Жанр: Детектив
Стерильно чистые убийства
...ился на меня. -
Замечательный вышел фокус! Я, наверно, уже говорил
тебе, Уилер, мне скоро сорок, и я создал имидж мужчины с богатым опытом,
сдержанного в оценках и абсолютно надежного.
Совершенно недопустимо, чтобы молодой негодяй вроде Эверарда вдруг затмил меня
своим изобретением. Это следовало
предотвратить любой ценой! Стало быть, первым делом надо было наладить с ним
дружбу. К сожалению, Эверард не умел
хранить секреты. Болтал о своем открытии чуть не каждому встречному-поперечному,
кто слушал его. Ну, мы с Эллен и
решили изобразить полное примирение и предложили собраться всем вчетвером, да и
отметить все это. Только где-нибудь в
укромном месте, поскольку не хочется, чтобы об этом пронюхал Браунинг. Тут Джен
сказала, что знает один мотель, где
никто из "Калкон" наверняка не бывает, и берется устроить все так, что даже
менеджер не узнает про наш приезд вчетвером.
- И вы все вчетвером поехали в ее машине?
- Конечно. Я, кстати, не знал о ее связи с Браунингом. Жалко! Из этого
можно было бы кое-что выжать.
Его физиономия вдруг раздулась, увеличившись в размерах раза в два. Я
быстро встряхнул головой, и она постепенно
вернулась в нормальные рамки.
- Ну, прихватили мы пару бутылок шампанского. Одну раздавили на всех, а
вторую, заправленную, разумеется, новой
формулой ЛСД, оставили им. Они охотно позволили нам взять машину Джен, а мы
пообещали заехать за ними утром.
Вернулись часа в три с парой кухонных ножичков, купленных Эллен в магазине в то
утро, и все дела! - Он передернул
могучими плечами. - Никаких проблем. Оба спали мертвым сном, храпели, как
поросята!
- Но ведь это не все, - не отставал я. - Тебе пришлось поработать мозгами и
загадать интеллектуальную загадку с
шарадой?
- Просто не мог отказаться от этой идеи, - честно признался он. - Сперва мы
подкидываем местной полиции явно
сексуальное преступление, а потом скармливаем несколько хитроумных подсказок, от
которых помутился бы любой жалкий
умишко! Только этот дурак Браунинг вдруг припомнил значение символов и чуть не
угробил всю дьявольскую затею!
- И позвонил тебе по этому поводу?
- Он еще не уловил настоящего смысла. Попросил моего совета. Должен
признать, меня несколько занесло в тот момент, и
я ему посоветовал поразмыслить насчет шампанского. Не знал, к сожалению, что
Джен рассказала ему о намеченном на тот
вечер праздновании, где она будет пить импортное шампанское. Он поблагодарил
меня и сообщил, что его долг позвонить
тебе и попросить немедленно к нему приехать, чтобы передать эту явно важную
информацию. Понятно, лейтенант?
Вместо лица Демареста передо мной вдруг возникла волчья морда. Мясистый нос
вытянулся, губы оттянулись назад,
обнажив длинные, подпорченные, угрожающие клыки. В желтых глазах сверкал
безумный голод, и я бессознательно вжался
спиной в диванные подушки, слабо пробормотав:
- Не надо!
- Чего?
Я заморгал, и лицо его медленно стало прежним.
- Что ты там только что сделал со своим лицом. Больше не надо!
- Как прикажешь, лейтенант, - не спеша улыбнулся он. - Еще что-нибудь
хочешь узнать?
- Ты сказал, посидим пять минут, - напомнил я. - По-моему, пять минут мы
уже просидели. Что дальше?
- Спешить особенно некуда, - заметил он. - Дальше ты поведешь собственную
машину прямо к краю большого утеса гденибудь
на повороте дороги на Вэлли-Хейтс.
- Как ты заставишь меня это сделать?
- Какие проблемы? - опять ухмыльнулся он. - Помнишь, я упоминал про особую
формулу ЛСД моего собственного
изобретения?
- Помню, - пробормотал я.
- Я, по-моему, говорил, что это усовершенствованный ЛСД? Что он вызывает
самые сильные и устрашающие
галлюцинации, за которыми следует глубокий-глубокий сон?
- Говорил!
- Вдобавок ты, помню, заметил, что Эллен даже не прикоснулась к мартини? -
Оскал его снова стал волчьим. - Все море
спиртного специально заправлено усовершенствованным ЛСД Демареста, лейтенант.
Ты, как мне помнится, принял целый
бокал?
Мне пришлось напрячься, чтобы не потерять ощущение реальности. Я осознал
это и внезапно почувствовал в глубине
души всепоглощающий ужас.
- А открытие Эверарда? - еле выдавил я. - Оно в самом деле крупное? Стоило
ради него убивать?
- Этого мы никогда не узнаем, - с сожалением провозгласил Демарест. -
Записей никто не нашел по той простой причине,
что их не существует. Этот хитрый подонок Эверард все держал в голове.
Комната вдруг завертелась, перевернулась, на миг замерла вверх ногами, и я
отчаянно вцепился ногтями в потолок, но
комната опять бешено закрутилась. Я полетел во вращающуюся воронку, визжа от
беспомощности и страха, видя, что на дне
меня поджидает волк. Стенки воронки были мягкими, как диванные подушки, и я,
яростно вонзив в них ногти, попытался
карабкаться вверх. Волк завыл, и это был самый жуткий звук, какой я когда-либо в
жизни слышал. Я лез вверх, от подушки к
подушке, пока наконец вновь не выбрался на край воронки. А там меня поджидал
волк, длинная морда подрагивала от
нетерпения, из пасти текла слюна. Я испустил вопль и нырнул обратно в воронку.
Все, что угодно, только бы не попасть
волку в зубы. Я себя чувствовал совершенно бессильным, нарастающая сила инерции
вертела меня и наконец швырнула на
дно.
Я приземлился легонько, как перышко. Ноги коснулись мягкой зеленой травки,
до слуха донесся тихий ласковый плеск
водопада. Я инстинктивно понял - здесь мир и убежище. И пошел вперед,
прислушиваясь к нежному пению птиц в
благодатных деревьях, чувствуя на спине тепло солнышка. Потом солнце внезапно
исчезло, птицы смолкли. Яркая вспышка
света ударила в гигантское дерево прямо передо мной, и оно рухнуло под ноги,
сотрясая землю сильнейшим ударом. Грянул
зловещий раскат грома, я обхватил руками голову и помчался к спасительному
водопаду. Там был скалистый навес, и я знал,
что под ним окажусь в безопасности, если только сумею добежать. Вновь сверкнул
яркий луч, срезав другое дерево. Оно
стало падать, бросив тень на дорожку передо мной. Я делал неимоверное усилие -
легкие горели огнем, ноги налились
свинцом, - и я бежал в убежище к водопаду. А как только забрался под нависающую
скалу, увидел его. Волка. Он притаился с
пылающими огнем предвкушения злобными желтыми глазами, роняя из пасти слюну в
ожидании своей добычи - меня!
Пути назад не было. Я снова вцепился ногтями в подушки воронки и полез
вверх. Я знал, что до края миллион миль,
только выбора не оставалось. Меня неумолчно сопровождали хриплые завывания, но я
не обращал на них внимания. Главное
- выбраться наверх, где я избавлюсь от волка. Были моменты, когда я слабел и
едва не сдавался, но неистовый страх в душе
придавал силы, подгонял меня. Порой до меня долетал жуткий вой волка откуда-то
снизу, возможно по-прежнему от
водопада. Я знал - он надеется, что у меня ослабеет хватка и я полечу назад в
истекающую слюной пасть, но мне это лишь
придавало решимости. Потом наконец, через миллион лет карабканья, я добрался до
верха. Удалось перевалиться через
мягкий край, и я рухнул всем телом на подушки. Казалось, полностью обессилев, я
лежал очень долго. Потом все мое
существо постепенно преисполнилось победным чувством. За мной охотился
чудовищный волк, а я спасся. Сколько еще
мужчин смогли выжить и рассказывать о себе такую легенду? Я не спеша оторвался
от подушек и собрался домой, просто
радуясь, что остался жив.
Но тут произошло нечто жуткое. Где-то совсем близко я услыхал жуткий смех.
Обернулся, инстинктивно нашаривая рукой
оружие, отвратительный смех быстро приближался. А потом прямо передо мной
неожиданно вырос волк, торжествующе
насмехаясь над моей глупой уверенностью в избавлении от него. Выбора не было.
Либо я должен его убить, либо он меня
разорвет. Я услышал низкий утробный голос:
- Ты почему не сдаешься, Уилер? Кому нужны такие кошмары, коп? Почему не
ложишься поспать, а?
Тогда мы отправили бы тебя в замечательную прогулку в твоем собственном
автомобиле!
Я помнил, что пистолет лежит в кобуре на поясе. Нащупывая его, я старался
не смотреть волку прямо в глаза, чтобы его
взгляд меня не гипнотизировал. Пальцы сомкнулись на рукоятке, и я, резко вытащив
из кобуры пистолет, наставил его на
волка. Он воззвал к своим богам. Я слышал вопль: "Эллен!" Я дважды нажал на
спусковой крючок, и волка не стало...
Только я кое-что позабыл. Рядом с каждым волком есть волчица. И теперь она
мчалась ко мне, скалясь от ненависти, ибо
я убил ее господина. Остановить ее можно было единственным способом. Так я и
сделал. Вновь нажал на спусковой крючок,
и ее просто не стало. Наконец, все было кончено. Я каждой косточкой ощущал
усталость. Я инстинктивно понимал - из всего
этого сложится сага. Эпическое повествование, которое будут вечно рассказывать и
пересказывать, где бы ни собрались
члены племени копов. Я стану героем. Отныне мои соплеменники с восторженным
придыханием начнут произносить мое
имя. Но в данный момент это, кажется, не имело значения. Я слишком устал, чтобы
раздумывать дальше. Мне хотелось лишь
одного - спать. В итоге я повалился на диван, доверившись мягким объятиям Пуха -
святого патрона племени копов.
Никому это особенно не понравится.
Кто-то из обитателей квартиры, расположенной прямо под апартаментами Эллен
Спек, услыхал стрельбу и позвонил в
службу шерифа. Патрульная машина подкатила минут через пятнадцать. Двое копов,
одетых в форму, вломились в дверь и
обнаружили меня мертво спящим на диване. В моей правой руке был по-прежнему
крепко зажат пистолет 38-го калибра.
Демарест лежал на полу со снесенным наполовину черепом, а рядом с ним до потери
сознания визжала от боли раненная в
живот Эллен Спек.
Другое обстоятельство, вызвавшее, в частности, возражения Лейверса,
заключалось в том, что никто не сумел меня
разбудить. Ему казалось немыслимым, будто я смог не только пристрелить насмерть
мужчину, но и, кроме того, серьезно
ранить женщину, после чего сразу же с наслаждением завалился спать. Любого, не
проснувшегося при появлении окружного
шерифа, ожидали бы серьезные неприятности.
Меня спас док Мэрфи. На месте еще оставалось море мартини, и он отослал его
на анализ. А на следующий день, когда я
пытался убедить группу субъектов с каменными физиономиями, что действовал под
влиянием усовершенствованного ЛСД
Демареста, док Мэрфи вколол себе в вену дозу и попросил пару коллег понаблюдать
за реакцией. Таким образом, мне
удалось сорваться с крючка Лейверса, но лишь в самый последний момент. Он был
вынужден доверять заключению дока
Мэрфи, поскольку оно оказалось научным и подтверждалось фактами, удостоверенными
двумя независимыми свидетелямимедиками.
Таким образом, Лейверс милостиво разрешил снять с меня обвинение в
человекоубийстве, и до него дошло, что
произошло на самом деле. Именно в этот момент на сцену вышел прокурор
федерального судебного округа и сообщил ему,
что коллегия присяжных при коронере вынесла решение наградить меня какой-то
медалью за раскрытие тройного убийства,
ибо, если бы дело осталось нераскрытым, чуть ли не все чины в Пайн-Сити, а
главное окружной шериф, - попали бы в
идиотское положение, так как коллегия присяжных при коронере состоит из шести
человек и решает вопрос о наличии
преступления в случае смерти по результатам расследования коронера, обязанного
засвидетельствовать смерть человека,
предположительно погибшего насильственной смертью. Пробовать объяснить Лейверсу
мотивы поведения таких двух
свихнувшихся психопатов, как Демарест и Эллен Спек, все равно что растолковывать
папуасскому охотнику за скальпами
теорию относительности. Он просто клацал зубами от недоверия и в конце концов
предположил, что мне нужен отпуск.
Из живота у Эллен Спек извлекли пулю, и выяснилось, что особенного вреда
она не причинила. Было действительно
больно, но явно не смертельно. Эллен вдруг взялась за ум, может быть, потому,
что избавилась от влияния
усовершенствованного ЛСД Демареста, и сделала полное признание. Изложила она
дело так, что стала невинной жертвой
дьявольского замысла, от начала и до конца разработанного Демарестом. На мой
взгляд, учитывая ее внешность и все
прочее, только самый жестокосердный судья дал бы ей больше, чем от трех до пяти.
Итак, дня через три после всего я вернулся домой, не испытывая удовольствия
при мысли о вынужденном отпуске и с
таким ощущением, будто мир, предварительно не посоветовавшись со мной, перестал
существовать. Даже стерео утратило
волшебный эффект, и огромный диван ни о чем не напоминал. В одном я был уверен -
последнее приключение не превратит
меня в капитана. С другой стороны, с внезапным приливом благодарности вспомнил,
что дня два назад на счет в банке
должен был поступить чек с ежемесячным жалованьем. Пора браться за дело. Пора
встряхнуться. Пора Уилеру вернуться в
мир.
Я выкатил свой "ягуар" из подземного гаража и отправился по магазинам. Мне
был известен один тип на набережной,
торгующий лучшими в мире омарами, а если как следует полюбезничать, то и
готовившим их аu gratin "Запеченные в
сухарях (фр.)." - мечта гурмана! Оставалось лишь сунуть блюдо в горячую духовку
минут за пять до еды. Я побеседовал с
ним в высшей степени обходительно и уехал, заполучив пару тщательно упакованных
омаров au gratin. Потом остановился у
винного магазинчика и прикупил пару бутылок импортного белого вина из Германии.
На то, что еще оставалось в
бумажнике, приобрел колоссальный букет цветов, вполне подходящий для возложения
на гроб какого-нибудь гангстера, и
решил, что вполне готов.
Около семи вечера я поставил машину перед фасадом обшарпанного жилого дома,
собрал все свои приобретения в обе
руки и ввалился в фойе. Неким чудом мне удалось втиснуться в лифт и подняться на
пятый этаж. Там я звякнул в дверь
квартиры 5-А и даже как бы затаил дыхание. Казалось, прошло чертовски много
времени, прежде чем дверь открылась. За
ней оказалась Джуди Трент, с полнейшим равнодушием глядевшая на меня.
- Я пришел извиниться, - сказал я.
- Что стряслось? - мельком взглянула она на цветы. - Умер кто-нибудь?
- Это тебе, - сообщил я. - У меня также потрясающие омары au gratin и две
бутылки немыслимо дорогого импортного
вина.
- Почему бы тебе где-нибудь не поесть и не выпить? - спросила она и
захлопнула дверь у меня перед носом.
В конце концов Джуди вновь отворила, главным образом потому, что я нажал
пальцем кнопку звонка и не стал ее
отпускать.
- Если ты не уйдешь, - холодно предупредила она, - я вызову, извини за
выражение, копа.
- Я полностью ошибался насчет тебя! - воскликнул я. - Никакая ты не
нимфоманка! Я оскорбил тебя и признаю это!
- Ты совершил кое-что и получше, приятель, - холодно сообщила она. -
Преподнес мне поистине щедрый подарок,
прикончив Демареста и послав Эллен Спек на электрический стул. Хочешь знать, как
отреагировали на все это крупные
шишки из "Калкон"?
- Нет, - отказался я с внезапным интуитивным предчувствием. - Но, наверно,
ты мне все равно скажешь.
- Решили, что это уж чересчур, - бесцветным тоном продолжала она. - И
прикрывают лавочку. Грубо говоря, это значит,
что я потеряла работу, равно как и прочие служащие.
- У такой блестящей девушки, как ты, не должно быть никаких проблем с
поисками другой работы. С твоим-то
воображением!
- Я нашла другую работу, - сухо уведомила она. - Но благодарить тебя не
намерена.
- Не хочу быть назойливым, - сдержанно вымолвил я, - но, если ты будешь и
дальше держать меня на пороге, треклятые
цветы перепачкают весь костюм. Начать с того, что я вообще не должен был
позволять себе его покупать. Как только
вспомню об этом костюме, всегда прихожу к мысли, что переживал в тот момент
припадок безумия, и...
- Может, заткнешь фонтан и зайдешь? - неожиданно фыркнула она. - Знаешь
что? В данный момент ты смахиваешь на
прирожденного неудачника!
И я, проглотив жалкие остатки гордости, зашел. Свалив цветочное подношение
на ближайший стул, направился на кухню.
Сунул омаров в духовку, вино в холодильник, а освободив руки, ощутил некоторое
облегчение. Джуди Трент стояла
прислонясь к дверному косяку, сложив руки, с более или менее удовлетворенным
выражением на лице.
- Ты в последнее время виделась с Тимом Вейлом? - спросил я как можно
небрежней.
- Он решил, что зря тратил в "Калкон" время, - сказала она. - Особенно
после того, как его уволили. Так что он двинул в
Чикаго. Говорит, нашел дело по-настоящему крупное, коммерческое, с
неограниченными возможностями!
- Хватит одной его смертоносной улыбки, - заметил я, - и Чикаго-Луп
"Чикаго-Луп ("петля") - деловой, торговый и
культурный центр города Чикаго." никогда уж не будет прежним.
- Зачем ты пришел, Эл Уилер? - тихо спросила она.
- Понял, что потерял, - сказал я. Она долгую минуту непонимающе смотрела на
меня, потом сообразила.
- Ты ведь не захотел меня в тот момент, помнишь? Посчитал меня нимфоманкой,
дешевкой...
- Это не правда, - искренне возразил я. - Я считал, что ты хочешь заставить
меня пойти на уступки, и мне это не
понравилось. Потом, к сожалению слишком поздно, узнал, что идея принадлежала не
тебе, а Вейлу. И пришел извиниться.
- Может быть, приготовишь нам выпивку? - предложила она. - А я пока пойду
причешусь.
- Ладно, - согласился я. - Что выпьешь?
- Бурбон со льдом сойдет.
На приготовление напитков ушло время, но и с учетом этого мне пришлось
дожидаться. Наконец я услышал, как она
позвала меня из гостиной, взял в обе руки по бокалу и пошел. Она стояла посреди
комнаты, обнаженная, с неземной улыбкой
на губах.
- В прошлый раз ты была на коленях.
- Правильно. Ну так что? Может, начнем прямо с того, на чем остановились?
- Почему бы и нет?
На высоко вздымающихся округлых и полных грудях торчали большие соски. Она
пошла ко мне с легкой таинственной
улыбкой на губах, и я вдруг болезненно ощутил все ее тело - тонкую талию,
покатые пышные бедра, пушистый
треугольничек золотистых волос под изящно очерченным животом. Через какое-то
время, лежа обнаженным на диване, пока
она, устраиваясь сверху, нащупывала воспламенившийся триумфальный жезл и
подносила к прохладным губам, я подумал,
что все могло быть хуже - гораздо хуже.
- Ты об этом жалел, Эл? - спросила она низким гортанным голосом.
- Угадала! - радостно отвечал я. Омары au gratin - чертовски великолепная
закуска для полуночников!
Закладка в соц.сетях
