Жанр: Детектив
Пуля дум-дум
...ажется, что ты слегка прижала лейтенанта?
- Он мне не говорит, что он сделал с моим коротышкой, - гневно отозвалась
она.
- Может, он не говорит потому, что ты не даешь ему дышать, - резонно
заметил Поп. - Отступи немного назад Я уверен,
он все тебе расскажет.
Слава Богу, наконец-то давление спало с моей груди.
Несколько раз я жадно поймал ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание, а
мои грудные мышцы выражали безмолвную
благодарность за временное облегчение.
- Сержант заболел и находится дома, - объяснял я осипшим голосом. -
Серьезный ушиб ребер. Завтра, думаю, с ним все
будет в порядке.
- Бедняжка, - взволнованно закаркала она, а я тем временем зачарованно
пялил глаза на ее дрожащее тело. - Я возьму его с
собой на ферму в долине, что по ту сторону горы. Он сможет сидеть и отдыхать в
тени и наблюдать, пока я буду бороться с
быком.
- Я уверен, что ему это понравится, - с живостью согласился я.
- Для моего маленького коротышки это будет день любви, - продолжала она
страстно. - Скажи ему, пусть приходит
пораньше. - С этими словами она выплыла в коридор, и комната сразу показалась
больше, приняв прежние размеры.
Я поковылял в угол и тяжело опустился на кровать.
Пошарив и нащупав сигарету в пачке, я уже собирался зажечь спичку, когда
под моими подошвами прогремело шесть
оглушительных выстрелов. Завопив от испуга, я отшатнулся назад, инстинктивно
оторвав ноги от пола.
- Черт побери! - завопил я. - Что это значит?
Поп Ливви откашлялся, как бы извиняясь.
- Ничего страшного, всего лишь Себастьян стреляет в подвале, - объяснил он.
- Вы скоро к этому привыкните.
Чувствуя себя полным идиотом, я опустил ноги и вопросительно посмотрел на
Попа.
- Поп, - начал я слабым голосом, - вы не возражаете, если я задам вам один
вопрос?
- Валяйте, - ответил он. - Задавать прямые вопросы - такова ваша работа,
разве не так?
- Что это за место, которым вы здесь управляете? - Похоже, я несколько
переусердствовал, стараясь придать своему
голосу нарочитое спокойствие.
Он тихонько щелкнул языком.
- Должно быть, когда вы в первый раз попали сюда, вам это место показалось
сумасшедшим домом! Понимаю, лейтенант,
и если вы обладаете терпением и готовы слушать, то у меня достаточно времени,
чтобы все вам рассказать.
- Начинайте, - сказал я и закурил сигарету, довольный тем, что все обошлось
без очередного мощного эмоционального
всплеска.
Поп Ливви удобно взгромоздился на край кровати; несколько секунд он смотрел
на меня и как бы сквозь меня. Когда он
заговорил, я заметил, что в его глазах появился теплый блеск затаенной боли.
- История началась давно, сразу после войны. Я был танцором, и у меня
появилась заветная мечта. Представляете, я
намеревался стать вторым Фредом Астером, еще одним Джином Келли. Все, что мне
нужно было, - верный шанс. Человек,
который заметил бы меня в нужное время, в нужном месте. Я обладал талантом, у
меня было много работы - в шоу, на
Бродвее, - вы понимаете, что это такое. Не буду обременять вас подробностями,
лейтенант, - продолжал он. - Но во время
одного из таких шоу я встретил певицу из хора - и влюбился. Она казалась мне
настолько прекрасной, что я ничего не мог с
собой поделать. Я влюбился, как юнец, с первого взгляда. Ах, Гвен Лизандер, с
огромными темными глазами и мягкими
черными волосами, что ореолом обрамляли ее голову, будто облако! Мне кажется,
она чувствовала то же самое по
отношению ко мне с самой первой встречи. Как бы там ни было, но мы сразу же
поженились - союз, который вскорости стал
профессиональным.
Вот так мы начинали, - продолжил он после короткой паузы. - "Ливви и
Лизандер" - мы стали довольно известными:
сцена, кино, Бродвей, со временем люди узнали о нас, и если мы не попали в
высшую лигу, то, по крайней мере, были от нее
недалеко. Мы гастролировали по всей стране, а когда миновало уже почти два года,
после свадьбы получили прекрасное
приглашение поехать в Англию и принять участие в королевской программе. Можно
без ложной скромности сказать, что за
короткое время мы добились хороших успехов.
Он помолчал.
- Недели за две до того, как нам предстояло лететь в Англию, жена получила
письмо, в котором сообщалось о том, что ее
мать серьезно больна, и, естественно, Гвен решила немедленно ехать к ней. Родной
город Гвен находится на Среднем Западе,
далеко от Нью-Йорка, а нам нужно было еще многое сделать, прежде чем отправиться
в Лондон. Поэтому мы решили, что
она навестит свою мать, а я останусь в Манхэттене и закончу приготовления к
отъезду.
Теплый, печальный свет вдруг исчез из его глаз, как будто кто-то неслышно
щелкнул выключателем.
- Самолет разбился, - тусклым голосом произнес он, - и Гвен погибла.
Грустная ирония еще и в том, что, как я выяснил
позже, ее мать скончалась часов за шесть до катастрофы. Без Гвен жизнь для меня
потеряла всякий смысл. Я ничем больше
не интересовался, покончил с шоу-бизнесом. Я просто ничего не мог делать без
Гвен.
Деньги - не проблема, у меня их было предостаточно, поэтому некоторое время
я путешествовал. Я отправился на юг: в
Майами, Новый Орлеан, через Техас на Западный берег. Здесь мне понравилось,
поэтому я осел тут, прижился, почти ничем
не занимаюсь.
- Должно быть, это происходило как раз в то время, когда ловили Священника
Джоунза, - сказал я просто ради того,
чтобы не молчать.
- Да, наверное. - Поп кивнул. - Я подыскивал жилье в округе и увидел этот
дом. Кто-то сказал мне, что он принадлежит
какому-то преступнику и сейчас продается по очень низкой цене. Это был огромный
дом - вы и сами видите, насколько он
огромен, - и, понятно, никак не подходил для меня одного. Тогда у меня родилась
любопытная идея, как можно использовать
столь необычное сооружение. На следующий день я купил его и через три недели
переехал. Я решил, что сделаю его чем-то
вроде приюта для людей шоу-бизнеса, для тех, кто на протяжении всех лет был добр
к нам.
Они могли пользоваться домом по своему усмотрению, приезжать и уезжать,
когда им угодно. Здесь они могли лечиться,
если заболевали, использовать его для репетиций, если получали ангажемент, или
просто жить, отдыхать, если их постигла
неудача.
Поп замолчал и застенчиво посмотрел на меня.
- Я решил для себя, что посвящаю свою затею памяти Гвен Лизандер. Я знал,
что Гвен сочла бы мое решение грандиозной
идеей, да и мне это тоже казалось лучшим выходом. Да, я понимал, что никогда
больше не появлюсь на публике, но это уже
совсем другой разговор. Я по-прежнему ощущал себя человеком сцены, шоу-бизнеса.
Хорошая терапия, лейтенант. И, мне
кажется, идея сработала.
У меня всегда обретается какой-то процент неудачников и "бывших людей",
оставшихся за бортом, что в конечном итоге
помогает разнообразить жизнь и делать ее интересней. Как вам известно, в
настоящее время со мной живут четверо. Ничего
не могу сказать с уверенностью об остальных, но Селест, убежден, станет
величайшей танцовщицей, стоит ей только бросить
свои каждодневные утомительные акробатические упражнения.
- У меня такое чувство, что это может произойти раньше, чем вы думаете, -
самодовольно заявил я.
- Что касается остальных, - продолжал он, будто не слышал меня, - полагаю,
они останутся со мной навсегда. Я рад этому,
потому что, не будь их, я чувствовал бы себя одиноким старцем. А не будь меня,
как бы они могли существовать? Вы можете
себе представить? Антония, к примеру. - Он сожалеюще покачал головой. - Все они
- гадкие утята, за исключением Селест.
- Что ж, отличная идея, Поп, - искренне восхитился я. - Сколько лет вы
здесь живете?
- Тридцать. - Он спокойно улыбнулся. - Половина моей жизни и больше, чем
вся жизнь Гвен.
- Тридцать лет, - задумчиво повторил я. - Поп, откуда вы брали деньги все
это время?
- Что? - Поп непонимающе уставился на меня.
- Деньги. На что вы жили все эти годы?
- Деньги - не проблема, - отмахнулся он. - Я вам говорил, что после смерти
Гвен у меня было достаточно средств.
- Но ведь она умерла тридцать лет назад, - напомнил я.
- Ну, - в его голосе послышалось раздражение, - я сделал несколько удачных
капиталовложений, а многие из моих гостей
вполне обеспечены. Даже сейчас из четверых у меня всего лишь один не
зарабатывает себе на жизнь. Знаете, лейтенант,
главное - чтобы тебе сопутствовала удача, и тогда для жизни много денег не
потребуется.
- Я то же самое каждый год слышу от окружного шерифа, - проворчал я. -
Огромное спасибо за то, что рассказали мне о
себе, Поп. Это одна из самых замечательных историй, что мне приходилось слышать
в своей жизни.
- Лучше идите и приготовьте себе что-нибудь выпить, лейтенант, - добродушно
предложил он. - Должно быть, у вас в
горле пересохло, пока слушали мою болтовню. А вообще, я все это придумал, в
любом случае, ради вашего же блага.
- Мои родители как-то раз видели вас на Востоке, - сказал я. - Они
рассказывали, что смотрели великое представление -
"Ливви и Лизандер". Название мне запомнилось.
- Хорошо придумано, лейтенант, - отозвался он, скептически улыбаясь.
- О да, - уверял я его. - Они действительно видели вас. Там еще была песня.
Я помню, они мне с восторгом рассказывали.
Стоило только кому-то первым спеть эту песню, и она стала бы хитом. Именно вы
спели ее первыми. "Никогда не смейся над
любовью" - вот как называлась песня.
Он долго смотрел на меня, потом пару раз моргнул.
- Да, лейтенант, - тихо сказал он, - была такая песня. Спасибо. Извините,
что усомнился в вас.
Он повернулся ко мне спиной и пошел по коридору, тихонько насвистывая
мелодию. Печальная пауза продержалась в
комнате еще несколько секунд и тут же безболезненно улетучилась, когда Себастьян
у меня под ногами возобновил свою
тренировку в меткой стрельбе, громыхая очередями и удивляя скорострельностью.
Глава 6
На первый взгляд казалось, что стены и потолок в подвале были выложены из
пустых гильз и не рассыпались лишь
благодаря кусочкам штукатурки между ними.
Повсюду валялись консервные банки - на столах, на скамейках, под ногами.
Оружейная стойка в дальнем конце подвала
изобиловала поразительным разнообразием стрелкового оружия.
Сам Себастьян больше не был Таинственным Человеком, теперь он превратился в
Воинствующего Человека, одетого в
брюки из рубчатой ткани, сапоги для верховой езды и белую рубашку, расстегнутую
на груди. Лишившись белого галстука,
фрака и мантильи с огненно-красной отделкой, он несколько изменил свой облик, но
эффект оставался все тем же и
напоминал эру Великого Гэтсби.
Очутившись в подвале, я первые минуты столь сосредоточенно пытался
определить, насколько образ Себастьяна
соответствует описанию Джекила и Хайда, что не слышал ни одного из произнесенных
им слов. Теперь, когда я все
прикинул и понял, что Хайд Меткий Стрелок не опасен, я мог с облегчением
вздохнуть.
- Поэтому всю свою жизнь я ищу совершенства, лейтенант, - завершил
Себастьян с торжественным видом. - И теперь,
когда я объяснил вам свои побудительные мотивы, я надеюсь, вы понимаете мои
чувства?
- Прекрасно понимаю! - Я церемонно поджал губы и медленно кивнул в знак
полного одобрения.
- Вот почему я никогда не исполняю трюков на публике, - продолжал он. -
Обманывать публику, которая верит мне,
совершенством, которое есть не что иное, как бесстыдное мошенничество! Вы
согласны, лейтенант?
- О, конечно, - поспешно ответил я. - Можно мне задать вам вопрос из
любопытства: когда вы в последний раз выступали
на публике, Себастьян?
- В пятьдесят девятом году, - ответил он. - Это была большая ошибка.
- Что произошло?
- Глупый несчастный случай. - Его белые зубы сверкнули в сатанинском
оскале. - В начале каждого номера я приглашал
на сцену троих мужчин, давал каждому сигару, выстраивал их в линию и
демонстрировал "гвоздь" своей программы. - Он
нервно погладил свою острую бородку. - Я становился к ним спиной, стрелял через
плечо, целясь при помощи всего лишь
маленького карманного зеркальца, и выбивал у них изо рта горящие сигары! Один!
Два! Три!.. Вот так! Это всегда вызывало
у женщин истерические вскрики, а потом, когда зал приходил в себя, завершение
программы сопровождалось бурными
аплодисментами. - Лицо его исказилось, белые зубы обнажились с еще большей
жестокостью, когда он с силой дернул себя
за бороду. - Во время одного представления, - сказал он тихим, напряженным
голосом, - среди зрителей находился крупный,
толстый человек с торчащими вперед зубами Не часто артисту попадаются такие
люди, и публика хочет видеть их на сцене -
многие заблуждающиеся идиоты до сих пор верят, что если человек толстый, то он
непременно должен быть добрым и
веселым. Дайте ему торчащие зубы, и зрители будут убеждены, что величайшая
радость в его жизни - быть выставленным
напоказ, с тем чтобы каждому выпала честь вдоволь посмеяться над его лицом и
тешить себя мыслью, что ему придется жить
с подобным уродством до конца своей жизни!
- Вы абсолютно правы, - быстро согласился я. - Но что же произошло?
На некоторое время он углубился в свои воспоминания, потом заставил себя
заговорить снова:
- Итак, толстый человек оказался одним из троих, кого я пригласил на сцену
и попросил быть моими ассистентами. Я
вручил каждому из них сигару и зажег ее, а сам, разумеется, полностью
сосредоточился на своем выступлении. Когда
настало время выстраивать их в линию для великого финала, у меня не было даже
возможности присмотреться к ним
внимательно. Это явилось моей трагической ошибкой. Позже я узнал, что тот
толстый мужчина вообще не курил и это была
его первая сигара в жизни. Он зажал ее в своих вонючих, выступающих вперед зубах
и беспрерывно неумело пыхкал. -
Себастьян слегка пожал плечами. - Воспоминания того вечера до сих пор меня
преследуют! Вы должны понять, я стоял к
ним спиной, смотрел только в маленькое карманное зеркальце, поэтому обзор был
крайне ограничен. Я взял себе за
привычку целиться в тлеющий конец сигары и был спокоен, потому что всегда
раздавал им длинные сигары и точно знал, что
на момент выстрела должно оставаться как минимум четыре дюйма окурка.
Разумеется, это гарантировало мне
определенный коэффициент безопасности. Тот вечер ничем не отличался от
остальных. Итак - один! Два! Три!.. Я
повернулся, готовый встретить обычные бурные аплодисменты, но вместо этого
увидел кричащую толпу: все орали, что я
намеренно убил толстого дебила, и были готовы линчевать меня на месте.
Себастьян отказался взять у меня сигарету, удрученно покрутив головой, и я
закурил сам.
- Если вопрос не покажется вам неделикатным, тогда скажите, - осторожно
попросил я, - вы убили того толстяка?
Себастьян фыркнул, с трудом пытаясь унять разыгравшуюся ярость.
- Этот дурак выкурил сигару почти до самого конца; если быть точным, то от
нее осталось пять восьмых дюйма - позже
вечером я успел замерить длину окурка. Поскольку зубы у него торчали наружу, это
обеспечивало мне дополнительный
коэффициент безопасности в лучшем случае в четверть дюйма. Пуля попала ему прямо
в зубы, и осколки от них долетели
даже до людей, сидевших в двенадцатом ряду. Как раз это и вызвало гвалт, к тому
же зрители были убеждены, что я убил
человека!
- Значит, он не пострадал, если не считать выбитых зубов? - спросил я.
Рот Себастьяна искривился, как бы подтверждая горькую иронию судьбы.
- Позже он потребовал, чтобы я возместил ему убытки. Сотню баксов за
вставные зубы - представляете мое унижение? -
Он закрыл глаза. - Шоу-бизнес не всегда дается легко. И мне пришлось заплатить
за проклятые зубы.
- И после того нелепого случая вы больше не выступали на публике?
- Никогда! - крикнул он и рубанул рукой воздух, как бы отсекая прошлое. - И
не буду выступать, пока не добьюсь полного
совершенства.
- А как продвигаются дела по достижению полного совершенства?
Его лицо сразу посветлело.
- Хотите посмотреть, лейтенант?
- С удовольствием.
Себастьян вскочил на ноги и торопливо принялся расставлять консервные
банки. Я устало наблюдал за ним. Когда он
закончил свои приготовления, подвал превратился в подобие отдела
консервированных товаров супермаркета. У меня
возникло неприятное ощущение, что мне придется проторчать здесь всю ночь,
дожидаясь, пока он собьет последнюю
мишень.
Он неторопливо направился к стойке с оружием, выбрал длинноствольное ружье
32-го калибра, потом вернулся к тому
месту, где я сидел, и грациозно поклонился.
- Лейтенант!
- Мне выпала большая честь наблюдать, как лучший в мире снайпер лично мне
демонстрирует свое мастерство! - сказал я,
стараясь не переборщить по части любезностей. Затем я удобно устроился,
приготовившись к представлению, и решительно
настроился на то, что не позволю шевельнуться ни одному мускулу лица, даже если
вдруг он промажет по всем мишеням.
Следующие тридцать минут я сидел, почти не шевельнувшись, и наблюдал
виртуозное мастерство; такой уровень,
насколько я мог судить, сумели бы продемонстрировать еще лишь несколько человек
во всей стране. Себастьян проделывал
самые разнообразные трюки, используемые в стрельбе, разве что пуля, которую он
только что выпустил, не летела обратно в
дуло. Он стрелял из всех возможных положений: через плечо, между ногами, лежа на
спине, когда мишень находилась
непосредственно за головой, и, наконец, опять через плечо, но уже без помощи
зеркальца и с завязанными глазами.
Я долго от души поздравлял его, а он жадно глотал каждое лестное слово,
будто изголодался за пятнадцать лет, и я
подумал, что в некотором смысле так оно и было.
- Вы - идеальный зритель, лейтенант, - искренне поблагодарил он. - Было
очень приятно выступать перед вами.
- А вы продемонстрировали удивительное шоу, Себастьян, - не остался я в
долгу. - Я вам очень благодарен. - Зная, что
если не прекратить велеречивый обмен любезностями, то он затянется до
бесконечности, я задал ему первый вопрос,
пришедший мне в голову:
- Какой трюк в стрельбе считается самым сложным?
- Ax! - Его зубы сатанински сверкнули, потом он снова погладил свою бородку
и улыбнулся мне с пониманием. - А вы как
считаете, лейтенант?
Я задумался.
- Поймать пулю зубами, я так думаю.
- И что? - Его усмешка сделалась шире.
- Или подобный трюк всегда подстроенный - ловкость рук и никакого
мошенничества?
- Очень часто это обычное жульничество, лейтенант, - ответил Себастьян с
доверительной серьезностью. - Но и такое
можно сотворить, хотя и немногим это дано. - Он замолчал, стараясь, чтобы до
меня дошло сказанное. - Этот трюк считается
вторым по сложности, если он выполняется часто.
- А какой тогда считается самым сложным? - Я намеренно подыгрывал ему.
Он легко вошел в роль Джекила - Хайда, а вышел из нее опять Таинственным
Человеком.
- Боюсь, что на какое-то время это должно остаться моим секретом,
лейтенант, - ответил он учтиво. - Помните, что я вам
говорил о поисках абсолютного совершенства? В этом-то и заключается ответ на ваш
вопрос!
Я понял, что на этом он просто закрыл тему.
Мы перешли из подвала к чудовищному бару в гостиной и устроились там, чтобы
выпить перед обедом.
- Когда вы - ax! - ушли со сцены в пятьдесят девятом году, - попробовал я
вернуться к разговору, - тогда вы и приехали
сюда?
- Да, - ответил он. - В первый раз.
- И с тех пор живете здесь?
- Время от времени. - Похоже, тема и впрямь ему наскучила. - Человеку
необходимо отключаться от своей работы, по
крайней мере изредка, лейтенант. Я понял, что постоянное стремление к
совершенству изнуряет, если бьешься над ним
больше положенного.
- Мне нравится, как Поп Ливви тут все обустроил, - пробурчал я. - А Бруно
Брек? Тоже живет здесь постоянно?
- Как и я, только время от времени, но мы всегда возвращаемся к Попу. Бруно
мне как брат, а может, и больше.
- Антония тоже приезжает и уезжает?
Себастьян неспешно покачал головой:
- Антония всегда здесь. Так для нее намного лучше - мир за пределами дома
может оказаться слишком жестоким для
таких людей, как она. Единственное, что у нее есть, - ее огромная сила, вы меня
понимаете, лейтенант?
И этого недостаточно, чтобы выжить в жестокой реальности хищного мира.
- Мне кажется, вы правы, - согласился я. - Остается одна Селест.
- Она живет здесь всего три месяца, - кратко пояснил он. - Приехала сюда
впервые, и не думаю, что задержится надолго -
молодость чересчур нетерпелива!
- Да, пожалуй, - согласился я в который уж раз за последний час. - Куда вы
отправляетесь, когда надумаете отдохнуть и
уехать на время из дома?
Он пожал плечами и этим отдаленно напомнил международного плейбоя,
считающего весь мир скучным, потому что он
колесит по свету в компании людей, которые ему до смерти надоели дома.
- Мне нравится Рио, - неохотно признался он. - В Париже замечательно, если
не задерживаешься там надолго.
Достоинства Таити переоценивают. Я всегда стараюсь отыскать какое-нибудь новое
место, неординарное и увлекательное - в
разумных пределах.
Резкий неожиданный смех заставил нас обернуться.
Прямо над нами стоял Бруно Брек, его грязного цвета глаза посылали нам по
очереди резкие, выжидающие взгляды.
Почему-то сегодня он больше обычного походил на ящерицу, и я мог поклясться, что
сходство не было столь разительным,
когда я его увидел в первый раз.
- Хотите выведать сокровенные тайны у международного путешественника,
лейтенант? - хихикнул Бруно. - Вы
обратились к нужному человеку. Себастьян побывал почти везде, разве не так,
Себастьян?
Что-то случилось с вышколенным притворщиком - я понял это по тому, как он
неожиданно стушевался и в одно
мгновение ничего не осталось ни от Таинственного Человека, ни от снайпера. Рядом
со мной сидел совершенно новый
субъект, хотя и с уже знакомыми мне усами и бородой, но я даже не знал, кто это,
черт возьми. Он поднес стакан к губам, и я
заметил, что его пальцы слегка дрожат, - может, здесь и кроется разгадка? В их
странных взаимоотношениях?
- Я терпеть не могу портить кому-то веселье, лейтенант. - Назойливый яд
Бруно ощутимо, как холод, как испарина,
просачивался между моими лопатками. - Но я некоторое время стоял и слушал его
разглагольствования, и я думаю, что всему
есть предел, - разве вы не согласны?
- Это имеет какое-то значение? - мрачно буркнул я.
- Конечно имеет, лейтенант! Сегодня вы наш гость, и я чувствую личную
ответственность по отношению к вам - мы все ее
чувствуем! Поэтому я подумал, что Себастьян зашел слишком далеко, и мне пришлось
заставить себя вмешаться в разговор.
- Он прав, - сказал сиплым нервным голосом незнакомец, сидевший рядом со
мной. - Я позволил себе чересчур много
фантазировать!
- Может, вам всем повезет и на днях то же самое произойдет с Бруно, -
раздраженно сказал я.
- Эй, лейтенант! - Писклявый, неестественный смех зазвенел у меня в ушах. -
Вы ерничаете, но я не против.
Ты был когда-нибудь в Париже, Себастьян?
- Нет! - прошептал человек, сидевший рядом со мной.
- Таити, Гонолулу - или в каком-нибудь другом месте?
- Нет!
- Куда ты отправляешься на каникулы, когда хочешь отдохнуть от нас всех,
живущих в доме Попа Ливви?
- Чаще всего в Сан-Диего. Пару раз бывал в Лос-Анджелесе. - Хриплый шепот
таил в себе угрожающее напряжение,
которое становилось все более ощутимым и в любой момент готово было вырваться
наружу.
- Ну вот, там намного лучше, Себастьян! - похвалил его Бруно. - По тому,
как ты треплешь здесь языком, лейтенант может
ошибочно подумать, что мы - шайка миллионеров!
- Простите. - Я поставил свой стакан на крышку бара. - Мне нужно закончить
некоторые дела. - Я намеренно повернулся к
молчаливой фигуре, жалко съежившейся над недопитым стаканом. - Еще раз спасибо,
Себастьян, - сказал я, - за
великолепное представление трюков со стрельбой, которые я имел честь наблюдать в
подвале!
- Как? - Он быстро повернул голову ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то
близкое к ужасу. Потом он слабо рассмеялся. -
Ах, вы об этом! Ничего особенного нет в том, чтобы стрелять по пустым консервным
банкам, лейтенант!
- Сейчас ты чересчур скромничаешь, Себастьян! - защебетал Бруно. - Твоя
стрельба произвела впечатление на лейтенанта,
а уж он-то знает толк в оружии.
- Я говорю вам, ничего особенного! - Себастьян осушил свой стакан, быстро
протиснулся мимо меня и чуть ли не бегом
бросился из гостиной.
Бруно довольно загоготал.
- Как вы думаете, лейтенант, в том, что я сказал, может, был какой-то
смысл?
- Мне все-таки нужно закончить неотложные дела, - холодно ответил я. Уже
собираясь миновать его, я передумал и
приостановился. - Ради интереса, Бруно, а где вы проводите свои каникулы, когда
покидаете дом Попа Ливви?
- Я не помню, чтобы когда-нибудь уезжал из этого дома на каникулы,
лейтенант, - непринужденно ответил он.
- Поскольку вы были так щедры, одаривая Себастьяна своими поучениями, -
вежливо продолжал я, - вы не станете
возражать, если и я дам вам один совет?
- Лейтенант! - Он хихикнул. - Я буду польщен!
- Профессиональный лжец всегда стремится выглядеть честно и искренне, -
сказал я с действительно искренней улыбкой
на лице. - Поэтому все время, пока он мне врал, он осторожно делал паузы,
отводил взгляд, кое-где запинался, неловко
замолкал - использовал все, что делают честные люди, когда рассказывают
чистейшую правду. У вас же все происходит
чересчур гладко - слишком много внешнего лоска, поэтому вы до сих пор не стали
профессиональным лгуном. - Я похлопал
его по костлявому плечу, как бы подбадривая. - Но я уверен, что вы быстро
добьетесь успехов, если на практике будете
упорно шлифовать свой талант, Бруно; а сегодня вам уже выпала такая возможность,
да?
Я заглянул в глаза человеку и увидел в них истинное отражение того, что
происходило в его голове. Такая возможность
выпадает редко, но сейчас я почти ощутил на себе физическую силу хладнокровной
жестокой ненависти Бруно; в
следующую долю секунды ненависть растворилась, и его глаза опять приобрели
привычный грязный цвет.
- Вы сегодня определенно капризничаете, лейтенант! - Бруно громко и
безудержно зашелся в своем противном хихиканье.
- Могу поспорить, что когда вы арестовываете кого-нибудь за плохое поведение, то
сначала прогуливаете
...Закладка в соц.сетях
