Жанр: Детектив
Долгое прощание
...к.
- Вот как? - глаза у неё округлились ровно настолько, насколько нужно.
- Это было напечатано на машинке. Я уничтожил эти листки по его просьбе.
Решил, что вы их уже прочли.
- Никогда не читала того, что он писал у себя в кабинете.
- Читали - записку, которую он оставил, когда его увез Верингер. Даже
рылись в корзине для бумаг.
- Это другое дело, - холодно возразила она. - Я пыталась выяснить, куда он
делся.
- О'кей, - сказал я, откидываясь на спинку. - Вы все сказали?
Она медленно, с глубокой грустью кивнула.
- Кажется, все. В последний момент, перед тем, как застрелиться, он,
наверно, вспомнил. Этого мы никогда не узнаем. Да и нужно ли?
Спенсер откашлялся.
- А какая роль во всем этом предназначалась Марлоу? Это была ваша идея -
пригласить его сюда. Помните, вы меня уговорили.
- Я страшно боялась. Боялась Роджера и за Роджера. М-р Марлоу был друг
Фрэнка, едва ли не последний из тех, кто его здесь видел. Фрэнк мог ему чтонибудь
рассказать. Я хотела точно знать. Если он был мне опасен, нужно было
иметь его на своей стороне. Если бы он узнал правду, возможно, Роджера ещё
удалось бы спасти.
Внезапно, вроде бы без всякой причины, Спенсер разозлился. Подался вперед
и выпятил челюсть.
- Давайте-ка начистоту, Эйлин. Вот частный сыщик, у которого уже были
нелады с полицией. Его держали в тюрьме. Считалось, что он помог Фрэнку - я его
называю по-вашему - удрать в Мексику. Если бы Фрэнк был убийцей, это
преступление. Значит, если бы Марлоу узнал правду и мог оправдаться, вы бы
предпочли, чтобы он сидел в углу и отмалчивался? Так вы себе это представляли?
- Я боялась, Говард. Неужели это не понятно? Я жила в одном доме с
убийцей, да еще, возможно, и с сумасшедшим. Почти постоянно оставалась с ним
наедине.
- Это я понимаю, - сказал Спенсер, по-прежнему жестко. - Но Марлоу
отказался у вас жить, и вы остались одна. Потом Роджер выстрелил из револьвера,
и всю неделю после этого вы были одна. Потом Роджер покончил с собой, и по
странному совпадению на этот раз один оказался Марлоу.
- Это верно, - ответила она. - Ну и что? При чем тут я?
- Пусть так, - сказал Спенсер. - А может, вы думали, что Марлоу,
докопавшись до правды, учтет, что этот револьвер уже однажды выстрелил, и просто
вручит его Роджеру с примерно такими словами: "Слушайте, старина, вы убийца, я
это знаю, и ваша жена тоже. Она прекрасная женщина. Хватит ей мучаться. Да и
мужу Сильвии Леннокс тоже. Будьте человеком - спустите курок, и все решат, что
вы просто допились до чертиков. Пойду-ка я покурить к озеру, старина. Желаю
удачи и прощайте. Кстати, вот револьвер. Если понадобится - он заряжен".
- Что за бред, Говард? Мне ничего подобного в голову не приходило.
- Вы же сказали полиции, что Роджера убил Марлоу. Это как понимать?
Она бросила на меня беглый, почти смущенный взгляд.
- Это было очень дурно с моей стороны. Я не знала, что говорю.
- Может, вы считаете, что Марлоу его застрелил? - спокойно осведомился
Спенсер. Глаза у неё сузились.
- Ну что вы, Говард. Зачем ему это? Какое чудовищное предположение.
- Почему? - пожелал узнать Спенсер. - Что здесь чудовищного? Полиция тоже
так подумала. А Кэнди подсказал им мотив. Он заявил, что в ту ночь, когда Роджер
выстрелил в потолок, а потом уснул со снотворным, Марлоу провел два часа у вас в
спальне.
Она залилась краской до корней волос и растерянно уставилась на него.
- И на вас ничего не было надето, - свирепо продолжал Спенсер. - Так
сказал Кэнди.
- Но на предварительном слушании... - начала она дрожащим голосом.
Спенсер перебил её.
- Полиция не поверила Кэнди. Поэтому на слушании он этого не рассказывал.
- О-о... - во вздохе послышалось облегчение.
- Полиция, - холодно сказал Спенсер, - заподозрила также и вас. И
подозревает до сих пор. Им не хватает только мотива. По-моему, теперь его
нетрудно найти.
Она вскочила.
- Прошу вас обоих покинуть мой дом, - гневно бросила она. - И чем скорее,
тем. лучше.
- Так как же, да или нет? - спокойно спросил Спенсер, не двигаясь с места
- только потянулся за стаканом, но обнаружил, что он пуст.
- Что - да или нет?
- Застрелили вы Роджера или нет? Она застыла, не сводя с него глаз.
Кровь от лица отхлынула. Оно было бледное, напряженное и злое.
- Я задаю вам тот вопрос, который будут задавать на суде.
- Меня не было дома. Я забыла ключи. Пришлось звонить, чтобы попасть в
дом. Когда я вернулась, он был уже мертв. Это все известно. Ради бога, что на
вас нашло?
Он достал платок и вытер губы.
- Эйлин, я бывал в этом доме раз двадцать. У вас же днем дверь никогда не
запирается. Я не утверждаю, что вы его застрелили. Я просто спрашиваю. И не
говорите, что у вас не было такой возможности. Наоборот, вам это было легко
сделать.
- Значит, я убила собственного мужа? - медленно, раздумчиво спросила она.
- Если считать, - тем же равнодушным тоном сказал Спенсер, - что это ваш
настоящий муж. Когда вы за него выходили, то уже были замужем.
- Спасибо, Говард. Спасибо вам большое. Последняя книга Роджера, его
лебединая песня, лежит перед вами. Забирайте и уходите. И, по-моему, вам лучше
позвонить в полицию и поделиться своими соображениями. На этой очаровательной
ноте и закончится наша дружба. До свидания, Говард. Я очень устала, у меня болит
голова. Пойду к себе, лягу. Что касается м-ра Марлоу ? конечно, это он вас так
настроил - могу только сказать, что если он не убил Роджера буквально, то
несомненно довел его до смерти.
Она повернулась, чтобы уйти. Я резко бросил:
- Минуточку, миссис Уэйд. Доведем разговор до конца. Не стоит обижаться.
Мы все хотим, как лучше. Этот чемодан, который вы бросили в Четсвортский
резервуар - тяжелый он был?
Она остановилась, глядя на меня.
- Я же сказала - старый чемодан. Да, очень тяжелый.
- Как же вы его перетащили через такой высокий проволочный забор вокруг
резервуара?
- Что? Через забор? - она беспомощно развела руками. - Наверно, в опасной
ситуации силы удваиваются. Как-то перетащила, вот и все.
- Там нет никакого забора, - сказал я.
- Нет никакого забора? - механически повторила она, словно не понимая.
- И пиджак Роджера не был вымазан в крови. И Сильвию Леннокс убили не на
улице, а в доме для гостей, на постели. И крови практически не было, потому что
это был уже труп. Сперва ей прострелили голову, а статуэткой по лицу колошматили
уже мертвую. У покойников, миссис Уэйд, кровь из ран почти не льется.
Она презрительно скривила губы.
- Наверно, вы там сами были, - надменно заявила она.
И двинулась прочь.
Мы смотрели ей вслед. Она спокойно и грациозно поднялась по лестнице,
скрылась у себя в спальне, и дверь захлопнулась мягко, но решительно.
Наступило молчание.
- При чем тут проволочный забор? - растерянно спросил Спенсер. Он нервно
дергал головой, вспотел и раскраснелся. Держался молодцом, но ему было нелегко.
- Я сблефовал, - объяснил я. - Никогда не был у этого Четсвортского
резервуара, не знаю даже, как он выглядит. Может, там есть забор, а может, и
нет.
- Понятно, - сокрушенно сказал он. - Но, главное, что и она этого не
знает.
- Конечно, нет. Она убила их обоих.
Глава 43
Тут возникло легкое движение, и возле дивана появился Кэнди. В руке у него
был складной нож. Глядя на меня, он нажал кнопку, и выскочило лезвие.
Снова нажал кнопку, и лезвие исчезло в рукоятке. Глаза у него ярко
поблескивали.
- Million de pardones. Senor, - сказал он. - Я насчет вас ошибся. Она
убила босса. Наверно, мне... - Он умолк, и лезвие выскочило снова.
- Нет. - Я встал и протянул руку. - Отдай нож, Кэнди. Ты всегда лишь
хороший слуга-мексиканец. Они пришьют тебе это дело с восторгом. Им бы очень
кстати пришлась такая дымовая завеса. Ты не понимаешь, о чем я говорю.
Поверь мне. Они так все изгадили, что теперь, даже если захотят, не могут
исправить. К тому же и не хотят. Из тебя вытянут признание, не успеешь ты
назвать свое полное имя. И через три недели будешь уже загорать в Сан-Квентине с
пожизненным приговором.
- Я же сказал - я не мексиканец. Чилиец из Винья дель Мар, около
Вальпараисо.
- Дай нож, Кэнди. Я все это знаю. Ты свободен. Скопил денег. Наверное,
дома у тебя восемь братьев и сестер. Не дури и уезжай, откуда приехал. Твоя
служба кончена.
- Работу найти легко, - спокойно сказал он. Потом протянул руку и уронил
нож мне на ладонь. - Ради тебя это делаю.
Я спрятал нож в карман. Он посмотрел на галерею.
- La Senora - что будем делать?
- Ничего. Совсем ничего. Сеньора очень устала. Жила в большом напряжении.
Хочет покоя.
- Мы должны позвонить в полицию, - твердо заявил Спенсер.
- Зачем?
- Боже мой, Марлоу - должны, и все.
- Завтра. Забирайте свой неоконченный роман и пошли.
- Надо вызвать полицию. Существует же закон.
- Ничего такого не надо. Какие у вас улики? Мухи не прихлопнешь.
Грязную работу предоставьте блюстителям закона. Пусть юристы попотеют.
Законы пишутся, чтобы адвокаты разносили их в пух и прах перед другими
юристами, под названием судьи, а следующие судьи заявляли, будто первые не
правы, а Верховный суд - что не правы вторые. Конечно, закон существует. Мы в
нем сидим по самую шею. Нужен он только юристам для их бизнеса. Как вы думаете -
долго продержались бы крупные гангстеры, если бы юристы не объяснили, как им
надо работать.
Спенсер сердито сказал:
- Не в том дело. В этом доме убили человека. И не в этом дело, что это был
писатель, очень крупный и известный. Это был человек, и мы с вами знаем, кто его
убил. Существует же правосудие.
- Завтра.
- Вы же её покрываете! Чем вы лучше ее? Что-то я в вас начинаю
сомневаться, Марлоу. Если бы вы были начеку, то могли бы спасти ему жизнь. В
каком-то смысле вы дали ей совершить убийство. А то, что произошло сегодня,
просто спектакль, и не более того.
- Верно. Любовная сцена. Заметили, что Эйлин от меня без ума? Когда все
утихнет, мы, может, и поженимся. С деньгами у нее, конечно, порядок. Я на этой
семье ещё ни цента не заработал. Сколько мне ещё ждать?
Он снял очки и протер их. Вытер пот под глазами, водрузил очки на место и
стал смотреть под ноги.
- Простите, - сказал он. - Для меня это была жуткая встряска. Достаточно
страшно уже то, что Роджер покончил с собой. Но от этой второй версии я чувствую
себя совершенно раздавленным, - просто от того, что все узнал. - Он поднял на
меня глаза. - Могу я на вас надеяться?
- В каком смысле?
- Что вы поступите правильно... в любом случае. - Он нагнулся, взял кипу
желтой бумаги под мышку. - Впрочем, не обращайте на меня внимания. Наверно, вы
знаете, что делать. Издатель я приличный, но эти дела не по моей части.
Ханжа я, наверно, черт бы меня побрал.
Он прошел мимо меня. Кэнди отступил, потом, быстро обогнав его, распахнул
входную дверь. Спенсер вышел, бегло ему кивнул. Я двинулся следом.
Поравнявшись с Кэнди, я остановился и посмотрел ему в черные глаза.
- Без фокусов, амиго, - предупредил я.
- Сеньора очень устала, - тихо ответил он. - Пошла в спальню. Ее нельзя
беспокоить. Ничего не знаю, сеньор. No me Acuerdo de nada... A sus ordenes, senor.
Я вынул из кармана нож и отдал ему. Он улыбнулся.
- Мне никто не доверяет, но я доверяю тебе, Кэнди.
- Lo mismo, senor. Muchas gracias.
Спенсер был уже в машине. Я сел за руль, включил мотор, дал задний ход и
повез его обратно в Беверли Хиллз. Высадил его у бокового входа в гостиницу.
- Я всю дорогу думал, - сообщил он, вылезая. - Она, вероятно, немного
помешана. Вряд ли её будут судить.
- Ни за что не будут, - сказал я. - Но она этого не знает.
Он повозился с кипой желтой бумаги, которую держал под мышкой, кое-как
выровнял её и кивнул мне. Я смотрел, как он тянет на себя тяжелую дверь и входит
в гостиницу. Потом я отпустил тормоз, "олдс" скользнул прочь от белого тротуара,
и больше я никогда не видел Говарда Спенсера.
Я приехал домой поздно, усталый и подавленный. Был один из тех вечеров,
когда в воздухе висит тяжесть, а ночные шумы кажутся приглушенными и далекими.
Сквозь туман виднелась равнодушная луна. Я походил по дому, поставил несколько
пластинок, но музыки почти не слышал. Казалось, где-то раздается мерное тиканье,
хотя в доме тикать было нечему. Звук пульсировал у меня в голове. Я был человекчасы,
отсчитывающий секунды до чьей-то смерти.
Я вспомнил, как в первый раз увидел Эйлин Уэйд, и во второй, и третий, и
четвертый. Но потом её образ расплылся. Она перестала казаться мне реальной.
Когда узнаешь, что человек - убийца, он сразу теряет реальность.
Есть люди, которые убивают из ненависти, или от страха, или из корысти.
Есть убийцы хитрые, которые планируют все заранее и надеются, что их не поймают.
Есть разъяренные убийцы, которые вообще не думают. А есть убийцы,
влюбленные в смерть, для которых убийство - это нечто вроде самоубийства. Они
все слегка помешаны, но не в том смысле, какой имел в виду Спенсер.
Было почти светло, когда я, наконец, лег в постель.
Из черного колодца сна меня выдернуло дребезжание телефона. Я
перевернулся, спустил ноги, нащупывая туфли, и понял, что проспал не больше двух
часов. Чувствовал я себя, как полупереваренный обед. Я с трудом поднялся, побрел
в гостиную, стащил трубку с аппарата и сказал в нее:
- Подождите минутку.
Положив трубку, я пошел в ванную и плеснул себе в лицо холодной водой.
За окном раздавалось мерное щелканье. Я рассеянно выглянул и увидел
смуглое бесстрастное лицо. Это был садовник-японец, приходивший раз в неделю,
которого я прозвал Жестокий Джек. Он подравнивал кусты - так, как это умеет
делать только садовник-японец. Просишь его прийти раз пять, он все время
отвечает: "на той неделе", а потом является в шесть утра и начинает стричь кусты
под окном твоей спальни.
Я вытер лицо и вернулся к телефону.
- Да?
- Это Кэнди, сеньор.
- Доброе утро, Кэнди.
- La senora es muerta.
Умерла. Какое холодное черное бесшумное слово на всех языках. Она умерла.
- Надеюсь, ты тут ни при чем?
- Я думаю, лекарство. Называется демерол. Я думаю, сорок, пятьдесят в
бутылочке. Теперь пустая. Не ужинала вчера вечером. Сегодня утром я влезаю по
лестнице и смотрю в окно. Одета, как вчера днем. Я взломаю дверь. La senora es
muerta. Frio como Agua de nieve.
Холодная как ледяная вода.
- Ты звонил кому-нибудь?
- Si. El доктор Лоринг. Он вызвал полицию. Еще не приехали.
- Д-ру Лорингу, вот как? Он всегда опаздывает.
- Я не показываю ему письмо, - сказал Кэнди.
- Кому адресовано письмо?
- Сеньору Спенсеру.
- Отдай полиции, Кэнди. Д-ру Лорингу не давай. Только полиции. И вот ещё
что, Кэнди. Не скрывай ничего, не ври им. Мы к вам приезжали. Расскажи правду.
На этот раз правду и всю правду.
Наступила короткая пауза. Потом он сказал:
- Si. Я понял. Hasta la vista, amigo. - Повесил трубку. Я набрал номер
"Риц-Беверли" и попросил Говарда Спенсера.
- Минутку, пожалуйста. Соединяю с регистрацией. Мужской голос сказал:
- Регистрация. Что вам угодно?
- Я просил Говарда Спенсера. Знаю, что сейчас рано, но это срочно.
- М-р Спенсер вчера уехал. Улетел восьмичасовым самолетом в Нью-Йорк.
- Извините. Я не знал.
Я прошел на кухню сварить кофе - целое ведро. Крепкого, густого, горького,
обжигающего, беспощадного. Кровь для жил усталого человека.
Берни Олз позвонил мне пару часов спустя.
- Ну, умник, - произнес он. - Давай к нам, на мученья.
Все было, как в прошлый раз, только пораньше, днем, и мы сидели в кабинете
капитана Эрнандеса, а шериф находился в Санта-Барбаре, открывал там праздник,
Неделю Фиесты. В кабинете собрались капитан Эрнандес, Берни Олз, помощник
коронера, д-р Лоринг, который выглядел так, словно его взяли за незаконный
аборт, и работник прокуратуры по имени Лофорд, высокий, худой и бесстрастный.
Поговаривали, что его брат - хозяин подпольной лотереи в районе Центральной
авеню.
Перед Эрнандесом лежало несколько исписанных листков почтовой бумаги
нежно-розового цвета, с необрезанными краями, текст написан зелеными чернилами.
- Мы собрались неофициально, - начал Эрнандес, когда все устроились
поудобнее на неудобных жестких стульях. - Без стенограммы и магнитофона.
Говорите, что хотите. Д-р Вайс - представитель коронера, который будет
решать, понадобится ли слушать дело. Д-р Вайс?
Это был толстый, бодрый человек, вроде бы знающий специалист.
- По-моему, не понадобится, - сказал он. - Пока что все указывает на
наркотическое отравление. Когда прибыла скорая помощь, женщина ещё дышала, но
очень слабо, была в глубокой коме, все рефлексы отрицательны. На этой стадии
редко удается спасти одного из ста. Кожа была холодная, дыхание почти не
прослушивалось. Слуга решил, что она мертва. Она умерла примерно час спустя.
Насколько я понимаю, она была подвержена сильным приступам бронхиальной астмы.
Д-р Лоринг выписал демерол на случай припадка.
- Есть сведения или выводы о количестве принятого демерола, д-р Вайс?
- Смертельная доза, - ответил он с легкой улыбкой. - Сразу это определить
нельзя, не зная её анамнеза, степени сопротивляемости организма. По её признанию
она приняла две тысячи триста миллиграммов, что в четыре-пять раз превышает
смертельную дозу для людей, не являющихся наркоманами. - Он вопросительно
взглянул на Лоринга.
- Миссис Уэйд не была наркоманкой, - холодно сообщил д-р Лоринг. - Ей была
предписана доза одну-две таблетки - пятьдесят миллиграммов каждая.
Максимально я бы разрешил не более трех-четырех в сутки.
- Но вы ей выписали пятьдесят одним махом, - заметил капитан Эрнандес.?
Не считаете, что опасно держать дома это лекарство в таком количестве? И
часто у неё бывали приступы астмы?
Д-р Лоринг презрительно улыбнулся.
- Для всякой астмы характерны перемежающиеся приступы. У неё ни разу не
наступил так называемый "статус астматикус", когда пациенту грозит опасность
задохнуться.
- Хотите что-нибудь добавить, д-р Вайс?
- Ну... - медленно произнес д-р Вайс, - если бы она не оставила записки, и
мы бы совсем не знали, сколько она приняла, можно было бы считать это
случайностью. Сверхдоза по ошибке. Здесь недолго перебрать. Точно будем знать
завтра. Господи боже, Эрнандес, вы ведь не собираетесь скрывать её записку?
Эрнандес насупился, уставившись в стол.
- Я просто поинтересовался. Не знал, что астму лечат наркотиками.
Каждый день узнаешь что-то новое. Лоринг вспыхнул.
- Я же сказал, капитан, - это была крайняя мера. Врач может и не успеть.
Астматические приступы возникают весьма неожиданно.
Эрнандес скользнул по нему взглядом и повернулся к Лофорду.
- Что скажут у вас в конторе, если я передам это письмо в газеты?
Помощник прокурора бесстрастно посмотрел на меня.
- Что здесь делает этот парень, Эрнандес?
- Я его пригласил.
- Откуда мне знать, что он не перескажет какому-нибудь репортеру все, что
здесь говорится?
- Да, он любитель поболтать. Вы с этим столкнулись, когда его засадили.
Лофорд усмехнулся, потом откашлялся.
- Я читал так называемое признание, - четко произнес он. - И не верю ни
единому слову. Известно, что на её долю выпало эмоциональное напряжение, потеря
близкого человека, употребление наркотиков, стресс военного времени в Англии,
под бомбежками, тайный брак, появление этого человека, и так далее.
У нее, несомненно, возникло болезненное чувство вины, и она пыталась
очиститься от него способом перенесения.
Он замолчал и поглядел вокруг, но увидел лишь абсолютно непроницаемые
лица.
- Не могу говорить за прокурора, но, по-моему, даже если бы эта женщина
осталась в живых, это письмо не дает оснований передавать дело в суд.
- Поскольку вы уже поверили одному письму, вам не хочется верить другому,
которое ему противоречит, - язвительно бросил Эрнандес.
- Потише, Эрнандес. Всякий орган правосудия должен принимать в расчет
общественное мнение. Если бы её признание попало в газеты, у нас были бы
неприятности. Наверняка. Немало развелось всяких реформистских болтунов, которые
только и ждут шанса воткнуть нам нож в спину. Большое жюри и так уже в истерике
из-за того, как отделали на прошлой неделе нашего лейтенанта из отдела по борьбе
с пороком.
Эрнандес сказал:
- Ладно, это ваши заботы. Подпишите мне расписку.
Он собрал розовые листки, и Лофорд подписал квитанцию. Затем взял письмо,
сложил, сунул во внутренний карман и вышел.
Д-р Вайс встал. Добродушный, уверенный, бесстрастный.
- Прошлое слушание по делу семьи Уэйдов провели слишком быстро, - сказал
он. - Думаю, на этот раз не стоит его проводить вообще.
Он кивнул Олзу и Эрнандесу, церемонно пожал руку Лорингу и ушел. Лоринг
встал, готовясь уйти, потом заколебался.
- Итак, я могу сообщить некоему заинтересованному лицу, что дальнейшего
расследования не предвидится? - чопорно осведомился он.
- Простите, что так надолго оторвали вас от пациентов, доктор.
- Вы не ответили на мой вопрос, - резко бросил Лоринг. - Предупреждаю вас...
- Катись отсюда, - сказал Эрнандес.
Д-р Лоринг еле удержался на ногах от ужаса. Затем повернулся и быстрыми
неверными шагами вышел из комнаты. Дверь закрылась, и прошло с полминуты, прежде
чем нарушилось молчание. Эрнандес встряхнулся и закурил. Потом поглядел на меня.
- Ну? - сказал он.
- Что "ну"?
- Чего вы ждете?
- Значит, это конец? Крышка? Капут?
- Объясни ему, Берни.
- Конечно, конец, - сказал Олз. - Я уже совсем было собрался вытащить её
на допрос. Уэйд не мог сам застрелиться. Слишком высокий процент алкоголя в
мозгу. Но, как я вам говорил, для убийства не хватало мотива. У неё в письме,
может, и не все правда, но оно доказывает, что она за мужем шпионила. Знала
расположение дома для гостей в Энсино. Эта дамочка Леннокс отбила у неё обоих
мужчин. Что произошло в доме для гостей, оставляю на ваше воображение. Один
вопрос вы забыли Спенсеру задать. Был ли у Уэйда маузер ППК. Да, у него был
небольшой автоматический маузер. Мы сами спросили сегодня Спенсера по телефону.
Уэйд в пьяном виде терял рассудок. Несчастный подонок либо думал, что убил
Сильвию Леннокс, либо действительно её убил, либо догадывался, что её убила его
жена. В любом случае он рано или поздно все это выложил бы. Конечно,
пьянствовать он начал уже давно, но ведь он был женат на красивом ничтожестве.
Мексиканец про это знает. Он, мерзавец, вообще почти все знает. Она была
воплощенная мужская мечта, но и сама жила в мечте или во сне. Часть её души была
здесь, но другая часть - в прошлом. А если её иногда к кому-нибудь и тянуло, то
не к мужу. Понятно я объясняю?
Я не ответил.
- Вы ведь сами с ней чуть не спутались, правда?
И на это я не ответил.
Олз и Эрнандес оба горько усмехнулись.
- Не такие уж мы кретины, - продолжал Олз. - Поняли, что в этой истории с
её раздеванием есть доля правды. Вы насели на Кэнди, и он не стал спорить.
Он был сбит с толку, обижен, он любил Уэйда и хотел знать все точно. А
узнав, пустил бы в ход нож. Все это он считал своим личным делом. Он за Уэйдом
не шпионил, не стучал на него. Жена Уэйда шпионила и нарочно путала карты, чтобы
заморочить мужу голову. Все сходится. В конце, по-моему, она его стала бояться.
И Уэйд не сбрасывал её ни с какой лестницы. Она случайно поскользнулась, а он
хотел её поймать. Это Кэнди тоже видел. - Все равно не понятно, почему она
хотела, чтобы я жил у них в доме.
- Могу назвать несколько причин. Есть такой известный прием. Любой
полицейский сталкивается с ним сто раз в жизни. Вы были неизвестной величиной -
помогли Ленноксу бежать, дружили с ним и, возможно, были посвящены в его тайны.
Что он знал и что он вам сказал? Он взял с собой револьвер, из которого убили
Сильвию, и знал, что из него стреляли. Она могла подумать, что он так поступил
ради нее. То есть знал, что стреляла она. Когда он покончил с собой, она решила,
что наверняка знал. Но как быть с вами? Вы по-прежнему оставались неизвестной
величиной. Она хотела вытянуть из вас все, что можно. Обаяния у неё хватало, а
тут и предлог подвернулся, чтобы с вами познакомиться. А если бы ей понадобился
козел отпущения, вы и на это годились.
- Слишком уж много она, по-вашему, знала, - возразил я.
Олз сломал сигарету пополам и стал жевать половинку. Вторую засунул за
ухо.
- Еще одно объяснение - ей был нужен мужчина, здоровенный парень, который
сумел бы её задушить в объятиях и воскресить её мечту.
- Она меня ненавидела, - сказал я. - Это не подходит.
- Конечно, - сухо вставил Эрнандес. - Вы её оттолкнули. Но это она бы
пережила. А потом вы взорвали перед ней мину, да ещё при Спенсере.
- По-моему, ребята, вы недавно были у психиатра.
- Черт побери, - сказал Олз, - не знаете вы, что ли? Да они от нас не
вылезают. Двое у нас просто на зарплате. Наш бизнес стал филиалом врачебного
рэкета. Так и лезут в тюрьму, в суд, на допросы. Пишут доклады по пятнадцать
страниц, почему какой-нибудь недоносок ограбил винную лавку, или изнасиловал
школьницу, или сбывал наркотики в старших классах. Через десять лет мы с
Эрнандесом вместо того, чтобы стрелять в тире и подтягиваться на турнике, будем
заниматься тестами Роршаха и словесными ассоциациями. На дело будем выезжать с
детектором лжи и сывороткой правды в черном чемоданчике. Жалко, не попались нам
те четверо макак, которые обработали Большого Вилли Магоуна.
Мы бы им устроили адаптацию и научили любить своих мамочек.
- Так я пойду, пожалуй?
- Не убедили мы вас? - спросил Эрнандес, щелкая резиновой ленточкой.
- Почему, убедили. Дело умерло. Она умерла, все умерли. Все улажено,
официально и аккуратно, как полагается. Осталось идти домой и про все забыть.
Так и сделаю.
Олз достал из-за уха полсигареты, взглянул на нее, словно удивляясь, как
она туда попала, и швырнул через плечо.
- Что вы скулите? - сказал Эрнандес. - Если б у неё запас револьверов не
кончился, она бы и вас добавила для круглого счета.
- Между прочим, - угрюмо заметил Олз, - телефон вчера тоже работал.
- Ну, конечно, - сказал я. - Вы бы примчались со всех ног и выслушали бы
запутанный рассказ, где она призналась бы только в мелком обмане. Сегодня утром
вы имеете полное, как я надеюсь, признание. Вы не дали мне его проче
...Закладка в соц.сетях
