Жанр: Детектив
За секунду до выстрела
...же образом оказались отпечатки пальцев
рук Ломова на упаковке. Но он вовремя спохватился и спросил о другом:
- После того как они ушли, вы не пытались вытолкнуть кляп изо рта?
- Пытался, но они мне его так загнали, что чуть рот не порвали.
- Скажите, вы не ошибаетесь во времени, когда говорите, что преступники
появились около двух часов?
- Нет, не ошибаюсь. Дело в том, что я хотел в два часа ночи позвонить к себе в
отдел, и поэтому следил за временем. Помню, что было без двадцати два, когда я
смотрел последний раз на часы, а минут через десять и они появились.
- Лично вы никого не подозреваете?
Ломов молча покачал головой.
- Ну, что же, поезжайте обратно в больницу, лечитесь.
Ломов посмотрел Славину в глаза:
- Товарищ майор, а вы найдете бандитов?
- Думаю, что найдем.
- Вы не представляете, как мне стыдно! Бригадир - и такую промашку
допустил. Как я теперь своим работникам в глаза посмотрю?
- Вы сейчас об этом не думайте, вам надо быстрее выздороветь. - Славин
повернулся к Мочалову: - Отвезите Леонида Петровича в больницу и возвращайтесь
сюда.
Майор остался один. Его озадачили следы пальцев рук Ломова на упаковке от
бинта. Майор пододвинул поближе телефон и позвонил судмедэксперту. Долго никто
не отвечал. Славин уже хотел было положить трубку, как на другом конце провода
послышался щелчок и ответил женский голос. Владимир Михайлович попросил
пригласить судмедэксперта Воложина. Прошло не менее пяти минут, прежде чем
ответили.
- Захар Захарович, здравствуйте, Славин беспокоит. Как вы считаете, Ломов мог
вытолкнуть языком кляп изо рта?
- Не только мог, но и должен был это сделать.
- А где сейчас этот кляп?
- У меня. Он вам нужен?
- Да. Там записи Ломова. Он регистрировал ночью, кто звонил ему и когда.
- Пожалуйста, можете забрать.
- Спасибо, я Мочалова к вам подошлю.
Владимир Михайлович задумался: "Что-то не пляшет у Ломова и с кляпом. Может,
путает что-то?"
Резко зазвонил телефон внутренней связи. Майор поднял трубку:
- Слушаю, Славин!
Это был Лисицын. Он спросил:
- Владимир Михайлович, ты подготовил список лиц, которых надо проверить в
причастности к нападению на сторожа?
- Да, Леонид Федорович, подготовил, получается двадцать один человек. Восемь
человек были судимы в разные годы за ограбление касс и сейфов, а остальные - за
кражу денег из государственных учреждений.
- Дай мне их. Я на шестнадцать тридцать пригласил начальников отделений
уголовного розыска всех райотделов и поручу проверить этих лиц по
территориальности.
Отдав список Лисицыну, Славин направился к себе в кабинет. У дверей спиной к
нему стоял здоровенный мужчина. Он дергал за дверную ручку и обернулся на
приближающийся шум шагов. Славин стал как вкопанный: перед ним в форме
полковника был... Горчаков.
- Семен Антонович, каким ветром вас сюда занесло?
Тут же в коридоре обнялись. Славин не считал себя физически слабым, но когда
его облапил Петр Первый, крякнул от его дружеских объятий. Они вошли в кабинет.
Славин был рад встрече и во все глаза рассматривал своего бывшего начальника. Тот
не изменился, может быть, только несколько морщинок добавилось за эти годы.
Владимир Михайлович вспомнил, как переживали сотрудники, когда узнали, что
Горчаков едет в Москву для дальнейшего прохождения службы.
- Надолго к нам?
- Это зависит не от меня, но чувствую, что надолго. Меня откомандировали
сюда для работы в министерстве. Пришел познакомиться с твоими начальниками и
решил на минутку забежать к тому, кто меня когда-то царем окрестил. Не знаю, откуда
в Москве узнали, но и там меня не иначе, как Петром Первым кличут. Ну, а как ты?
Рассказывай.
- Что рассказывать. Вы уехали, меня забрали в управление.
- Как домашние дела?
- Нормально.
- Как Рита?
- Жива-здорова.
- А ты возмужал. Да... Время идет... Как дети?
- Сын и дочь растут.
- Мама?
- Спасибо, здорова.
Горчаков помолчал, а затем задал вопрос, который, наверное, сразу же хотел
задать, но воздержался:
- Выяснил что-нибудь про отца?
- Да, Семен Антонович, пытали его гестаповцы перед смертью... жаль только, не
знаю, где он похоронен... - Помолчав немного, Славин спросил: - А у вас без
изменений?
- Все по-старому, если не считать, что дети институты окончили. Сын -
юридический, дочь врачом стала.
Славин обратил внимание, что за это время Горчаков закурил уже четвертую
сигарету, и сказал:
- Много курить стали, Семен Антонович.
Тот усмехнулся:
- Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет. А у меня, браток, здоровья
на троих хватит, так что могу запросто курить и водки рюмку-другую выпить.
Не знал Славин, что ровно через год он, со слезами на глазах, будет вспоминать эти
слова, стоя у гроба Семена Антоновича, который умрет от рака легких.
Они договорились встретиться в выходной день и расстались. Горчаков поехал в
министерство, а к Владимиру Михайловичу зашел Иван Мочалов.
- Когда я вызвал Ломова из вашего кабинета, - рассказывал Мочалов, - к
нам подошла медсестра, и мы втроем направились к выходу. На первом этаже нас
встретил неизвестный мужчина. Он был в светлом плаще, в руках держал черный
зонтик. Этот мужчина незаметно показал Ломову три пальца, и они, сделав вид, что
между собой незнакомы, разминулись. Я в этот момент разговаривал с медсестрой, и
тот мужчина наверняка считал, что я не заметил его жеста. Я посадил Ломова и
медсестру в машину и вернулся, попросил дежурного выяснить, кто этот человек.
Потом отвез Ломова в больницу, где побеседовал с лечащим врачом. Кстати, тот
утверждает, что у Ломова от такого удара голова не должна болеть. Я попросил
доктора проследить, чтобы к больному никого не пропускали, а сам поехал обратно.
Дежурный, когда я пришел к нему, сообщил, что это был родной брат Ломова -
Василий. Я считаю, что здесь что-то нечисто. Смотрите: родные братья делают вид,
что не знают друг друга, делают мимоходом какие-то знаки. Вот и решил на всякий
случай сообщить вам.
- И правильно поступил. Дело в том, что нам нельзя исключать и версию о том,
что Ломов причастен к преступлению. Где сейчас брат Ломова?
- Здесь, на втором этаже, ожидает следователя Леонова, а дежурный, когда
интересовался, кто он, не стал говорить о том, что следователя сегодня не будет.
- Давай сделаем так: ты сейчас поезжай к судмедэксперту Воложину и забери у
него кляп, которым преступники затыкали рот Ломову. Но прежде чем уехать, приведи
брата Ломова ко мне.
Мочалов вышел из кабинета и через несколько минут привел второго Ломова.
Славин спросил:
- Вас по повестке следователь вызвал?
- Да, вот она.
Майор взял повестку и вслух прочитал:
- Ломов Василий Петрович. Вы - родной брат Леонида Петровича?
- Да. Скажите, а его что, арестовали?
Этот вопрос поставил Славина в тупик. Чтобы выиграть время и придумать ответ,
он полез в нижний ящик тумбы письменного стола, достал бланк протокола допроса и
переспросил:
- Вы у меня что-то спрашивали?
- Да, я спросил, действительно ли моего брата арестовали?
Славин подумал: "Значит, он допускает, что его брата могут арестовать. Никаких
возмущений, протестов. Даже не признался в родстве в коридоре".
Славин решил повременить с ответом и спросил:
- Вы, наверное, видели, как его выводили из управления?
Ломов оглянулся на стоявшего у окна Мочалова и, чуть смутившись, ответил:
- Да, собственно, я его встретил в коридоре, когда вел его вот этот товарищ
старший лейтенант.
Мочалов как будто теперь вспомнил:
- А, так это вы ему показали три пальца? - И, повернувшись к Славину,
пояснил: - Когда я вместе с Ломовым направлялся к выходу, то этот товарищ шел
нам навстречу. Смотрю, он показывает моему подопечному три пальца, - старший
лейтенант взял с подоконника свою папку, подошел к двери, приостановился и
спросил: - А что означал ваш жест?
- Это я ему показывал, какой срок получил один наш знакомый.
- Кто этот знакомый? - спросил Славин.
- Шацкий... Яков, он на одной улице с нами живет.
Мочалов кивнул Славину и ушел. Славин, словно желая внести ясность в ответ
брата Ломова, задал следующий вопрос:
- Когда судили Шацкого?
- Сегодня, прямо из зала суда арестовали.
Владимир Михайлович хотел задать вопрос: почему он сделал вид, что незнаком со
своим родным братом, но решил подождать. Записал в протокол показания, а затем
спросил, в какое время накануне преступления из дому ушел его брат Леонид. После
этого задал еще несколько "нейтральных" вопросов и отпустил его. Оставшись один,
майор решил версией о бухгалтере не заниматься. "В первую очередь, - думал
Владимир Михайлович, - надо срочно выяснить, за что судим Шацкий". Вспомнил,
что судили его в народном суде Советского района, и направился туда.
Старшая нарсудья Вера Игнатьевна Островная, очень симпатичная и приветливая
женщина, встретила Славина с улыбкой. Она помнила его по совместной работе в
районе и была рада видеть гостя.
- Вера Игнатьевна, сегодня вашим судом осужден Шацкий. Как бы
познакомиться с его делом.
Островная попросила принести уголовное дело. Вскоре в кабинет вошла девушка,
она протянула старшей нарсудье пухлую папку и тут же вышла.
- Вот он, ваш Шацкий Яков Аркадьевич. Привлечен к уголовной
ответственности за кражи из квартир. Нате, Владимир Михайлович, дело и изучайте. Я
бегу в райком, так что оккупируйте мой кабинет и работайте. Когда закончите, дело
сдайте в приемную, секретарю.
Славин начал читать.
Учиться Яков не хотел. Уже в четырнадцать лет его поставили на учет в детской
комнате милиции за кражу из газетного киоска. У него был старший брат Григорий,
который в своих показаниях говорил, что дружит с Ломовым. "Стоп. Интересно, что он
показал о Ломове?" Славин стал записывать. "Я знаю Ломова Леонида Петровича с
детства, мы проживали недалеко друг от друга на одной улице. В отношении Леонида я
ничего плохого сказать не могу и считаю его хорошим человеком. При мне он никогда
ничего плохого не делал".
Владимир Михайлович перевернул страницу и увидел протоколы допроса Ломова
и обыска в его квартире. В протоколе значилось, что в его квартире обнаружены и
изъяты две женские шубы, три золотых кольца и золотой перстень. Все эти вещи были
опознаны потерпевшими.
Славин листал дальше и снова увидел протокол допроса Ломова. Здесь он
вынужден был признать, что Шацкий обворовывал квартиры и что он, Ломов, знал об
этом и прятал вещи, обнаруженные у него дома, по просьбе Шацкого. Затем в поле
зрения Славина попал протокол допроса Шацкого Григория. В графе "сведения о
судимости" значилось, что он ранее дважды судим за кражи. Первый раз по статье сто
сорок первой - это кража личного имущества, второй раз по восемьдесят седьмой -
кража государственного имущества.
- Так, - вслух проговорил Славин, - надо выяснить, что кроется за
восемьдесят седьмой статьей. - Он взглянул на текст показаний Шацкого и сразу же
похвалил следователя, который отразил в протоколе, что допрашиваемый был судим за
кражу денег из сейфа совхозной бухгалтерии. Славин перелистал дело и прочитал
приговор, который был написан от руки и еще не был подшит к делу. Из приговора
было видно, что Щацкий до суда находился на свободе и взят под стражу прямо в зале
суда.
Славин передал дело секретарю и направился в управление. Ему предстояла
встреча с начальником отдела вневедомственной охраны и сторожем, которого Ломов
снял с дежурства.
Оба уже находились в управлении. Начальник отдела по просьбе Славина
охарактеризовал Ломова и Бурнового - сторожа, которого бригадир снял с охраны
учреждения. Славин спросил:
- Правильно ли действовал Ломов, когда он, услышав шум подъехавшего к
подъезду автомобиля, открыл дверь?
- Конечно, нет. Это меня удивляет. Я ведь сам неоднократно присутствовал на
инструктажах, которые проводил Ломов. Скажу вам, что делал он их грамотно и
правильно. Он сам всегда обращал внимание, как надо действовать сторожу именно в
такой обстановке. И вдруг, пожалуйста, забыл о самом элементарном.
- Он вам докладывал, что сам остается на этом объекте?
- Да, конечно. Я даже одобрил это. Находясь в помещении, где был телефон, он
имел возможность держать связь с отделом и многими своими подчиненными.
- Бывали ли раньше аналогичные ситуации?
- Бывали, и он принимал аналогичные решения.
- У вас или вообще у руководителей претензий к Ломову или хотя бы замечаний
не было?
- Нет.
После этого Славин приступил к беседе с Бурковым:
- Иван Платонович, сколько вам лет?
- Семьдесят четыре.
- Что же это вас Ломов погнал сторожить на улицу, или у вас в бригаде моложе
никого нет?
- Я и сам об этом подумал, когда он меня с объекта отправил. Молодые люди
сидят в тепле с телефоном, а меня на улицу. Сначала даже обиделся на бригадира, а
теперь решил, что должен на него богу молиться. Меня же, слабого старика, как муху
прихлопнули бы.
- Иван Платонович, а как вы с этого объекта к своему новому посту добирались?
- Как добирался? Ножками, сынок, ножками. Вышел я, значит, на улицу, прошел
четыре квартала и был на месте.
- А когда уходили с объекта, на улице ничего подозрительного не видели?
Скажем, машины какой-нибудь, людей?
- Машины там никакой не было, да и посторонних никого не видел. В стороне, у
дерева, стояли двое и курили, но это были те, которые с бригадиром к объекту
подошли.
Майор, еле сдерживая себя, спросил:
- А почему вы считаете, что эти двое вместе с бригадиром пришли?
- Не считаю, а знаю. Когда я принял объект под охрану, а в этот вечер
учреждение работало позже обычного - зарплату выдавали, то позвонил дежурному
по отделу, доложил, что приступил к охране объекта, и подошел к окну, чтобы открыть
форточку, в помещении было накурено и душно. Вижу, по двору бригадир идет, а с
ним еще двое. Не доходя до подъезда, бригадир махнул им рукой в сторону дерева и
что-то сказал, а сам пошел к подъезду. Я не стал сразу открывать, потому что знаю,
если открыть без пароля, то Леонид Петрович взгреет как следует, и поэтому еще с
минуту я стоял у окна и видел, что эти двое остановились у дерева и закурили. Ну, а
потом раздался стук в дверь. Я подошел и спросил: "Кто там?" Он ответил, что Ломов,
но я, как и положено по инструкции, потребовал назвать пароль. Он назвал, и я открыл
дверь. Леонид Петрович похвалил еще меня за бдительность...
В этот момент в кабинет вошел Мочалов. Славин показал ему на стул и обратился
снова к Бурновому:
- Ну, ну, продолжайте, Иван Платонович!
- Он сообщил мне о своем решении. Я сразу же направился к месту назначения.
Когда вышел во двор, то увидел, что те двое мужчин еще стоят у дерева и курят.
- Вы кого-либо из них смогли бы узнать?
- Нет. Уже темнело, да я их и не разглядывал.
- Иван Платонович, вы сколько раз звонили Ломову?
Старик подумал и уверенно ответил:
- Три раза.
- Когда в последний раз это было?
- В половине второго ночи.
- И вам Ломов ответил? - недоверчиво спросил майор.
- Да, конечно, но когда я позвонил в четыре часа, то телефон не ответил. А
потом я не смог больше позвонить, потому что потерял последнюю двухкопеечную
монету.
- Иван Платонович, а что, если мы с вами сейчас поедем и вы мне покажете
дерево, у которого стояли те двое, а потом я вас домой отвезу, а?
- Пожалуйста, я готов.
- Хорошо. Вы спускайтесь вниз и ждите меня у выхода, я сейчас приду.
Бурновой, тяжело ступая, вышел из кабинета. Славин спросил у Мочалова:
- Привез кляп?
- Так точно, уже давно. Но когда я узнал, что вы поехали в нарсуд, то съездил
домой к сторожам, чьи фамилии имеются среди других вот в этом месте, - и
Мочалов бережно развернул один из листов, которые были вырваны преступниками из
журнала, - вот видите, последняя запись о звонках сторожей была сделана в
двадцать три часа сорок пять минут. Это звонил как раз Бурновой. Но я не знал, что вы
его вызвали, и, естественно, дома его не застал. Зато вот этих четверых, - Мочалов
указал на фамилии, - я застал. И знаете, трое утверждают, что они звонили Ломову
между двадцатью тремя часами сорока пятью минутами и двумя часами, и он им
отвечал. Но отметок в журнале почему-то об этих звонках нет.
- Ты молодец, Ваня! Сейчас поезжай домой к бухгалтеру и уточни, кому он
сдавал под охрану объект и кому говорил о том, что в сейфе на ночь оставлены деньги.
Он вчера утром утверждал, что говорил об этом Ломову, а Бурновой говорит, что
объект под охрану принимал он и что, когда пришел Ломов, на объекте никого из
работников этого учреждения не было. Возьми с собой бланк протокола допроса и
допроси бухгалтера, а затем съезди в отдел вневедомственной охраны и посмотри
журнал дежурного. Надо выяснить, есть ли там какие-нибудь записи, имеющие
отношение к Ломову. Ну, а потом ты свободен. Встретимся завтра здесь в девять утра.
Славин пожал старшему лейтенанту руку и отпустил его. Позвонил домой. К
телефону подошла жена. Он спросил:
- Ну, как ты там? Не забыла, что у тебя есть любимый муж или хотя бы
квартирант?
- Если даже и квартирант, то все равно любимый.
Рита уже по первым словам догадалась, что дела у мужа идут неплохо, и старалась
поддержать его хорошее настроение, но все-таки спросила:
- А мой любимый квартирант не забыл пообедать?
Славин прикусил язык. Он же действительно не обедал, но не расстраивать же
жену по пустякам. И он весело и уверенно ответил:
- Конечно, пообедал... На первое суп фасолевый, на второе свиную отбивную, а
на третье - компот из сухофруктов. Как наши детки?
- Все в порядке, просят папу хотя бы иногда заглядывать в гости.
- Скажи, что и месяца не пройдет, как забегу, при случае. Ну, я побежал. Не
волнуйся, кажется, сегодня часиков в десять буду уже дома. Целую.
Внизу его ожидал Бурновой. Майор взял дежурную машину, и вскоре они были на
месте. Старик подошел к одинокому дереву и сказал:
- Вот здесь они стояли.
Владимир Михайлович внимательно осмотрел землю у дерева и нашел два окурка:
один от папирос "Север", другой от сигарет "Прима". Они валялись недалеко от
дерева. Оглянувшись, Славин увидел проходивших парня и девушку, позвал их,
представился и попросил их засвидетельствовать факт обнаружения и изъятия окурков.
Парень и девушка с удивлением смотрели на чудака, с серьезным видом поднимавшего
с земли окурки, но не противились, подождали, пока он оформил протокол, подписали
и, смеясь, пошли своей дорогой. А Славин посадил Бурнового в машину и до самого
его дома хвалил старика за наблюдательность. А тот только молча пожимал плечами:
что я, мол, такое интересное сказал.
В эту ночь Славин спал как убитый, не слышал, как грохотал гром, не видел частые
всполохи молний. А дождь лил не только всю ночь, но и не переставал все утро.
Славин добрался до работы весь мокрый и основательно продрогший. Сразу же
направился к следователю Леонову. Поинтересовался, как здоровье его матери.
- Лучше стало. Сейчас она в больнице, врачи утверждают, что кризис прошел.
Славин ввел Леонова в курс дела и, заканчивая разговор, передал ему два окурка.
- Николай Иванович, поручи произвести экспертизу, не оставлены ли на них
следы зубов кем-нибудь из этих людей. - Славин положил перед следователем
рядом с окурками лист бумаги и сам прочитал: - Шацким Яковом Аркадьевичем,
Шацким Григорием Аркадьевичем и Ломовым Василием Петровичем. - Славин
выждал, пока следователь спрячет окурки и лист бумаги в стол. - Ну, а теперь о
главном: как ты смотришь, если нам бригадира Ломова водворить в КПЗ?
Леонов недоверчиво посмотрел на майора и отрицательно покачал головой:
- По-моему, оснований нет, по крайней мере, пока рано.
- Нет, сегодня после того, как мы поговорим с ним, рано не будет. Но давай
сначала допросим его и Шацкого, а потом будем решать. Но имей в виду, нам
наверняка придется рисковать, поэтому я и подготавливаю тебя к мысли, что Ломова
придется задерживать.
После этого Славин, оставив Леонова в растерянности, направился в свой кабинет.
Мочалов уже томился в коридоре. Они вошли, и старший лейтенант сразу же начал
докладывать:
- Бухгалтер был дома. Оказывается, он действительно о том, что в сейфе
оставлены деньги, говорил с Бурновым. Потом я поехал в отдел вневедомственной
охраны. В журнале, который ведет дежурный, сделаны две отметки о том, что звонил
Ломов. Одна в двадцать три часа, а вторая в час десять. Только на сей раз дежурный по
отделу сам звонил Ломову и интересовался, кто охраняет промтоварный магазин.
- Ясно, теперь поезжай в больницу и привези Ломова. Машину возьми у
дежурного, я договорился.
Мочалов ушел, а майор направился в кабинет начальника уголовного розыска, тот
был у себя, и Славин сразу же перешел к делу:
- Леонид Федорович, я уверен, что в этом деле не обошлось без участия Ломова.
- Почему ты так считаешь?
- Посмотрите, он уверяет, что преступники пришли около двух часов, а на
страницах журнала, из которого сделан кляп, последняя отметка о звонке сторожей
сделана в двадцать три часа сорок пять минут. У нас уже имеются пять сторожей и
плюс дежурный по отделу вневедомственной охраны, которые разговаривали с
Ломовым между двадцатью тремя часами сорока пятью минутами и двумя часами
ночи. Отметок в журнале Ломова об этих разговорах нет. Из этого я делаю вывод, что
их нет только потому, что Ломов уже вырвал лист из журнала и приготовил из него
кляп. Вот заключение экспертизы, что кляп находился во рту у Ломова по его доброй
воле. На нем имеются четкие следы зубов, то есть это говорит о том, что Ломов, вместо
того, чтобы вытолкнуть языком кляп изо рта, держал его зубами. И еще: Ломов
утверждает, что упаковку от бинта преступники сунули ему в карман. Это нелогично,
ведь на лощеной бумаге могли остаться следы пальцев рук. Встает здесь и главный
вопрос: как объяснить, что на этой упаковке имеются следы пальцев рук самого
Ломова, в то время как он утверждает, что он эту упаковку не держал в руках. Да и это
исключается обстоятельствами дела. Ведь если верить Ломову, то преступники
принесли бинт с собой. Он стоял к ним спиной, а руки сзади связывал ему один из
бандитов. Надо помнить и о подозрительном поведении братьев Ломовых в коридоре
управления.
- Какое поведение? - спросил Лисицын.
- Ах, да, вы еще не знаете.
И Славин рассказал полковнику об этом эпизоде.
- И наконец, Леонид Федорович, сторож Бурновой утверждает, что Ломов
пришел на объект с двумя неизвестными мужчинами, которые стояли недалеко от
входа у дерева и курили. Сам Ломов об этом нам не сказал ни слова. Меня удивляют
действия преступников. Если они, как утверждает Ломов, были на машине, не
логичнее ли было сейф забрать с собой, он не тяжелый и небольшой по размеру, его
можно было вынести и погрузить в машину, выехать за город и спокойно вскрывать? А
они делали это в помещении, где была реальная опасность разбудить шумом жильцов,
проживающих на втором этаже, да и возились они с сейфом не меньше часа, рискуя
быть застигнутыми кем-либо из сотрудников этого учреждения, которые нередко
приходили проверять, как несет службу сторож.
- Да, ты прав. Есть над чем нам с тобой поработать. Когда привезут Ломова,
позови меня, я поприсутствую при разговоре с ним...
Ломов спокойно вошел в кабинет, поздоровался и присел на предложенный стул.
Леонов некоторое время молча рассматривал его, а затем спросил:
- Как вы себя чувствуете?
- Так себе, - неопределенно ответил бригадир, помолчал и добавил: -
Голова болит.
Леонов начал заполнять протокол допроса, а Ломов с нескрываемым раздражением
проговорил:
- Опять допрос? Сколько можно! Меня уже третий раз допрашиваете. Больше,
чем сказал, я добавить не могу. Не врать же!
- Врать не надо, - спокойно сказал Леонов, - а вот дополнить свои
показания вы можете. Скажите, действительно вчера судили в народном суде вашего
знакомого?
Ломов явно смутился.
- Да, я с ним познакомился неделю назад на базаре, и мы потом несколько раз
встречались. Он мне рассказывал, что у него будет суд, так как он допустил какую-то
растрату. Я даже хотел сходить на суд, но не смог.
- Суд какого района должен рассматривать дело?
- Я не знаю. Мы договорились, что он зайдет за мной и мы вместе пойдем.
- Как его фамилия?
Ломов, глядя прямо в глаза следователю, спокойно ответил:
- А я не знаю. Не интересовался как-то.
- Леонид Петрович, когда вы вчера уезжали из управления в больницу, вам
повстречался в коридоре какой-то гражданин, и он показал вам три пальца. Скажите,
что это значит и кто этот гражданин?
Это был первый удар по Ломову. Бригадир был явно ошарашен, но очень скоро
пришел в себя и уверенным тоном сказал:
- Да, этот человек показал мне три пальца. Это означало, что моему знакомому
дали три года.
- А кто был этот человек, который показал вам три пальца?
- Это он сам и был.
Славин и Лисицын переглянулись.
А Леонов, записав в протокол допроса ответ, задал следующий вопрос:
- Когда вы пришли менять сторожа Бурнового, вы были один?
- Конечно. Кого же из посторонних я, по-вашему, поведу на объект?
- По имеющимся у следствия данным, в тот вечер вы подошли к объекту в
сопровождении двух мужчин, которые перед тем, как вы вошли вовнутрь помещения,
остались стоять у дерева. Что вы скажете по этому вопросу?
Это был второй мощный удар. По лицу Ломова было видно, сколько ему
необходимо усилий, чтобы сохранить показное спокойствие. Он пожал плечами:
- Чепуха какая-то! Я никого с собой не приводил.
- Ну хорошо. - Следователь пододвинул к Ломову протокол допроса. -
Прочтите и езжайте в больницу, вы, наверное, устали. Сопровождающие вас ожидают
в коридоре.
Ломов внимательно прочитал протокол, подписал его и вышел из кабинета. Все
переглянулись. Славин вскочил со своего места:
- Порядок! Хотите скажу вам, что сейчас предпримет Ломов? Он приедет в
больницу и сразу же начнет просить врачей, чтобы они его выписали. Я уже позвонил
лечащему доктору и сказал, что мы не против его выписки, если Ломов здоров. Сейчас
все ег
...Закладка в соц.сетях
