Жанр: Детектив
Рассказы
...-----------------------------
* Профессиональная болезнь бухгалтеров - язва желудка заметил Келлер.
- Наверное, могли бы,- поддакнул Инглман.
- В детстве у меня был пес. Два года. Его звали Солдат.
- Я еще подумал, с чего такая кличка.
- Не овчарка. Маленькая собачонка. Наверное, терьер.
- Он убежал?
- Нет, попал под автомобиль. Бросился на другую сторону улицы, не
обращая внимания на машины. Водитель ничего не смог поделать.
- А почему вы так его назвали?
- Забыл. Наверное, не хотел называть собаку, как все. Надоели эти Фидо,
Ровер, Спот. Все равно, что регистрироваться в отеле, как Джон Смит. Вот я и
соригинальничал, дал ему кличку Солдат. Я уже много лет не вспоминал о нем.
После ленча Инглман вернулся в полиграфический салон, а Келлер - в
мотель, за автомобилем. Выехал из города по той же дороги, что и день, когда
купил револьвер. На этот раз проехал на несколько миль больше, прежде чем
свернуть на обочину и заглушить двигатель.
Он вытащил револьвер из бардачка, вращая барабан, высыпал патроны на
ладонь. Выбросил их в кювет, затем зашвырнул револьвер в придорожные кусты.
Макларендон пришел бы в ужас, подумал он. Чтобы его покупатель вот так
обращался с оружием! Видать, он все=таки не слишком хорошо разбирался в
людях.
Он сел за руль и вернулся в город.
Позвонил в Уайт=Плейнс. Как всегда, трубку взяла женщина.
- Можешь его не беспокоить, Дот. Просто скажи, что сегодня прилететь не
смогу. Я перенес бронь на вторник. Скажи ему, что все в порядке, только
времени придется потратить чуть побольше, как я и предполагал.
Она спросила, какая у него погода.
- Хорошая. Очень хорошая. Слушай, а может, в этом все дело? Если б шел
дождь, я бы уже летел домой.
Салон "Быстрая печать" по субботам и воскресеньям не работал. Келлер
позвонил Инглману домой и спросил, не хочет ли тот прокатиться по
окрестностям.
- Я за вами заеду,- предложил он.
Когда он подъехал, Инглман уже стоял на тротуаре перед домом. Сел,
застегнул ремень безопасности.
- Хорошая машина.
- Я взял ее напрокат.
- Разумеется, не ехать же вам в такую даль на своей. Знаете, вы меня
напугали. Когда предложили прогуляться. Вы же знаете, что означает эта фраза
на гангстерском жаргоне. Речь обычно одет о последней прогулке.
- Наверное, нам стоило поехать на вашем автомобиле. Вы бы могли
показать мне здешние достопримечательности.
- Вам здесь нравится?
- Очень. Я даже подумал, а не осесть ли мне в Роузберге.
- А он никого не пошлет?
- Думаете, пошлет? Не знаю. Он не лез из кожи ради того, чтобы вас
найти. Поначалу=то лез, но со временем все забылось. А потом кто=то углядел
вас в Сан=Франциско, и он, естественно, велел мне съездить сюда и
разобраться с вами. Но, если я не вернусь...
_ Потрясенный красотами Роузберга,- вставил Инглман.
- Не знаю, Берт, между прочим, не такой уж плохой городок. Наверное,
мне надо с этим кончать.
- С чем?
- Звать вас Берт. Теперь же вы Эд, так почему я не зову вас Эд? Что вы
об этом думаете, Эд? Неплохо звучит, Эд, старина.
- А как мне называть вас?
- Эл. Мне повернуть здесь налево?
- Нет, через два квартала. Выедем на шоссе, которое проложено по очень
красивым местам.
- Вам этого недостает, Эд?- спросил он какое=то время спустя.
- Вы про работу на него?
- Нет, я про город.
- Нью=Йорк? Я никогда не жил в самом городе. Ездил из Уэстчестера.
- Я имею в виду весь мегаполис. Хочется туда вернуться?
- Нет.
- Вот и я не знаю, хочется мне возвращаться или нет,- он молчал минут
пять.- Мой отец был солдатом, его убили на войне. Поэтому я и назвал собаку
Солдат.
Инглман промолчал.
- Если только моя мать не врала мне,- продолжил Келлер.
- Не думаю, что она выходила замуж и вообще знала, кто мой отец. Но
когда я давал кличку собаке, таких мыслей у меня не было. Глупо, конечно,
называть собаку в честь отца, но так уж получилось.
Воскресенье он провел в номере, смотрел по телевизору спортивные
передачи. Мексиканский ресторан не работал. На ленч он сходил в "Уэнди", на
обед - в "Пицца=Хат". В понедельник, в полдень, вернулся в мексиканский
ресторан. С газетой в руке. Заказал то же, что и первый раз, грудку курицы.
Когда официантка принесла кофе, спросил: "Скоро свадьба?"
Она удивленно посмотрела на него.
- Свадьба,- повторил он и указал на кольцо.
- А, вы про это. Я даже не помолвлена. Это кольцо моей матери от ее
первого брака. Она никогда его не носит, вот я и попросила у нее это кольцо.
Она дала. Раньше я носила его на другой руке, но на этой оно смотрится
лучше.
Внезапно в нем закипела злость. Он нарисовал ей такую красивую жизнь, а
она все испортила. Чаевые он оставил обычные, долго гулял по городу, часто
останавливаясь перед витринами, переходя с одной улицы на другую.
Я мог бы и жениться на ней, думал он. Кольцо у нее уже есть. Эд
напечатал бы приглашения на свадьбу, только кого ему приглашать?
Они приобрели бы дом с огороженным двориком, завели собаку.
Чушь какая=то. решил он. Полная чушь.
Когда подошло время обеда, он растерялся. В мексиканский ресторан идти
определенно не хотелось, куда=то еще - тоже. Еще одна мексиканская трапеза,
подумал он, и я пожалею о том, что выкинул револьвер и не могу покончить с
собой.
Он позвонил Инглману домой.
- Послушайте, есть важное дело. Не могли бы мы встретиться в вашем
салоне?
- Когда?
- Чем быстрее, тем лучше.
- Мы как раз собрались обедать.
- Обед - это святое. Сейчас половина восьмого, так? Давайте встретимся
через час.
Он стоял у фотостудии, когда Инглман припарковал "хонду" у входа в
полиграфический салон.
- Извините, что побеспокоил вас, но возникла одна идея. Мы можем войти?
Я хочу кое=что посмотреть.
Инглман открыл дверь, они вошли. Келлер говорил и говорил. О том, что
вроде бы придумал, как ему остаться в Роузберге и не волноваться об этом
человеке из Уайт=Плейнс.
- Вот эта машина,- он указал на один из копиров.- Как она работает?
- Как она работает?
- Для чего этот выключатель.
- Этот?
Инглман наклонился вперед, Келлер достал из кармана удавку=струну и
накинул ее на шею Инглману=Вандермееру. Гаррота - штука хорошая. Эффективная
и, главное, бесшумная. Келлер положил тело Инглмана так, чтобы с улицы его
не увидели, протер те поверхности, где могли остаться отпечатки его пальцев,
потушил свет, закрыл за собой дверь.
Из "Дуглас инн" он уже выписался, так что покатил прямо в Портленд,
разумеется, не превышая разрешенной скорости. Полчаса ехал в тишине, потом
включил радио, постарался найти станцию, которую смог бы слушать. Не нашел,
выключил радио.
Миновав Юджин, задал вслух риторический вопрос: "Господи, Эд, а что еще
мне оставалось?"
В Портленде он снял номер в мотеле неподалеку от аэропорта. Утром
вернул автомобиль в "Хертц" и просидел над чашечкой кофе, пока не объявили
посадку на его рейс.
Он позвонил в Уайт=Плейнс, как только самолет приземлился в аэропорту
Кеннеди.
- Все в порядке. Подъеду завтра. Я сейчас хочу домой, надо поспать.
На следующее утро, в Уайт=Плейнс, Дот спросила его, понравился ли ему
Роузберг.
- Более чем. Хороший город, милые люди. Я даже хотел там остаться.
- О, Келлер,- воскликнула она.- И что ты там делал, осматривал
выставленные на продажу дома?
- Не только.
- Куда бы не поехал, везде тебе хочется остаться.
- Хороший город,- упорствовал он.- Все гораздо дешевле, чем здесь. Я
мог бы там жить в свое удовольствие.
- Неделю,- уточнила она.- А потом сошел бы с ума.
- Ты действительно так думаешь?
- Да перестань,- отмахнулась она.- Роузберг, штат Орегон. Это же надо
такое сказать!
- Наверное, ты права. Наверное, больше недели я бы там не выдержал.
Несколько дней спустя, выворачивая карманы перед тем, как сдать одежду
в чистку, он наткнулся на карту Роузберга и ту же вспомнил полиграфический
салон "Быстрая печать", мотель "Дуглас инн", дом на Коуслип=лайн.
Мексиканский ресторан. Оружейный магазин. Дома, которые показывала ему
женщина=риэлтер.
Он сложил карту и сунул ее в ящик комода. Месяц спустя наткнулся на
нее, поначалу не мог понять, откуда она взялась. Потом рассмеялся. Порвал
пополам, еще раз пополам и положил в мешок с мусором.
Перевел с английского Виктор Вебер
Лоренс Блок.
Сувенир на память
Он заехал за ней в общежитие. Она уже поджидала его, с двумя чемоданами
и дорожной сумкой. Вещи он помог уложить в багажник, подождал, пока она, сев
рядом с ним, застегнет ремень безопасности, а потом плавно тронулся с места.
- Какое счастье, что я еду домой,- воскликнула она.- Я уж боялась, что
сломаюсь на одном из экзаменов.
- Однако, сдали все.
- Сдала. Хороший у вас автомобиль. Это что, "плимут"?
- Совершенно верно.
- И почти новый.
- Ему два года. Через пару месяцев стукнет три.
- Все равно, новый. Радио работает?
Он включил радио.
- Найдите, что вам нравится.
- За рулем=то вы. Какую музыку вы предпочитаете?
- Мне без разницы.
Она нашла блюз, повернулась к нему, спросила, сойдет ли такая музыка.
Он кивнул.
- Я, наверное, скоро засну. Прошлую ночь не сомкнула глаз и совсем
вымоталась. Вы не против?
- Разумеется, спите.
- Вам=то хотелось поговорить, чтобы скоротать время.
- Ничего страшного.
Они выехали на автостраду, и девушка закрыла глаза. Автомобиль мчался
вперед, оставляя позади милю за милей. Повезло ей, подумала она. Она
повесила объявление на доске у кафетерия: "ПРОШУ ПОДВЕЗТИ ДО ЧИКАГО ПО
ОКОНЧАНИЮ СЕМЕСТРА". И уже решила, что никто не откликнется, когда раздался
телефонный звонок. Дорога обошлась ей в половину стоимости бензина.
Она то проваливалась в глубокий сон, то просто дремала, когда внезапно
он выключил радио. Она открыла глаза, увидела, что уже стемнело. И они
съехали с автострады.
- Я спала.
- Как бревно. Как вы думаете, откуда пошло это выражение?
- Не знаю. Никогда не задумывалась. Где мы?
- Едем в Чикаго.
- Почему не по автостраде?
- Меня она вгоняет в сон. Слишком много машин, слишком мало
достопримечательностей. И полным=полно патрульных. Сейчас конец месяца, а им
надо выполнять норму по штрафам.
- Понятно.
- Сельские дороги мне нравятся больше. Особенно ночью. Вы не боитесь,
не так ли?
- С чего мне бояться?
- Знаете, некоторых пугают открытые пространства.
- Только не меня.
- Как я понимаю, вы ничего не боитесь, так?
Она посмотрела на него. Глаза не отрываются от дороги, руки крепко
держат руль.
- Что вы хотите этим сказать?
- Вы в машине, неизвестно где, бог знает с кем.
- Вы - студент.
- Неужели? Вы же не знаете этого наверняка. Да, я представился вам
студентом. Возраст у меня подходящий, но это не значит, что я и впрямь
студент.
- У вас на окне наклейка нашего университета.
- Чтобы достать ее, не обязательно посещать лекции,- она не отрывала
глаз от его лица, он по=прежнему смотрел на дорогу.- Объявление повесили
вы,- напомнил он.- Я позвонил вам. Назвался, сказал, что студент и еду в
Чикаго по окончанию семестра, но я не давал вам номера своего телефона и вы
не знаете, где я живу. Вы проверяли мои слова, выясняли, учится ли в
университете человек с именем и фамилией, которые я вам назвал?
- Послушайте, прекратите!
- Прекратить что?
- Вы пытаетесь нагнать на меня страха.
- Но вы не боитесь, не так ли?
- Нет, но...
- Но уже задумываетесь, а не пора ли испугаться. Вы наедине с мужчиной,
которого знать не знаете, ночью, на пустынной дороге, и вы начинаете
осознавать, что не контролируете ситуацию. Вы абсолютно беззащитны, не так
ли?
- Хватит.
- Ладно, извините меня. Я не хотел вас волновать.
- Я не волнуюсь.
- Вот и хорошо. Я защищаю диплом по психологии и
иногда применяю полученные знания на практике. Ничего более,
но, если я вас напугал, прошу меня извинить.
- Все нормально.
- Я прощен?
- Нечего тут прощать.
- Это справедливо,- он зевнул.
- Вы устали? Может, мне сесть за руль?
- Нет, нет. Мне проще вести машину самому. Я очень нервничаю, если за
рулем сидит кто=то еще.
- И мой отец такой же.
- Это свойственно многим мужчинам. Могу я попросить
вас об услуге. Достаньте мне из бардачка одну вещь.
- Какую?
- Рядом с фонариком. Кожаный мешочек. Можете передать его мне?
Она достала мешочек из черной кожи, перевязанный кожаной же лентой.
Передала ему. Он взвесил мешочек на руке.
- Как вы думаете, что в нем?
- Понятия не имею.
- А вы подумайте. Попытайтесь догадаться.
- Не знаю.
- Наркотики?
- Возможно.
- Наркотиков в нем нет. Не употребляю. И не одобряю.
- Это хорошо.
Он положил мешочек на приборный щиток.
- Раньше вы немного испугались.
- Чуть=чуть.
- Но теперь не боитесь.
- Нет.
- Почему нет?
- Ну, потому что...
- Между прочим, ничего не изменилось. Ситуация та же самая. Вы наедине
с незнакомцем в безлюдном месте, мы ничего не знаете о мужчине, который
сидит рядом с вами, вы ничего не сможете сделать, если я чего=то от вас
захочу. У вас вот
сумочка. Часом, в ней нет пистолета?
- Разумеется, нет.
- Ну что вы так удивляетесь. Многие носят с собой пистолеты. А как
насчет баллончика с газом? Выводит нападающего из строя, но лишь на короткое
время. Есть у вас такой баллончик?
- Вы же знаете, что нет.
- Откуда мне знать? Я же не рылся в вашей сумочке. Но я готов поверить
вам на слово. Итак, ни пистолета, ни баллончика. А пилка для ногтей? Или
щепотка перца, чтобы бросить мне в глаза.
- У меня есть пилка для ногтей.
- Уже что=то. Сможете распилить меня пополам, хотя на это уйдет много
времени. Получается, вы совершенно беззащитны, так?
- Хватит.
- Но это правда? Попытайся я...
- Попытайся что?
- Хотите, чтобы я сказал? Пожалуйста. Я могу остановить машину,
наброситься на вас и изнасиловать, а вы ничего не сможете сделать, так?
- Я буду сопротивляться.
- И чего вы этим добьетесь? Я лишь причиню вам боль, а силы у нас
неравные. Лучше вам отдаться добровольно и попытаться получить удовольствие.
- Послушайте, может действительно хватит?
- Хватит чего?
- Вы прекрасно знаете, о чем я. Хватит меня пугать.
- А вам страшно, так?
- Послушайте, я же сказала вам...
- Я знаю, что вы мне сказали. Может, вам пора привыкать к мысли, что
ваши желания мне не указ?
- Мне это надоело. По=моему, нам пора расстаться. Остановите машину и
дайте мне выйти.
- Неужели вы хотите, чтобы я остановил машину?
- Я...
- Разумеется, выскакивать из машины на скорости пятьдесят миль в час -
идея не из лучших, но вы в безопасности, пока мы едем, не правда ли? Если я
захочу что= то с вами сделать, сначала мне придется остановить машину.
- Почему вы хотите...
- Изнасиловать вас? Я - мужчина, вы - женщина. Очень симпатичная.
Достаточно веская причина.
- Достаточно ли?
- Ну, не знаю. Вы так не думаете?
- Я думаю, что вы не слишком любезны со мной.
- Да,- кивнул он,- полагаю, не слишком. Вы перепугались, так?
- Перестаньте.
- Почему вы не можете просто ответить на мой вопрос? "Перестаньте",
"хватит". Что мешает вам признаться в испуге?
- Не знаю.
- И все же вы испугались. Не так ли?
- Вы пытаетесь напугать меня.
- Да, и небезуспешно. Вы в ужасе, не так ли? Имеете на это полное
право. Я хочу сказать, вероятность того, что вас изнасилуют, очень велика.
Вам это уже ясно. Вы осознаете собственную беспомощность. Я могу сделать
все, что хочу, а вы - ничего.
- Вас накажут,- предупредила она.
- Они не будут знать, кого наказывать.
- Я им скажу.
- Вы даже не знаете моего имени.
- Вы студент.
- Вы в этом уверены?
- Я смогу назвать им ваши приметы. Описать ваш автомобиль, запомнить
номерной знак.
- Может, автомобиль краденый.
- Готова спорить, что нет. Я помогу полиции составить ваш фоторобот. Вы
не уйдете от наказания.
- М=м=м=м, полагаю, что вы правы.
- Так что заканчивайте ваши игры.
- Вы действительно сможете описать меня. Да, придется вас убить.
- Что вы такое говорите!
- Почему нет? Это лучший выход, опять же, занятие из приятных. Иначе
столько людей этим бы не занимались.
- Хватит!
- Хватит, хватит, хватит. Телосложение у вас хрупкое. Готов спорить,
убить вас можно без особых трудов.
- Зачем убивать меня?
- Почему нет?
- Полиция будет вас искать. Убийцы не остаются безнаказанными.
- Вы шутите? Безнаказанных убийц хоть пруд пруди. А полиция знать=то не
будет, кого искать.
- Вы обязательно оставите какие=нибудь улики. Вас найдут по сперме.
- Может, я воспользуюсь презервативом.
- Все равно они что=то да найдут.
- Улики помогут вынести мне обвинительный приговор после того, как меня
поймают. Но поимке они никак не способствуют. А я не собираюсь ловиться в их
сети. До сих пор поймать меня им не удалось.
- Что?
- Неужто вы думаете, что вы у меня первая?
Она закрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула. Сердце ее билось,
как барабан. Наконец, она заговорила.
- Хорошо, вы меня напугали. Полагаю, этого вы и добивались.
- Частично.
- Теперь вы удовлетворены?
- Этого я сказать не могу. И вообще, я нашел бы другое слово. А
удовлетворен я буду лишь после того, как изнасилую вас, задушу и спрячу в
какой=нибудь канаве. Что же касается улик, то их еще можно найти на свежем
трупе. А прятать я умею. Поднаторел. Если вас и найдут, то через несколько
месяцев.
- О, вы не сможете так поступить со мной...
- Я, конечно, буду вас помнить. Оставлю себе ваш мизинец.
- Мизинец?
- С левой руки. Я из тех сентиментальных идиотов, которым нравится
оставлять сувенир на память. Мизинец я отрежу уже потом. Вы ничего не
почувствуете.
- Боже мой, да вы псих!
- Вы действительно так думаете? А может, это шутка?
- Если шутка, то не смешная.
- Тут есть, о чем поспорить. Если это не шутку и я говорю серьезно,
обязательно ли мне быть психом? Какое из моих намерений указывает на то, что
я свихнулся? Желание изнасиловать вас? Убить? Или отрезать мизинец на левой
руке?
- Не делайте этого?
- Сувенир на память - обычное дело. Чтобы потом я мог вас вспомнить.
- Пожалуйста. Пожалуйста.
- А теперь я повторю вопрос, который уже задавал вам. Что, по=вашему, в
этом мешочке?
- В мешочке?
Он снял мешочек с приборного щитка, подержал на ладони.
- Догадайтесь, что в нем, и получите приз.
- Господи! Меня сейчас вырвет.
- Хотите посмотреть?
Она отпрянула.
- Как угодно,- он положил мешочек на приборный щиток.- Наш разговор
подвел вас к выводу, что в мешочке хранится что =то ужасное. Там могут быть
речные ракушки, желуди или орешки, но вы так не думаете, не правда ли?
По=моему, пора съехать с дороги и остановиться.
- Нет!
- Вы хотите, чтобы мы ехали дальше?
- Да.
- Тогда снимайте свитер,- она уставилась на него.- Выбирайте сами. Или
вы снимаете свитер, или я нажимаю на педаль тормоза. Ну же. Снимайте.
- Зачем вы заставляете меня это делать?
- Некоторые люди заставляют других рыть себе могилы. Причина та же.
Экономия времени и сил. Сначала расстегните ремень безопасности, так вам
будет легче. Очень хорошо, очень. Вы в ужасе, не так ли? Произнесите вслух.
- Я в ужасе.
- Вы перепуганы до смерти. Скажите вслух.
- Я перепугана до смерти.
А теперь, я думаю, нам пора искать стоянку.
- Нет!- воскликнула она.
Ногой она надавила на его ногу, стоящую на педали газа, рукой крутанула
руль вправо. автомобиль занесло, раздался удар, потом все стихло.
Она пришла в себя как от толчка. Болела голова, болело плечо, в горле
стоял вкус крови. Но она была жива. Господи, жива!
Крышу и стойки изрядно помяло. Он сидел за рулем, привязанный ремнем
безопасности, с головой, повернутой под неестественным углом. Изо рта
сочилась кровь. Широко раскрытые глаза смотрели в никуда.
Дверца не открывалась. Ей удалось опустить стекло и вылезти наружу. Она
едва не потеряла сознание, когда вставала, но успела опереться об
автомобиль. Посмотрела в окно и увидела кожаный мешочек.
Помимо своей воли потянулась к нему, взяла.
Развязывать его не обязательно, сказала она себе.
Глубоко вдохнула. Потянула за ленту.
Внутри она нашла флакон с таблетками аспирина, пачку крекера, коробочку
с тонизирующими пастилками, несколько монет по двадцать пять центов и
маникюрные ножницы. Посмотрев на свою добычу, покачала головой.
Но он заставил ее снять свитер. И она стояла по пояс голая.
Свитер она не нашла. Оставалось только гадать, куда он подевался при
аварии. Ей удалось открыть заднюю дверцу, и тут же в кабине зажглась
лампочка. Она нашла сумочку, отлетевшую к заднему сидению.
Достала из багажника чемоданы, из одного вынула футболку, надела.
Продолжала рыться в чемоданах, пока не вытащила перочинный ножик с
перламутровой рукояткой и тремя лезвиями.
Отрезала мизинец на его левой руке. Сил пришлось потратить немало, но и
спешить ей было некуда. По этой дороги ночью не ездили.
Отрезав мизинец, она убрала ножик в сумочку. Вытряхнула из мешочка
содержимое, положила в него мизинец и засунула мешочек в свою сумочку. С
сумочкой через плечо вышла к дороге и зашагала по ней, навстречу будущему.
Перевел с английского Виктор Вебер
Лоренс Блок.
Тысяча долларов за слово
Издателя звали Уоррен Джукс. Высокий, с резкими чертами лица, длинными
пальцами. На висках уже пробивалась седина. Как обычно, он сидел за столом в
модном костюме= тройке. Как обычно, Треватен казался рядом с ним оборванцем,
этаким медведем, только что вылезшим из берлоги.
- Присаживайся, Джим,- заулыбался Джукс.- Всегда рад тебя видеть.
Только не говори, что принес еще один рассказ. Не перестаю тебе удивляться.
Ты печешь их, словно горячие пирожки. И где ты только берешь идеи? Впрочем,
ты, наверное, уже устал отвечать на этот вопрос.
Треватен действительно устал, но не от ответов на один= единственный
вопрос.
- Нет, Уоррен. Нового рассказа я не написал.
- Неужели?
- Я хотел поговорить с тобой о последнем.
- Но мы говорили о нем вчера,- на лице Джукса отразилось удивление.- По
телефону. Я сказал, что он мне понравился и я рад, что мы напечатаем его в
нашем журнале. Как он назывался? Там какая=то игра слов, но вот вылетело
название из головы.
- "Преступник в петле",- напомнил Треватен.
- Вот=вот. Удачное заглавие, хороший сюжет и профессиональное
исполнение. А в чем проблема?
- В деньгах,- ответил Треватен.
- Вдруг их стало не хватать?- заулыбался издатель.- Хорошо, счет выпишу
сегодня же. В начале следующей недели получишь чек. Больше, к сожалению,
ничем помочь не могу. Нашим бюрократам лишняя суета, что кость в горле.
- Я не о времени выплаты,- ответил Треватен.- О сумме. Сколько ты
заплатишь мне за рассказ, Уоррен?
- Как обычно. Сколько в нем слов? Три тысячи, не так ли?
- Три с половиной.
- Что же у нас получается? Три с половиной тысячи по пятицентовику...
Сто семьдесят пять, так?
- Так.
- Вот на эту сумму ты и получишь чек в начале следующей недели. Если
хочешь, я позвоню тебе, как только чек ляжет на мой стол, и ты сразу же
зайдешь за ним. Не придется ждать два дня, пока почта доставит его в твой
почтовый ящик.
- Этого недостаточно.
- Не понял?
- Я о цене,-слова давались Треватену с трудом. По пути в кабинет Джукса
он мысленно набросал сценарий их беседы, но тогда реплики слетали с языка
куда как легче.- Мне надо платить больше. Пятицентовик за слово... Уоррен,
это же сущие гроши.
- Мы столько платим, Джим. И всегда платили.
- Святая правда.
- А чем ты недоволен?
- Сколько я пишу для вас, Уоррен?
- Несколько лет.
- Двадцать лет, Уоррен.
- Неужели?
- В прошлом месяце исполнилось двадцать лет, как я продал тебе рассказ
"Повешенный на нитке". Две тысячи двести слов. И ты заплатил мне сто десять
баксов.
- Разве это плохо?
- Я пишу двадцать лет, Уоррен, и получаю те же деньги, что и тогда. Все
дорожает, а мой доход остается неизменным. Когда я написал первый рассказ, я
мог взять пятицентовик, в который оценивалось каждое мое слово, и купить
шоколадный батончик. В последнее время тебе не случалось покупать шоколадные
батончики, Уоррен?
Джукс коснулся пряжки ремня.
- Если б я покупал шоколадные батончики, то мне пришлось бы менять весь
гардероб.
- Они стоят сорок центов. Некоторые можно купить за тридцать пять. А я
по=прежнему получаю пятицентовик за слово. Но оставим шоколадные батончики.
- Я не возражаю.
- Давай поговорим о журнале. Когда ты купил "Повешенного на нитке",
сколько стоил журнал в газетном киоске?
- Кажется, тридцать пять центов.
- Ты ошибаешься. Двадцать два. До тридцати пяти он дорос через шесть
месяцев. Потом до пятидесяти, шестидесяти, семидесяти пяти. А сколько он
стоит сейчас?
- Доллар.
- А ты по=прежнему платишь авторам пять центов за слово. Есть ли у тебя
совесть, Уоррен?
Джукс тяжело вздохнул, оперся локтями о стол, сложил ладони домиком.
- Джим, ты кое о чем забываешь. Журнал сейчас приносит не больше
прибыли, чем двадцать лет тому назад. Честно говоря, даже меньше. Ты
что=нибудь знаешь о том, как изменились цены на бумагу? Если сравнивать
бумагу с шоколадными батончиками, то можно сказать, что цена на них осталась
прежней. Я бы мог часами говорить о ценах на бумагу. А типографские услуги?
Расходы на перевозку? Другие расходы, слушать о которых тебе неинтересно. Ты
видишь, что один экземпляр стоит целый бакс, и думаешь, что мы купаемся в
деньгах, но на самом деле это не так. Двадцать лет тому назад мы чувствовали
себя гораздо увереннее. Все наши расходы свечой взлетели вверх.
- Но одном, самом главном, они остались неизменными.
- О чем ты?
- О деньгах, которые ты платишь за содержимое журнала. О том, что
покупают у тебя читатели. О рассказах. Сюжетах и персонажах. Прозе и
диалогах. Словах. За них ты платишь столько
...Закладка в соц.сетях
