Жанр: Детектив
Танцы в лабиринте
...дашев-Гурский, войдя в вагончик, усаживался на
скамью возле стола.
- А у нас никто никого не неволит. - Леня доставал из сумки свертки с
едой. - У нас каждый сам себе наливает. Обычай такой. У нас и стакан на всех
один только. А, нет... вот и второй, пожалте.
- А Федор сегодня дежурит, что ли? - Герман наливал себе в стакан водку.
- Вроде того, - Леня разворачивал на столе свертки. - Завтра ж Пасха.
- Да... - Гурский вскинул брови. - Сегодня же суббота уже...
- Что, Сань? - взглянул на него Леня. - Не тянет к нам обратно? Тишина,
свежий воздух.
- Тянет, - кивнул головой Гурский. - Честное слово.
- Так поговори с Федором. Тебя он возьмет. Как раз и сезон начинается. От
Пасхи до Троицы самая работа.
- Пашка-то живой еще?
- Заглядывал как-то. Что ему сделается...
- Помнишь, как он лямки потерял? - повернулся Гурский к Герману.
- Чего ж не помнить. Мы их так и не нашли. Хорошие были лямки, финские. -
Он выпил водку и потянулся к бутерброду с колбасой.
- Федор тут как-то сухой закон объявил, - стал рассказывать Гурский
доктору Вениамину, который раскрыл саквояж, вынул из него и поставил на стол
оставшуюся водку. - Дескать, в рабочее время - ни глотка. А Пашка с самого утра
нажрался. Ну и Федор на него наорал при всех. Лопнуло, дескать, мое терпение,
все, мол, пошел на хер, ты уволен. А они же приятели старые, Федор с Пашкой, и
того такая обида заела... Что ж это, мол, он с ним в таком тоне? И пошел он
спьяну вешаться от такой непереносимой обиды. Лямки взял, на которых гроб в яму
опускают, и - во-он там раньше лесок был - туда и пошел. Ходил-ходил, нашел
дерево с суком подходящим, лямки закинул, петлю спроворил. Сейчас, дескать, я у
вас тут повешусь, будете тогда знать... Присел под деревом, закурил, задумался
о жизни своей, которая не задалась, и заснул. Просыпается - глядь, а напротив
него гриб стоит белый. Ну... вот такого, наверное, размера. Он на него
посмотрел с удивлением, сорвал и думает: "Повеситься, это я всегда успею. Надо
бы мужикам гриб показать. Они ж такого никогда небось и не видели..." И
вваливается к нам в вагончик с грибом этим. "Во, - говорит, - видали?" А его
долго не было, мы думали, он домой уехал.
- Ты где был-то? - спрашиваем.
- Там,- он рукой в сторону леса,- вешался.
- Охренел, что ли? - мы ему говорим. Видим же, что не шутит. Короче,
налили ему еще водки, он в вагончике так опять и заснул.
А уже в конце дня мы инструменты складываем и спрашиваем его:
- Пашка, а ты на чем вешался?
- На лямках, - отвечает.
- А где они?
- Там остались.
Искали мы это место, где он их привязал, искали, так и не нашли. И он
вспомнить не может.
- Ну вот, - кивнул Герман. - Так они и потерялись. А хорошие лямки были,
финские.
- Герман вот тоже очень строгий был командир, - Гурский плеснул на
донышко стакана водки, выпил и закурил сигарету. - У такого не забалуешь. Помню
- самое начало дня, я сижу, в рабочее переодеваюсь. А он в вагончик вплывает,
так это, за притолоку придерживаясь, и к зеркалу. Меня при том при всем в упор
не видит. Смотрит на самого себя в зеркало и говорит, строго так: "Это что?
Запой? Буду наказывать. Буду бить рублем!"
- А что... - пожал плечами Герман. - Закон один для всех.
- А барышня наша чегой-то у нас не выпивает? - посмотрел на Элис Леня. -
У нас здесь все стерильно, не сомневайтеся...
- Выпьешь глоточек? - взглянул на нее Герман.
- Чуть-чуть...
- Ну вот, а то не по-людски как-то, - Леня пододвинул ей соль и помидоры.
- А вы гражданина-то мучить будете или просто так закопать решили, без затей?
- Да Господь с тобой, Леня, - взглянул на него Гурский. - Может, он и так
все расскажет. Мы же, чекисты, не звери.
- Ну, дело ваше, конечно. Я это к тому, что если только лишь на психику
давить, так и сумерек дожидаться нечего. Сейчас все равно уж ни души, почитай,
вокруг нету. А яма свободная у нас тут рядом, на четвертом участке. Я провожу.
- А? - вопросительно взглянул Александр на Германа.
- Ну... а чего тянуть-то? - тот встал со скамьи. - Только вы все здесь
посидите. Мы с Леней вдвоем сходим. Если он не кольнется, мы его опять запрем.
А потом, чуть погодя, уже ты, Сань, с ним побеседуешь. Иначе уже. Как бы
по-хорошему. Чтобы у нас маневр был - я злой, а ты добрый. А потом опять я.
- Слушай, - улыбнулся вдруг Адашев-Гурский, - а представляешь себе, если
Джеки в записке номер квартиры напутала?
- Ну так что ж...- развел руки Герман. - Тогда, значит, промашка вышла.
Тоже бывает.
- И он вообще совершенно посторонний человек...
- Не думай об этом. Леня, пошли.
- А вы, Саша, здесь что - работали? - Ве-ня налил себе немного водки.
- Ниггерил. Лет десять назад. Мне во Францию съездить нужно было, а денег
ни копейки. Ну, Федор меня и взял "негром". На сезон. С весны по осень.
Поребрики лить, памятники ставить, оградки, то-се... Он уже тогда тут
бригадиром был, еще при Палыче.
- А Палыч - это кто?
- Владимир Палыч? Ну... Он личность легендарная. Маузер. Он здесь ворон
из маузера отстреливал. Это вот все было его хозяйство. Потом передел начался,
он погиб. Очень мощная была личность.
- Саша, а... - смущенно взглянула на Гурского Элис. - Здесь туалет - где?
- Туалет? Не хотелось бы говорить банальности, но... здесь туалет везде.
Найди кустики какие-нибудь. Или вон, между могилок. Элис тихонько вышла из
вагончика. Адашев-Гурский достал сигарету, закурил и задумался.
В вагончик вернулся Герман.
- Что-то ты быстро, - взглянул на него Адашев.
- Леня там его запирает.
- Ну?
- Конечно, никакой он не "левый". У меня и сомнений-то на этот счет не
было. Мы его к яме подвели, он в нее заглянул, а там вода на дне. У него ноги и
подкосились. Но молчит. Я его туда скинул, а Леня засыпать стал. Ну, тут его и
прорвало. "Не губите, - скулит. - Я не при чем. Они у меня комнату снимали".
Приехали, мол, в четверг вечером, поздно, с лялькой какой-то. Переночевали и
утром рано уехали. А ему, мол, если кому про них скажет, яйца обещали отрезать.
Ну, он и запирался перед нами до последнего предела. Я ему, конечно, приложил
раза по почкам, чтоб наперед дурку гнать неповадно было. Сказал, мол, не верю,
что больше ничего не знает. Но он, когда я ему из ямы выползти позволил, в
ногах валялся, клялся, что правду говорит. Я ему еще час времени дал на
раздумье. Сказал, что потом закопаю, если не расколется. Он вроде поверил.
Герман налил себе водки и выпил. В вагончик вслед за Леней вошел крепкий,
широкоплечий, русоволосый молодой мужчина.
- Здорово, - протянул он руку Гурскому и взглянул на Леню. - Кто это у
вас там парится?
- Привет, Федя, - Александр пожал его руку
- Да так... - Герман тоже пожал Федору руку. - Придурок один.
- Еще глупей тебя, что ли? - Федор искренне засмеялся.
- Ну, не я же в контейнере сижу, - Герман закурил сигарету.
- Не зарекайся, - Федор присел к столу. - Чего пьете? Говно какое-нибудь?
- Обижаете, уважаемый... - Леня развернул бутылку этикеткой вперед.
- "Дипломат", - чуть прищурясь, прочел Федор. - "Флагман" лучше.
- А вот не скажи, - Леня посолил помидорку. - Я тут выпил "Флагмана"
давеча и чуть не отравился.
- Так нечего ведрами-то жрать.
- Ничего подобного. Бутылочку всего.
- Трехлитровую?
Возле бытовки остановился милицейский "уазик". Из него вышел сержант,
посмотрел в сторону контейнера с цементом, прислушался и, поднявшись на крыльцо
вагончика, вошел внутрь.
- Всем привет, - сказал он. - Кого это вы там заперли?
- Привет, - ответил ему Федор. - Кого надо, того и заперли.
Воспитательная мера. В связи с производственной необходимостью. Пить будешь?
Сержант взглянул на бутылки, вздохнул и сказал:
- А то...
- Ну и наливай.
Тот налил себе полстакана водки, выпил и закусил протянутым ему помидором.
- А чего это вы вообще здесь делаете? - взглянул на него Федор.
- Да тут... Дела, короче. Служба. - Сержант дожевал помидор и вышел из
вагончика.
- Ну, помогай Бог, - кивнул вслед ему Леня.
"Уазик" газанул - его водитель со скрежетом воткнул передачу, - еще раз
газанул и укатил.
- Гер, помоги-ка, - Федор встал и, пройдя в дальний угол вагончика,
сбросил кусок мешковины с толстой плиты из белого мрамора. - В багажник ко мне
закинуть надо.
- Так мы сами и возьмем, - подошел к нему Леня. - Иди машину открывай.
Федор вышел. Герман с Леней, поднатужившись, подняли плиту, вынесли ее на
улицу и подошли к открытому багажнику большого черного внедорожника.
- Присаливай помаленьку, - завел над багажником край плиты Герман.
- Пальцы смотри, - Леня осторожно опустил свой край. - Во-от... и все.
- Герка, у тебя время есть? - закрыл багажник Федор.
- А что?
- Да тут... помочь бы надо. Лень, и ты.
- А как жа я хозяйство-то брошу? - бросил взгляд на вагончик Леня.
- "Как жа", "как жа"... Кончай сейчас-то хоть придуриваться, ты же
интеллигентный человек.
- Так нешто кто спорит... - улыбнулся Леня.
- Это он привык перед клиентом под деревенского косить,- обернулся к
вышедшему на крыльцо бытовки Адашеву-Гурскому Федор. - Мол, придурок я, какой с
меня спрос? А я тоже тут с ним на этом его дурацком языке разговариваю, и в
автосервисе, на днях, чисто машинально, по инерции, прошу мне "микелировочку"
забацать... Представляешь, - улыбнулся он, - стыд-то какой? На меня как на
идиота смотрели.
- Далеко ехать? - поправил браслет часов Герман.
- Да не сильно. Вон, Гурский пока присмотрит.
- Уважа-аемый... - . расшаркался перед .Александром Леня. - Значится,
остаетис-ся тута за старшего.
- Да полезай ты, - Федор садился за руль. - Сань, дождись нас.
- Хорошо, - кивнул Гурский и посмотрел в сторону контейнера с цементом.
27
Вечером, в начале восьмого, Петр Волков остановил свой джип возле дома,
над одной из парадных которого висела портативная телекамера. Вышел из машины,
подошел к той самой парадной, последовательно нажал две кнопки на панели и
повернулся лицом к камере. Замок на двери, щелкнув, открылся.
Он, не торопясь, поднялся по ступеням лестницы на второй этаж, остановился
у железной двери одной из квартир и, когда ту открыли, перешагнул порог.
- Здравствуйте, - негромко приветствовал его хозяин и сделал приглашающий
жест рукой. - Проходите.
- Я ненадолго, - переступив порог, сказал Петр. - Мне буквально пару
слов.
- Проходите, проходите, - повторил хозяин дома. - Чего в дверях-то
разговоры разговаривать.
Волков прошел вслед за ним в комнату.
- Присаживайтесь. Чайку, может быть?
- Нет, спасибо, - отказался, усаживаясь в кресло, Волков. - У меня на
самом деле времени не так много.
- Ну как знаете, - хозяин сел в кресло, что стояло напротив, у
журнального столика, взял в руки чайную чашку вместе с блюдцем и отхлебнул
глоток. - А я, с вашего позволения... Не возражаете?
- Бога ради.
- Ну? - Хозяин поднял на гостя взгляд холодных серых глаз.
- В общем, так - обнесли вас... то есть обокрали, двое. Я их взял. Один -
залетный, тертый. По замазкам вроде профессионал... в решении квартирных
вопросов. Ему с вашей дверью договориться - тьфу. Другой - бычара, из местных.
Он этому второму только и нужен-то был потому, что город знает и у него тачка
своя есть. А то тот у нас, в Питере, вообще впервые. Откинулся... освободился
то есть, чуть ли не пару месяцев назад.
Но стоит за этими двумя - третий. Вот он-то как раз и есть главный. Эти -
исполнители. А он не просто наводчик, он весь расклад этот спланировал и всем
руководил. И деньги все... ну почти все, какую-то мелочь он им на текущие
расходы отстегивал, у него хранятся. Они их еще не делили. Я его... - Волков
отвернул манжет и взглянул на часы. - Я его вскорости тоже возьму. Ребята мои
сейчас его отслеживают, чтобы тихонько, не привлекая внимания, упаковать.
Значит, так, далее - бабки... то есть деньги ваши, я из него вытряхну,
привезу сюда, домой к вам. Я думаю... - он еще раз взглянул на часы, - сегодня
еще. Ну и...
- Что?
- А... потолковать вы с ним не желаете? Хозяин отставил чашку, откинулся
на спинку кресла и на минуту прикрыл глаза.
- Видите ли, Петр Сергеич... - Он вновь открыл глаза и взглянул на
Волкова твердым взглядом. - Мне сказали, что могу я вам довериться. Верные люди
сказали, их слово для меня много значит. Я поэтому и отвечал на ваши вопросы по
ходу... так сказать, дела. Чем-то я же с вами должен был поделиться, иначе как
бы вы дело-то делали? И вот сейчас еще малость открыться вынужден буду, хоть и
не надо бы, но... что уж тут теперь поделаешь. Короче говоря, нет мне никакого
резона толковать с этим самым... смышленым, который старший у этой шантрапы,
что ко мне залезла. Но тут вот что... Я говорил вам, что деньги эти... чужие.
Не мои, в общем. И если бы они вдруг вот на этой вот неделе, пока их у меня
нет, понадобились бы...
- Это было бы плохо.
- Можно и так сказать, - кивнул седой головой хозяин дома, - если вам,
конечно, посильней слова не подыскать. И главное, что объясниться-то можно.
Все, что угодно, можно объяснить. И именно поэтому слушать никто и не станет.
Кстати сказать, их у меня и сейчас еще нет. Сто процентов, что они у него?
- Ну... Сто процентов гарантии только Госстрах давал. В недавнем прошлом.
- Это ясно. Так вот. Коснись нужда в деньгах этих, а их у меня нет - уж
лучше самому на себя руки наложить. Вот я и думаю... Сам ли от себя умник этот,
который их к рукам прибрал, работал, или указал на меня кто? Вы меня понимаете?
- Думаете, подставить вас кто-то пытается?
- Дак... времена-то какие? Всякое на ум лезет, пока ворочаешься-то всю
ночь без сна. И так ситуацию повернешь, и эдак. Ведь ничего святого в людишках
не осталось.
- И вы хотите?..
- Ну а что... человек я старый, немощный. Ни за что он мне правды не
скажет. Не забоится он меня. Ну а... другого кого просить, из своих же ребяток,
так это... я бы и с самого начала мог, если б позора своего не опасался. Это ж
ведь что получится - обратишься за помощью, а тут же и слух пойдет, мол, все,
выдохся старик. На каждый-то роток платок не накинешь. И вот... если уж мне вам
довериться довелось... может быть, вы бы с ним сами потолковали, а? А я уж,
помимо того, что Деду вашему, ну... сверх той оплаты, вам бы - лично...
- Ну что ж делать,- Петр поднялся из кресла. - Потолкую. Только не нужно
мне ничего... помимо прочего. Мне начальство жалованье платит.
- Много?
- Много не бывает. Бывает достаточно.
- А то шли бы ко мне. Очень мне такие-то вот, как вы, нужны. Мало нынче
таких.
- Каких?
- Ну... которые вот так вот легко от денег отказываются.
- Спасибо, конечно, на добром слове, но...
- А вы не спешите. Подумайте. Я не тороплю. Мало ли как жизнь обернется.
Я вам предложил и слова своего назад не забираю. А слово мое крепкое. Хоть и у
Деда вашего спросите, если сомневаетесь.
- Зачем же.
- Подумаете?
- Хорошо, - Волков вышел в прихожую. - Да! А с этими-то двумя мне что
делать? У меня своей собственной тюрьмы нет. В конце концов, это вас они
обокрали, а не меня.
- А где они?
- Ребята мои пока за ними присматривают. Я их поймал, бычок этот мне
ихнего старшего сдал, больше у меня к ним вопросов нет. И я им не судья. Личной
обиды у меня на них нет.
- А у меня есть.
- Ваше право.
- Один, говорите, с понятиями, а другой бычок?
- Ну да.
- Ага...- вновь прикрыв глаза, хозяин что-то прокручивал в уме. - Вот что
мы с вами сделаем. Тут как раз в городе у нас товарищ мой сейчас гостит.
Хороший товарищ, старый и верный. Он сам из Дагестана. И у него там, в горах
где-то, то ли ферма какая-то, то ли еще что, не знаю, врать не буду. Так вот
этого бычка я ему и подарю. А? В хозяйстве сгодится. А тот, который при
понятиях... ну что ж... по понятиям мы с ним и разберемся. Посмотрим, что за
человек.
- Дело ваше.
- Вы вот что... адресочек я вам сейчас дам, вы запишите и туда, если не
затруднит, их обоих и отвезите. Я сейчас позвоню, предупрежу, их там у вас с
рук на руки и заберут. И... этого, третьего, который умник, когда с ним все
закончите, - туда же... Хорошо?
- Как скажете.
- Ну, всего вам хорошего. Жду, значит, я вас. Сегодня.
- До свидания.
Петр вышел из квартиры, и за его спиной глухо лязгнул запор железной
двери.
Прошло достаточно много времени с того момента, когда Федор увез по
каким-то своим делам Германа с Леней, и Адашев-Гурский сидел в вагончике,
испытывая смешанные чувства. С одной стороны, ему уже наскучило сидеть и ждать,
когда "клиент дозреет", а с другой - он, собственно, не знал, что делать
дальше.
Вдруг он услышал со стороны контейнера какие-то звуки. Вышел на крыльцо,
спустился по ступенькам и подошел к железной двери.
- Чего тебе? - спросил он через небольшую щель.
- Так я... это... сказать хотел... - глухо донеслось изнутри.
- Говори.
- А товарищ ваш совсем уехал?
- Тебе-то что?
- Да я... это... знаю, где они ее прячут. Выпустите меня.
- А для чего тебя выпускать?
- Я все расскажу.
- Вот и говори. Что тебе мешает?
- Я адреса не знаю, только так, зрительно. Без меня вы все равно не
найдете. А показать могу.
- Ты говори, говори. Там видно будет.
- Ну... Я их, на самом деле, не знаю. Один у меня комнату снимал. А
второй приезжал к нему. И вот в четверг вечером они вместе приехали. И девчонку
какую-то с собой привезли и заперли. А потом утром уехали.
- Так ты это товарищу моему уже рассказывал.
- Да, но... я вроде знаю, куда они ее увезли. Они же от меня особо не
таились. Я слышал, один вроде говорил, что за нее чечены денег могут дать. Но
пока, мол, ее спрятать нужно. А то здесь, говорит, стремно. Они ее и увезли.
- Куда?
- На дачу одну. Я там был, они меня туда недели две назад возили, забор
чинить. Денег заплатили.
- Найдешь?
- Найду. Только торопиться надо. А то они ее чеченам продадут. Тогда уж
все...
- А может, уже продали?
- Может, и продали. Только вряд ли. Этот говорил, что с чеченами дело
иметь... продумать все надо хорошенько, чтоб не кинули. А времени-то прошло -
всего ничего. Ее еще выручить можно. Можно успеть. Только поторопиться надо.
- А тебе-то до нее какая забота?
- Я вам помогу, а вы меня отпустите... Отпустите?
- Подумаем. А что ж ты раньше молчал?
- Боялся. Они же бандиты. Убить обещали, если скажу кому-нибудь.
- Так зачем говоришь?
- Да я тут подумал... те пугают, вы грозитесь... Ну, от тех-то я, может,
и спрячусь, шанс есть. А вот если вам не скажу... то и совсем у меня никакого
шанса не остается. Вы же уверены почему-то, что я вас обманываю. Правильно?
- Это правильно, - кивнул Александр. - Это ты разумно рассуждаешь.
- Ну вот... а так... Они вас не ждут, ничего про вас не знают. Вы с ними
справитесь.
- Двое их, говоришь?
- Да-да, двое.
- И они нас не ждут... - задумался Александр.
- Ну конечно.
- А далеко отсюда до той дачи?
- А мы где?
- На кладбище.
- Это я догадался... На каком?
- На Южном.
- Нет, отсюда как раз не очень. Это в Сиверской. По Киевскому шоссе.
Может, еще успеем. Только торопиться надо.
- Ладно. Подумаем мы над твоими словами. - Адашев-Гурский ото дел от
контейнера.
Подойдя к вагончику, он посмотрел на пустую кладбищенскую дорогу, по
которой уехал автомобиль Федора, подошел к машине Германа, открыл дверь и
заглянул. Ключи были в замке. Наклонился и вынул из-под водительского сиденья
обрез. Отведя в сторону "собачку", переломил и взглянул на стволы - заряды были
на месте. Вновь защелкнул и переложил обрез под правое сиденье. Затем зашел в
вагончик.
- Ну вот... - Доктор Вениамин выпил из стакана водки, поморщился и,
закусив колбасой, поднял взгляд на Элис. - А уши-то у него не купированные, их
резать надо. А как?
- Веня, вы машину водите? - спросил его Александр.
- Честно говоря, даже и не знаю, - обернулся к нему Вениамин. - Ни разу
не пробовал. А что?
- Да... тут такое дело... В общем, клиент наш раскололся. Говорит, что
знает, где Жаклин прячут. Только нужно спешить, ее чеченцам могут продать.
- Как... продать? - не поняла Элис, уставившись на Гурского уж и вовсе
потемневшим до невозможности взглядом и без того черных глаз.
- Как? В рабство. Как еще... Она хорошенькая? Как выглядит, нормально?
- Н-ну... нормально,- пожала она плечами.
- Вот видишь. Молоденькая, да?
- Да, - кивнула Элис.
- Будет жить где-нибудь в горном селении. По хозяйству помогать, за
скотом присматривать. Хозяева ее продавать будут время от времени друг другу,
когда одним поднадоест, другие купят. Ну а, может быть, за нее и выкуп
потребуют - миллион баксов, например. Это если повезет. Потому что дело это, с
выкупом, рисковое. Как еще обернется. Может, Штаты за ней Шестой флот в горы
двинут. Кому это надо? Хлопотно. Воевать еще с ними. Проще девку по ее прямому
назначению использовать.
- Саша, надо что-то делать... - покачал головой Вениамин.
- Нет у меня прав, - Гурский раздраженно закурил сигарету. - И не было
никогда. И водить я толком не умею.
- Как? - недоуменно уставилась на него Элис. - Почему?
- Потому что у меня и машины-то никогда не было. Зачем мне машина? Я
пешком хожу с удовольствием. Или на такси. Или на поезде... если далеко.
- А если очень далеко? - спросил Веня.
- Тогда на аэроплане. Но летаю я только пьяным.
- Почему?
- Акрофобия. Высотобоязнь.
- Поехали, - встала со скамьи Элис. - Мой права... американский, здесь
можно?
Гурский скептически посмотрел на нее, подумал, вздохнул и произнес:
- А деньги у тебя с собой есть "американский"?
- Да, - кивнула она. - Не совсем много, но...
- Ладно, у меня русские есть. Откупимся, коснись чего.
Элис решительно двинулась к выходу из вагончика. Доктор Вениамин с
сожалением взглянул на остающуюся водку, поднялся и неуверенными шагами
направился вслед за ней. Ада-шев-Гурский протянул руку, снял с гвоздика,
вбитого над небольшим окошком, ключи, вышел на улицу и, подойдя к контейнеру,
стал отпирать замок.
- Сразу тебя предупреждаю, - говорил он мужику через дверь, - если по
дороге ты к ментам попробуешь сунуться, то только хуже для тебя получится.
Может, ты мне и наврал что-то, но все равно в этом деле замазан, это явно.
Девчонка успела из твоего окна записку выкинуть, а в ней она говорит, что ее в
твоей квартире удерживают и чтобы об этом нам сообщили. Бумажку нам передали,
поэтому мы к тебе и приехали. И записка эта для ментов - вещдок в деле о
похищении человека. Тебе понятно? А сама барышня - американская гражданка. Так
что если ты мне не поможешь и с ней что-нибудь случится... Менты тебе не
спасение никакое, а даже наоборот. На них начальство так насядет, что они для
того, чтобы собственную жопу прикрыть, тебя просто наизнанку вывернут. Мало не
покажется. Понял меня? - Александр распахнул дверь.
- Понял, - кивнул узник, моргая запорошенными цементной пылью глазами.
- Вот и хорошо. Пошли. - Гурский подтолкнул его в сторону белой
"восьмерки".
- Держи, - протянул Александр ключи стоящему с саквояжем в руках возле
крыльца Вене. - Запри контейнер и... приглядывай тут. За старшего остаесся.
- А когда ребята вернутся, что им сказать? Куда ехать-то? - Доктор взял
ключи.
- А мы все равно адреса не знаем. Он говорит, что в Сиверской где-то. А
дальше - только визуально. Так что не найдут они нас, не надо никуда ехать.
Пусть Герка домой возвращается. Будет у телефона, на связи, мало ли что... А мы
сами. Их там двое всего, да и не ждут они нас.
Адашев-Гурский откинул вперед правое сиденье и повернулся к мужику:
- Ты отряхнись хоть. И давай назад.
Элис села за руль и завела двигатель. Гурский, засунув мужика на заднее
сиденье, сел рядом с ней.
Белая "восьмерка" с помятым передним крылом тронулась с места,
развернулась и поехала к выезду с кладбища.
Адашев-Гурский обернулся - на крыльце вагончика, все так же держа в руках
саквояж, одиноко стоял доктор Вениамин и смотрел им вслед.
Петр Волков вышел из квартиры, и за его спиной глухо лязгнул запор
железной двери. Спустившись по лестнице, он сел в машину и, достав из кармана
мобильный телефон, набрал номер.
- Да, - ответили ему.
- Леша? Это Волков. Как там у нас?
- Да пасем пока. Этот гад все по центру крутится, а тут же толпы кругом.
Был момент, он на Восстания тормознул и в парадную какую-то зашел, и народу
вроде почти нет. Мы дернулись, а тут, ну как назло, менты. А он из парадной
буквально через пару минут и вышел. Сел обратно в тачку и отвалил. Опять пасем.
- А что менты?
- Да нет, они чисто случайно рядом встали. Один в магазин зашел, купил
чего-то, вышел, они и уехали. Но все так совпало... Не винтить же его у них на
глазах.
- Все правильно, Леша. Никуда он не денется. Ты вот что... Я тебе сейчас
адресок продиктую один, скажи ребятам, пусть пассажиров наших туда забросят. Я
там тоже сейчас минут через пятнадцать-двадцать буду.
- Понял.
- Ну все, удачи.
Петр отключил телефон и бросил его на "торпеду".
"Как там Гурский, интересно? - подумал он, отъезжая от поребрика. -
Ничего, сейчас это дело расхлебаем, а потом уж..."
К воротам какой-то спортивной базы Волков подъехал почти одновременно с
микроавтобусом. "Мерседес", мягко качнувшись на выбоине, въехал во двор. Петр
въехал следом, и ворота за ним закрылись.
Во дворе, в окружении молчаливых парней спортивного вида, стоял невысокий,
крепкого сложения темноволосый мужчина, на нем были черные брюки,
светло-голубая рубашка и бордовый галстук. Он чуть приподнял в приветствии
руку.
Волков заглушил двигатель, вышел из машин
...Закладка в соц.сетях
