Жанр: Детектив
Высокое окно
...ния. Я подошел к окну. На другой стороне долины по склону холма
по направлению к дому с освещенной изнутри башней из стеклоблоков поднимался
автомобиль с зажженными фарами. Потом он завернул в гараж, фары потухли, и в
долине стало как будто темней.
Было очень тихо и прохладно. Оркестр играл где-то под ногами. Музыка
звучала приглушенно, и мелодию нельзя было разобрать.
В открытую дверь за моей спиной вошла Линда Конкист и остановилась, глядя
на меня холодными ясными глазами.
Глава 19
Она была похожа на свою фотографию - и не похожа. Я увидел широкий
холодный рот, широко расставленные прохладные глаза, темные волосы,
разделенные посередине на прямой пробор. На ней был белый плащ с поднятым
воротником; руки она держала в карманах плаща, во рту у нее была сигарета.
Она казалась старше, чем на фотографии; взгляд жестче, и губы давно
разучились улыбаться. То есть они, вероятно, улыбались заученно, когда она
выходила на сцену, но в другое время были плотно сжаты.
Она прошла к столу и некоторое время стояла неподвижно с опущенными
глазами, словно пересчитывая медные безделушки на нем. Потом увидела
стеклянный графин, плеснула из него в стакан и опрокинула его содержимое в
рот быстрым коротким движением кисти.
- Вы некто по имени Марлоу? - Она присела на краешек стола и скрестила
ноги.
Я ответил, что я - некто по имени Марлоу.
- Вообще-то я уверена, что вы ни на грамм не будете мне симпатичны.
Давайте выкладывайте, что там у вас, - и отваливайте.
- Что мне нравится в этом заведении, - сказал я, - так это то, что здесь
все абсолютно точно соответствует некоему стереотипу: полицейские у ворот,
блеск и роскошь вестибюля, шикарные девицы, торгующие сигаретами; жирный
сальный еврей с царственно скучающей танцовщицей; великолепно одетый, пьяный
и безобразно грубый джентльмен, оскорбляющий бармена; молчаливый субъект с
пистолетом; владелец ночного клуба с мягкими седыми волосами и манерами
героя второсортных фильмов и теперь вы - высокая темноволосая певичка с
небрежной усмешкой и уличным жаргоном.
- Вот как? - Она поднесла сигарету к губам и медленно затянулась. - А как
насчет остроумного сыщика с прошлогодними шутками и манящей улыбкой?
- А какие у меня вообще основания разговаривать с вами?
- И какие же?
- Она хочет это вернуть назад. Срочно. Надо поторопиться, иначе будут
неприятности.
- Я думала... - начала она и осеклась. Я наблюдал, как она борется с
внезапным выражением заинтересованности на лице, вертя в пальцах сигарету и
низко наклоня к ней голову. - Что она хочет вернуть, мистер Марлоу?
- Дублон Брэшера.
Она подняла на меня глаза и покивала, что-то припоминая и показывая мне,
что припоминает.
- О, дублон Брэшера.
- Держу пари, вы о нем совершенно забыли.
- Почему? Нет. Я видела его несколько раз, - сказала она. - Вы сказали,
она хочет вернуть его назад. Вы имеете в виду, она думает, что это я его
взяла?
- Да. Именно так.
- Грязная старая врунья, - сказала Линда Конкист.
- Подозрения еще не делают человека вруном. Она может просто ошибаться.
Значит, она не права?
- Зачем мне ее дурацкая старая монета?
- Ну как... она стоит больших денег. Вы же можете нуждаться в деньгах.
Насколько я понял, ваша свекровь не особенно щедра.
Линда резко хохотнула.
- Да, миссис Элизабет Брайт Мердок нельзя назвать очень щедрой.
- Может, вы говорите так просто со зла, - предположил я.
- А может, вам просто дать пощечину? - Она с отсутствующим видом затушила
сигарету в медной пепельнице, проткнула окурок ножом для разрезания бумаги и
потом стряхнула его с острия в мусорную корзину.
- Переходя к вероятно более серьезным вопросам, позвольте
поинтересоваться: вы дадите ему развод?
- За двадцать пять сотен всегда буду рада, - ответила она, не глядя на
меня.
- Вы не любите мужа?
- Вы разбиваете мне сердце, Марлоу.
- Он вас любит, - сказал я. - И, в конце концов, вы сами вышли за него.
Она лениво взглянула на меня.
- Мистер, не думайте, что я не заплатила за эту ошибку. - Она закурила
следующую сигарету. - Но девушка должна как-то жить. А это не всегда так
просто, как кажется. И девушка может ошибиться, выйти замуж не за того
человека и не в ту семью, ища того, чего там нет. Безопасности, что ли.
- Но не видя при этом необходимости любить, - добавил я.
- Я не хочу быть слишком циничной, Марлоу. Но вы бы удивились, если бы
узнали, как много девушек выходит замуж только для того, чтобы обрести дом,
- особенно девушек, у которых устали руки отбиваться от жизнерадостных
посетителей подобных заведений.
- У вас был дом, и вы покинули его?
- Мне это дороговато встало. Старая накачанная винищем врунья сделала
сделку невыгодной. Как она вам понравилась в качестве клиента?
- У меня бывали и хуже.
Она сняла крошку табака с губы.
- Вы заметили, что она делает с этой девушкой?
- Мерле? Я заметил, что она ее запугивает.
- Не просто. Девочка у нее живет с малолетства. Она пережила какое-то
потрясение, и старая карга воспользовалась этим, чтобы полностью подчинить
ее себе.
При посторонних она на нее орет, но наедине может гладить по головке и
нашептывать в ушко. И крошка вроде как трепещет.
- Я в этом еще не разобрался.
- Крошка влюблена в Лесли, но сама не понимает этого.
Ее эмоции на уровне развития десятилетнего ребенка. В этой семейке
вот-вот произойдет что-то забавное. Я рада, что не буду при этом
присутствовать.
- Вы толковая девушка, Линда. Жесткая и умная. Наверное, когда вы
выходили замуж, то думали, что многое приберете к рукам.
Она презрительно скривила губы.
- Я думала, что это по крайней мере будет отдыхом. Но даже отдыха не
получилось. Это хитрая безжалостная женщина, Марлоу. И что бы она ни
заставляла вас делать - это все преследует вовсе не те цели, о которых она
говорит. У нее всегда другое на уме. Так что будьте осторожней.
- Она смогла бы убить пару человек?
Линда рассмеялась.
- Серьезно, - сказал я. - Были убиты двое людей, и по меньшей мере один
из них был связан с редкими монетами.
- Я не совсем поняла. - Она спокойно посмотрела на меня. - Вы говорите,
убиты?
Я кивнул.
- Вы сказали об этом Морни?
- Об одном из них.
- Вы сообщили полиции?
- Об одном из них. Том же.
Линда молча вгляделась в мое лицо. Она казалась бледноватой или просто
усталой. И, пожалуй, она стала чуть бледней, чем раньше.
- Вы все выдумали.
Я усмехнулся и кивнул. Она, похоже, облегченно вздохнула.
- А дублон Брэшера? - спросил я. - Вы его не брали? О'кей. А как насчет
развода?
- А это не ваше дело.
- Согласен. Ну что ж, спасибо за то, что согласились поговорить со мной.
Вы знакомы с неким Ваньером?
- Да. - Ее лицо стало ледяным. - Не близко. Это друг Лу.
- Очень хороший друг. - В ближайшее время он может стать непосредственным
участником тихих уютных похорон.
- Подобные намеки в его адрес я уже как будто слышал. Что-то такое есть в
этом парне. Каждый раз, когда всплывает его имя, в обществе возникает
некоторая напряженность.
Она пристально посмотрела на меня и ничего не сказала. Какая-то мысль
зашевелилась в глубине ее глаз, но в слова не воплотилась. Потом Линда
спокойно сказала:
- Морни наверняка убьет его, если он не отвяжется от Лу.
- Да бросьте. Лу может уйти к любому в любой момент. Это ясно всем.
- Может быть, Алекс - единственный, кому это не ясно.
- Во всяком случае, Ваньер к моей работе отношения не имеет. Он никак не
связан с Мердоками.
Она подняла уголок рта и сказала:
- Не связан? Позвольте мне сообщить вам кое-что. А почему бы и нет?
Я просто большое дитя с открытым сердцем. Ваньер знаком с Элизабет Брейт
Мердок - и близко. При мне он никогда не приходил в дом, кроме одного раза,
но звонил часто. Иногда я поднимала трубку. Он всегда просил Мерле.
- Хм... забавно, - сказал я. - Значит, Мерле?
Она снова затушила сигарету, проткнула окурок ножом и стряхнула в
мусорную корзину.
- Я очень устала, - внезапно сказала она. - Уйдите, пожалуйста. Несколько
мгновений я удивленно смотрел на нее, потом сказал:
- Спокойной ночи и спасибо. Всего хорошего.
Я вышел - она осталась стоять, держа руки в карманах белого плаща,
наклонив голову и пристально глядя в пол.
Было два часа, когда я вернулся в Голливуд, поставил машину в гараж и
поднялся к себе. Ветер уже стих, но в воздухе еще оставалась легкость и
сухость дыхания пустыни. Воздух в квартире был спертым, и оставленный Бризом
окурок сигары усугублял это. Я распахнул окна и проветрил комнаты, пока
раздевался и вытряхивал все из карманов. Среди прочих предметов я обнаружил
счет компании по поставке стоматологических материалов. Он до сих пор
выглядел как счет на тридцать фунтов кристоболита и двадцать пять фунтов
альбастона на имя некоего Х.Р.Тиджера.
Я вытащил из секретера телефонную книгу и нашел в ней Тиджера. И словно
вспышкой озарило мое сознание. Его адрес был 422, Западная Девятая - и адрес
Белфонт Билдинг был 422, Западная Девятая.
"Х.Р. Тиджер, зубное протезирование" - это я прочитал на одной из дверей
шестого этажа Белфонт Билдинг, когда смывался из офиса Элиши Морнингстара.
Но даже пинкертоны должны спать. А Марлоу хотел спать гораздо больше
любого пинкертона. Я отправился на боковую.
В Пасадене было так же жарко, как и накануне, и большой сумрачный дом из
красного кирпича был так же неприветлив на вид, и маленький негритенок,
томящийся в ожидании на бетонной плите, был так же печален. На цветущий куст
опустилась вчерашняя бабочка - или очень на нее похожая, утро было напоено
тем же тяжелым ароматом лета, и та же пожилая мегера с командирским голосом
открыла мне дверь.
Она провела меня теми же коридорами в ту же темную комнату. Миссис
Элизабет Брайт Мердок сидела в том же соломенном шезлонге и, когда я вошел,
наливала себе в стакан из бутылки, очень похожей на вчерашнюю, но, вероятнее
всего, приходящейся ей внучкой.
Горничная закрыла дверь. Я сел, положил шляпу на пол - как и вчера, и
миссис Мердок подарила меня тем же тяжелым, холодным взглядом.
- Итак?
- Плохи дела, - сказал я. - Полиция у меня на хвосте.
Она казалась взволнованной не больше куска говяжьей грудинки.
- Понятно. Я полагала, вы более компетентны.
Я пропустил это мимо ушей.
- Когда я уехал от вас вчера утром, от вашего дома за мной увязался
какой-то человек. Может быть, он проследил меня досюда, но это сомнительно.
Я ушел от него, но он снова появился - в коридоре у моего офиса - и
продолжал следить за мной, так что я вынужден был предложить ему
объясниться. Он сказал, что знает, кто я такой, и что ему требуется помощь,
и пригласил меня в свою квартиру на Банкер-Хилл для какого-то серьезного
разговора. После встречи с мистером Морнингстаром я поехал к этому человеку
и нашел его застреленным в ванной комнате.
Миссис Мердок отхлебнула из стакана. Ее рука как будто слегка дрогнула,
но в комнате было слишком темно, чтобы быть в этом уверенным. Она
откашлялась.
- Продолжайте.
- Его звали Джордж Ансон Филлипс. Светловолосый паренек, несколько
глуповатый. Он представлялся частным детективом.
- Никогда о таком не слыхала, - холодно сказала миссис Мердок. -Насколько
я помню, никогда такого не видела и ничего о нем не знаю. Вы что, думаете,
это я наняла его следить за вами?
- Не знаю, что и думать. Ансон говорил об объединении наших усилий, и у
меня сложилось впечатление, что он работает на кого-то из членов вашей
семьи. Он не распространялся на эту тему.
- Он не работал. Можете быть абсолютно в этом уверены.
- Не думаю, что вы знаете о вашей семье столь же много, как сами
считаете.
- Я знаю, что вы допрашивали моего сына - вопреки моим приказаниям, -
холодно сказала она.
- Я его не допрашивал. Это он меня допрашивал. Верней, пытался.
- Это мы обсудим позже, - резко сказала она. - Что с этим человеком,
которого вы нашли убитым? Из-за него вы связались с полицией? - Естественно.
Они хотели знать, почему он следил за мной, на кого я работаю, почему он
просил меня зайти к нему и почему я пошел. Но это не все.
Она осушила стакан и снова его наполнила.
- Как ваша астма?
- Плохо, - сказала она. - Продолжайте.
- Я виделся с Морнингстаром. Я вам говорил по телефону. Он сказал, что
дублона Брэшера у него нет, но ему предлагали и он может достать. Я вам это
уже говорил. Тогда вы ответили мне, что дублон вам вернули. Вот так вот.
Я подождал, не расскажет ли она мне историю о том, как монета была ей
возвращена, но она лишь мрачно смотрела на меня из-за стакана.
- Итак, поскольку я заключил с мистером Морнингстаром соглашение об
уплате тысячи долларов за монету...
- У вас не было полномочий для подобных действий, - пролаяла она.
Я кивнул соглашаясь.
- Может быть, я просто разыгрывал его. И себя. Во всяком случае, после
разговора с вами я пытался связаться с ним, чтобы отменить договоренность. В
телефонной книге его домашнего телефона не оказалось. Поэтому я поехал к
нему в офис. Было уже поздно. Лифтер сказал, что Морнингстар еще не
спускался. Он лежал на полу в своем кабинете, мертвый. Умер от удара по
голове и, главным образом, от шока. Старики умирают легко. Удар не был
смертельным. Я позвонил в дежурный госпиталь, не назвав своего имени.
- Очень умно с вашей стороны.
- Вы так полагаете? Это было предусмотрительно с моей стороны, но я бы не
сказал, что очень умно. Я хочу для всех оставаться хорошим, миссис Мердок.
Надеюсь, вы это понимаете. Но в течение нескольких часов происходят два
убийства, и оба трупа обнаруживаю я. И обе жертвы были некоторым образом -
связаны с вашим дублоном.
- Не понимаю. Этот, другой молодой человек - тоже?
- Да. Разве я не сказал вам по телефону? Мне показалось, что говорил, - я
сдвинул брови, припоминая.
- Возможно, - хладнокровно сказала она. - Я не очень-то вслушивалась в
то, что вы говорили. Дублон, видите ли, мне уже возвратили. А вы были как
будто подвыпившим.
- Я не был подвыпившим. Я был несколько взволнован, но вовсе не
подвыпившим. Я смотрю, все это вы воспринимаете очень спокойно.
- А что я должна делать?
Я глубоко вздохнул.
- Я уже связан с одним убийством - так как обнаружил труп и сообщил об
этом в полицию. Очень скоро я могу быть связан с другим - так как нашел труп
и не сообщил об этом в полицию. Для меня это более чем серьезно. И в любом
случае мне дано время до сегодняшнего вечера, чтобы раскрыть имя моего
клиента.
- А вот это будет нарушением конфиденциальности, - сказала она, на мой
вкус - слишком хладнокровно. - Вы этого не сделаете, я уверена.
- Я хочу, чтобы вы оставили в покое это чертово вино и приложили хоть
какие-нибудь усилия трезво оценить ситуацию, - раздраженно сказал я.
Она несколько удивилась и отставила стакан в сторону - дюйма на четыре.
- У этого паренька, Филлипса, был патент частного детектива. Как
получилось, что я нашел его тело? Потому что он следил за мной, а когда я
заговорил с ним, попросил прийти к нему в квартиру. Когда я пришел, он был
уже мертв. Полицейские все это уже знают. Они могут даже этому поверить. Но
они не верят, что связь между мной и Филлипсом - всего лишь случайность. Они
считают, что у нас с Филлипсом существовали более тесные отношения, и
настаивают на том, чтобы я рассказал, для кого я сейчас работаю и над чем.
Это ясно?
- Вы найдете способ выпутаться, - сказала она. - Конечно, это обойдется
мне несколько дороже.
У меня было такое ощущение, что надо мной издеваются. Во рту у меня
пересохло. Мне стало душно. Я еще раз глубоко вздохнул и еще раз нырнул в
эту бочку ворвани, что сидела напротив меня в шезлонге и казалась
невозмутимой, как президент банка, отказывающий просителю в ссуде.
- Я работаю на вас, - сказал я, - сейчас, сегодня, эту неделю. На
следующей неделе, надеюсь, я буду работать на кого-нибудь другого. Для того
чтобы это стало возможным, я должен находиться в достаточно хороших
отношениях с полицией. Они не обязаны любить меня, но они должны быть
уверены, что я не вожу их за нос. Предположим, Филиппсу не было ничего
известно о дублоне Брэшера. Предположим даже, что немного было известно, но
что его смерть никак не связана с этим обстоятельством. И все же я должен
рассказать полиции все, что о нем знаю. Они вправе допрашивать любого, кого
захотят допросить. Это вы можете понять?
- Разве законом не предусмотрено для вас право защищать клиента? резко
спросила она. - А если нет - какая вообще польза от частных детективов?
Я вскочил, обошел кресло и снова сел. Я подался вперед и вцепился в
колени так, что побелели костяшки пальцев. - Закон - это вопрос
неоднозначный, миссис Мердок. Как и большинство других вопросов. И даже если
у меня будет законное право молчать - отказываться говорить - и мне это
сойдет с рук однажды, все равно это будет концом моей работы. Я буду
считаться беспокойным субъектом, и так или иначе полиция меня прижмет. Я
уважаю ваши интересы, миссис Мердок, но не настолько, чтобы перерезать себе
глотку ради вас и истекать кровью на ваших коленях.
Она взяла стакан и осушила его.
- Да, похоже, вы умудрились наворочать на удивление много дел. Вы не
нашли ни мою невестку, ни дублон Брэшера. Зато вы нашли пару трупов, к
которым я не имею никакого отношения, и так искусно все организовали, что я
теперь вынуждена буду доложить полиции обо всех своих семейных и личных
обстоятельствах, для того чтобы защитить вас от вашей собственной глупости.
Так я понимаю ситуацию. Если я не права - прошу вас, поправьте меня.
Она налила себе еще вина, глотнула его слишком поспешно, поперхнулась и
зашлась в приступе неудержимого кашля. Стакан выпал из ее трясущейся руки, и
вино разлилось по столу. Она нагнулась вперед и побагровела. Вскочив, я
подошел к ней и с размаху треснул ее ладонью по жирной спине так, что
задребезжали стекла в окнах.
Она издала долгий сдавленный вой, стала судорожно хватать ртом воздух и
перестала кашлять. Я нажал кнопку ее диктофона и, когда из металлического
диска раздался чей-то громкий металлический голос, сказал:
- Принесите миссис Мердок стакан воды, быстро, - и отпустил кнопку.
Я сел на место и стал наблюдать, как она постепенно приходит в себя.
Когда она задышала ровно и без усилий, я сказал:
- Вы не крутая. Вы просто думаете, что вы крутая. Вы слишком долго жили в
окружении людей, которые вас боятся. Подождите, вот возьмутся за вас
представители закона. Эти ребята - профессионалы. А вы - всего лишь жалкий
любитель.
Дверь открылась, и вошла горничная с кувшином воды и стаканом. Она
поставила их на стол и удалилась.
Я налил воды в стакан и сунул его в руку миссис Мердок.
- Не пейте много, просто глотните. На вкус вам не понравится, но это не
повредит вашей астме.
Она глотнула, потом выпила полстакана и вытерла губы.
- Подумать только, - задыхаясь, проговорила она, - из всех наемных
сыщиков, которых можно было нанять, я выбрала человека, который хулиганит в
моем собственном доме.
- Так или иначе, это пустой разговор, - сказал я. - У нас не так много
времени. Что мы будем рассказывать полиции?
- Не знаю никакой полиции. Не знаю. И если вы раскроете им мое имя, я
буду рассматривать это как гнусное нарушение договоренности.
Это вернуло нас туда, откуда мы начали.
- Но убийство все изменило, миссис Мердок. Когда речь идет об убийстве,
нельзя молчать. Мы должны рассказать им, почему вы наняли меня и зачем. Вы
знаете, это не попадет в газеты. То есть не попадет, если они поверят нам.
Они, конечно, не поверят, что вы наняли меня разобраться с Элишей
Морнингстаром просто потому, что он позвонил вам и хотел купить дублон
Брэшера. Они могут и не узнать, что вы не имели права продавать монету, -
скажем, им просто может не прийти в голову взглянуть на дело с этой стороны.
Но они не поверят, что вы наняли частного сыщика проверить возможного
покупателя. Зачем вам это?
- Это мое дело, не так ли?
- Нет. Вы не сможете обмануть полицию таким образом. Они должны быть
уверены, что вы искренни и открыты и что вам нечего скрывать. До тех пор
пока они будут подозревать, что вы что-то скрываете, они от вас не отстанут.
Расскажите им правдоподобную приемлемую историю - и они уйдут радостными и
довольными. А самой правдоподобной и приемлемой историей всегда является
правда. Что вам мешает поведать ее?
- Абсолютно все, - сказала она. - Мы должны сказать им, что я подозревала
свою невестку в краже монеты и оказалась не права?
- Лучше рассказать.
- И что монету вернули и каким образом?
- Лучше рассказать.
- Это меня очень унизит.
Я пожал плечами.
- Вы грубое животное, - сказала она. - Вы холодная бесчувственная рыба.
Вы мне не нравитесь. Я глубоко сожалею. что вообще встретила вас. - Взаимно,
- сказал я.
Она ткнула жирным пальцем в кнопку диктофона и пролаяла в микрофон:
- Мерле, попроси моего сына зайти ко мне сейчас же. Ты тоже можешь
прийти.
Она отпустила кнопку, сжала жирные ладони, потом тяжело уронила руки на
ляжки и устремила бесцветные глаза в потолок.
Голос ее был тих и печален:
- Монету взял мой сын, мистер Марлоу. Мой родной сын.
Я ничего не ответил. Через пару минут в комнату вошли мистер Мердок и
Мерле, и она отрывисто приказала им садиться.
Лесли Мердок был в зеленоватом костюме, и волосы его казались влажными,
словно он только что из-под душа. Он сидел сгорбившись, смотрел на носки
своих щегольских белых ботинок и крутил кольцо на пальце. Сегодня он был без
черного длинного мундштука и выглядел каким-то одиноким и потерянным. Даже
усы его обвисли еще больше, чем вчера. Мерле была точно такая же, как и
накануне. Наверно, она всегда выглядела одинаково. Ее медно-золотистые
волосы были так же туго зачесаны назад, очки в роговой оправе были такими же
огромными, а глаза сохраняли такое же отрешенное выражение. Она была все в
том же цельнокроенном платье без рукавов - и без всяких украшений, даже без
сережек.
У меня было странное ощущение, что все это когда-то уже происходило со
мной.
Миссис Мердок глотнула вина и спокойно сказала:
- Значит так, сын. Расскажи мистеру Марлоу о дублоне. Боюсь, нам придется
все ему рассказать.
Мердок быстро взглянул на меня и снова опустил глаза. Его губы судорожно
дернулись. Когда он заговорил, голос его был ровен, устал и тускл, как у
человека, делающего признание после изнурительной борьбы с совестью.
- Вчера я уже говорил вам, что должен Морни много денег. Двенадцать
тысяч. Потом я отказался от своих слов, но это правда. Я должен ему. Я не
хотел, чтобы мама узнала. Он сильно давил на меня, требуя долг. Я, конечно,
понимал, что в конце концов мне придется во всем ей признаться, но оказался
слишком безволен, чтобы решиться на этот разговор. Дублон я взял однажды
вечером, когда она уже спала, а Мерле уже не было дома. Я отдал монету
Морни, и он согласился держать ее у себя в качестве заклада, так как я
объяснил, что он не сможет получить за нее ничего похожего на двенадцать
тысяч, пока не предъявит родословную и не докажет, что не владеет монетой на
законных основаниях.
Он умолк и поднял на меня глаза, проверяя, как я воспринимаю его рассказ.
Миссис Мердок просто пожирала меня взглядом. Девочка же смотрела на Мердока,
приоткрыв рот, со страдальческим выражением на лице.
Мердок продолжал:
- Морни дал мне расписку, что он согласен держать монету в качестве
залога и не пускать ее в оборот без предварительного уведомления. Что-то в
этом духе. Не могу утверждать, что эта расписка была юридически законной.
Когда этот Морнингстар позвонил и спросил о монете, я сразу заподозрил, что
Морни либо пытался продать ее, либо, по крайней мере, подумывает об этом и
пытается оценить ее у знающих людей. Я страшно испугался.
Он снова посмотрел на меня и сострил какую-то гримасу. Вероятно, она
должна была проиллюстрировать тот самый страшный испуг. Потом он вынул
платок и вытер лоб.
- Когда Мерле сказала, что мама наняла сыщика... Мерле не должна была
говорить мне, но мама обещала не ругать ее за это, - он посмотрел на мать.
Старая боевая лошадь сжала челюсти и насупилась. Девочка же не спускала с
Мердока глаз и, казалось, совсем не была обеспокоена тем, что ее кто-то
может ругать. Он продолжал:
- Я был уверен, что она хватилась дублона и поэтому наняла вас. И
действительно не поверил, что она наняла вас отыскать Линду. Я все время
знал, где находится жена.
Я отправился к вам в офис посмотреть, можно ли что-нибудь выведать у вас.
Вчера вечером я поехал к Морни и все рассказал ему. Сначала он рассмеялся
мне в лицо, но когда я объяснил ему, что даже мама не может продать монету,
не нарушив завещания Джаспера Мердока, и что она, безусловно, напустит на
него полицию, если я скажу ей, где монета, - он сдался. Он вынул монету из
сейфа и, ни слова не говоря, вручил ее мне; я вернул расписку, и он порвал
ее. Итак, я принес монету домой, и все рассказал маме.
Он умолк и снова вытер лицо платком. Глаза девочки неотрывно следили за
каждым движением его руки.
В наступившем молчании я спросил:
- Морни угрожал вам?
Он помотал головой:
- Он сказал, что хочет вернуть свои деньги, что нуждается в них и я
должен поторопиться и поскорей раздобыть их. Он не угрожал. Он вел себя
очень прилично. Для такой ситуа
...Закладка в соц.сетях
