Жанр: Детектив
Последствия неустранимы
...ринялся открывать один из флакончиков. Бирюков смочил
нашатырным спиртом ватку и помахал ею перед Надиным лицом.
Туманова вздрогнула. Постепенно щеки ее начали розоветь. Олег
отодвинул ногой лежащую на боку табуретку, бережно поднял жену с пола и
перенес на диван. Присев на корточки, опять спросил:
— Что с тобой, Надя?..
— Табуретка подвернулась... упала... — прошептала она, наконец придя
в себя.
— Как же ты так неосторожно?..
— Устала... голова закружилась...
Надя открыла глаза и непонимающим взглядом уставилась на Антона.
Какое-то время она вроде бы мучительно пыталась что-то сообразить, но
вдруг болезненно поморщилась и спросила:
— Ты что сделал, Олежек?
— Ничего.
— А почему... с милицией?..
— Милиция, Наденька, не по мою душу... Александр Васильевич
Головчанский умер.
— Как умер? — закрывая глаза, еле слышно прошептала Надя.
— А никто не знает, как... В нашей даче его нашли.
— Почему в нашей?
— Говорю, никто не знает. Ты вчерашним вечером была на даче?
— Была.
— Дверь на замок закрывала?
Надя вялым движением руки потерла горло, как будто ей очень трудно
было говорить. Еле-еле выдавила:
— Потеряла я ключ.
— Когда?! Где?! — удивился Туманов.
— Вчера... Наверное, на грядках.
— Ну, как же это ты?
— Не знаю... Домой собралась... Хватилась — ключа нет...
— И дверь дачи открытой оставила?
— Ну.
— Александр Васильевич к нам на дачу не приходил?
— Нет.
— А в кооперативе он вечером был?
— Не знаю... Не видела...
— Голову не ушибла?
— Ничего... Сердце со вчерашнего дня, как на охоту уехал, заболело...
Думала, с тобой что-то случилось...
— Вот еще бред! Я не новичок в охоте. Что со мной случится... Вызвать
врача?
— Не надо, скоро пройдет...
Бирюков понял, что сейчас с Надей Тумановой говорить не о чем. Олег
вместе с Антоном вышел из квартиры на лестничную площадку и смущенно стал
объяснять:
— Беременность у Нади третий месяц, первый ребенок...
— Она вроде чем-то перепугана, — сказал Антон.
— Не могу понять...
— Не Головчанский ли ее напугал?
— Не знаю.
— Обмороки часто случаются?
— Нет, это впервые. Но она в какой-то жуткой тревоге все время. Я
даже с врачами по этому поводу консультировался. Говорят, такое бывает с
молодыми матерями... Мы ведь пять лет ждали ребенка...
3. Редкий случай
Выходной день для сотрудников уголовного розыска — понятие
относительное. Несмотря на воскресенье, Антон Бирюков пришел в РОВД с
самого утра. Вскоре стали подходить другие участники
следственно-оперативной группы. Собрались в кабинете подполковника
Гладышева. Последним явился судебно-медицинский эксперт. Вид у него был
усталый, словно он не спал всю ночь. Поздоровавшись, Медников передал
прокурору заполненный на машинке стандартный бланк и грузно опустился на
стул рядом с Бирюковым.
— Чем порадуешь, эскулап? — спросил Антон.
Борис вздохнул:
— Радости нет. Пришлось приглашать на помощь специалистов из
Новосибирска, чтобы срочно сделать химическое исследование. Случай крайне
редкий, почти уникальный... Отравление гранозаном.
— Гранозаном?.. Которым предпосевную обработку семян проводят?
— Угадал, сыщик.
— Это точно?
— Как в аптеке на весах.
Подполковник Гладышев сосредоточенно нахмурился:
— Расскажи, Боря, подробнее. Что это за штука, гранозан?
— Ртутьорганический препарат против грибковых и бактериальных
болезней растений. В чистом виде — белое кристаллическое вещество со
специфическим запахом. Выпускается обычно подкрашенным дустом.
Среднесуточная гигиеническая норма в атмосферном воздухе не должна
превышать одну десятитысячную миллиграмма на кубический метр... — Медников
сделал паузу, встретился с подполковником взглядом и добавил: — А кушать
гранозанчик, Николай Сергеевич, категорически запрещено — помереть можно.
— Каким образом Головчанский его
скушал
?
— С коньячком-с... Судя по наличию в желудке потерпевшего алкоголя и
ртути, яд был растворен в коньяке, а товарищ Головчанский неосторожно
изволил тот коньяк выпить. Происшедшие в организме тяжелые изменения
позволяют сделать вывод: доза яда была значительна и смерть наступила в
считанные минуты. Случилось это вчера, между шестью и семью часами утра.
— По-твоему, можно предполагать, что Головчанский выпил отравленный
коньяк на даче Туманова и там же скончался?
— Не исключено.
Следователь Лимакин недоверчиво проговорил:
— Куда в таком случае коньячная бутылка исчезла?..
— По бутылкам я не специалист, — буркнул Медников.
Лимакин повернулся к эксперту-криминалисту Семенову:
— Мы ведь все закутки и даже овощные грядки на даче обшарили...
— Ключа там не нашли? — спросил Бирюков.
— Нет... Не могла же бутылка испариться. Значит, кто-то унес ее...
— Шерше ля фам, — опять пробурчал Медников.
— Что, что, Боря? — недослышал Лимакин.
— Как говорят французы — ищите женщину.
— По неприбранной постели на месте обнаружения трупа судишь?
— Постель — пустое место. На правом плече потерпевшего сохранился
характерный синячок, вроде бы от крепкого поцелуя.
Прокурор передал медицинское заключение подполковнику Гладышеву:
— Придется возбуждать уголовное дело и раскрывать преступление.
Подполковник быстро прочитал машинописный текст, положил листок на
стол перед собою и обвел взглядом присутствующих.
— Наверное, надо обсудить вопрос, чем мы располагаем на сегодняшний
день, и прикинуть версии, которые следует отработать в первую очередь?..
— Надо бы, Николай Сергеевич, попытаться найти чемодан, с которым, по
словам Олега Туманова, Головчанский хотел ехать в отпуск, — сказал
Бирюков.
— Разумное предложение, — согласился Гладышев. — Где, по-твоему, его
искать?
— Логически рассуждая, если Головчанский решил отложить отъезд,
допустим, до утренней электрички, то самым удобным для него было —
оставить вещи в вокзальной камере хранения.
— Правильно! — поддержал Бирюкова следователь Лимакин. — Дома, во
всяком случае, Александр Васильевич не появлялся. Вчера, вернувшись с
происшествия, я разговаривал по телефону с его женой. Она уверена, что муж
уже отдыхает в Крыму. Кстати, любопытная деталь — жене, как и Олегу
Туманову, Головчанский сказал, что вылет из Новосибирска в субботу
утренним рейсом. На самом деле авиабилет у него был на субботний вечерний
рейс. Значит, ехать в Новосибирск в пятницу Головчанскому крайней
необходимости не было... — Лимакин чуть помолчал. — Мне думается,
Александр Васильевич не случайно обманул жену и своего шофера. Он заранее
планировал заночевать в райцентре и, видимо, с любовницей...
Гладышев задумался:
— Мне казалось, что Голозчанский не ловелас.
Следователь быстро достал из портфеля обнаруженные в карманах пиджака
Головчанского брелок с золотистой русалкой и авторучку, в прозрачном
корпусе которой потягивалась обнаженная красотка.
— Видите?.. Судя по этим вещицам, их владелец был неравнодушен к
женским прелестям.
— Возможно... — Гладышев посмотрел на Антона. — Кому из оперативников
поручим поиск чемодана?
— Славе Голубеву.
Подполковник по селектору передал распоряжение дежурному. Возобновляя
прерванный разговор, обратился к капитану Семенову:
— Что эксперт-криминалист скажет?
— Ничего.
— Даже отпечатков... — Гладышев пошевелил пальцами, — на крышке
кухонного стола не осталось?
— На дактилопленку удалось снять единственный отпечаток правой ладони
потерпевшего. И тот несколько смазан. Все другие отпечатки со стола
стерты.
— Ну а общее впечатление?
— Преступление совершено предусмотрительным человеком.
— Наверняка этот человек — женщина! — громко сказал Лимакин.
Борис Медников, усмехнувшись, ткнул локтем в бок Бирюкова:
— Подбросил я следователю версию... — И заговорил серьезно: — Нельзя,
друг мой Петя, безоговорочно брать на вооружение крылатую французскую
фразу насчет женщины. Головчанский перед отъездом мог целоваться с
законной супругой...
Разговор невольно переключился на чету Головчанских.
...Александр Васильевич приехал работать в райцентр с дипломом
инженера-строителя сразу после окончания института. За каких-то шесть-семь
лет он уверенно прошагал служебную лестницу от начинающего мастера до
начальника крупнейшей в районе строительной ПМК. К моменту смерти это был
физически крепкий тридцатипятилетний мужчина: обаятельный в общении со
всеми людьми, любящий острую шутку, часто подтрунивающий над собой и
никогда не обижающийся на справедливую критику. В случае же
несправедливости умел дать достойный отпор. Возглавив Сельстрой в ту пору,
когда ПМК еле-еле сводила концы с концами, Головчанский быстро сумел
вывести
фирму
из прорыва в число передовых организаций района, что
убедительно говорило о его незаурядных способностях руководителя.
Приехав в район, Головчанский вскоре женился. Прокурору и
подполковнику Гладышеву приходилось встречаться с четой Головчанских на
официальных праздничных торжествах, поэтому оба они были знакомы и с женой
Александра Васильевича. Софья Георгиевна Головчанская была полной
противоположностью мужу. Невзрачная с виду — кожа да кости, — она
постоянно маялась какими-то болезнями, а на ее худом продолговатом лице
держалась вымученная, неестественная улыбка.
— На месте Головчанского я отбил бы супругу у личного шофера, —
неожиданно сказал Борис Медников.
Бирюков посмотрел на судмедэксперта:
— Ты знаешь Надю Туманову?
— Она в хирургическом отделении сестричкой работает. Премиленькая
хохотушка.
— А в ее поведении за последнее время заметных изменений не
произошло?
— Чего ей меняться?
— Олег сказал, что Надя на третьем месяце беременности...
— Эка невидаль для молодой замужней женщины!
— Меня интересует: происходят ли в этот период беременности
какие-либо серьезные изменения в женском организме?
— Женись — мигом узнаешь все изменения.
— Давай серьезно, Боря. Я почему этот разговор завел... Вчера, когда
мы с Олегом заявились к нему домой, Надя в обморок упала. Может это
случиться от какого-то психического расстройства, связанного с
беременностью?
— При трехмесячной беременности психовать еще рано.
— Боря, а по каким каналам преступник мог раздобыть гранозан? —
спросил следователь.
Медников пожал плечами:
— Его в любом колхозе и совхозе, когда Сельхозхимия ведет
предпосевное протравливание семян, без всяких каналов хоть пруд пруди. К
сведению, ушлые огородники всяческими неправдами умудряются доставать
гранозан и тоже применяют его, чтобы овощи лучше росли.
— Хочешь сказать, и в кооперативе
Иня
этот ядовитый препарат мог
запросто оказаться?
— Почему бы нет...
Следователь поморщился:
— Загадал Александр Васильевич нам загадку...
Подполковник Гладышев еще раз пробежал взглядом заключение
медицинской экспертизы, задумался:
— Что-то не могу припомнить случая, чтобы до Головчанского в нашем
районе умирали от гранозана.
Медников повернулся к нему:
— Смертельный исход от этого ядохимиката наблюдается крайне редко.
— Умышленное отравление?
— Не берусь утверждать...
Зазвонил телефон. Голубев доложил подполковнику, что чемодан
Головчанского обнаружен в ячейке номер 18, закрытой кодом В-319,
автоматической камеры хранения ручного багажа на железнодорожном вокзале.
Софья Георгиевна Головчанская в присутствии понятых уверенно опознала не
только чемодан, но и находящиеся в нем вещи.
4. Крутой разговор
В понедельник Антон Бирюков начал рабочий день с посещения конторы
ПМК Сельстрой. О смерти Александра Васильевича Головчанского, как
выяснилось, здесь уже знал чуть ли не каждый сотрудник. Сохранить тайну
столь серьезного происшествия в небольшом городке оказалось практически
невозможным.
В роскошном кабинете с табличкой
Начальник ПМК
Бирюкова принял
молодой полнолицый главный инженер, исполняющий обязанности руководителя
организации. О своем бывшем начальнике он сразу заговорил в превосходной
степени:
Прекраснейший человек был! Талантливейший строитель! Умел
выполнять производственные задания в самых, казалось бы, безвыходных
ситуациях. Бескорыстно внедрил в производство уйму всяческих
рацпредложений. С подчиненными жил душа в душу, но трудовую дисциплину в
коллективе держал на уровне. Его слово для рабочих было законом...
Когда же Антон поинтересовался, на каких условиях работает в ПМК
наемная бригада Хачика Алексаняна, главный инженер с внезапной
озабоченностью принялся перебирать на столе бумаги, как будто хотел найти
в них что-то позарез нужное.
— Откровенно говоря, к этой бригаде лично я не имею ни малейшего
отношения, — неожиданно сказал он.
— Как же так? — возразил Бирюков. — Насколько известно, должностная
инструкция предписывает главному инженеру командовать производством. Вы
непосредственно отвечаете за расход фонда заработной платы и,
следовательно, обязаны контролировать работу всех бригад.
— Жизнь часто не укладывается в рамки инструкций. У меня чрезвычайно
большая нагрузка. Вдобавок, нынче с самой весны зашились на вводном
животноводческом комплексе в совхозе
Победитель
. Ну прямо не
передохнуть... — Главный инженер наконец бросил перебирать бумаги. —
Поэтому Александр Васильевич взял строительство дома, где занята бригада
Алексаняна, под свой контроль. Не могу же я не доверять начальнику ПМК.
Правильно?..
— Неужто даже об условиях, на каких нанята бригада, Головчанский вам
не сказал?
— Ни слова не говорил.
— Странно...
— Как вам сказать... В строительных делах много странного.
— Вы не присутствовали в пятницу при разговоре Головчанского с
представителем Облсельстроя?
— Нет, в пятницу я весь день находился в
Победителе
... Собственно,
представитель еще не уехал от нас, пригласить?..
— Пригласите.
Главный инженер через секретаря передал распоряжение. Очень скоро в
кабинет без стука вошел солидный высоколобый мужчина лет под пятьдесят.
— Глеб Гаврилович Русаков, начальник отдела труда и заработной платы
областного управления, — представился он Антону. — Кстати, ваш земляк,
уроженец села Заречного.
— Назар Гаврилович кем вам доводится? — чуть подумав, спросил Антон.
— Родным старшим братом. Знаете его?
— В прошлом году довелось познакомиться.
— Наверное, когда магазин в Заречном обворовали?
— Да.
— Рассказывал Назар, как по бездумью какого-то паренька чуть жизни не
лишился. — Русаков передвинул поудобнее стул, спокойно уселся и,
облокотясь на стол, сказал: — Понимаю, что не ради прошлогоднего случая
меня пригласили. Чем могу быть полезен уголовному розыску?
— Расскажите, Глеб Гаврилович, о чем вы говорили с Головчанским в
пятницу, — попросил Антон.
— Крутой разговор у нас состоялся... — Русаков потер ладонью
подбородок и повернулся к главному инженеру. — Позови Окунева. Иван
Иванович был свидетелем того разговора, может уточнить, если я что-то
запамятовал.
— Окунев — начальник нашего отдела труда и зарплаты, — пояснил
главный инженер и коротко бросил заглянувшей в кабинет белокурой
секретарше: — Ивана Ивановича — срочно!
Сутулый Окунев появился на пороге кабинета бесшумно. Перед собою он
держал, как щит, потертую кожаную папку. Тихо поздоровался и с виноватым
видом, будто предчувствуя нахлобучку, сел поодаль от Русакова. Русаков
сразу заговорил:
— Хотя и неловко вспоминать о мертвом с негативной стороны, но
приходится... Очень крутой разговор состоялся у меня в пятницу с
Головчанским. Соль вот в чем... ПМК строит для своих рабочих
восьмиквартирный дом. Головчанский заключил договор с наемной бригадой,
установив заработную плату в тридцать тысяч рублей. Мы знаем, что наемным
бригадам часто переплачивают, но тридцать тысяч за восьмиквартирный дом —
это, извините меня, не лезет ни в какие ворота. Я приказал Головчанскому
ликвидировать прежний договор с Алексаняном и пересчитать все по расценкам
с аккордно-премиальной доплатой в сорок процентов, плюс премия за ввод,
плюс премия по хозрасчету. Признаюсь, такие условия слишком щедрые, но и
то... сумма зарплаты оказалась меньше двадцати пяти тысяч. Таким образом,
более пяти тысяч рублей Головчанский хотел выплатить Алексаняну, мягко
говоря, ни за что. Вот об этом я и сказал Головчанскому. Более того,
спросил прямолинейно:
Не греешь ли ты, Александр Васильевич, на этом доме
собственные руки?
Головчанский вспылил, но, когда я намекнул, что дело
пахнет вмешательством ОБХСС и прокуратуры, стал оправдываться, как
нашкодивший ребенок... — Русаков сурово глянул на Окунева: — Так, Иван
Иванович, было?
Окунев угодливо кивнул:
— Все правильно, Глеб Гаврилыч.
— Разве Головчанский вправе был заключать договор на явно завышенную
сумму? — спросил Антон.
Русаков указал пальцем на съежившегося Окунева:
— Вот кто первый должен был одернуть его!
Окунев виновато кашлянул:
— Я ведь объяснял, Глеб Гаврилыч, что когда Александр Василич
приказал мне набрать Алексаняну тридцать тысяч по зарплате, я возражал:
Тридцать — много
. Он не посчитался с моим возражением, сказал:
Дом по
плану нынче не вводный. Надо вводить, чтобы поселить людей. Своими силами
строить — пять лет проваландаемся, армяне же за сезон сделают. Когда
введем дом — фонд зарплаты Обсельстрой добавит, никуда не денется
.
— Почему о таком купеческом растранжиривании государственных средств
не сообщил мне?! — повысил голос Русаков.
— Я ведь объяснял, Глеб Гаврилыч, что год до пенсии остался. Не
рискнул напоследок вступать в конфликт с Александром Василичем.
— Прикажу полностью лишить тебя премиальных — забудешь про пенсию!
— Воля ваша...
— Моя воля — государственную копейку беречь! Кстати, и тебе следует
этим заниматься, пока работаешь, а не о пенсии думать.
В разговор вклинился главный инженер:
— Не в собственный же карман хотел положить эти пять тысяч
Головчанский...
Русакова словно укололи:
— Серьезно?! Ты, главный инженер, искренне веришь в то, что
руководитель предприятия бескорыстно выкидывает псу под хвост такую
кругленькую сумму?..
Полное лицо главного инженера порозовело:
— Алексаняну не жалко переплатить — строит добротно.
— Клуб в Березовке он строил в прошлом году?
— Кажется, он.
— Не кажется, а точно — он! Сколько там перерасходовали по
зарплате?.. Забыл?.. Подскажу: пятнадцать тысяч! Я специально вчера и
позавчера объехал с Окуневым все ваши стройки. Ой, лихо разбазариваете
деньги! Ой, разбазариваете... — Русаков сокрушенно покачал головой. — И
вот еще что я заметил. Алексанян у вас окопался крепко, третий год по
весне, как грач, сюда прилетает из теплого края. И каждый объект у него с
перерасходом зарплаты в пять, десять, пятнадцать тысяч. Представляешь,
сколько он из ПМК дармовых денег высосал?..
— Не забывайте, Глеб Гаврилович, что Алексанян и материалы сам
добывает, которых у нас нет, — робко проговорил главный инженер.
Русаков поморщился:
— Не ищи лазейки. Уж кому-кому, а мне не заливай про белого бычка.
Нашли добытчика — Алексаняна! Этот добытчик, будет тебе известно, уже
посадил одного нашего начальника ПМК на восемь лет с конфискацией
имущества. Сам выкрутился, доказал на суде, что взятки у него вымогали.
Теперь здесь золотую жилу откопал. Я не случайно восьмиквартирным домом
заинтересовался. Как увидел в договоре фамилию
Алексанян
, мигом сердце
екнуло... — Русаков внезапно обратился к Антону: — Председатель
березовского колхоза Игнат Матвеевич — ваш однофамилец или родня?
— Это мой отец.
— Да?.. Тем лучше — у него можете уточнить. Знаете, что Игнат
Матвеевич мне рассказал? Мало того, что Головчанский переплатил Алексаняну
пятнадцать тысяч по зарплате, он еще и у колхоза три с половиной тысячи
выцыганил, вроде как поощрение наемной бригаде за досрочный ввод клуба в
эксплуатацию. Впечатляющие цифры!.. — Русаков задумался и понизил голос: —
С Головчанского теперь, как говорится, взятки гладки, но Алексаняна надо
потрясти. Я, например, не удивлюсь, если окажется, что этот шабашник —
основной виновник смерти Александра Васильевича. По-моему, чего-то они не
поделили между собой.
— Ясно, Глеб Гаврилович, чего: зарплату ведь по дому при пересчете на
пять тысяч урезали, — вставил Окунев.
— А сколько всего этот дом стоит? — спросил Антон.
— Сто пятнадцать тысяч.
Главный инженер посмотрел на часы:
— Ух, времечко куда ускакало! Извините, мне надо срочно ехать в
Победитель
— там областная комиссия на комплексе должна собраться...
— Поезжай, — устало сказал Русаков и перевел взгляд на Окунева: — Ты,
Иван Иванович, тоже делом займись. К концу дня — кровь из носа — закончи
подробную справку по вводным объектам. И запомни: без очковтирательства!..
Едва только главный инженер и Окунев вышли из кабинета, Русаков
словно обмяк. Лицо его сделалось грустным. Тыльной стороной ладони он
потер высокий выпуклый лоб, виновато глянул Антону в глаза и заговорил:
— Сгустил я краски, рассказывая о Головчанском. В целях профилактики
хотел припугнуть главного инженера, чтобы не вздумал по традиции
разбазаривать фонд зарплаты, да, кажется, увлекся...
— Хотелось бы, Глеб Гаврилович, знать истинное лицо Головчанского,
без
профилактических целей
, — заметил Антон.
— Понимаю...
Русаков вздохнул и заговорил без начальственного апломба: спокойно,
рассудительно. И сразу в представлении Антона начал складываться иной
образ бывшего начальника ПМК — деятельного, эрудированного и грамотного
инженера, умеющего ладить с подчиненными. Вот только не нравилось
Русакову, что в последние годы Александр Васильевич увлекся наемными
бригадами, хотя особо предосудительного в этом как будто и не было. Строят
такие бригады, как правило, быстро и добросовестно. Иными словами,
переплачивая порою шабашникам в зарплате, ПМК выигрывает на досрочном
вводе объектов в эксплуатацию, а это при современном размахе
строительства — немаловажный положительный фактор.
— Выходит, наемные бригады — не столь уж плохое дело? — спросил
Антон.
— В принципе — да. Шабашники часто нас выручают. Но и подводят тоже
нередко, поскольку их деятельность, говоря спортивным языком, постоянно на
грани фола. Тут и завышенные объемы, и приписки. Подобные факты порой
приводят нечистоплотных на руку людишек к взяточничеству и хищениям.
— Это вы и имели в виду, когда говорили, будто Алексанян с
Головчанским что-то не поделили?
— Сказать-то такое сказал, да вот пораскинул умом и засомневался.
Признаюсь, в начальники ПМК Головчанский вышел по моей протекции. Я
постоянно к нему приглядывался, сурово распекал за малейшие
производственные грешки, но никогда не замечал за Александром Васильевичем
корыстных нарушений. Не мог же он так маскироваться...
Антон решил досконально выяснить, как формируются и работают наемные
бригады. Русаков прекрасно знал
систему шабашников
. Сколачивает такое
добровольное объединение пройдоха-бригадир, который умеет и выгодный
договорчик заключить со строительной организацией и при необходимости
различными плутовскими махинациями раздобыть для стройки недостающие
материалы. Он же подбирает людей в бригаду. Берет обычно пять-шесть
человек с высокой квалификацией, а остальных — случайно подвернувшихся,
для черновой работы: землю копать, стройматериалы подносить, бетонный
раствор приготовить и так далее и тому подобное.
— Словом,
бичи
делают самую грязную и малооплачиваемую работу, — с
усмешкой сказал Русаков.
— Как им платят?
— Зарплата каждому из наемной бригады начисляется согласно тарифам и
отработанному времени по табелю. Потом бригадир распределяет общую сумму
между шабашниками в соответствии с пред
...Закладка в соц.сетях
