Жанр: Детектив
Долгое прощание
...к, вытер губы и пальцы, на которых
осталась влага с холодного стекла. Спрятал платок. Уставился на меня.
- Следствие ещё продолжается?
- Не могу сказать. Знаю только одно. Сейчас им уже известно, так ли сильно
он напился, чтобы потерять сознание. Если ответ положительный, могут начаться
неприятности.
- И вы хотите говорить с ней, - медленно произнес он, - в присутствии
свидетеля.
- Вот именно.
- Это означает одно из двух, Марлоу. Либо вы чего-то боитесь, либо
считаете, что бояться следует ей. Я кивнул.
- Так что же? - Мрачно осведомился он.
- Я ничего не боюсь. Он взглянул на часы.
- Господи, надеюсь, что вы спятили.
В тишине мы молча смотрели друг на друга.
Глава 42
К северу от ущелья Колдуотер стала ощущаться жара. Когда мы, перевалив за
холмы, начали спускаться по извилистой дороге в долину Сан-Фернандо, солнце
шпарило вовсю и было нечем дышать. Я покосился на Спенсера. На нем был жилет, но
жара его вроде не смущала. Гораздо больше его смущало кое-что другое. Он смотрел
перед собой сквозь ветровое стекло и молчал. Долину окутывал толстый слой смога.
Сверху он похож на туман, но когда мы в него въехали, Спенсер не выдержал.
- Боже, а я думал, в Южной Калифорнии приличный климат, - пожаловался он.
- Что здесь - жгут старые шины?
- В Беспечной Долине будет хорошо, - успокоил я его. - У них там есть
океанский бриз.
- Рад, что там есть хоть что-то кроме пьяниц, - заявил он. - Судя по тому,
на что я насмотрелся здесь в богатых пригородах, Роджер, переселившись сюда,
совершил трагическую ошибку. Писателю нужно вдохновение, но не такое, что
извлекают из бутылки. Здесь кругом сплошное загорелое похмелье. Я, разумеется,
имею в виду высшие слои населения.
Я свернул, сбросил скорость на пыльном участке перед въездом в Беспечную
Долину, снова выехал на асфальт, и вскоре нас встретил бриз, дувший из расщелины
меж заозерных холмов. На больших гладких лужайках вращались высокие
разбрызгиватели, вода, шелестя, лизала траву. В это время года большинство людей
имущих разъехались кто куда. Это было видно по закрытым окнам и по тому, как
садовник поставил свой пикап прямо посреди дорожки. Затем мы подъехали к дому
Уэйдов, и я затормозил позади "ягуара"
Эйлин. Спенсер вылез и величественно зашагал по дорожке к подъезду. Он
позвонил, дверь открылась почти сразу. На пороге стоял Кэнди в белой куртке,
такой же, как всегда - смуглый красавчик с пронзительными черными глазами.
Все было в порядке.
Спенсер вошел. Кэнди бегло взглянул на меня и захлопнул дверь перед моим
носом. Я подождал, но ничего не изменилось. Я нажал на кнопку звонка, зазвенели
куранты. Дверь распахнулась, и Кэнди злобно оскалился.
- Пошел отсюда! Хочешь ножом в брюхо получить?
- Я приехал к м-с Уэйд.
- В гробу она тебя видела.
- Уйди с дороги, грубиян. Я по делу.
- Кэнди! - это был её голос, и прозвучал он резко.
Не переставая скалиться, он сделал шаг назад. Я вошел и закрыл дверь.
Она стояла у дальнего конца дивана, Спенсер рядом с ней. Выглядела она на
миллион долларов. На ней были белые брюки с очень высокой талией и белая
спортивная рубашка с короткими рукавами, из кармана которой над левой грудью
выглядывал лиловый платочек.
- Кэнди немножко распустился в последнее время, - сообщила она Спенсеру. -
Рада вас видеть, Говард. Как любезно, что вы приехали в такую даль. Я не
ожидала, что вы с собой кого-нибудь привезете.
- Это Марлоу привез меня на своей машине, - сказал Спенсер. - Кроме того,
он хотел с вами повидаться.
- Не могу себе представить, зачем, - холодно заметила она. Наконец,
взглянула на меня, но не было заметно, чтобы за неделю она успела по мне
соскучиться. - Итак?
- На это сразу не ответишь, - сказал я. Она медленно опустилась на диван.
Я сел на другой, напротив. Спенсер, насупившись, снял очки и протирал их, что
позволяло ему хмуриться более естественно. Потом сел на мой диван, но от меня
подальше.
- Я была уверена, что вы останетесь на ленч, - сказала она ему, улыбаясь.
- Сегодня не могу, спасибо.
- Нет? Ну, конечно, если вы так заняты... Значит, просто хотите посмотреть
на рукопись.
- Если можно.
- Конечно. Кэнди! Ах, он ушел. Книга на столе в кабинете у Роджера.
Сейчас принесу.
Не дожидаясь ответа, он двинулся к двери. Очутившись за спиной у Эйлин, он
остановился и тревожно взглянул на меня. Потом пошел дальше. Я сидел и ждал.
Наконец она повернулась и окинула меня холодным отчужденным взглядом.
- Для чего вы хотели меня видеть? - отрывисто спросила она.
- Так, поговорить. Я вижу, вы опять надели этот кулон.
- Я его часто ношу. Его очень давно подарил мне близкий друг.
- Да, вы говорили. Это ведь какой-то британский военный значок?
Не снимая с цепочки, она протянула его ко мне.
- Нет, это украшение. Копия со значка. Золото с эмалью, и меньше размером,
чем настоящий.
Спенсер вернулся, снова сел и положил перед собой на край столика толстую
кипу желтой бумаги. Он скользнул по ней беглым взглядом и влился глазами в
Эйлин.
- Можно посмотреть поближе? - попросил я.
Она перевернула цепочку, чтобы расстегнуть. Затем передала мне кулон,
вернее, уронила его мне на ладонь. Потом сложила руки на коленях и стала с
любопытством наблюдать за мной.
- Что тут интересного? Это значок полка под названием "Меткие Винтовки",
территориального полка. Человек, который мне его подарил, вскоре пропал без
вести. В Норвегии, в Андальснесе, весной этого ужасного сорокового года. - Она
улыбнулась и сделала легкий жест рукой. - Он был в меня влюблен.
- Эйлин провела в Лондоне все время блитца, - заявил Спенсер бесцветным
голосом. - Не могла уехать. Мы оба не обратили на него внимания.
- И вы в него были влюблены, - сказал я.
Она опустила глаза, затем вскинула голову, и наши взгляды скрестились.
- Это было давно, - сказала она. - И шла война. Все бывает в такое время.
- Тут дело было посерьезнее, миссис Уэйд. Вы, наверное, забыли, как
откровенно об этом рассказывали. "Безумная, непонятная, невероятная любовь,
которая приходит только раз". Это я вас цитирую. Вы и теперь не до конца его
разлюбили. Чертовски мило с моей стороны, что у меня оказались те же инициалы.
Наверное, это повлияло на то, что вы выбрали именно меня.
- Его имя было совершенно не похоже на ваше, - сказала она холодно. - И он
умер, умер, умер.
Я протянул эмалево-золотой кулон Спенсеру. Он взял его неохотно.
- Я уже видел, - пробормотал он.
- Проверьте, правильно ли я его описываю, - сказал я. - Широкий кинжал из
белой эмали с золотыми краями, острием вниз. Позади - сложенные и направленные
кверху голубые эмалевые крылья. Впереди - свисток с надписью:
"Кто рискует - выигрывает".
- Как будто правильно, - подтвердил он. - Но какое это имеет значение?
- Она говорит, что это значок "Метких Винтовок", территориальной части.
Что подарил его человек, который служил в этой части и пропал без вести во
время британской кампании в Норвегии, в Андальснесе весной 1940 года.
Теперь они слушали внимательно. Спенсер не сводил с меня глаз. Понял, что
это все неспроста. Она нахмурила светлые брови с недоумением, может быть,
непритворным, но явно враждебным.
- Это нарукавный значок, - сказал я. - Он появился, когда "Меткие
Винтовки" были прикомандированы, или подчинены, не знаю, как точно сказать,
специальным военно-воздушным силам. Раньше они были территориальным пехотным
полком. Этот значок до 1947 года не существовал вообще. Поэтому в 1940 году
никто его миссис Уэйд не дарил. Кроме того, "Меткие Винтовки" не высаживались в
Норвегии в 1940 году. "Шервудские Лесные Стрелки" и "Лестерширцы" там
действительно воевали. Оба полка - территориальные.
"Меткие Винтовки" - нет. Неприятно вам слушать?
Спенсер положил кулон на столик и медленно подвинул его к Эйлин. Он ничего
не ответил.
- Может быть, мне лучше знать? - презрительно спросила меня Эйлин.
- Может быть, британскому военному министерству лучше знать? ? парировал
я.
- Вероятно, здесь какая-то ошибка, - робко произнес Спенсер.
Я обернулся и в упор посмотрел на него.
- Можно и так считать.
- А можно считать, что я лгунья, - сказала Эйлин ледяным тоном. - Никогда
не знала человека по имени Фрэнк Марстон, никогда не любила его, а он меня.
Никогда он не дарил мне копию своего полкового значка, не пропадал без
вести, вообще не существовал. Я сама купила этот значок в Нью-Йорке, в лавке,
где торгуют английскими товарами - сумками, башмаками ручной работы, эмблемами
знаменитых школ и военных частей, безделушками с гербами и так далее. Такое
объяснение вам годится, м-р Марлоу?
- Последняя часть годится. Первая - нет. Несомненно, кто-то сказал вам,
что это значок "Метких Винтовок", но либо забыл объяснить, какой именно, либо
сам не знал. Но Фрэнка Марстона вы знали, он служил в этой части и пропал без
вести в Норвегии. Только не в 1940 году, миссис Уэйд. Это было в 1942-м, и не в
Андальснесе, а на островке близ побережья, где коммандос провели молниеносный
рейд, а он был в частях коммандос.
- Не вижу, что здесь такого страшного, - заявил Спенсер начальственным
голосом, теребя лежавшие перед ним желтые листки. Я не понимал, подыгрывает он
мне или просто разозлился. Он взял часть рукописи и подержал на руке.
- Вы их что, на вес покупаете? - спросил я. Он вздрогнул, потом выдавил из
себя улыбку.
- Эйлин в Лондоне пришлось нелегко, - сказал он. - В памяти иногда все
перепутывается.
Я вынул из кармана сложенную бумагу.
- Вот именно, - сказал я. - Например, за кого выходишь замуж. Это
заверенная копия брачного свидетельства. Оригинал находится в Англии. Дата
женитьбы - август 1942 года. В брак вступили Фрэнк Эдвард и Эйлин Виктория
Сэмпсел. В каком-то смысле миссис Уэйд права. Человека по имени Фрэнк Марстон не
существовало. Это было вымышленное имя, потому что в армии надо брать разрешение
на женитьбу. Этот человек подделал себе имя. В армии его звали по-другому. У
меня есть его послужной список. Поразительно, как люди не понимают, что все
можно узнать, стоит лишь спросить.
Теперь Спенсер совсем притих. Он откинулся и пристально смотрел. Но не на
меня. На Эйлин. Она ответила ему одной из тех полужалобных, полукокетливых
улыбок, на которые женщины такие мастерицы.
- Но он погиб, Говард. Задолго до того, как я встретила Роджера. Какое это
имеет значение? Роджер все знал. Я всегда носила девичью фамилию.
Пришлось тогда её оставить. Эта фамилия стояла у меня в паспорте. Потом,
когда его убили в бою... - Она умолкла, медленно выдохнула и тихо уронила руку на
колени. - Все кончено, все прошло, все потеряно.
- А Роджер действительно знал? - осторожно спросил он.
- Кое-что знал, - сказал я. - Имя Фрэнк Марстон ему было знакомо. Я
однажды спросил его об этом, и у него в глазах мелькнуло страшное выражение.
Но он не сказал, в чем дело.
Пропустив это мимо ушей, она обратилась к Спенсеру.
- Ну, конечно, Роджер все знал. - Теперь она улыбалась Спенсеру терпеливо,
словно он туго соображал. Ну и приемчикам они обучены.
- Тогда зачем лгать насчет дат? - сухо осведомился Спенсер. - Зачем
говорить, что человек пропал в 1.940 году, когда он пропал в 1942-м? Зачем
носить значок, который он не мог подарить, и настаивать, что это его подарок?
- Может быть, я была как во сне, - мягко произнесла она. - Или, скорее, в
кошмаре. Сколько моих друзей погибло в бомбежке. В те дни, говоря "спокойной
ночи", мы старались, чтобы это не прозвучало как прощание навсегда. Но часто так
и случалось. А прощаться с солдатами было ещё хуже. Убивают всегда хороших и
добрых.
Он ничего не сказал. Я тоже. Она взглянула на кулон, лежавший на столе.
Взяла его, снова повесила на цепочку на шее и спокойно откинулась назад.
- Я понимаю, что не имею права устраивать вам перекрестный допрос, Эйлин,
- медленно сказал Спенсер. - Забудем об этом. Марлоу поднял слишком много шуму
вокруг значка, свидетельства о браке и прочего. Честно говоря, он сбил меня с
толку.
- М-р Марлоу, - безмятежно ответила она, - поднимает много шуму по
пустякам. Но когда дело доходит до вещей серьезных - например, когда надо спасти
человеку жизнь, - он гуляет у озера, любуется дурацкими моторками.
- И вы никогда больше не видели Фрэнка Марстона, - сказал я.
- Конечно, ведь он умер.
- Откуда вы знали, что он умер? Красный крест не сообщал о его смерти.
Он мог попасть в плен. Ее внезапно передернуло.
- В октябре 1942 года, - медленно сказала она, - Гитлер издал приказ,
чтобы всех пленных коммандос передавали в гестапо. Мы все знаем, что это значит.
Пытки и безвестная смерть в гестаповских застенках. - Она снова вздрогнула.
Потом выпалила:
- Вы страшный человек. В наказание за пустячный обман заставляете меня
переживать все это снова. А если бы кто-нибудь из ваших близких попал им в руки,
и вы понимали бы, что ему выпало на долю?
Неужели так странно, что я попыталась создать себе другие воспоминания ?
пусть и ложные?
- Мне нужно выпить, - заявил Спенсер. - Очень нужно. Вы позволите?
Она хлопнула в ладоши, и, как обычно, из воздуха возник Кэнди. Он
поклонился Спенсеру.
- Что желаете пить, сеньер Спенсер?
- Неразбавленный виски, и побольше, - велел Спенсер.
Кэнди отправился в угол и откатил от стенки бар. Поставил на него бутылку
и налил в стакан приличную порцию. Вернулся и поставил его перед Спенсером.
Повернулся, чтобы уйти.
- Кэнди, - спокойно произнесла Эйлин, - может быть, м-ру Марлоу тоже
хочется выпить.
Он остановился и взглянул на неё мрачно и упрямо.
- Нет, спасибо, - сказал я. - Мне не надо.
Кэнди фыркнул и удалился. Снова воцарилось молчание. Спенсер отпил
половину и закурил. Обратился ко мне, не глядя на меня.
- Вероятно, миссис Уэйд или Кэнди отвезут меня обратно в Беверли Хиллз.
Или возьму такси. Насколько я понимаю, вы уже все сказали.
Я сложил копию брачного свидетельства. Убрал её в карман.
- Уверены, что вам так будет удобнее? - спросил я у него.
- Так всем будет удобнее.
- Хорошо. - Я встал. - Наверно, глупо я поступил.
Вы крупный издатель, мозги вам положены по профессии - если я не ошибаюсь
- и я думал, вы поймете, что я сюда явился не спектакль разыгрывать. - Я копался
в истории и тратил собственные деньги, добывал информацию не для того, чтобы
покрасоваться. Я заинтересовался Фрэнком Марстоном не потому, что его убили
гестаповцы, не потому, что миссис Уэйд носит поддельный значок, не потому, что
она путается в датах, не потому, что они наспех поженились в военное время.
Когда я начал расследование, я вообще ничего этого не знал. Знал только его имя.
И как вы думаете, откуда я его узнал?
- Несомненно, кто-то вам сказал, - отрывисто бросил Спенсер.
- Верно, м-р Спенсер. Человек, который знал его после войны в Нью-Йорке, а
потом видел его здесь с женой в ресторане Чейзена.
- Марстон - довольно распространенное имя, - возразил Спенсер и прихлебнул
виски. Он наклонил голову к плечу, и его правое веко еле заметно дрогнуло. Тогда
я снова сел. - Даже у Фрэнка Марстона наверняка были тезки.
Например, в нью-йоркской телефонной книге девятнадцать Говардов Спенсеров.
Четверо из них просто Говарды Спенсеры без среднего инициала.
- Прекрасно, а как, по-вашему, у скольких Фрэнков Марстонов поллица было
снесено снарядом замедленного действия, а потом покрыто шрамами от пластической
операции?
У Спенсера отвисла челюсть. Он с трудом втянул в себя воздух. Вынул платок
и промокнул виски.
- Как вы думаете, сколько Фрэнков Марстонов при этом спасали жизнь двум
рэкетирам по имени Менди Менендес и Рэнди Старр? Оба живы, и память у них
хорошая. Могут кое-что порассказать, когда им это нужно. Чего тут притворяться,
Спенсер? Фрэнк Марстон и Терри Леннокс - одно и то же лицо.
Это доказано с абсолютной точностью.
Я не ожидал, что они подпрыгнут на шесть футов и завопят. Этого и не
произошло. Но бывает молчание, которое громче крика. Оно воцарилось.
Обступило меня плотно и тяжело. Было слышно, как в кухне течет вода. За
дверью послышался стук брошенной на дорожку газеты, потом негромкое фальшивое
насвистывание парнишки-разносчика, отъезжающего на велосипеде.
Я почувствовал легкий укол ножом в шею. Дернулся и обернулся. Сзади стоял
Кэнди с ножом. Его смуглое лицо словно окаменело, но в глазах брезжило что-то
необычное.
- Ты устал, amigo, - мягко произнес он. - Дать тебе выпить?
- Спасибо, виски со льдом, - сказал я.
- De pronto, Senor.
Он защелкнул нож, уронил его в боковой карман куртки и, мягко ступая,
отошел, Тут я, наконец, взглянул на Эйлин. Она наклонилась вперед, стиснув руки.
Голова была опущена, и если её лицо что-то и выражало, то этого не было видно.
Когда она заговорила, в голосе её была та же четкая пустота, что и в
механическом голосе, который сообщает нам время по телефону. Если послушать его
подольше, чего люди не делают, потому что им это ни к чему, он так и будет вечно
отсчитывать бегущие секунды без малейшей перемены в интонации.
- Я его видела один раз, Говард. Всего один раз. Не заговорила с ним. И он
со мной тоже. Он страшно изменился. Волосы поседели, а лицо... Оно стало совсем
другим. Но, конечно, я его узнала, и он меня тоже. Мы посмотрели друг на друга.
Вот и все. Потом он вышел из комнаты, а на следующий день ушел из её дома. Это у
Лорингов я встретила его... и её. Вы там были, Говард. И Роджер там был. Вы,
наверное, тоже его видели.
- Нас познакомили, - сказал Спенсер. - Я знал, нг ком он женат.
- Линда Лоринг потом сказала, что он просто исчез. Никаких объяснений.
Никаких ссор. Немного погодя эта женщина с ним развелась. А потом я
узнала, что она снова его нашла. Он был на самом дне. И они поженились снова.
Бог знает, почему. Вероятно, он сидел без денег, и ему просто было все равно. Он
знал, что я замужем за Роджером. Мы не существовали друг без друга.
- Почему? - сказал Спенсер.
Кэнди без единого слова поставил передо мной стакан. Взглянул на Спенсера,
тот покачал головой. Кэнди удалился. Никто не обратил на него внимания. Он был
как "невидимка"? в китайском театре - человек, который передвигает вещи на
сцене, а актеры и зрители ведут себя так, словно его нет.
- Почему? - повторила она. - О, вам не понять. Мы потеряли то, что между
нами было. Это не восстанавливается. Он все-таки не попал в гестапо. Должно
быть, нашлись и среди нацистов порядочные люди, которые не выполнили приказ
Гитлера насчет коммандос. Так что он выжил и вернулся. Я все уверяла себя, что
когда-нибудь найду его, но такого, как раньше - молодого, чистого душой, полного
жизни. Но увидеть его мужем этой рыжей шлюхи - какая мерзость! Я уже знала про
неё и Роджера. Не сомневаюсь, что Фрэнк тоже знал. И Линда Лоринг тоже - она и
сама потаскуха, но не законченная. Одна порода. Вы спрашиваете, почему я не ушла
от Роджера и не вернулась к Фрэнку? После того как он побывал в её объятиях, тех
же самых, в которые она с такой готовностью приняла и Роджера? Нет, спасибо.
Меня такие вещи не подстегивают. Роджеру я могла простить. Он пил, не ведал, что
творит. Мучился из-за работы, ненавидел себя, потому что стал продажным писакой.
Он был слабый человек, отчаявшийся, не мог примириться сам с собой, но его можно
было понять. Он был просто муж. От Фрэнка я ждала либо гораздо большего, либо
ничего. В конце концов он стал для меня ничем.
Я отхлебнул из стакана. Спенсер допил свой виски. Он царапал пальцем
обивку дивана. Забыл про кипу бумаги на столе, неоконченный роман популярного
писателя, с которым было все окончено.
- Не сказал бы, что он стал ничем, - заметил я. Она вскинула глаза,
равнодушно поглядела на меня и снова их опустила.
- Ничем, и даже меньше того, - произнесла она с новой, язвительной ноткой
в голосе. - Он знал, что она собой представляет и женился на ней.
Затем, оттого, что она была такой, убил её. А потом бежал и покончил с
собой.
- Он её не убивал, - сказал я, - и вы это знаете. Она легко выпрямилась и
непонимающе взглянула на меня. Спенсер издал невнятный звук.
- Ее убил Роджер, - сказал я, - и это вы тоже знаете.
- Он вам сам сказал? - спокойно осведомилась она.
- Говорить было необязательно. Намекнул пару раз. В конце концов он
рассказал бы мне или кому-то еще. Из него это прямо рвалось.
Она легонько покачала головой.
- Нет, м-р Марлоу. Ничего из него не рвалось. Роджер не знал, что он её
убил. Он тогда был в полном беспамятстве. Потом чувствовал беспокойство, пытался
понять, что произошло, но не мог. Шок уничтожил все воспоминания.
Может быть, они и всплыли бы; может быть, это случилось в последнюю минуту
его жизни, но только тогда, не раньше.
Спенсер хрипло выдавил из себя:
- Так не бывает, Эйлин.
- Почему, бывает, - возразил я. - Знаю два таких случая. Один был с
пьяницей, который в беспамятстве убил женщину. Подцепил её в баре, потом задушил
её же собственным шарфом с модной застежкой. Это было у него дома, и как все
происходило, неизвестно - только она погибла, а когда его поймали, у него
галстук был заколот этой застежкой, и он понятия не имел, откуда она у него.
- Так и не вспомнил? - спросил Спенсер. - Или потом признался?
- Не признался до конца. Теперь его нет, так что спросить не у кого.
Его отправили в газовую камеру. Другой случай был с человеком, раненным в
голову. Он жил с богатым извращенцем - из тех, что собирают первые издания, и
любят готовить изысканные блюда, и держат в тайнике за стеной очень дорогую
секретную библиотеку. Они подрались, носились в драке по всему дому, из одной
комнаты в другую и наконец он очутился на улице, весь в синяках, с поломанными
пальцами. Понимал одно - что у него болит голова, и он не знал, как проехать
обратно в Пасадену. Ездил кругами, все время подъезжал к одной и той же
бензоколонке и узнавал дорогу. Там решили, что он свихнулся, и вызвали полицию.
Когда он появился в очередной раз, его уже ждали.
- С Роджером такое не могло случиться, - заявил Спенсер. - Он был не более
безумен, чем я.
- В пьяном виде он ничего не соображал, - возразил я.
- Я была там. Я видела, как он это сделал, - спокойно проронила Эйлин.
Я ухмыльнулся Спенсеру. Это была не лучшая моя ухмылка, но уж какая
получилась.
- Сейчас она расскажет, - объявил я. - Слушайте. Сейчас расскажет. Ей уже
не удержаться.
- Да, это правда, - сурово сказала она. - Некоторые вещи трудно
рассказывать и про врага, тем более про собственного мужа. Если мне придется
выступать свидетелем при всех, вам будет неприятно, Говард. Ваш прекрасный,
талантливый автор, такой популярный и прибыльный, предстанет в жалком виде.
Он ведь был король секса, правда? На бумаге, конечно. И как же этот бедный
дурак старался оправдать эту репутацию! Эта женщина была для него просто
очередным трофеем. Я следила за ней. Наверно, это стыдно. Так принято говорить.
Так вот, я ничего не стыжусь. Я видела всю эту мерзость. Дом для гостей, где она
любила развлекаться, - уединенное местечко, с собственным гаражом, с входом
сбоку, из тупика за высокими деревьями. Наступил момент, неизбежный для таких,
как Роджер, когда он перестал устраивать её в постели.
Перепил. Он решил уйти, но она с воплем выскочила за ним, совершенно
голая, размахивая какой-то статуэткой. Выкрикивая отвратительные, грязные
ругательства, которые я не могу повторить. Потом замахнулась на него статуэткой.
Вы, конечно, понимаете, какое потрясение для мужчины - услышать от якобы
утонченной женщины слова, которые пишут на стенках писсуаров. Он был пьян, ему и
раньше случалось впадать в буйство, и тут это повторилось.
Он вырвал статуэтку у неё из рук. Остальное можете представить сами.
- Крови, должно быть, было много, - сказал я.
- Много? - она горько рассмеялась. - Видели бы вы его, когда он вернулся
домой. Когда я побежала к своей машине, чтобы уехать, он все ещё стоял и смотрел
на нее. Потом нагнулся, взял её на руки и понес в дом для гостей.
Тут я поняла, что от шока он немного отрезвел. Домой явился через час. Не
говорил ни слова. Его потрясло, что я его жду. Был не то, что пьян, а словно
одурманен. Лицо, волосы, весь пиджак были в крови. Я отвела его в уборную возле
кабинета, раздела и почистила немного, чтобы можно было отвести его наверх в
душ. Уложила в постель. Достала старый чемодан, спустилась и положила в него
окровавленную одежду. Вымыла раковину, пол, потом взяла мокрое полотенце и
протерла сиденье у него в машине. Поставила её в гараж и вывела свою. Поехала к
резервуару Четсвортской водокачки - а дальше сами понимаете, что я сделала с
чемоданом, где лежала окровавленная одежда и полотенца.
Она умолкла. Спенсер нервно почесывал левую ладонь. Она мельком взглянула
на него и продолжала.
- Пока меня не было, он встал, нашел виски и напился. На следующее утро не
помнил ничего. Вернее, не сказал ни слова и вел себя так, словно мучился только
от похмелья. И я ничего не сказала.
- А он не удивился, куда девалась одежда? - поинтересовался я. Она
кивнула.
- Наверно, потом удивился - но промолчал. К тому времени уже все началось.
Об этом сразу закричали газеты, затем исчез Фрэнк, а потом он умер в Мексике.
Как я могла знать, что он погибнет? Роджер был моим мужем. Он совершил страшную
вещь, но и она была страшная женщина. И он сделал это в беспамятстве. Потом
газеты так же внезапно умолкли. Наверно, к этому приложил руку отец Линды.
Роджер, конечно, читал прессу, но рассуждал об этом, как любой, кто просто был
знаком с этими людьми.
- И вам не было страшно? - тихо спросил Спенсер.
- Я чуть не заболела от страха, Говард. Если бы он вспомнил, то, наверно,
решил бы меня убить. Он был хорошим актером - как большинство писателей - и,
возможно, уже все знал и выжидал удобного случая. А может, и не знал. Была
надежда, что он все-таки забыл навсегда. А Фрэнка уже не было на свете.
- Если он не спросил про одежду, которую вы потом утопили в резервуаре,
значит, что-то подозревал, - заметил я. - И помните, в том тексте, что он
оставил в машинке - это когда он стрелял наверху, а вы пытались отнять у него
револьвер - там говорилось, что из-за него умер хороший челове
...Закладка в соц.сетях
