Жанр: Детектив
Высокое окно
Реймонд ЧЭНДЛЕР
Перевод с английского М. Куренной
Дом стоял на Дрезден-авеню в Пасадене - большой, массивный, неприветливый
на вид, со стенами из бургундского кирпича, с белой отделкой из камня и
черепичной крышей терракотового цвета. Верхние окна были украшены по
периметру каменным орнаментом в стиле рококо.
От полускрытого цветущими кустами фасада к улице полого спускалась
чудесная зеленая лужайка, которая обтекала росший на пути исполинский кедр,
подобно тому как спокойный зеленоватый поток обтекает с двух сторон скалу. У
широкого тротуара росли три радующие глаз белые акации. Город был наполнен
тяжелым ароматом летнего утра, и ни листочек не шевелился в словно
безжизненном воздухе, предвещавшем то, что здесь называется прохладным
славным деньком.
Об обитателях дома я знал совсем немного - здесь живет миссис Элизабет
Брайт Мердок с семьей и эта дама хочет нанять симпатичного частного
детектива, который не стряхивал бы пепел на пол и никогда не носил бы с
собой больше одного пистолета. И еще я знал, что она вдова старого усача по
имени Джаспер Мердок, который сделал кучу денег, занимаясь организацией
благотворительных мероприятий в местном обществе и фотография которого с
датами рождения и смерти под ней и с подписью "Вся его жизнь - служение"
ежегодно появлялась в пасаденской газете.
Я оставил машину у тротуара, поднялся по нескольким десяткам кособоких
каменных ступенек, вделанных в зеленый склон, и нажал кнопку звонка в
кирпичном портике под островерхой крышей. Вдоль фасада здания почти от
входной двери до подъездной дороги тянулась низкая стена из красного
кирпича. В самом конце стены на бетонной плите был нарисован маленький
негритенок в белых бриджах, зеленом жакете и красной кепке. В руке он держал
кнут, и вид у него был чуть печальный, как если бы он долго ждал кого-то и в
конце концов начал приходить в уныние. Я прогулялся вдоль стены и потрепал
его по голове.
Спустя некоторое время пожилая мегера в платье горничной приоткрыла дверь
дюймов на восемь и уставилась на меня маленьким круглым глазом.
- Филип Марлоу, - сказал я. - К миссис Мердок. Она меня ждет.
Пожилая мегера проскрежетала зубами, зажмурила глаза, потом выпучила их и
спросила одним из тех истерических сварливых голосов, которые характерны для
пионеров жесткого рока:
- К какой именно?
- Что?
- К какой именно миссис Мердок? - почти провизжала она.
- Миссис Элизабет Брайт Мердок, - сказал я. - Не предполагал, что их
несколько.
- Тем не менее это так, - отрезала она. - Ваша визитная карточка?
Дверь она так и держала приоткрытой всего на восемь дюймов. В щель
высовывался кончик ее носа и тощая жилистая рука. Я достал бумажник, вытащил
оттуда одну из визиток, где значилось только мое имя, и протянул ей. Рука и
нос исчезли, и дверь с грохотом захлопнулась.
Я подумал, что, может быть, мне не стоило идти с парадного входа, и еще
раз прогулялся вдоль стены, и еще раз потрепал негритенка по голове. -
Дружище, - сказал я, - мы с тобой в одном положении.
Прошло некоторое время - и довольно продолжительное. Я сунул в зубы
сигарету, но не зажег ее. Мимо в бело-синем фургоне проехал уличный
музыкант, наигрывая на шарманке нехитрую песенку. Огромная черно-золотая
бабочка сделала крутой вираж и опустилась на цветок гортензии рядом с моим
локтем; она медленно пошевелила крыльями, потом тяжело сорвалась с цветка и
полетела зигзагами сквозь неподвижный горячий воздух.
Дверь снова открылась, и та же мегера произнесла:
- Сюда, пожалуйста.
Я вошел. Огромная проходная гостиная была погружена в полумрак и прохладу
- безжизненная атмосфера кладбищенской часовни царила в ней, и запах был как
будто такой же. Гобелены на шероховатых оштукатеренных стенах, железные
решетки французских балкончиков за высокими окнами, тяжелые резные кресла с
плюшевыми сиденьями и обтянутыми ковровой тканью спинками. Под потолком на
противоположной стене - окно с витражными стеклами размером с теннисный
корт, а под ним - створчатые двери с занавесками. Старая, унылая комната.
Непохоже было, чтобы кому-нибудь когда-нибудь захотелось хотя бы посидеть
здесь. Мраморные столики на кривых ножках, золоченые часы, статуэтки из
двухцветного мрамора. Горы никому не нужных безделушек: чтобы вытереть с них
пыль, потребуется неделя. Куча денег - и все брошены на ветер. Лет тридцать
назад в Богатом молчаливом провинциальном городке Пасадене это еще вполне
могло бы сойти за комнату.
Из гостиной мы вышли в коридор, и вскоре мегера распахнула какую-то дверь
и знаком пригласила меня войти.
- Мистер Марлоу, - злобно сказала она в дверь и пошла прочь, скрежеща
зубами.
Это была маленькая комнатка, выходящая окнами в сад за домом. На полу
лежал безобразный красно-коричневый ковер, обстановкой комната напоминала
канцелярию. Худенькая бледная блондинка в очках в роговой оправе сидела за
столом с пишущей машинкой перед ней и стопкой бумаги слева. Руки ее лежали
на клавишах, но бумага в машинку заправлена не была. Девушка смотрела на
меня напряженно, с несколько глуповатым видом - так застенчивый человек
смотрит в объектив фотоаппарата. Голос ее, пригласивший меня присаживаться,
был чист и нежен.
- Я мисс Дэвис, секретарь миссис Мердок. Она просила узнать, кто может
дать вам рекомендации.
- Рекомендации?
- Именно. Рекомендации. Это вас удивляет?
Я положил шляпу на стол и незажженную сигарету - на шляпу.
- Вы хотите сказать, что она обратилась ко мне, ничего обо мне не зная?
У девушки задрожала нижняя губа, и она прикусила ее. Было не понять,
испугана она, или раздражена, или ей просто не совсем удается роль холодной,
деловитой секретарши. Но впечатления счастливого человека она явно не
производила.
- Ваше имя назвал ей директор филиала Калифорнийского банка. Но лично он
вас не знает.
- Приготовьте карандаш, - сказал я.
Она показала мне свежезаточенный, готовый к работе карандаш.
- Во-первых, вице-президент того же банка Джордж С. Лик. Его можно найти
в главном здании. Затем сенатор Хьюстон Оглихорт. Его можно найти в
Сакраменто или в его офисе в Лос-Анджелесе. Затем адвокат Сидни
Дрейфус-младший из страховой компании "Дрейфус, Тэрнер энд Свейн". Готово?
Писала девушка быстро и легко. Она кивнула не поднимая головы.
Солнечный блик плясал в ее светлых волосах.
- Оливер Фрай из нефтяной корпорации "Фрай-Кранц" на Западной Девятой. И
еще, парочка полицейских: Бернард Олз из штаба Департамента полиции и
следователь лейтенант Карл Рэндэлл из Центрального бюро. Этого достаточно,
как вы полагаете?
- Не смейтесь надо мной, - сказала она. - Я только делаю то, что мне
приказано.
- Последних двух лучше не беспокоить, - сказал я. - Я не смеюсь над вами.
Жарко, верно?
- Для Пасадены это не жарко, - ответила она, взяла со стола телефонную
книгу и приступила к работе.
Пока она искала номера телефонов и звонила, я внимательно разглядывал ее.
Она была бледна, но бледна от природы и выглядела вполне здоровой. Ее
жесткие светлые с медным оттенком волосы сами по себе были вовсе не
безобразны, но так гладко зачесаны назад с узкого лба, что вообще не
создавали впечатления волос. У нее были тонкие необычайно прямые брови,
более темные, чем волосы. Крылья ее носа были бледны, как у человека,
страдающего малокровием. Слишком маленький подбородок был чересчур острым и
безвольным. Косметикой девушка не пользовалась - лишь ее губы слегка
оттеняла красно-оранжевая помада. Глаза ее за стеклами очков огромные,
серо-синие, с широкими зрачками - смотрели отрешенно. И верхние, и нижние
веки были натянуты так, что в разрезе глаз чудилось что-то восточное.
Видимо, кожа ее лица была так упруга и эластична, что чуть растягивала глаза
к вискам. В целом мисс Дэвис была не лишена некоей особой прелести,
свойственной нервным угловатым подросткам, и ей не хватало только умело
подобранной косметики, чтобы выглядеть эффектной.
На девушке было цельнокроенное льняное платье с короткими рукавами, без
всяких украшений. Ее голые руки в редких веснушках были покрыты золотистым
пушком.
Я не очень вслушивался в то, что она говорила в трубку. То же, что
говорили ей, она стенографировала быстрыми, легкими штрихами карандаша.
Закончив, девушка повесила трубку, встала, пригладила платье на бедрах,
сказала:
- Подождите минуточку... - и направилась к двери. Но с полпути вернулась
к столу и плотно задвинула его верхний боковой ящик. Потом вышла. Дверь
закрылась.
Было тихо. За окном жужжали пчелы. Откуда-то издалека доносился вой
пылесоса. Я взял незажженную сигарету со шляпы, сунул ее в зубы и встал.
Обошел стол и выдвинул ящик, который мисс Дэвис только что задвинула. Почему
- это меня совершенно не касалось. Я заглянул туда просто из любопытства. И
меня совершенно не касалось, что в ящике лежал маленький кольт. Я задвинул
ящик и вернулся на место.
Девушка отсутствовала минуты четыре. Потом дверь открылась, и она
сказала:
- Миссис Мердок сейчас примет вас.
Мы прошли по каким-то коридорам, и она открыла половинку стеклянной
двустворчатой двери и посторонилась, пропуская меня. Я вошел, и дверь за
мной закрылась.
Там было полумрак, и сначала я не видел ничего, кроме лучей света,
пробивавшихся сквозь густые кусты за окнами и занавески. Потом я рассмотрел,
что помещение представляет собой что-то вроде веранды, снаружи совершенно
заросшей кустарником. Здесь было много циновок и плетеной мебели. У окна
стоял соломенный шезлонг с изогнутой спинкой и таким количеством подушек на
нем, что их было бы достаточно, чтобы нафаршировать слона. В шезлонге
полулежала женщина с бокалом в руке. Еще до того, как я смог составить
представление о ее внешности, я почувствовал тяжелый запах алкоголя. Потом
глаза мои привыкли к темноте, и я наконец смог разглядеть миссис Мердок.
У нее было толстое лицо с массивным подбородком, тусклые серые волосы,
безжалостно изуродованные перманентом, тяжелый нос и большие, наполненные
влагой глаза, выразительные, как речные голыши. Шею ее украшал кружевной
воротничок, но к такой шее больше бы подошел футбольный свитер с глухим
воротом. Миссис Мердок была одета в серое шелковое платье без рукавов,
открывавшее жирные крапчатые руки. В ушах виднелись агатовые пуговки. Перед
ней стоял низкий стеклянный столик с бутылкой портвейна. Она неторопливо
тянула вино из бокала, рассматривала меня и молчала.
Я стоял перед ней. Она заставила меня стоять столько времени, сколько
понадобилось ей, чтобы осушить бокал, поставить его на стол и снова
наполнить. Потом она промокнула губы носовым платком. Потом раздался ее
голос. Это был грубый баритон, принадлежавший человеку, явно не склонному ни
к каким шуткам.
- Садитесь, мистер Марлоу. Не зажигайте сигарету. Я астматик.
Я уселся в плетеное кресло-качалку и засунул так и не зажженную сигарету
в нагрудный карман за носовой платок.
- Я никогда не имела дела с частными детективами, мистер Марлоу. И ничего
о них не знаю. Ваши рекомендации кажутся мне удовлетворительными. Какие у
вас расценки?
- Расценки на что, миссис Мердок?
- Надеюсь, вы понимаете, что дело мое сугубо конфиденциальное.
Никакой полиции. Если бы могла идти речь о полиции, я бы туда и
обратилась.
- Я беру двадцать пять долларов в день, миссис Мердок. И, естественно,
текущие расходы.
- Дороговато. Должно быть, вы делаете большие деньги. - Она отхлебнула из
бокала. - Я не признаю портвейн в жару, но приятного мало, когда тебя вот
так вынуждают от него отказываться.
- Вовсе нет, - сказал я. - Конечно, можно нанять следователя за любую
цену - как простого юриста. Или дантиста. Я не организация. Я всего лишь
один человек и никогда не веду больше одного дела. Я рискую, иногда очень
рискую. И работаю не постоянно. Нет, не думаю, чтобы двадцать пять долларов
в день было слишком дорого.
- Понятно. А что за текущие расходы?
- Разные мелкие разности. Никогда не знаешь заранее, что и как.
- Я бы предпочла знать, что и как, - ехидно сказала она.
- Узнаете. Все будет предъявлено черным по белому. У вас будет
возможность опротестовать расходы, если они вам покажутся чрезмерными.
- На какой аванс вы рассчитываете?
- Сотня долларов меня устроит, - сказал я.
- Хочу надеяться. - Она осушила бокал и снова наполнила его, даже не
успев вытереть губы.
- Когда речь идет о людях вашего круга, я не настаиваю на обязательном
авансе.
- Мистер Марлоу, - сказала она, - я довольно суровый человек. Не
заставляйте меня пугать вас. Если это у меня получится - значит, вы не тот
человек, который может быть мне полезен.
Я кивнул, пропустив это мимо ушей.
Она внезапно расхохоталась и потом рыгнула. Это была изящная легкая
отрыжка, исполненная с полной непринужденностью.
- Моя астма, - небрежно пояснила миссис Мердок. - Вино я пью как
лекарство. Поэтому вам не предлагаю.
Я закинул ногу на ногу. Я надеялся, что это не повредит ее астме.
- Деньги - не самое важное, - сказала она. - Женщины моего круга всегда
переплачивают и всегда готовы к этому. Надеюсь, вы окажетесь достойны вашего
гонорара. Дело же вот в чем. У меня похищено нечто весьма ценное. Я хочу
вернуть похищенное. Но это не все. Я не хочу, чтобы кого-нибудь арестовали.
Так случилось, что вор является членом моей семьи.
Она повертела бокал в толстых пальцах, улыбка ее была едва заметна в
полумраке затененной комнаты.
- Моя невестка, - пояснила миссис Мердок. - Очаровательная девушка... и
несгибаемая, как бревно.
Она посмотрела на меня внезапно заблестевшими глазами.
- Мой сын - круглый дурак, - сообщила она. - Но я очень привязана к нему.
С год назад он женился самым идиотским образом, без моего согласия. Это было
глупо с его стороны, так как он совершенно не в состоянии зарабатывать себе
на жизнь, а денег у него нет, кроме тех, что даю ему я, - а я ведь не щедра
на деньги. Леди, которую он избрал или которая избрала его, работала
певичкой в ночном клубе. Линда Конкист. Они жили здесь. Мы не ссорились,
потому что я никому не позволяю ссориться со мной в моем собственном доме.
Но тепла в наших отношениях не было. Я оплачивала их расходы, купила каждому
по машине, дала леди возможность одеваться вполне прилично - хотя и не
броско. Конечно, она находила жизнь здесь несколько скучной. Конечно, она
находила моего сына скучным. Я сама нахожу его скучным. Так или иначе, она
совершенно неожиданно уехала где-то с неделю назад, не оставив адреса и не
попрощавшись.
Миссис Мердок закашлялась, высморкалась в платок и продолжала:
- После ее отъезда обнаружилась пропажа монеты. Редкой золотой монеты,
известной как дублон Брэшера. Это жемчужина коллекции моего мужа. Меня
подобные вещи не интересуют, а его - интересовали. Я хранила его коллекцию в
целости и сохранности четыре года после его смерти. Она находится наверху, в
запертом несгораемом помещении в нескольких несгораемых сейфах. Она
застрахована, но я еще не заявила о пропаже. Не хочу, пока монету можно
вернуть. Я абсолютно уверена, что ее взяла Линда. Говорят, монета стоит
более десяти тысяч. Это образец, не бывший в употреблении.
- Но неудобный для сбыта, - сказал я.
- Возможно. Я хватилась монеты только вчера. Я еще долго не хватилась бы,
так как и близко не подхожу к коллекции, но вчера позвонил один человек из
Лос-Анджелеса по имени Морнингстар. Он представился торговым агентом и
поинтересовался, подлежит ли, как он выразился, Брэшер Мердока продаже. К
телефону подходил мой сын. Он ответил, что вряд ли, но надо уточнить у меня,
- и попросил мистера Морнингстара позвонить попозже. Меня он не стал
беспокоить: я отдыхала. Агент обещал перезвонить. Сын передал об этом
разговоре мисс Дэвис, а та - мне. Я велела ей позвонить этому человеку. Мне
было просто интересно.
Она отпила из бокала, потрясла платком и хрюкнула.
- Что вам было интересно, миссис Мердок? - спросил я, чтобы хоть
что-нибудь сказать.
- Если человек является торговым агентом, он должен знать, что монета не
продается. Мой муж, - Джаспер Мердок, указал в завещании, что никакая часть
его коллекции не может быть продана, предоставлена во временное пользование
или в залог, пока я жива. Не может быть вынесена из дома - кроме как в
случае какого-либо бедствия, представляющего угрозу зданию, да и тогда
только в присутствии поверенных. Мой муж, она мрачно усмехнулась, - считал,
что я могла бы уделять больше внимания этой куче металла при его жизни.
Стоял прекрасный день, светило солнце, благоухали цветы, пели птицы. По
улице с приглушенным, успокаивающим гулом проезжали машины. В сумрачной
комнате, пропитанной тяжелым винным запахом, рядом с этой грубой,
малопривлекательной женщиной все казалось чуть нереальным. Я вверх-вниз
качнул ногой и продолжал молча ждать.
- Я поговорила с мистером Морнингстаром. Его полное имя Элиша
Морнингстар. Его офис расположен в Белфонт-Билдинг на Девятой, в центре
Лос-Анджелеса. Я сказала ему, что коллекция Мердока не продается и, пока я
жива, продаваться не будет. И выразила удивление его неосведомленностью в
этом вопросе. Он что-то замычал и заблеял, а потом спросил, нельзя ли ему
посмотреть дублон. Я ответила, что, конечно, нельзя. Он довольно сухо
откланялся и повесил трубку. Старик - судя по голосу. А я пошла наверх
взглянуть на дублон самолично, чего не делала уже целый год. Монета исчезла
из запертого сейфа.
Я молчал. Она снова наполнила бокал и выбила дробь толстыми пальцами на
ручке шезлонга.
- Вы, вероятно, догадываетесь, о чем я сразу подумала?
- Вероятно. В том, что касается мистера Морнингстара. Кто-то предложил
ему монету, и он знал или подозревал, откуда она. Монета, должно быть, очень
редкая.
- Не бывший в обращении дублон, так называемый незатертый образец,
действительно большая редкость. Да. Именно это и пришло мне в голову.
- Каким образом монету можно было украсть?
- Это мог очень просто сделать любой обитатель дома. Ключи всегда лежат у
меня в сумке, а сумка валяется где попало. Было легче легкого вытащить
ключи, открыть сейф и шкатулку, а потом возвратить ключи на место. Для
постороннего это, может быть, и трудно, но для любого из домашних нет ничего
проще.
- Ясно... Почему вы решили, что монету взяла ваша невестка?
- Собственно, никаких доказательств у меня нет. Но я в этом совершенно
уверена. Вся прислуга в доме состоит из трех женщин, которые появились здесь
очень давно, - задолго до того, как я вышла замуж за мистера Мердока, а это
произошло всего семь лет назад. Садовник в доме не бывает, шофера у меня нет
- меня возит мой сын либо секретарша. Мой сын этого сделать не мог,
во-первых, потому, что он не такой идиот, чтобы обкрадывать собственную
мать, и, во-вторых, потому, что, если это он взял монету, ему ничего не
стоило бы предотвратить мою беседу с мистером Морнингстаром. Мисс Дэвис -
смешно и думать. Не из тех: слишком робка. Нет, мистер Марлоу, Линда -
именно тот человек, который мог сделать это - хотя бы назло, если ни для
чего другого. И вы прекрасно знаете, что за публика ошивается в ночных
клубах.
- Самая разная, - сказал я. - Как и везде. Полагаю, никаких следов
взлома? Трудно представить хладнокровного профессионала, который
удовольствовался бы только одной монетой. Но все-таки нельзя ли осмотреть
помещение наверху?
Она выдвинула челюсть, и мышцы на ее шее вздулись твердыми буграми. - Я
только что сказала вам, мистер Марлоу, что дублон Брэшера взяла миссис Лесли
Мердок, моя невестка.
Я молча уставился на нее, она - на меня. Взгляд ее был тяжел и холоден -
под стать фасаду этого дома. Я пожал плечами:
- Допустим. Что вы хотите от меня, миссис Мердок?
- Во-первых, я хочу вернуть монету. Во-вторых, мне нужны доказательства
для развода. Я не собираюсь оплачивать его. Осмелюсь предположить, вы
знаете, как устраиваются подобные дела?
Она завершила очередной прием "лекарства" и вдруг грубо расхохоталась.
- Слышал краем уха, - ответил я. - Вы сказали, что леди не оставила
адреса. Значит, вы даже не предполагаете, где ее искать, так?
- Именно.
- То есть никаких концов. У вашего сына могут быть какие-то соображения
по этому поводу, которыми он с вами не поделился. Я хочу поговорить с ним.
Черты ее толстого серого лица вдруг затвердели и стали еще более грубыми,
хотя казалось, дальше некуда.
- Мой сын ничего не знает. Даже о пропаже дублона. И я не хочу ставить
его в известность. В свое время он обо всем узнает. Сейчас его трогать не
надо. Он будет неукоснительно делать то, что я от него потребую.
- Так получалось не всегда.
- Его женитьба, - раздраженно сказала она, - была минутной слабостью.
Потом он старался вести себя как подобает джентльмену. Эти тонкости не для
меня.
- У нас в Калифорнии минутная слабость такого рода продолжается минимум
три дня, миссис Мердок.
- Молодой человек, вы согласны работать или нет?
- Согласен, если получу необходимые сведения и возможность вести дело
так, как считаю нужным. И не согласен, если вы собираетесь снабдить меня
сводом правил и инструкций.
Она резко рассмеялась.
- Это деликатное семейное дело, мистер Марлоу. И отнестись к нему нужно
деликатно.
- Если вы меня нанимаете, я вам гарантирую всю деликатность, на которую
способен. Если вы считаете, что ее у меня недостаточно, вероятно, вам лучше
не связываться со мной. Например, как я понял, вы не хотите, чтобы ваша
невестка понесла наказание. Для этого я недостаточно деликатен.
Она стала цвета вареной свеклы и раскрыла рот, чтобы завопить. Но
передумала, подняла бокал и заглотила еще некоторое количество "лекарства".
- Постарайтесь, - сухо бросила она. - Жаль, что я не встретила вас пару
лет назад, до его женитьбы.
Что означало последнее, я не вполне понял - так что пропустил реплику
мимо ушей.
Она перегнулась в сторону, поковырялась в диске внутреннего телефона и
что-то рявкнула в трубку, когда ей ответили.
Вскоре за дверью раздались шаги, и маленькая блондинка легко и
стремительно вошла в комнату.
- Выдай этому человеку чек на двести пятьдесят долларов, - прорычала
старая ведьма. - И держи язык за зубами.
Девушка залилась краской до самой шеи.
- Вы знаете, я никогда ни с кем не обсуждаю ваши дела, миссис Мердок, -
пролепетала она. - Вы знаете. Мне это даже в голову не может прийти, я...
Она повернулась и, опустив голову, выбежала из комнаты.
- Мне нужна фотография леди и некоторые сведения, - сказал я, когда дверь
за секретаршей захлопнулась.
- Посмотрите в ящике. - Миссис Мердок ткнула пальцем в сторону плетеного
тростникового стола, и ее кольца сверкнули в полумраке.
Я подошел, выдвинул единственный ящик стола; на дне его изображением
вверх одиноко лежала фотография, с которой на меня смотрели спокойные темные
глаза. Я сел снова в кресло и принялся разглядывать карточку. Темные волосы,
разделенные пробором посередине и небрежно откинутые назад с крупного лба.
Большой высокомерный рот - весьма соблазнительный. Милый нос: не слишком
большой, но и не слишком маленький. Великолепная лепка лица. Однако чего-то
в нем не хватало. Того, что когда-то называлось хорошим тоном, а как
называется сейчас не знаю. Лицо казалось слишком умудренным и настороженным.
Но за этим выражением умудренности еще угадывалась наивность маленькой
девочки, верящей в Санта-Клауса.
Я кивнул и сунул карточку в карман, подумав, что я вывел гораздо больше
заключений, чем можно вывести из простой фотографии, да еще в полутьме.
Дверь открылась, вошла мисс Дэвис с авторучкой и чековой книжкой. Девушка
принужденно улыбалась. Миссис Мердок подписала чек и резко махнула рукой в
мою сторону. Мисс Дэвис вырвала чек из книжки и подала его мне. Хозяйка
молчала, и секретарша тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Я помахал чеком, чтобы скорее высохли чернила, потом свернул его и
продолжал держать в руке.
- Что вы можете рассказать о Линде?
- Практически ничего. До замужества она снимала квартиру с девушкой по
имени Луис Мэджик - звучные имена они себе придумывают. Тоже какая-то
артистка. Они работали вместе в клубе "Айдл Вэли". Мой сын Лесли слишком
хорошо знаком с этим заведением. О семье Линды я ничего не знаю. Когда-то
она упоминала, что родилась в Сиу Фолз. Вероятно, ее родители живы. Меня эти
подробности мало интересовали.
Как же, мало интересовали. Я так и видел, как она роет, роет обеими
руками, роет глубоко и отбрасывает песок в сторону полными горстями.
- Вы не знаете адреса мисс Мэджик?
- Нет. И никогда не знала.
- Может ли знать ваш сын... или мисс Дэвис?
- У сына я спрошу, когда он придет. Хотя, не думаю. Можете
поинтересоваться у мисс Дэвис. Уверена, что она тоже не знает.
- Ясно. Вы можете назвать имена еще каких-нибудь друзей Линды?
- Нет.
- Возможно, ваш сын поддерживает какую-то связь с ней - втайне от вас.
Она снова начала багроветь. Я поднял ладонь вверх и выдавил миролюбивую
улыбку.
- В конце концов, он целый год был ее мужем, - сказал я. - Он может
что-то знать о ней.
- Оставьте моего сына в покое, - отрезала она.
Я пожал плечами и разочарованно вздохнул.
- От
...Закладка в соц.сетях
