Он не понимал, почему адвокату, защищающему интересы
человека, подозреваемого в совершении преступления, непозволительно знакомиться с
ходом следствия и самому принимать в этом участие. Ведь сколько дополнительных
возможностей для защиты в этом случае могло бы обнаружиться и повлиять на исход дела в
целом!
Сейчас же Александр пришел к Сергею не для того, чтобы поговорить на общие темы и
поспорить. Но, находясь под сильным впечатлением от встречи с Августой, которая
попросила его стать адвокатом Веры, женщины, о которой он думал все последние дни и
ради которой он, собственно, и согласился на эту, немного попахивающую дурным, встречу
с этой самой Августой, он впервые понял, что не знает, с чего начать разговор. Никогда еще
он так не нервничал по поводу беседы со следователем. Но теперь-то он понял, что с ним
происходит: в отличие от прошлых визитов и дел он пришел просить за близкого ему
человека. Не за очередного клиента, а за ни в чем не повинную женщину, в которую он к
тому же еще был и влюблен и алиби которой готов был подтвердить под присягой. Но как
отнесется к этому Котельников, когда узнает, в чем заключается суть этого алиби?
Ведь получается, что в момент убийства Нагаева Вера лежала в постели со своим
будущим адвокатом. Сложная ситуация, в которую просто невозможно поверить.
И здесь уместнее всего со стороны следователя было бы предположить большие
деньги, чем большие чувства.
- Ты занимаешься делом Веры Боровской? - спросил он, стараясь даже не смотреть в
сторону Котельникова, чтобы не выдать свое волнение.
- Да, я. А что, она уже успела нанять тебя? Быстро, однако...
- Что значит, успела?
- Да она недавно только звонила мужу, просила его найти денег на адвоката, и вдруг
спустя пару часов приходишь ты...
- У нее есть алиби?
- Нет, никакого алиби у нее нет.
В том-то и дело. Она должна была встретиться с Нагаевым за час до его смерти.
В парке. И, судя по всему, встретилась...
У тебя есть что сказать по этому поводу?
Ты знаком с ней?
- Старик, она действительно приходила в парк в три часа, где у нее была назначена
встреча с этим психотерапевтом.
Но, поскольку этого доктора там не оказалось и на условленном месте оказался я, то
она в твердой уверенности, что я - это Нагаев, подсела ко мне на скамейку.
- Да брось...
- Больше того, она стала мне рассказывать о своих проблемах.
- Но она мне ничего не сказала на допросе. Почему?
- Думаю, что я знаю причину...
- ???
- Просто она - порядочный человек.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Лишь то, что я оказался последней скотиной и так и не признался ей в том, что я - это
вовсе не он, понимаешь?
Я воспользовался ее состоянием, пригласил на кофе...
- ..к себе домой... Все понятно... Вот черт!
- Да. Так оно все и было. Представь, каково мне сейчас?
- Значит, она ничего не сказала, потому что так и не поняла, как же могло такое
случиться, что она была с Нагаевым в то время, как он фактически был уже мертв?
- Нет... Думаю, что уже на следующий день, когда мы с ней снова встретились, или
через пару дней она, конечно, узнала от своих знакомых о смерти Нагаева и поняла, что была
с другим человеком, но разве она может кому-нибудь признаться в этом, посади сам? Мало
того, что она себя осуждает за легкомыслие, так еще боится подставить меня на тог случай,
если я, к примеру, женат... Понимаешь?
- У тебя есть доказательства?
- Приходи ко мне домой, сними отпечатки ее пальцев везде, где она была...
Я весь в ее отпечатках, и я люблю ее, понимаешь? Я постоянно думаю о ней. Я же
понимаю, что произошло... Что мне делать?
- Вы даже не познакомились... - Сергей Капельников задумался. - Ничего себе
история.
- Я только знал, что ее зовут Вера... - И Александр рассказал ему о том, как он
пытался выяснить фамилию Веры, чтобы разыскать ее, как вышел на Августу, которая, по
сути, и предложила ему стать адвокатом ее подруги. - Я только что от Августы и сразу к
тебе. Я хочу увидеть Веру, поговорить. Устрой мне встречу, я должен приободрить ее,
объяснить ей, кто я на самом деле, и хотя бы немного поднять ее дух. Понятное дело, что она
никого не убивала, пистолет ей подкинули, и я, поверь, сделаю все, чтобы этого человека
найти.
Я даже предполагаю, кто это мог быть...
- И кто же?
- Либо ее муж, либо та женщина...
Августа мне рассказала, что он сделал.
Представляешь, привел в дом женщину, молодую, красивую, и они жили прямо на
глазах Веры. Она чуть с ума не сошла. Поэтому-то и решила обратиться за помощью к
психотерапевту. Августа сказала, что Вере было очень плохо, депрессия... Оно и понято.
- Знаешь, у меня буквально полчаса тому назад был твой коллега; Захар Собакин... -
вдруг сказал Котельников и как-то недоверчиво посмотрел на Александра.
- Захар? И что же? При чем здесь он, его визит?
- Он был другом Рената Нагаева, очень любил его, был привязан к нему, и смерть друга
потрясла его. Ты бы видел, как он, такой большой и сильный, плакал вот тут у меня... - -
Серега, не томи... При чем здесь он?
- Да при том, что он был в курсе дел Рената. Так вот, Нагаев жаловался ему, что его в
последнее время одолевают телефонные звонки. Звонит женщина по имени Вера. Просит его
о встрече. Плачет, говорит ему о своей любви, о том, что у них растут дети и все такое...
Ренат же был психотерапевтом, и у него были разные клиенты. Возможно, это совпадение,
но эту, ненормальную, которая угрожала ему смертью в случае, если он не ответит на его
любовь, зовут Вера.
Александр был сбит с толку. Грубые намеки Котельникова, что та ненормальная, что
угрожала Нагаеву, и та чудесная женщина, с которой он занимался любовью, - одно и то же
лицо, оставили в душе горький осадок. Нет, он и мысли не мог допустить, что это так, но все
же ему стало неприятно еще и потому, что он ведь, ничего не зная об этих телефонных
разговорах, открылся Котельникову, признался в своей связи с Верой Боровской.
Что теперь он подумает о них двоих?
- Сергей, мы не можем ничего утверждать, согласись. У тебя есть факты:
обнаруженный у Веры дома пистолет и записки, в которых говорится о том, что она должна
была встретиться с Нагаевым, так?
- Так.
- На пистолете ведь нет отпечатков ее пальцев, можешь мне даже не отвечать, потому
что я и так это знаю... Их не может там быть, потому что Вера никого не убивала и в момент
убийства находилась у меня в квартире. Я могу это подтвердить.
Поэтому, я прошу тебя еще раз, позволь мне встретиться с ней, мне надо успокоить ее и
сказать, что я готов свидетельствовать в ее пользу и подтвердить, что мы с ней были вместе.
Для нее это важно. Пойми, ей и так было нелегко, а тут еще это обвинение...
- Но, Саша, разве ты не понимаешь, что не бывает дыма без огня?
- В смысле?
- Ведь кто-то все-таки подкинул ей, как ты считаешь, пистолет. Зачем? За что?
Что она такого могла сделать, чтобы с ней так поступили?
- Скорее всего, от нее просто хотели избавиться.
- И для того, чтобы избавиться от Веры, убили Нагаева? Могли бы в таком случае
убить кого-нибудь попроще, прости меня за цинизм...
- Я о записке. Убийца увидел записку и понял, что Вера должна встретиться с этим
доктором там-то и тогда-то. Думаю, что это и послужило причиной, толкнувшей
преступника убить именно Нагаева.
Так часто бывает: убили одного человека, и все думают, что вот это-то преступление и
является как бы основным, мотивным, а на самом деле доктора Нагаева убили для другой
цели - чтобы избавиться от Веры Боровской.
- Убил бы тебя, Саша, за такие слова.
Ладно, не злись. Я могу прямо сейчас устроить вам встречу. Но при условии, что ты
позже подпишешь все необходимые бумаги.
- Не вопрос.
Пока Сергей звонил, чтобы устроить встречу, Александр сам сделал себе кофе,
выкурил две сигареты и теперь сидел, ошарашенный свалившимися на него проблемами, не
представляя себе, что он сейчас скажет женщине, которую начал обманывать с первых
секунд их общения.
Как объяснит ей, что все это вышло как бы само собой и что он, лишь увидев ее и
услышав ее голос, был охвачен страстью.
Что он готов был в ту минуту выступить в роли не только психотерапевта, но и кого
угодно, лишь бы только быть рядом с ней, чувствовать ее присутствие.
- Старик, ее сейчас приведут. Вы тут побеседуйте, а я побуду в соседнем кабинете,
меня там один тип дожидается... Говорит, что тоже знал Нагаева и готов помочь следствию
найти убийцу, представляешь? Мне только что сообщили. Надеюсь, что вы не сбежите... -
Он ухмыльнулся, словно заранее зная о том, что все именно так и будет, и вышел. А через
минуту дверь открылась, и в кабинет вошла Вера Боровская.
Увидев у окна мужчину, она - он стоял против света - не сразу узнала Александра.
Быть может, увидела Котельникова, который допрашивал ее здесь не так давно. И лишь
спустя несколько мгновений ахнула и прикрыла рот ладонью. Она молча смотрела на
...Закладка в соц.сетях
