Жанр: Детектив
За секунду до выстрела
...о помыслы направлены на то, как бы побыстрее увидеть брата и предупредить
его о Шацком. А раз он не хочет назвать Шацкого, значит, для нас с вами это сигнал.
Предлагаю поручить Мочалову, как только Ломов выпишется, доставить его сюда, а
тебе, Николай Иванович, надо вынести постановление о задержании его как
подозреваемого и водворении в КПЗ.
Леонов вопросительно посмотрел на Лисицына, а потом с сомнением в голосе
спросил:
- Не ошибаемся мы? Сами понимаете, какое щекотливое положение
складывается. Человек вроде сам подвергся нападению, получил телесные
повреждения, а тут на тебе! Его берут и в КПЗ? Представляете, чем мы рискуем?
Его прервал Лисицын:
- Риск, конечно, есть, и немалый, но чует мое сердце, Славин прав. Давайте пока
сделаем так. Ты, Владимир Михайлович, займись Шацким. Съезди в следственный
изолятор, если надо, допроси его. Побывай дома, поработай со связями его и так далее.
Мочалову поручи, чтобы он держал связь с больницей. Если выпишут Ломова, пусть
он доставит его сюда. В любом случае его надо допросить по многим вопросам,
сделать очную ставку с Бурновым, задать ему вопросы о встрече в коридоре с братом, о
Шацком, о результатах исследования кляпа и упаковки. В конце концов, потребовать
объяснить, почему он дает ложные показания и с регистрацией звонков сторожей. Ну, а
потом соберемся все вместе, обмозгуем ситуацию и примем решение. Как, Николай
Иванович, не возражаешь?
- Нет.
- Ну вот и хорошо. Тогда вперед!..
Славин поехал в следственный изолятор и вскоре встретился с Шацким. Он был
высокого роста, с худым удлиненным лицом. Нервным и судорожным движением руки
Шацкий стирал со лба капли пота, появившиеся от волнения, и напряженно ждал, о
чем пойдет разговор. Славин спросил:
- Вы давно знаете Ломова?
- Какого? Леонида или Василия?
- Леонида.
- С детства. Собственно, и Василия тоже. Мы на одной улице живем.
- С кем из них вы больше дружите?
- С Леонидом. Мы с ним вместе работали в одном учреждении.
Это было для Славина новостью. Оказалось, что Ломов работал завскладом, а
Шацкий - рабочим этого же склада. Майор решил действовать прямо и спросил:
- Скажите, Шацкий, с какой целью два дня назад вы приходили к учреждению,
расположенному по улице Обувной?
Славин задал этот вопрос, а сам корил себя за то, что не спросил об этом прямо, и,
не выдержав, добавил:
- Я напомню. Это было как раз тогда, когда Ломов Леонид остался там
дежурить.
По лицу Шацкого оперативник понял, что попал в точку, и майор, как бы желая
напомнить Шацкому, спросил:
- Кстати, что вы курите?
- Я? - удивился Шацкий и облегченно вздохнул, считая, что можно увильнуть
от предыдущего вопроса, улыбнулся и ответил:
- "Приму" курю.
- Правильно. Этот окурок мы и обнаружили у дерева, где стояли вы. А кто
"Север" курил, а точнее, кто стоял вместе с вами у дерева?
Славин вел себя так, чтобы у осужденного создалось впечатление, что милиции
многое известно, и Шацкий "клюнул":
- Ну, был мой брат Григорий, а в чем дело?
- Разве вы не знаете, в чем дело? - усмехнулся майор, записывая ответ
Шацкого в протокол, а затем, глядя прямо ему в глаза, спросил:
- Яша, где деньги?
- Какие деньги? - метнул в его сторону испуганный взгляд Шацкий.
- Более семидесяти пяти тысяч, которые вы взяли из сейфа.
Шацкий опустил голову и молчал. Славин тоже выжидал, а надо было идти в атаку.
Пауза дала возможность Шацкому прийти в себя, и он глухо ответил:
- Ничего я не скажу! Доказывайте!
- А что здесь доказывать? Все ясно.
Славин понимал, что сейчас лучше прервать допрос. Пусть Шацкий считает, что
работникам милиции действительно все ясно. Майор нажал кнопку звонка и вызвал
конвоира.
Владимир Михайлович был доволен результатами допроса Шацкого. Его
показания давали мощное оружие против Ломова и возможность сузить круг лиц,
подозреваемых в совершении кражи. Славин хотел сразу же направиться в управление
и брать постановление на обыск, но передумал: "Наверняка в квартире Шацкого мы
денег не найдем, а лишь дадим понять Григорию, что о чем-то догадываемся".
Размышляя так, он приехал на базу, где раньше работали Ломов и Шацкий.
Директор базы сказал:
- Я не знаю, где сейчас работает этот Ломов, но скажу вам с гарантией, что там
пожалеют, что приняли его. Ломов - жулик, и не просто жулик, а хитрый, коварный
и опасный жулик.
- А где вы видели неопасных жуликов? - улыбнулся Славин.
- Э, товарищ майор. Поверьте мне, я начинал свою работу в системе снабжения
еще до войны и за эти годы повидал жуликов. Так вот, я утверждаю, что Ломов -
жулик первого сорта, экстра-класса, если хотите. Я уверен, что у нас он поживился
неплохо. Я помню, как мы получили сигнал, что у него на складе имеется крупная
недостача. Издал я распоряжение опечатать склад и на следующее утро назначил
ревизию. И что вы думаете, что могло случиться? Конечно, пожар. И, конечно, пожар
списал все. Сколько мы совместно с ОБХСС и пожарной службой ни бились, но
доказать причастность Ломова к пожару и к недостаче так и не смогли. А он, паразит,
после этого поработал немного, а затем подал заявление об уходе и еще среди
работников распространил слухи о том, что он уходит потому, что я, видите ли, его
кровно обидел своими подозрениями.
- У него работал Шацкий Яков, не помните такого?
- Ха, я не помню Яшку Шацкого? Как я могу его не помнить! Это ж два жулика,
одной веревочкой связанные. Я уверен, что и пожар они тогда вместе устроили.
Из кабинета директора, пользуясь тем, что тот вышел, Славин позвонил Лисицыну
и доложил обстановку. Лисицын сообщил, что ему звонил Мочалов и сказал: Ломов
неожиданно "вылечился" и потребовал у врачей, чтобы его немедленно выписали из
больницы.
- Но я подумал и попросил, - добавил полковник, - чтобы Ломова выписали
завтра. У нас будет больше времени.
- Хорошо, Леонид Федорович. Я тогда отправлюсь работать по месту
жительства Шацкого и Ломова. Только хочу вас попросить: поторопите, пожалуйста,
Леонова в отношении экспертизы с окурками. Ну, а что касается Григория, то это
сделаем чуть позже. Я предлагаю пока его не допрашивать, пусть считает, что все в
порядке и мы о нем ничего не знаем. Еще, надо поторопить экспертов с ответом, чем
вскрывали преступники сейф.
- Договорились. Держи меня в курсе событий. Сегодня я буду в управлении
поздно.
Улица, на которой жили Шацкие и Ломовы, была узкой и грязной. Кое-где лужи
перекрывали ее от забора до забора. В таких случаях Славину приходилось
передвигаться, цепляясь руками за забор. Но, невзирая на это, в его голове все время
вертелась мысль: под каким предлогом зайти к соседям Шацкого и Ломова.
Через несколько минут майор входил в дом соседей Шацкого. Открыл дверь и
глазам не поверил: перед ним стоял внештатный сотрудник Будько. Он помогал
Подрезову. Такой удачи Славин не ожидал. Андрей расплылся в улыбке:
- Владимир Михайлович, каким ветром? Входите, входите.
В комнате майор увидел пожилых женщину и мужчину.
- Да входите же, товарищ майор. Это мои родители.
Славин поздоровался и представился. Хозяйка предложила чаю, но Владимир
Михайлович отказался и сказал:
- Я к вам по делу. Рядом с вами проживают Шацкие и Ломовы, что они за люди?
Много рассказали хозяева Славину и о поведении, и об образе жизни братьев, их
друзьях. Оказалось, что Григорий Шацкий встречается с девушкой по имени Таня,
проживающей в конце улицы. Андрей Будько знал ее хорошо и отзывался о ней как о
честном, принципиальном человеке.
- Не пойму только, - говорил он, - что она нашла в этом Григории, два раза
уже на скамье подсудимых побывал, ведет себя отвратительно. Я как-то поговорить с
ней решил, а она мне ответила, что хочет помочь человеку исправиться.
- Андрей, как ты считаешь, если я поговорю с ней, как она к этому отнесется?
- Вы имеете в виду, скажет она о вашей беседе Григорию или нет?
- Да.
- Трудно сказать, но если вы ее предупредите, то должна молчать. Владимир
Михайлович, если не секрет, в чем вы их подозреваете?
Славин знал, что Будько можно доверять полностью, но ему не очень хотелось
говорить при его родителях. Но делать было нечего. Не сказать - значит выразить
недоверие к парню, да еще перед родителями. И он ответил:
- Мы их подозреваем в краже большой суммы денег из сейфа одного
учреждения нашего города.
Молчавший почти все это время отец Андрея неожиданно встрепенулся:
- Из сейфа - говорите? А как был открыт этот сейф?
- Они его взломали. А почему вы интересуетесь этим?
Хозяин поднялся и подсел поближе к Славину. Понизив голос, он начал
рассказывать:
- Понимаете, дней пять тому назад я видел Яшку за странным занятием. К ним в
огород забежала наша курица. Я взял хворостину и зашел к ним во двор. Смотрю, а у
сарая стоит Яков и пилит ножовкой пополам лом.
У Славина даже дыхание захватило. Он спросил:
- А Яков видел вас?
- Да, конечно. Он мне помог курицу из их огорода выгнать, и я ушел.
- О ломе вы с ним не говорили?
- Нет, я сделал вид, что ничего не видел.
Майор обрадовался. Для Славина даже без заключения экспертизы было ясно, что
сейф был вскрыт с помощью металлического предмета. Владимир Михайлович записал
фамилию и адрес Тани, поблагодарил хозяев и сразу же направился в управление. Но
не успел он дойти до конца улицы, как его догнал Андрей:
- Владимир Михайлович, я забыл сказать, что вчера вечером я встретил Таню,
она плакала. Я спросил, в чем дело. Она говорит: "Ничего страшного, просто мои
психологические эксперименты не оправдались, сколько волка ни корми, он все равно
в лес смотрит". Махнула рукой и пошла дальше. Я думаю, что это с Григорием
Шацким связано.
- Спасибо, Андрей. Ты и твои родители здорово помогли мне, спасибо!
55
СЛАВИН
Утром все собрались в кабинете Лисицына. После короткого совещания решили,
что Мочалов дождется выписки Ломова из больницы и привезет его в управление.
Леонов к этому времени должен получить заключение экспертизы по сейфу и
подготовиться к очень важному допросу Ломова.
Славину было поручено произвести обыск в доме Шацких, но когда майор вышел
из кабинета Лисицына, то решил, что в первую очередь он должен побеседовать с
Таней Сытько, которая дружит с Григорием. Оказалось, что она работает в
типографии, где до войны работал отец Славина. Когда Владимир Михайлович пришел
в типографию, его охватило волнение. Он до войны бывал в этой типографии, и
многое здесь осталось без изменений. Он зашел к начальнику отдела кадров,
представился и попросил разыскать Сытько. Начальник отдела кадров, немолодой
мужчина, с орденской колодкой на груди, возвращая майору удостоверение, спросил:
- Скажите, а вы случайно не сын Михаила Славина?
- Да.
Начальник вскочил на ноги.
- Сын? Ну, конечно, сын, уже такой взрослый? А меня не помните? Я к вам
домой во время оккупации несколько раз приходил.
На память Славин не жаловался, и, присмотревшись к этому человеку, он узнал
его. Это он однажды ночью привел Владимира на окраину города и поручил ему
провести через посты немцев группу подпольщиков и двух чехов, которые
направлялись в партизанский отряд. На глазах у начальника отдела кадров появились
слезы, и он, не скрывая их, смотрел на сына своего погибшего товарища.
Владимир видел, что он растроган и наверняка захочет поговорить, поэтому
предложил встретиться в другой день и перешел к цели своего визита.
- Сытько, говорите, вам нужна? Она сейчас на работе. Вы, Володя, посидите
здесь у меня. Вот вам свежая газета, почитайте, а я сейчас разыщу ее и приведу.
Он взял со стола очки и вышел. Владимир Михайлович, взволнованный встречей,
задумчиво держал газету. Запах свежей типографской краски вернул его в детство. До
боли в груди вновь напомнил об отце. "Хотя бы узнать о его последних днях". Славину
сказали, что недавно нашли дополнительные гестаповские архивы. Может, в них есть
сведения об отце. Он так и не развернул газету, когда в кабинет вошли начальник
отдела кадров и круглолицая курносая девушка.
- Что вы не присаживаетесь, Владимир Михайлович?
- Знаете, - Славин грустно улыбнулся, - типография о многом напомнила...
- А ваш отец в каком цехе работал? - спросила девушка и покраснела. Она
поняла, что этим вопросом выдала то, что успел по пути рассказать начальник отдела
кадров. Тот тоже несколько смутился и поспешно сказал:
- Это я Тане рассказал о вашем отце, но кто вы, не говорил. Так что
представляйтесь сами и беседуйте, а я пока пройдусь к директору.
Славин поймал на себе несколько недоуменный и любопытный взгляд черных глаз
девушки и улыбнулся:
- Представляю, как вы ломаете себе голову, чего, мол, ему от меня надо. Так?
- Ага, - тряхнула толстыми черными косами девушка.
- Таня, я - сотрудник уголовного розыска, и у меня к вам серьезное дело. Вы,
наверное, уже слышали об аресте брата Григория Шацкого - Якова, сейчас он уже
осужден. Как мы считаем, и Яков и Григорий причастны еще к одному преступлению.
Я знаю, что вы дружите с Григорием. Вы честный человек, и я решил поговорить с
вами откровенно. Скажите, вы не замечали что-нибудь необычное в поведении
Григория?
На первый взгляд Славин рисковал, раскрывая правду перед девушкой, которой
Григорий небезразличен. Но это так могло показаться только не посвященному в
замыслы оперативника человеку. Славин же все рассчитал точно. После беседы с
девушкой должен быть произведен обыск в доме Шацких, а затем допрос Григория.
Владимир видел, что его вопрос был неожиданным для девушки, и испугался, что она
может уклониться от ответа.
- Вы его в чем-то подозреваете? - лицо Тани стало совсем пунцовым.
- А вы что, считаете, что его не в чем подозревать?
- Наверное, есть... Я хотела сказать, что раньше я еще надеялась на что-то, а
теперь нет, я тоже ему не верю больше. Он стал чаще пить, грубить.
- Скажите, денег у него в больших суммах не появлялось?
- Я и хотела об этом вам сказать, когда спрашивала, в чем вы его подозреваете.
Он меня вчера в ресторан пригласил, очевидно, чтобы помириться, так как позавчера
мы поругались. Он встречал меня с работы пьяным. Мне стыдно было перед
девчонками, с которыми я вместе вышла из типографии. Они пошутили надо мной, а
он их грязными словами обозвал. Я повернулась и ушла, всю дорогу домой
проплакала. И вот вчера вечером он приходит ко мне как ни в чем не бывало и
приглашает меня в ресторан. Я у него спрашиваю: "Гриша, где ты берешь деньги на
ежедневные пьянки?" А он засмеялся и достал из кармана целую пачку новеньких, еще
в упаковке, денег. "Сам их печатаю, мне станок подарили, хочешь и тебе напечатаю
или подарю", - и достает из другого кармана точно такую же пачку денег и
протягивает мне. Я взяла эту пачку и швырнула ему в лицо, сказала, что больше его
видеть не хочу, повернулась и ушла. А он мне вдогонку: "Ничего, с такими деньгами я
себе найду в десять раз лучше тебя!" - выругался и обозвал меня...
Девушка сидела с опущенной головой, на глазах ее были слезы. Очевидно, она
уловила сочувствующий взгляд Славина, потому что сказала:
- Вы не подумайте, что я сожалею о разрыве с ним. Мне просто стыдно за то, что
я позволила себе с таким встречаться. Поверьте, я, по дурости своей, считала его
несчастным, а он просто негодяй.
- Раньше вы не видели у него крупных денежных сумм?
- Нет, никогда.
- Скажите, а с кем он дружит?
- По-моему, ни с кем. Пил он чаще всего со своим братом - Яковом. Ну еще
иногда с Ломовым-старшим, его Леонидом зовут.
- Отмычек, наборов ключей у Григория не видели?
- Нет.
Майор попросил девушку никому не рассказывать об их разговоре и попрощался с
ней. Теперь его мысли были направлены на Григория Шацкого. Он позвонил Леонову
и сообщил о том, что ему удалось узнать только что. Они договорились, что Леонов
пока не будет допрашивать Ломова, а возьмет машину и приедет за Славиным в
типографию.
Было решено задержать Шацкого по месту его работы, после этого сделать обыск у
него дома, а затем привезти его в управление и дальше действовать по обстановке.
Пока Славин прощался с начальником отдела кадров, договариваясь с ним о встрече,
Леонов вместе с двумя внештатными сотрудниками уголовного розыска успел
приехать к типографии.
Григорий работал недалеко в большом гастрономе, сотрудники милиции нашли его
быстро и доставили к машине. Обыскали, в карманах ничего не нашли. Шацкий
возмутился:
- Кто вам дал право обыскивать меня?
- У нас есть постановление на производство обыска, - пояснил Леонов, -
вот оно. Сейчас мы поедем к вам домой, где действительно произведем обыск.
От внимания Славина не ускользнуло движение руки, которое сделал Шацкий. Он
непроизвольно, как-то судорожно притронулся к широкому поясу: "Уж не оружие ли
там за поясом мы просмотрели?" - подумал майор и, прежде чем посадить Шацкого
в машину, осмотрел его пояс, а в нем оказались зашитыми... деньги. Тут же прямо на
заднем сиденье пересчитали их. Оказалось девять тысяч шестьсот рублей.
Славин спросил:
- Шацкий, где остальные деньги?
- Какие остальные деньги? Это мои лично заработанные, поэтому и ношу при
себе, а других денег у меня нет, ищите ветра в поле.
К началу обыска в доме Шацких приехал полковник Лисицын. Он привез с собой
еще трех сотрудников, среди которых был и Подрезов.
Искали тщательно, просматривая, казалось, каждый сантиметр, прощупывая
каждый предмет, но в квартире ничего не нашли. Начали осматривать чердак. Славин
обратил внимание на голубятню. Обычно в голубятне имеется в сторону чердака
маленькая дверка для того, чтобы хозяин мог поставить туда корм, взять нужного ему
голубя, а в этой голубятне стенки были глухие. Владимир Михайлович взглянул на
Подрезова:
- Давай проверим! - Майор увидел, как нервно задрожали руки Григория.
Оказалось, что в голубятне задняя стенка снимается, торчащие в ней шляпки
гвоздей были только для видимости, а стенка держалась на двух небольших шурупах,
которые Славин отвернул обыкновенной копеечной монетой. В голубятне нашли три
свертка. Развернули клеенку, в которую были завернуты свертки, а там - деньги. В
одном - четыре, а в других - по три тысячи рублей. Все деньги были в банковских
упаковках. Славин спросил у Григория:
- Ну, что скажете? Кстати, на них упаковка такая же, как и на деньгах,
обнаруженных у вас. Где остальные деньги?
Шацкий молчал. Посоветовавшись, работники милиции решили еще раз тщательно
осмотреть чердак. Но это ничего не дало. Решили приступить к осмотру сарая. У входа
на цепи сидел огромный пес. Его злобный, яростный лай звучал на всю округу. Правда,
теперь он был потише, так как пес охрип, но бешеной злобы в его рычании не
поубавилось. Лисицын приказал Шацкому:
- Уберите собаку в будку и заприте ее там.
Шацкий криво ухмыльнулся, но собаку все-таки загнал ногами в будку и прикрыл
лаз бочкой.
Сарай осматривали долго. Славин толстой алюминиевой палкой старался забраться
во все щели, поковырял под крыльцом. Но удачливее всех оказался Леонов. Он
обыкновенными граблями прощупал земляной пол сарая и в дальнем углу под мусором
обнаружил половинку лома. На эту находку, казалось, Шацкий никак не среагировал,
он продолжал хранить угрюмое спокойствие. Обыск продолжался, но в сарае больше
найти ничего не смогли. Вышли во двор. Лисицын посмотрел на Шацкого и сказал:
- Возьмите собаку и привяжите ее к забору или в сарае заприте. Нам надо будку
осмотреть.
- А чего ее смотреть, в ней все равно ничего не спрячешь. Если хотите, собаку
сами убирайте, я вам не прислуга.
Славин ожидал, что Лисицын взорвется и прикрикнет на Шацкого, но тот
спокойно ответил:
- Ну, что же, не хотите, тогда мы сами это сделаем.
Он подошел к будке и отодвинул в сторону бочку. Пес увидел чужого человека,
залаял еще яростнее, но из будки не выскочил. Лисицын потянул за цепь и вытащил
пса из будки, взял его за ошейник и спокойно отвел к сараю. Затем он достал из
собачьей будки сверток в клеенке. Там оказалось двадцать тысяч. Славин подошел к
Шацкому:
- А где еще деньги?
- Не знаю.
С ним не стали разговаривать, отвели в машину, а Лисицын, Славин, Леонов и
Подрезов стали советоваться. Славин настаивал на повторном обыске.
- Деньги, что мы нашли, - убеждал он, - наверняка те, которые
принадлежат Григорию и Якову. Причем Григорий одну часть своей доли хранил в
голубятне, вторую - носил с собой. В собачьей будке хранилась доля Якова. Они
наверняка с учетом "разделения труда" получили по двадцать тысяч рублей, а
остальные должен был забрать Ломов. Он же рисковал да и труда затратил больше,
даже голову под удар подставил. А если к этому добавить неудобство, которое было
связано с необходимостью несколько часов сидеть со связанными руками и кляпом во
рту, а также подготовку операции, то тогда понятно, почему у него и доля должна быть
большей. Но я уверен, что Ломов никуда не отлучался из учреждения, так как в любой
момент мог приехать проверяющий, значит, его долю Шацкие унесли с собой.
- Чтобы окончательно сломить Ломова, нужна остальная сумма, - поддержал
Славина Леонов. - У нас против Ломова есть пока только косвенные улики.
- А если Шацкие признаются? - спросил Подрезов.
- У него все равно будет лазейка защищаться, - задумчиво проговорил
Славин. - Он может тогда признать факт появления в учреждении братьев Шацких и
сказать нам, что они вызвались проводить его до работы, а он не называл их только
потому, что не хотел впутывать в эту историю соседей. Ну, а раз они говорят, что сейф
ограблен ими, то он здесь тоже ни при чем. Грабители были в масках, и он их не
опознал. Шацкие, которым уже терять нечего, легко могут принять его версию и
заявить, что преступление они совершили вдвоем, а Ломова просто оговорили. Спасая
соучастника, они могут сохранить большую сумму денег, которую мы не нашли.
В конце концов решили еще раз посмотреть в доме и сарае. Славин даже
алюминиевую трубку, которой до этого времени шарил под сараем, согнул, когда
протыкал ею соломенную крышу сарая. Но все было безрезультатно.
В управлении Леонов допросил Григория Шацкого и водворил его в КПЗ, а затем
вместе со Славиным начал допрашивать Ломова. Лисицын, который тоже хотел
поприсутствовать на допросе, неожиданно был вызван в министерство. Ломов
спокойно отвечал на вопросы, а когда начали предъявлять доказательства, он
разошелся.
- Откуда я знаю, почему отпечатки моих пальцев оказались на упаковке, -
кричал он, - мало ли что дает ваша экспертиза.
Леонов записал ответ и спросил:
- Ну, а что вы скажете в отношении братьев Шацких, которые пришли в тот
вечер с вами вместе к объекту?
- Не было их со мной. Спросите сами у них.
Славин, наблюдая за поведением Ломова, думал: "Да, так легко он не признается,
обязательно надо добывать дополнительные доказательства".
Леонов видел, что Ломов надеется еще на то, что ему удастся вывернуться и
избежать водворения в КПЗ. Слишком он был уверен в своих друзьях.
- Гражданин Ломов, я вас в качестве подозреваемого задерживаю и водворяю в
КПЗ. Там у вас будет время подумать обо всем.
- За что вы меня задерживаете? Увидите, вам придется отвечать за беззаконие!
Его увели, а Леонов взволнованно сказал:
- Володя, прошу тебя, постарайся заставить Шацких говорить правду. Еще
необходимо разыскать второй кусок лома и, возможно, фомку, так как сегодня
эксперты дали заключение, что сейф был вскрыт скорее всего ломом с
четырехугольным острием и фомкой.
- Хорошо, Николай, я поработаю.
СЛАВИН
Чувствовал Славин, что быстрее всех заговорит Яков Шацкий. Он был изолирован
и не знал, чем располагает следствие. Надо было хорошо подготовиться к его допросу.
"Если Яков заговорит, - думал Славин, - то тогда наверняка скажет правду и
Григорий".
Он решил еще раз продумать действия преступников. Где они могли спрятать
остальные деньги? Куда дели лом и фомку? Славин был уверен, что машины у
преступников не было, значит, нести с собой эти вещи после ограбления не имело
смысла. Сколько раз он ставил себя на место преступников, пытался представить себе
маршрут их движения после кражи! Утром следующего дня Славин с двумя
внештатными сотрудниками направился к месту происшествия. Он стоял во дворе и в
который раз ломал голову, как уходили отсюда братья Шацкие. Чем больше он думал,
тем увереннее приходил к выводу, что они должны были идти только через пустырь,
который начинался за забором, а затем по тихой, почти не освещенной улице, в
сторону своего дома.
"Значит, пустырь". Славин вместе со своими помощниками излазили его вдоль и
поперек, но ни фомки, ни лома найти не удалось. Неосмотренным оставался только
небольшой котлован, залитый дождевой водой. Славин решил: если они выбросили
лом и фомку, то только в воду. Недалеко, через два квартала, находилась пожарная, и
Славин направился туда. Нашел начальника и попросил у него помощи. Вскоре
мощный насос начал откачивать воду. Через час в котловане стало пусто. Славин,
раздевшись до трусов, шагнул в жидкую грязь. По сантиметру ощупывал Владимир
Михайлович дно, и вот она - победа! Он нашел вторую половину лома, а вскоре
нащупал и фомку. Выпрямился и радостно улыбнулся: "Ну, теперь Шацкие точно
заговорят. Для экспертизы установить, что это две части одного лома, труда не
составит".
Вскоре Славин был в следственном изоляторе. Привели Якова Шацкого. Он изподо
лба посматривал на Славина, а тот сразу же пошел в атаку:
- Яков Аркадьевич, чтобы не терять зря времени, я вам расскажу, что нам
удалось добыть из того, чем мы докажем вашу вину, а вы сами судите, есть смысл вам
признаваться или нет. Если помните, в прошлый раз вы сказали "доказывайте!".
- Да, помню, ну и как, доказали?
- Конечно. Например, вашу долю - двадцать тысяч похищенных денег - в
собачьей будке нашли. Григорий из суммы своей доли десять тысяч запрятал в
голубятне, пятьсот успел проматать, а девять с половиной тысяч мы у него в поясе
нашли...
- Падла... - Шацкий смач
...Закладка в соц.сетях
