Жанр: Детектив
Танцы в лабиринте
...а. - Я хотел
по-людски...
Петр, прижатый к полу телом товарища, шевельнул коленом:
- Игорек, ты на мне ночевать собрался?
- Вот еще... - буркнул тот, вставая на ноги.
Волков сел и осмотрелся.
На стуле, опрокинувшись спиной на письменный стол, полулежал Авдей. Стена
за ним была забрызгана кровью и еще чем-то белесым, все это медленно стекало по
грязным обоям. В дальнем конце комнаты, раскинув руки и скребя ногтями по
доскам пола, лежал Валера. Из его горла торчал нож. Валера хрипел и сучил
ногами. Возле Петра, прижимая обе руки к груди, сидел на корточках Виктор.
Игорь, напарник Леши, болезненно морщился и держался за бедро.
- Может быть, меня кто-нибудь хоть когда-нибудь все-таки развяжет, в
конце концов? - сказал Волков.
- Щас, Сергеич...- Леша наклонился над Валерой, вытащил из его горла нож
и пошел к Петру. Валера дернул ногами и успокоился.
- В больницу... меня...- прошептал Виктор, у которого на губах пузырилась
розовая пена.
Леша разрезал веревки на руках и ногах Волкова, тот поднялся на ноги,
пошатнулся и повернулся к Виктору:
- Деньги где?
- В больницу меня...
- Ты мне говоришь, где деньги, я везу тебя к доктору.
- На даче...
- Адрес?
Виктор что-то прошептал, и пена на его губах сделалась обильнее.
- Что? - склонился к нему ухом Волков. - Не слышу...
Виктор, еле шевеля посиневшими губами, чуть слышно что-то зашептал ему на
ухо.
- Ясно, - сказал Петр, распрямившись.
Затем он опять наклонился, вынул у Виктора из кармана связку ключей и
повернулся к Алексею:
- Давай-ка, берем его аккуратненько и... в машину ко мне.
Вдвоем они склонились над раненым, осторожно попытались его приподнять, но
тот вдруг закашлялся, горлом у него с бульканьем хлынула кровь, глаза
закатились, и он обмяк.
- Все, Сергеич, - Леша вынул носовой платок и вытер им кровь с руки. -
Аут. Отъехал пассажир.
Игорь, расстегнув ремень, спустил с себя брюки и рассматривал жирную
царапину на бедре.
- Зацепило? - подошел к нему Леша.
- Слушай, у нас там, в машине, аптечка. Йод и пластырь принеси, а?
- Ну вот еще, машина у нас аж за воротами. Сергеич, у тебя аптека в тачке
есть?
- На, - вынув из кармана, Волков протянул Леше ключи. - В багажнике.
- Я мигом, - обернулся к Игорю Леша. - Потерпи.
Волков подошел к письменному столу. В самой середине лба у Авдея была
аккуратная дырочка с чуть припухшими, начинающими чернеть краями.
- Вот тебе и Канары,- тихо произнес Петр.- И "феррари", и какава с
чаем...
- Петр Сергеич, - привалившись спиной к стене и опираясь на одну ногу,
Игорь продолжал разглядывать рану,- а сигареткой не угостите?
Петр закрыл Авдею веки, выдвинул ящик стола, вынул из него свой пистолет,
засунул в кобуру и, обернувшись к парню, взорвался:
- А какого хера вы все у меня постоянно стреляете?! А? Что, денег на
сигареты не хватает? Я что - самый богатый? И стреляют, понимаешь, и
стреляют!.. И стреляют, и стреляют! Спасу же нет никакого! Это все когда-нибудь
закончится?! А? Я вам кто? Мама я ваша, да? Я всех вас титькой своей должен
кормить, да?!
Игорь, приподняв колено и вытянув губы трубочкой, дул на рану.
- Нет, ты мне ответь, - шагнул к нему Волков, - я всем вам кто - мама?!
- Нет, - подняв на него глаза, улыбнулся Игорь, - вы всем нам папа, Петр
Сергеич.
- А Дед, - сказал, входя в комнату с автомобильной аптечкой в руках
Алексей, - всем нам дедушка.
- О... - переводя взгляд с одного на другого, сказал Петр. - Умничают они
у меня здесь. Каламбурят, видите ли.
Леша подошел к Игорю, положил аптечку на пол, открыл ее, достал ампулу с
йодом, надломил и обильно залил рану. Затем наложил бактерицидный пластырь,
достал из кармана нож, нажав на кнопку, раскрыл его и, отхватив острым лезвием
кусок бинта, замотал сверху.
- Бинтом-то уж не надо было, - сказал Игорь.
- Ну да, штанами грязь еще занесешь.
- Штаны теперь выкидывать...- посмотрев на дырку, вздохнул Игорь.
- А ты что за моду взял? - повернулся к Алексею Петр. - С ножом ходить...
Ты что - шпана? Тебе ствола мало?
- Так... это ж не мой. Это его,- кивнул на Валеру Алексей. - Он у меня
шпалер свой выбил и... это... короче, пришлось его же ножом его и... А чего
делать? Я же хотел с ним по-людски, но... жить-то хочется. Тем не менее.
- Так... - Волков обвел взглядом комнату.
- Леш, дай закурить, - попросил Игорь.
- На, - Петр бросил ему пачку, и Игорь, вскинув руку, легко поймал ее на
лету.
- Кто куда стрелял? - спросил Волков.
- Я в этого, - указал рукой на Авдея Леша.
- А я вообще никуда не стрелял, - сказал Игорь. - Я только и успел, что
на вас упасть.
- Хорошо, - задумался Волков. - Значит, ты грохнул этого. А Виктора кто?
- Он, - показал на мертвого Авдея Леша. - Когда Игорек тебя развязывать
стал, он волыну откуда-то выхватил...
- Она у него под жопой на стуле лежала.
- Кто ж знал... ну, короче, он в вашу сторону и шмальнул. А я как раз
"тетешник" с пола поднимал. Ну и... я его завалил, а этот, - он кивнул на
лежащего в дальнем конце комнаты Валеру, - у меня ствол выбил и... это...
резкий очень оказался.
- А убивать его обязательно нужно было?
- Так ведь... азарт, Сергеич. Я машинально.
- Ладно, - Петр отошел к входной двери и взглянул на расположение тел с
режиссерским прищуром. - Давай-ка этому, который у нас Валера, "тетешник" в
руку вложи. Это ведь его волына?
Леша аккуратно протер платком пистолет и вложил в руку Валере, сильно
прижав его остывающие пальцы к черной стали.
- Хорошо, - сказал Волков, - значит, этот - этого, а тот - его. Допустим,
похоже, но...
- Что? - поднял на Волкова глаза Леша.
- А он-то что, сам потом зарезался? Как царевич Дмитрий?
- Ну вот еще... - Алексей вынул из кармана нож, раскрыл его, обтер
рукоятку и вложил в руку мертвому Виктору. - Вот так вот дело было. Примерно...
- Логично, - кивнул Петр. - Ну что? Поехали?
Игорь закурил сигарету, вернул Петру пачку, надев, застегнул штаны и,
прихрамывая, пошел к выходу. Все направились за ним. В дверях Волков обернулся
и напоследок еще раз окинул взглядом мизансцену.
- И уж даже и не знаю, - тихо сказал он, - чего они тут не поделили?..
32
Очнулся Адашев-Гурский от того, что кто-то тормошил его и похлопывал по
щекам. Он втянул носом пахнущий плесенью воздух, открыл глаза и в первый момент
не увидел вовсе ничего. Оперся на руку, сморщившись от боли в плече, сел и,
поведя второй рукой перед собой, наткнулся ею на пушистые, мягкие волосы.
- Это я, - глухо прозвучал голос Элис. - Ты нормально?
- Ну... и понормальнее бывало. Иной раз. А ты?
- Нормально.
- Мы где?
- Ты упал... как это... подполье?
- А-а... ну да, конечно.
- Я потом тоже. Бул ш-шит...
- Ничего не болит?
- Нога.
- Не сломала?
- Нет, но... больно.
Постепенно глаза Гурского привыкали к темноте, и он, лежа в густом
холодном сумраке, даже стал различать окружающее.
Жизненное пространство представляло собой небольшой, но 'глубокий погреб.
Пол был земляной, кирпичные стены поднимались до самого верха. В углу
угадывалась крутая лестница, поднимающаяся к люку. С потолка свисала на шнуре
голая лампочка.
Гурский встал на ноги, пошатываясь, подошел к лестнице, поднялся по
деревянным ступенькам и, уперевшись спиной и плечами в крышку погреба, напрягся
всем телом. Крышка чуть шевельнулась, но под его ногами предательски треснула
ступенька. Растирая ушибленное плечо, он спустился и ощупал стену.
- Там запор, на крышке, - сказал он, - а тут и упереться-то не во что.
Но... стены не до самых досок. Вон, ладонь пролезает. И сырость тут, значит,
раствор квелый. Мы кирпичики-то выколупаем. Вот только монтировку бы найти. Она
вроде в руках у меня была, когда...
Он опустился на четвереньки и стал на ощупь искать на полу монтировку.
Рука, угодив во что-то влажное и липкое, коснулась затем остывающей, покрытой
густой шерстью, плоти.
- Твою мать... - вырвалось у Гурского, и он отдернул руку.
- Это собака, - сказала из угла Элис. - Почему он не... лает, когда мы
вошел?
- Знаешь, кто самый опасный зверь? - Гурский сгреб с пола пригоршню земли
и оттирал ею руку от крови.
- Луди. Человьек.
- Тигр обычно, когда нападает, рычит и на этом часто прокалывается. Он не
предупреждает, просто сдержаться не может, из него злоба прет. А медведь
нападает молча. Потому что он умный. И способен держать себя в руках, подавлять
эмоции. Вот и собаки такие бывают. Ей не пугать, ей убить нас нужно было. Она
хозяйский дом охраняла.
- А он знал?
Гурский полез в карман куртки, достал зажигалку, щелкнул ею и осмотрел пол
в свете маленького, колеблющегося пламени.
- Что-то я, видать, здорово башкой приложился, - пробурчал он себе под
нос. - Совсем мозги отшибло. У меня же огонь есть, а я на карачках ползаю.
- Почти прямо под самой лестницей он увидел валяющуюся монтировку. Чуть в
стороне лежал обрез.
- О! - сказал он. - И весь наш арсенал здесь... Ловко он нас сделал.
Голыми руками.
- Он знал про собака?
- А? - Гурский погасил зажигалку и, погрузившись в непроглядную тьму,
наклонился, подняв обрез и монтировку. Затем сел на пол, привалился спиной к
стене, уложил арсенал рядом с собой и полез за сигаретами.
- Сейчас, - сказал он прикуривая. - Глаза снова к темноте привыкнут. И мы
начнем бороться за жизнь.
- Он нас специально суда привьез?
- Ну да, - кивнул в темноте Гурский. - Конечно. Когда мы к нему в дом
вломились, у него времени думать не было. И на кладбище сначала ситуация для
него была... без вариантов. А потом ему поперло. Ребята уехали, и появился
шанс. То-то он меня так торопил. И вроде все складно так... А он, выходит,
боялся, что Герка вернется.
- Джеки здесь нет?
- Ему главное из контейнера и вообще с кладбища выбраться нужно было.
Там-то он уже в могилу заглянул, а жить-то хочется. Вот и... Вот я и купился.
Извини, что?
- Джеки.
- А... Нет, конечно. Ее здесь и не было никогда, скорее всего. А вот шанс
у него здесь был. Он им и воспользовался. И про собаку он знал. Может, это и
вовсе его дом. И собака его. И вообще, знать он не знает, кого мы ищем и чего
от него хотим. Совершенно он посторонний человек. А мы на него наехали. А?
Может так быть?
- Джеки написал - квартира шестой.
- Да...- задумчиво произнес Гурский,- квартира шесть. Не могла же она
ошибиться, на самом-то деле? Там, у него на двери, очень даже четко написано.
Значит, так оно, скорее всего, должно и быть.
- Не могла.
- Но нам от этого отнюдь не легче. Посторонний человек нас, по крайней
мере, в милицию хотя бы сдал. А тут...
- Что?
- В общем... выбираться отсюда как-то необходимо, чтобы выжить. Срочно. И
чем срочней, тем лучше.
Гурский потушил об пол сигарету, взял обрез, монтировку, поднялся и, с
трудом различая окружающее, осторожно приблизился к Элис.
- Держи, - протянул он ей обрез. - Он хоть и без боезапаса, но... кто ж
об этом знает? Может, у меня патроны по карманам рассованы. Он же не проверял.
Пугнуть можно. А он, кстати, меня не обыскивал? И вообще - ты-то как здесь
оказалась? Меня собака скинула, а тебя?
- Он. Я... когда собака убил, а ты сюда упал... я наклонился смотреть.
- Ясно. Вот ведь сука...
- А потом он и собака сюда... бросил.
- Не-ет... Он не посторонний. - Гурский медленно перемещался вдоль стены,
ощупывая ее верхнюю кромку и в поисках слабого места пытаясь шатать кирпичи. -
Нормальный человек свою мертвую собаку в погреб не скинет. И врал уж очень
убедительно. А это значит, что врал, но не совсем. Идеальное вранье - это,
когда много-много правды и совсем чуть-чуть неправды. Вот тогда это предельно
убедительно. Вот на это я и купился. Джеки здесь? Нет. Вот это-то и есть
неправда. А все остальное, выходит, правда. И для нас это оч-чень хреново...
Неожиданно Элис схватила Гурского за руку.
- Ш-ш...-прошипела она.
Гурский замер и прислушался.
Где-то над головой стукнула дверь, раздались отдаленные звуки шагов и
чьи-то голоса.
"Ну вот, девочка моя,- подумал Адашев-Гурский, стиснув в руках монтировку,
- вот мы и приплыли".
Шаги приблизились, голоса стали явственнее.
- Петр... - ошарашенно пробормотал Адашев-Гурский. - Петька, чтоб я
сдох!..
- Кто? - не поняла Элис.
- Петь-ка-а! - крикнул, задрав голову, Гурский. - Пе-тька! Мы зде-есь!
Наверху послышалась какая-то возня, что-то упало, а потом крышка погреба
распахнулась, и в освещенном проеме люка возникло изумленное лицо Волкова.
- Гурский... - недоуменно сказал он. - Мать твою за ногу! Ты чего,
охренел? Ты зачем здесь сидишь?
Элис подошла к лестнице и стала по ней подниматься. Петр протянул ей руку.
- Я сама, - сказала Элис и выбралась из подвала.
Следом поднялся на кухню Александр.
- Там больше никого нет? - Петр заглянул в погреб, взглянул на Гурского и
опустил крышку.
- Ш-шит...- Элис стряхивала с волос мусор.
- Как понимать-то? - Волков смотрел на обрез в ее руках. - Грабежом
консервов промышляете?
- Петя, где этот хмырь? - Гурский потирал плечо.
- Там, - Волков кивнул в сторону одной из комнат.
- Смотри, сбежит.
- Эт-та вряд ли, - Петр обернулся. - Леш, давай-ка его сюда.
Из комнаты, держа за шкирку мужика, у которого на левом глазу наливался
свежий бланш, вышел и остановился в коридоре широкоплечий Леша.
Элис, опустив голову, неторопливо подошла к ним, взглянула исподлобья
мужику в лицо и вдруг размашисто и хлестко саданула ему ногой в пах.
- С-сан ове бич... - смачно бросила она. Мужик охнул, выскользнул из руки
Алексея, сложился пополам и повалился на пол.
- Ну-у-у... дружок, - наклонился над ним Волков. - А ты мне тут горбатого
лепишь. Я не я, и хата не моя.
- Он нас сюда привез, - сказал Гурский. - Сказал, что здесь Жаклин
прячут.
- Вот так вот даже? Ты гляди... Ладно, разберемся, - Волков обернулся к
Алексею. - Слушай, вот про этот погреб он вроде и говорил. Давай, взгляни там.
Где тут свет-то включается?
Леша открыл крышку люка и спустился вниз. Петр, найдя на стене кухни
второй выключатель, щелкнул им, и в подвале загорелся свет.
- Ну что? - Волков склонился над погребом.
- Есть, Сергеич, - донеслось снизу. - Тут в углу, вон, кирпичи
вынимаются.
- Ну вот, а ты говоришь... Леша поднялся наверх, держа в руках черную
спортивную сумку.
- Ну-ка, - Петр расстегнул ее и заглянул внутрь. - Мама дорогая... Это ж
сколько тут? Смотри, Гурский.
- Много, - подтвердил, заглянув в сумку, Александр. - Может, тут и те,
которые за Джеки. .
-
В смысле? - поднял на него глаза Волков.
- Ну, этот вот говорил, что ее чеченам продать собирались.
- Да? - Петр вскинул брови, а потом повернулся к Алексею. - Так, давай-ка
его в браслеты и в машину пакуй. Разберемся. Барышня, пушку вашу позвольте,
пожалуйста... Не идет она вам. Она вас простит.
- Это Геркин, - сказал Гурский. - Вернуть надо.
Волков взял у Элис обрез и понюхал стволы.
- Кого завалили? - взглянул он на Александра.
- Собаку.
- И не жалко?
- Она мне в горло кинулась. Элис чудом успела.
- Да? - Петр оценивающе посмотрел на девушку и улыбнулся. - Вам бы теперь
пожениться. Самое то.
Элис фыркнула и пошла по коридору к выходу из дома.
- Шутка, - громко сказал ей вслед Волков,- сори. Я тоже этому типу жизнь
спасал. Но мы же не женимся.
- Ты меня не возбуждаешь. - Гурский вышел из кухни.
- Ну уж извини, - пожал плечами Волков.
- А это чья? - Петр Волков взглянул на одиноко стоящую у забора белую
"восьмерку" с помятым передним крылом.
- Геркина, - Гурский поправлял манжет рубашки.
- А где он?
- С Федором уехал... а нам же как-то нужно было сюда попасть. Алиса за
руль села.
- Ясно. Как же...- задумался Волков.- Как же нам ловчее... Вот что. Леша,
ты давай за руль в мою тачку, Гурский, ты с ним, поможешь за хмырем
присмотреть. А мы с барышней следом за вами в Геркиной поедем. Мне, в случае
чего, с ментами проще договориться будет, чем Лешке. Только вы не отрывайтесь,
на нас-то поглядывайте. Далее... Едем сначала ко мне домой, слышишь, Леша?
- Слышу.
- Вот. Мы там Геркину машину запаркуем, ты, Гурский, вместе с Алисой у
меня тормоз-нешься, а я еще дела кой-какие раскидаю и вернусь. Ну что, по
коням?
- Поехали, Сергеич, - Леша усаживался за руль джипа, - поздновато уже.
Добравшись без приключений до Петроградской стороны, обе машины
остановились возле дома Волкова.
Элис вышла из "восьмерки", Петр, наклонившись, нажал на кнопку правой
двери, выбрался наружу и запер машину.
- Держи, - протянул он Гурскому, который захлопнул за собой заднюю дверь
джипа, ключи от своей квартиры. - Располагайтесь там. Знаешь, где что. Я скоро.
- Ты вот что, - Адашев-Гурский достал сигарету. - Этот гад наверняка
знает, где Джеки. Она из его окна записку выбросила, что, мол, ее украли и в
этой квартире держат. Поэтому мы и пытались его прижать. Но... А что он вообще
в доме там делал после того, как... мы в погребе уже оказались? Я думал, он
слинял давно.
- Кто ж его знает. Сидел, ждал чего-то. Нас на пороге увидел и остекленел
аж весь. От неожиданности. Мямлить стал чего-то непонятное. Когда уже ты из
погреба голос подал, только тогда он и дернулся... Лешке на кулак.
- Да. Не его сегодня день, явно. С утра до вечера гости. И все с
пиздюлями. То менты с автоматами, то...
- Что еще за менты?
- Потом расскажу. Ты, главное, у него про Жаклин обязательно все
выспроси. Обстоятельно. Он должен что-то знать. А то ведь пропадет девка.
- С-слушай, Сань, а... Элис эта, она... тебе не кажется, что она темнит
чего-то, а?
- Петь, - Гурский посмотрел на Петра, - ну чего ей темнить?
- Мало ли...
- Она своя, отвечаю. Ты мне веришь?
- Вот в том-то и дело, - Волков шагнул к джипу, - на этом-то каждый раз и
покупаюсь.
- Не понял я слов твоих... Объясни.
- Ладно. Разберемся.
Черный джип остановился возле дома, над одной из парадных которого была
установлена портативная телекамера.
- Приехали, - Петр Волков выключил двигатель, поставил машину на "ручник"
и обернулся назад. - Давай, Леш, свободен, отдыхай.
- Ага, пока. С праздничком тебя, Сергеич.
- С каким?
- Так Пасха же наступила уже. Все. Воскресенье.
Петр взглянул на часы:
- И правда. То-то я смотрю, полегчало...
- А как же. Я и в церковь хотел пойти, службу отстоять. Не судьба,
видать.
- Так а ты и сходи. Служба-то еще часов до четырех не закончится.
- И то верно. Постою, свечку поставлю. Ну что, Христос Воскресе, Сергеич?
- Воистину.
- Дай тебе Бог.
- И тебе, Леша. Бывай.
Алексей вышел из машины и, устало переставляя ноги, побрел по тротуару.
Волков взял с пассажирского сиденья черную спортивную сумку, вышел из
автомобиля, закрыл переднюю дверь и, открыв заднюю, посмотрел на сидящего со
скованными руками мужика.
- Ну что, болезный? Вылезай, что ли, приехали.
Тот выбрался наружу.
Петр закрыл заднюю дверь, нажав на кнопку брелока, запер джип и кивнул на
дверь парадной:
- Вот из этой двери выйти у тебя только два варианта. Первый - ты
выходишь вместе со мной и идешь домой. Второй - тебя выводят совершенно другие
люди, и уж куда они потом тебя ведут... Тебе какой больше глянется?
- Домой.
- Вот. И мне так почему-то кажется. Поэтому думай. Мы с тобой сейчас туда
зайдем, я пока дела свои решать буду, а ты посидишь где-нибудь в уголочке и
подумаешь. Потом я тебя спрашивать буду, и от того, что ты мне скажешь, судьба
твоя зависеть и будет. Никто тебя не неволит, волю свою не навязывает. Сам
решай. Понял?
- Да.
- Ну пошли тогда. Давай-ка руки-то, нечего людей пугать, - Петр снял с
него наручники и убрал в карман.
Подойдя к двери, Волков нажал на кнопки панели и повернулся лицом к
телекамере. Замок, щелкнув, открылся.
Они поднялись на второй этаж. Железная дверь квартиры была уже приоткрыта,
и в тревожном взгляде хозяина, встречавшего их на пороге, Петр прочел немой
вопрос.
Чуть приподняв сумку, Волков указал на нее глазами, а затем кивнул в
сторону измазанного засохшей грязью и цементом мужика:
- Вы извините, я не один.
- Это имеет отношение к нашему делу?
- У вас найдется свободная комната?
- Разумеется, - хозяин посторонился и сделал приглашающий жест рукой. -
Проходите.
Петр пропустил мужика вперед и вошел вслед за ним в переднюю. Дверь за
ними закрылась.
- Сюда прошу, - хозяин, приглашая следовать за собой, прошел через
гостиную, в которой два очень крепких молодых мужчины, одетых в дорогие
костюмы, одновременно подняли глаза от иллюстрированных журналов и, не вставая
с кресел, проводили их жесткими взглядами, вошел в короткий коридор и, открыв
дверь небольшой комнаты, повторил:- Вот, прошу сюда.
Он вошел в комнату вслед за гостями и притворил дверь.
Волков молча указал своему спутнику на диван (на который тот послушно
опустился), повернулся к хозяину дома и протянул ему сумку.
- Здесь все? - спросил старик.
- Извините, я не пересчитывал. Да и вообще, о сумме у нас с вами
разговора вовсе никакого не было.
- Да. Что-то я... нервы, очевидно. У меня как раз человек сию минуту в
доме... вот по этому, собственно, вопросу. Вы исключительно вовремя.
- Я же обещал.
- Да. Конечно. Я вернусь, с вашего разрешения, к своим делам, а потом мы
побеседуем. Вы не против?
- Не против, - согласился Волков. Хозяин вышел из комнаты, Петр закурил
сигарету, сел в кресло и откинулся на спинку.
- Закурить хочешь? - спросил он мужика.
- Да, - кивнул тот, - спасибо.
- Держи, - Волков положил на журнальный столик пачку сигарет и зажигалку.
- Я передохну маленько, а ты подумай пока.
- Да я уж подумал.
- Нет, - Петр устало прикрыл глаза. - Ты хорошенько подумай. А я тебе
помогу, чтоб тебе думалось легче и быстрей. Девчонку, которую мы ищем, зовут
Жаклин. Она американка. Приехала сюда язык наш, русский, изучать. Ну нравится
ей почему-то наша русская культура, и все тут. Понимаешь? Вот для того, чтобы
лучше в ней разобраться, чтобы жизнь эту нашу, для нее загадочную, попробовать
понять, она сюда и приехала. Со мной подружилась. А у нее, видишь ли, любимого
человека говнюки какие-то убили. Это тебе как, а? Нашего, русского парня, за
которого она замуж собиралась. И ее саму, вдобавок ко всему, похитили и где-то
прячут. Ну? Мне, например, это обидно. Это же получается, что как будто бы мне
самому прямо в рожу харкнули. А ты что-то знаешь и темнишь. И как я к тебе
после этого всего относиться должен? Объясни, может, я чего не понимаю.
- Да ни при чем я здесь...
- И застаю-то я тебя на хате, где бабки, вот из этого самого дома
украденные, в тайнике хранятся. И опять ты ни при чем. Ты чего меня, за
придурка держишь? - Петр открыл глаза, в которых полыхнул нехороший огонек. -
Ты надо мной что, издеваешься, что ли, в натуре?
Мужик взглянул Волкову в глаза и съежился.
- Ну? - распрямился в кресле Петр. - Давай, рожай помаленьку. Только с
самого начала и последовательно.
- Ну как... тут такое дело..: - Мужик погасил в пепельнице сигарету.
- Виктора этого, хозяина дачи, откуда знаешь?
- А-а!.. Ну так это... мы же раньше в коммуналке вместе жили, на Лиговке.
Чуть ли не с детства. Потом мои-то развелись, и отец на Кирочную переехал. А
мать умерла недавно. А Витька, давно уже, квартиру купил. И тоже съехал. А мать
его до сих пор на Лиговке так и живет. А тут, с полгода назад, отец мой
заболел. Ну и... я Витьке-то и позвонил, по старой памяти. Он лекарства достать
может и... всякое такое. Я уже к старику своему перебрался. Ну и все вроде.
Отец тоже помер.
- Сирота, выходит дело.
- Ну... вроде так. А месяца три назад он мне и звонит...
- Отец?
- Да нет... Виктор. Давай, мол, встретимся. Ну и...
- Что?
- Встретились. Он-то знает, что у меня засижено. Ну... ходка была одна,
по бакланке. Это когда мать еще была жива. И еще одна, потом. Ну... он...
- Давай, давай.
- -Ну он и спрашивает, нет ли у меня, мол, человека на примете, который
хату грамотно мог бы взять.
- А у тебя есть.
- Нет. У меня нету. Я ему так и сказал. А он говорит, дескать, ты не
торопись, подумай, у меня, мол, не горит. Но человек нужен свой, грамотный.
Тема есть. Я, мол, тебе - долю малую за это дело. В дальнейшем.
- А ты?
- А что я? Сказал, что подумаю. Что тут еще говорить-то? Ну вот... А
месяца два назад мне звонок в дверь - дзынь! Я открываю, а там Парфен. Как
нашел? Мы с ним карифанили... ну, когда я последний раз парился... Я ему
адрес-то свой оставлял, еще тот, на Лиговке. Соседи, наверно, сказали. Ну, я
его принял. Все, как положено. Он-то сам из Челябинска, чего его занесло? Ну...
в Москве, говорит, был, а в Питере ни разу. Ну, я ему спьяну про Витьку-то и
сказал. Это ж как раз его... специализация, Парфена. Ну, сказал и сказал. А он
как прицепится - сведи, и все тут! Я и свел. Так вот оно и срослось. А жить
Парфен у меня остался... Только на дело я с ним ни разу не ходил. Честно
говорю.
- Дальше.
- Так я и говорю... пару дней назад, в четверг, вечером поздно, приезжают
они ко мне вместе с Жигуном...
- Это кто такой?
- А я и не знаю. Жигун и Жигун. Парфен его сам где-то нашел, у того тачка
своя. Но он - полный отморозок. Мозгов вообще нету. Ну вот... и привозят они с
собой девку какую-то. Она поначалу права качать вроде пыталась, но Жигун ей -
по печени, а потом на пол кинул и ногами. По башке... по голове то есть, попал.
Мы с Парфеном еле оттащили.
- А откуда они ее взяли?
- Я толком и не знаю. Чего их расспрашивать-то? Мое дело сторона. Но тут
они между собой ругаться стали и... В общем, как я понял, Жигун под кайфом был,
впилился в кого-то и
...Закладка в соц.сетях
