Жанр: Детектив
После первой смерти
...од ног. Я приземлился неудачно, одна нога подвернулась, в глазах от боли
поплыли разноцветные круги. Еще пара выстрелов, и на этот раз уже не предупредительных.
Одна пуля попала в мусорный бак. Я побежал. Выстрелы посыпались градом.
Пока я бежал наискосок к окну, которое до того высадил, меня сопровождал непрерывный
шквал огня. Ни одна из пуль не прошла особенно близко. Было темно, им приходилось
стрелять почти вертикально. Видимо, это меня спасло. Я залез в окно, протиснулся между
стеной и котлом, ринулся по коридору к лестнице. Дверь квартиры коменданта резко
распахнулась прямо предо мной, и огромный негр в бейсболке, голый по пояс, вышел вперед,
преградив мне дорогу. "Турок!" - вырвалось у меня, хотя это, конечно, был никакой
не Турок, а совершенно незнакомый мне человек.
Я налетел на него с разбега. Мы отскочили друг от друга, я сжал кулак и из-за всех сил
врезал ему. Если бы он увернулся, я бы упал. Но он был так же удивлен, как и я, и мой
кулак попал ему точнехонько справа в челюсть. Его глаза стали абсолютно
бессмысленными, и он начал медленно валиться на пол. Я побежал дальше к лестнице,
оттуда в парадное, потом на улицу.
Бегом, бегом. Я знал, что нужно остановиться, перейти на шаг и растаять в темноте,
но мой мозг не посылал сигналы ногам. Если бы полиция оцепила квартал, меня бы
наверняка заметили, и все было бы кончено. Но мне по-прежнему везло. Через три
квартала мне наконец удалось сбавить скорость и заскочить в темный дверной проем.
Сердце бешено колотилось, и, как глубоко я ни вдыхал, я не мог надышаться. Я решил,
что у меня сердечный приступ. Я ухватился за стену здания, но это не помогло, тогда я сел
на лестницу и продолжал изо всех сил хватать ртом воздух, пытаясь восстановить
дыхание.
Наверное, в тот момент я был на грани обморока. Я чувствовал, что вот-вот потеряю
сознание. К желудку и голове подкатывали мутные волны тошноты и слабость. Они
затопляли меня. Я боролся с ними, я стиснул зубы и глубоко дышал, и постепенно мне
стало лучше.
И тут у меня в ушах снова стали раздаваться револьверные выстрелы. Я чувствовал,
как пули ударяются о мостовую справа и слева от меня. До того у меня не было времени,
чтобы по-настоящему испугаться. Теперь, после того как все уже случилось, меня начало
трясти как в лихорадке. Я не мог остановить дрожь.
Глупо, глупо. Конечно, в квартире было пусто. Естественно, там побывали
полицейские и вынесли оттуда все. Даже если бы этого не случилось, мой хозяин, чтобы
сдать квартиру другому жильцу, должен был предварительно освободить ее. Вряд ли он
сохранил бы ее за мной. Хотя я первого числа внес плату за текущий месяц, у него были
все основания думать, что я вряд ли вернусь.
Я прошел еще пару кварталов на северо-запад. Мне удалось благополучно миновать
многочисленные бары, и когда я зашел наконец в один из них, мне было нужно не столько
выпить, сколько в туалет. Вид у меня был устрашающий, одна рука порезана, другая
ушиблена, одежда вся в грязи после падения. Я вымыл руки и лицо и насколько возможно
тщательно отряхнул штаны. Я еще не пришел в себя, но теперь, по крайней мере, выглядел
достаточно прилично, чтобы вернуться в гостиницу, не привлекая удивленных
взглядов.
Но дрожь не унималась. Поэтому на обратном пути я остановился у стойки, успокоив
себя мыслью, что теперь мне просто необходимо выпить и что я пропущу всего-навсего
стаканчик.
Я одним глотком выпил неразбавленного ржаного виски, оно обожгло мне горло, я
поперхнулся, но проглотил. И тут же запил водой, а потом выпил еще стакан воды и
вышел на улицу. Я знал, что больше мне не нужно пить, да и желания такого у меня, слава
богу, не было.
Выпивка помогла. Я почувствовал себя спокойнее, дрожь унялась. Я прошел
оставшееся расстояние до Юнион-сквер, сел в подземку и поехал назад, в гостиницу.
Я не мог сидеть спокойно. Я принял душ и счистил остатки грязи с одежды. Я почти
забыл о краске и стал было мыть голову. На волосы попало немного воды, но все
обошлось.
Потом я сидел в комнате и пытался смотреть телевизор. Я попал на
одиннадцатичасовые новости. На этот раз говорили обо мне немного, только то, что меня
до сих пор ищут. Они ничего не выиграли от разгрома, учиненного в моей квартире, -
возможно, полиция и вправду думала, что это был взломщик, а вовсе не я. Если Мортон
Пиллион и сказал им о моем звонке, полицейские решили до поры до времени держать это
в тайне.
Я выключил телевизор и стал расхаживать по комнате. Нужно было начинать
действовать, и вечер наилучшим образом подходил для данной цели. Были люди, которые
могли ответить на мои вопросы. Я не хотел ни с кем говорить, но и сидеть сложа руки
тоже не хотелось. Я оделся и вышел.
Из телефона-автомата я позвонил Дугу Макьюэну. Он ответил, и я молча повесил
трубку.
Он с женой и сыном жил в одном из новых домов на Вашингтон-Хайтс. Я прошел до
метро и поехал к нему. Теперь я снова находился среди людей, и мне все время
приходилось преодолевать нервозность. После душа, бросив взгляд на свое лицо в зеркале
ванной, я показался себе меньше, чем когда-либо, похожим на себя самого. Дело было не
только в седых волосах. Лицо выглядело старше. Всего за несколько дней на нем
появилось несколько новых морщин и складок. И никаким душем этого было не смыть.
Я решил не звонить снизу в квартиру Макьюэна. Я решил не давать ему шанса
сообщить в полицию, пока я буду подниматься в лифте на его этаж. Поэтому я постоял в
сторонке и подождал и, когда какая-то женщина стала отпирать дверь, прошел за ней,
держа в руке ключ от гостиничного номера. У меня, наверное, был такой вид, как будто я
живу в этом доме, поскольку женщина придержала для меня дверь. Мы вместе поднялись
на лифте, обменявшись парой фраз о том, какой прекрасный сегодня вечер и как мы оба
надеемся, что до конца недели продержится теплая и солнечная погода. Она вышла на
пятом этаже. Я поднялся выше до шестнадцатого и постучал в дверь Дуга.
Он открыл в пижаме и халате. Должно быть, я действительно мало походил на себя,
поскольку секунду или две он стоял в нерешительности. Потом, явно нервничая, он
отступил назад, а я прошел за ним в квартиру и закрыл дверь.
Он сказал:
- О господи.
- Мне нужна помощь, Дуг.
- Ясное дело, конечно нужна. Боже мой, ты ужасно выглядишь. Ты что, за ночь
поседел?
- Это краска.
- Я думал, что ты уехал из города. Или тебя поймали. Вчера вечером на углу я тебя
обыскался. Я принес деньги, но тебя там не было. Что случилось?
Значит, он все-таки пришел на свидание. На секунду мне стало неловко, что я не
поверил ему.
- Там везде были копы, - сказал я, - я испугался и смотал удочки.
- Тебе нужны деньги? Я...
- Не важно. Об этом потом. - Я набрал воздуха. - Нам нужно поговорить. То, что я
вчера сказал, действительно правда. Я не убивал эту девушку. А это значит, что ту,
первую, я тоже не убивал. Кто-то подставляет меня, Дуг. Я должен узнать кто.
- Полиция...
- Полиция будет искать только меня. Поэтому мне нужно докопаться до правды. Как
только это произойдет, я сам сразу пойду к ним. А пока я должен действовать на свой
страх и риск.
- Чего тебе от меня нужно?
- Информация. Мне нужно кое-что знать. Кто-то проделал такое со мной, значит, у
кого-то были на то основания. На сегодняшний день я вижу только две причины.
Возможно, их больше, но это все, что пока приходит мне в голову. Моя работа и Гвен.
- Я тебя не понимаю.
- У меня можно было отнять только это. Работу и жену. Что тебе известно о новом
муже Гвен?
- Ровным счетом ничего. Они познакомились в Калифорнии - это все, что я знаю.
- Вот как?
- Она уехала после того, как тебя посадили. Сдала квартиру на срок, остававшийся
до конца аренды, продала все, кроме нескольких вещей, которые отдала на хранение, и
села на самолет до Калифорнии. Потом Кей получила от нее письмецо. Мы обменялись
открытками на Рождество. Пожалуй, все. С тех пор, насколько мне известно, она больше
здесь не бывала.
Я закурил.
- А если она знала его раньше?
- Мне это кажется маловероятным.
- Все кажется маловероятным. Как его зовут?
- Не знаю. Кей должна знать.
- Она дома?
- Спит. Пошла спать примерно час назад. - Он посмотрел на свою пижаму и халат.
Он стоял босиком. - Я читал и тоже уже собирался ложиться.
- Извини, что надоедаю тебе.
- Не валяй дурака. - Его глаза встретились с моими. - Мне кажется, тебе бы не
помешало выпить. Что будешь?
- Ничего.
- А я выпью.
Он нашел бутылку скотча и понес ее на кухню. Я пошел за ним. Он наполнил высокий
бокал кубиками льда, плеснул скотча, долил водой из-под крана. Он повторил свое
предложение выпить.
- Я бы выпил кофе, - сказал я.
- Растворимый подойдет?
- Конечно.
Мы ждали, пока закипит вода. Мы сидели за столом на кухне - он возился со
скотчем, я добросовестно пил кофе.
Я сказал:
- Его имя.
- Я не помню, Алекс.
- Разбуди Кей.
- Не могу.
- Почему, черт возьми? Господи, Дуг, у меня мало времени. Я не могу позволить
себе ждать подходящего момента. В сутках только двадцать четыре часа.
- Я не могу будить ее.
- Почему?
- Она запаникует. Будет настаивать, чтобы я позвонил в полицию. Она думает...
- Что я убийца?
Он пожал плечами, выпил, кивнул.
- Ты знаешь женщин.
- Нет, не знаю.
- Слушай. Я не знаю, что делать. Ты правда думаешь, что этот парень...
- Я ничего не думаю, но нужно с кого-то начать.
- Ты считаешь, что они с Гвен...
- Ну да.
Он поднялся.
- Нет. Это абсолютно невозможно.
- Она могла не знать, что он сделал. Могла думать, что все так и было, что я на
самом деле убил Евангелину Грант.
- Но ты предполагаешь, что у нее была с ним интрижка.
- Получается, что так.
Он покачал головой.
- Не может быть, - сказал он.
- Ты так уверен...
- Да, черт возьми, уверен! Она любила тебя...
- Я тоже любил ее. Но это не помешало мне залезть в постель к Евангелине Грант и
еще в тысячу других постелей до нее. Человек - странное существо. Порой мы
совершаем странные поступки.
Я закурил.
- Дуг, мне нужно его имя.
- У Кей есть записная книжка. Не знаю точно, где она лежит, но могу поискать.
- Давай.
Он вздохнул, допил виски.
- Ладно, - сказал он. - Подожди здесь.
Я сидел и ждал, пока он отправился на розыски имени и адреса теперешнего мужа
моей жены. Я ждал, курил сигарету, пил кофе и изо всех сил прислушивался. Сначала я не
отдавал себе отчета в том, что, собственно, я ожидал услышать. Потом вдруг я понял. Я
ждал, что услышу, как он станет звонить в полицию. Но я так и не дождался, он вернулся,
неся в руке красную кожаную книжечку, и я подумал, смогу ли я когда-нибудь снова
верить людям.
- Вот, - сказал он.
Аккуратная запись, заботливо сделанная мелким почерком Кей Макьюэн, гласила:
Мистер и миссис Расселл Дж. Стоун (Гвен Пенн)
4315; Портленд Хилл Драйв, Лос-Анджелес,
Калифорния.
- Индекса вот нет, - вдруг брякнул Дуг.
- Он мне не понадобится.
- Поедешь туда?
- Нет конечно. Слишком опасно. А к тому же и бесполезно.
Я переписал имя и адрес на листок бумаги, который сунул в карман.
- Мистер Расселл Дж. Стоун звучит многообещающе, - сказал я. - Но остаются и
другие варианты.
- Например?
- Например, ее прежний друг, не думаю, что ты о нем слышал. Или один из коллег по
факультету, которого ты наверняка знаешь. Уоррен Хейден.
- Хейден? Ты, наверное, шутишь.
- Я не шучу уже почти пять лет, Дуг.
- Слушай, какого черта Уоррену Хейдену...
- Кэм Уэллс отправился цветочки выращивать, так ведь?
- Ну конечно, всего пару месяцев спустя после того, как ты... мм...
- Можешь сказать: сел в тюрьму. Так и скажи. Не будем делать вид, что этого не
произошло.
- Всего пару месяцев спустя после того, как ты сел в тюрьму, Кэм Уэллс вышел на
пенсию.
- И Уоррен возглавил факультет?
- А кто же еще?
- Именно это я имею в виду, - сказал я.
Он посмотрел на меня с недоверием.
- Если я правильно понимаю, по-твоему, ради того, чтобы исполнять обязанности
декана, маленький человек вроде Уоррена Хейдена, который мухи не обидит, взял нож и...
- А почему нет?
- Алекс...
- Черт возьми, - сказал я, - по крайней мере, это повод, разве нет? Разве не готовы
все без исключения верить, что я убил двух девушек, не имея вообще никаких оснований?
Я, во всяком случае, веду речь о мотивах, я выдвигаю гипотезы.
Я снова закурил.
- Я знал одного старого зэка, осужденного на пожизненное. Убийцу. Знаешь, за что
его посадили?
- Нет.
- Он играл в карты со своим лучшим другом и проиграл. И потом по здравом
размышлении решил, что друг, похоже, смошенничал. Он пришел в ярость. Подождал два
дня, очень тщательно все обдумал, а потом поехал в центр города и купил дробовик.
Потом он пошел к другу домой и разрядил ему в лицо оба ствола. Снес ему почти весь
череп.
- Не понимаю, при чем...
- Я еще не закончил. Знаешь, сколько он проиграл тогда? Знаешь, потеря какой
умопомрачительной суммы толкнула его на убийство?
- Алекс...
- Пятнадцать центов, Дуг. - Я на мгновение закрыл глаза. Человеческая порода -
не самое совершенное творение. - Пятнадцать центов. Положение декана исторического
факультета, черт возьми, стоит куда больших денег.
- Не думаю, что Уоррен Хейден пошел бы на такое.
- И я тоже не думаю. Но хочу убедиться наверняка.
- Я даже не уверен, что он в этом году в Нью-Йорке. По-моему, он брал отпуск на
год и сейчас где-то в Южной Америке, кажется в Перу.
- Я проверю. Есть некоторые вещи, - их совсем немного, Дуг, - которые мне
нужно проверить. Речь идет о моей жизни.
- Конечно.
Я встал и отодвинул стул. Мы оба ощущали неловкость. Я узнал все, для чего
приходил, и каждый из нас был рад, что настало время прощаться.
- Я пойду, - сказал я ему. - Спасибо за кофе и за разговор. И за Расселла Стоуна.
- Не делай глупостей.
- Ладно.
- Даже если у Гвен и был кто-то, хоть я в это вот на столько не верю, это все равно
ничего не доказывает. Само по себе.
- Может, и нет.
- Держи себя в руках.
- Угу.
Он проводил меня до двери.
- У меня ведь отложены для тебя деньги. Они тебе нужны?
Я сказал, что да. У меня еще оставалась некоторая сумма, но я чувствовал, что
лишними они не будут. Времени было слишком мало, и я не хотел тратить его на решение
финансовых вопросов. Дуг вернулся с двумя сотнями долларов десятками и двадцатками.
- Я все верну, - сказал я.
- Я на это рассчитываю.
Он ни на что не рассчитывал. Он сказал так по доброте душевной. Он был мой
единственный друг, но он тем не менее не верил мне, а я не вполне доверял ему. В нашем
мире иногда может быть действительно одиноко.
- Где тебя можно найти?
- Нигде. Я ночую на улице.
- Это безопасно?
- Нет. Теперь я поищу отель. Где-нибудь в Джерси, на той стороне реки, не знаю
пока. Подолгу жить в одном месте не буду. Безопаснее все время переезжать.
- А если что-нибудь всплывет?
- Дай объявление в "Таймс". Колонка личных объявлений. Какое-нибудь
стандартное. Ввиду того что жена оставила меня, я впредь отказываюсь нести
ответственность за ее долги. Каждое утро появляется полдюжины таких объявлений,
никто никогда их не читает, так что все пройдет гладко. Если я увижу его, я тебе позвоню.
- Мне бы не хотелось делать это под своим именем. Кей убьет меня...
- Господи, конечно нет. Придумай имя. Как тебе, ну, скажем, Питер Портер? Ввиду
того что моя жена Петуния оставила меня - этого довольно.
- Питер Портер и его жена Петуния.
- Отлично. Нам будет легко запомнить.
- Ага.
Мы обменялись неловким рукопожатием. Он открыл мне дверь и подождал, пока
придет лифт. Потом мы снова пожали друг другу руки, на этот раз с чуть меньшей
неловкостью - он пошел к себе, я спустился в лифте на первый этаж.
Питер Портер и его жена Петуния. Проще было назвать ему гостиницу, где я
остановился. Но я все еще не доверял ему, впрочем, как и никому другому.
Глава 10
Возвращаясь на метро обратно в центр, я попытался придумать, как с пользой
провести остаток ночи, но в голову ничего не приходило. Ночь давала большую свободу
передвижения, но в этот час нельзя было ни встречаться с людьми, ни звонить им, так что
в результате я лишался возможности куда-либо отправиться.
Я поехал обратно в отель, где снова занялся своими записями. Расселл Дж.Стоун.
Наверное, можно было узнать что-нибудь о нем, но как? Я отложил обдумывание этого
вопроса на утро. Уоррен Хейден - с ним явно не складывалось. Казалось в высшей
степени невероятным, чтобы он прилетел из Перу, перерезал горло малышке Робин, а
потом снова отправился на поиски исчезнувших городов инков - или что там еще может
искать человек в перуанских дебрях. Его теперешнее пребывание в Перу нуждалось в
подтверждении, и это можно будет проверить, а пока он выглядел совершенно безобидным.
Пит Лэндис. Он оставался в списке, и я не узнал ничего, что подкрепило бы или сняло
с него подозрения. Дуг не знал его, так что в разговоре с ним было бессмысленно
упоминать это имя.
Дон Фишер. Я увидел его имя в старом списке и никак не мог сообразить, почему он
там оказался. Я купил у него страховой полис. Какое он может иметь отношение к
убийству? Я закрыл глаза и увидел молодого человека приятной наружности в очках с
толстыми стеклами, с густыми бровями, которые срослись, напоминая сплошной горный
хребет. Любовник Гвен? Мой враг? Невозможно.
Я торжественно вычеркнул Дона Фишера. И тут же рассмеялся, потому что
единственный подозреваемый - если подобное слово годилось в данном случае, -
единственный подозреваемый, которого мне пока удалось исключить, оказался человеком,
о котором я не подумал ни разу, после того как занес его имя в список.
Я делал успехи. Если так пойдет и дальше, мне грозило провести все оставшиеся дни
занося в список имена незнакомцев и все ночи - снова вычеркивая их. Я вязал
Пенелопину шаль, вместо того чтобы ткать гобелен мадам Де Фарж, что было более
целесообразным занятием.
Я отложил в сторону записи. Они мне надоели. Я включил телевизор и посмотрел
подряд несколько фильмов, отличавшихся друг от друга главным образом тем, сколько
раз в титрах промелькнуло слово покойный. Посередине одного из этих фильмов я
выключил телевизор, разделся и лег спать.
- Миссис Стоун?
- Да.
- Доброе утро, миссис Стоун. Меня зовут Курт Эймори, я сотрудник Центра
промышленных исследований. Мы проводим опрос, и я хотел бы задать вам несколько
вопросов. Если у вас найдется несколько минут, в качестве компенсации за беспокойство
я буду рад переслать вам по почте небольшой подарок. Итак, скажите, пожалуйста,
сколько часов в неделю в среднем вы и ваша семья проводите у телевизора?
- Ну, как правило, по вечерам мы смотрим телевизор примерно час, так мне кажется,
но я еще включаю его иногда в течение дня...
Я не очень вслушивался. Я задал еще несколько обычных вопросов. Трубку я обернул
носовым платком - где-то читал, что это меняет голос, хотя, честно говоря, вовсе не был
в этом уверен.
- Сейчас несколько вопросов для статистики, миссис Стоун. Сколько человек в
вашей семье?
- Нас трое. Я, мой муж и наш сын.
О ребенке я не знал.
- Вы все - уроженцы Калифорнии?
- Нет. Я переехала сюда около четырех лет назад.
- А мистер Стоун?
- Он живет здесь уже десять лет, раньше жил в Чикаго.
- Чем он занимается?
- Он директор по закупкам в Интерпаблик Кемикл.
Я продолжал задавать вопросы, понемногу собирая факты, которые должны были мне
помочь выследить Расселла Стоуна. По мере того как я набирал информацию, паузы перед
ответами Гвен все увеличивались, как будто она спрашивала себя, почему Центр
промышленных исследований интересуют такие пустяки. Потом послышался голос
оператора, сообщившего, что мои три минуты истекли, и тут моя бывшая жена не выдержала.
- Кто это?
- Большое спасибо за сотрудничество, - пропел я. - Запаситесь терпением, вы
обязательно получите ваш подарок, миссис Стоун...
- Алекс? Это ты? Алекс, что происходит?
Я не ответил.
- Кто это? Алекс? Я не...
Я положил трубку и вышел из автомата.
Неизвестно почему, но мне было приятно, что Гвен все-таки узнала мой голос. В
конце концов, я довольно долго был женат на этой женщине. И даже тогда, в те времена,
когда мы были женаты, мне подчас приходило в голову, что я думаю о Гвен как об одном
из тех огромных многоквартирных зданий из стекла и стали. В таком доме можно
прожить пятьдесят лет, но в день, когда жилец последний раз переступит порог своей
квартиры, там не остается ничего, что напоминало бы о нем. Все будет выглядеть так,
словно он вообще никогда там не жил.
Гвен мне часто представлялась такой же. Я ни на минуту не сомневался, что не
оставил следа в ее душе, что, разводясь со мной, она прошла по всем комнатам и
коридорам своей души, стирая все следы, которые могли там остаться, производя
тщательную уборку помещения и готовя комнаты для следующего жильца. Мне казалось
в высшей степени удивительным, что Расселл Стоун оказался способен подарить ей
ребенка: если и была женщина, которой самой природой было предназначено оставаться
бесплодной, то это, безусловно, была Гвен.
Может быть, они взяли ребенка из приюта. С удивлением я обнаружил, что мне
хочется так думать.
В забегаловке Кобба я выпил у стойки чашку кофе. Прокрутив еще раз в голове мой
телефонный разговор с Гвен, я улыбнулся его бессодержательности. Опрос
общественного мнения. Исследования рынка странным образом подействовали на
американцев. Для рядового гражданина стало настолько обычным отвечать на любое
количество идиотских вопросов о себе, что он сделался совершенно неспособен прямо
сказать незнакомцам, чтобы они сами решали проблемы со своим чертовым бизнесом.
Практически любой человек расскажет о себе практически все, если он уверен, что
вопросы не преследуют конкретной цели, что они направлены исключительно на то,
чтобы уменьшить затраты рабочего времени и денег.
Станет ли Гвен говорить Стоуну о моем звонке? Я подумал и решил, что вряд ли. Мне
не верилось, что ей известно что-то о ложно возведенном на меня обвинении, и поэтому
она понятия не имеет, что его нужно покрывать - если это действительно нужно, если он
действительно виновен. А если она что-то ему и скажет, то прозвучит это примерно так:
Сегодня позвонили по межгороду, я думаю, это был Алекс, но он представился человеком,
занимающимся проблемами рынка, сказал, что проводит опрос, и я сообщила ему коекакие
сведения о нас, прежде чем догадалась, что это был он.
Гвен никогда не любила выглядеть дурой. Мало кому такое нравится. Скорее всего
она попытается забыть о разговоре, или убедит себя, что это был не я, или еще чтонибудь.
Она не станет говорить об этом Стоуну, и он не узнает, что я снимаю с него мерки
для электрического стула. Хорошо.
В нью-йоркской публичной библиотеке я полюбовался физиономией Расселла Дж.
Стоуна. Я откопал там журнал под названием "Оптовый рынок", очевидно
представлявший определенный интерес для менеджеров по закупкам. Со слов своей
бывшей жены я знал, что Стоуна назначили на его теперешнюю должность чуть больше
трех лет назад, поэтому я просмотрел целую подборку за то время, ища статью с
информацией о его назначении.
Терпеливая и кропотливая работа - краеугольный камень исторического
исследования. Я проделывал утомительный путь сквозь кипу журналов, от выпуска к
выпуску, пока наконец не нашел нужную статью. Под нее отвели большую часть столбца,
кроме того, там была фотография, отличный снимок по плечи: на губах бравая улыбка,
прямой и открытый взгляд, волосы аккуратно причесаны и разделены пробором. Можно
было догадаться, что передо мной довольно крупный мужчина, по виду любитель тяжелой
пищи и крепких напитков, чуть старше меня, значительно богаче и далеко обошедший
меня почти по всем позициям. Гвен, подумал я, здорово продвинулась по социальной
лестнице, явно не прогадав на замене.
Я прочел статью. Она состояла из скучного перечня его новых обязанностей, его
прежних обязанностей, а затем шла биография нашего героя: колледж, который он
закончил, студенческая организация, отлично сданные экзамены, первая работа, все те
великие и славные шаги, которые он совершил, прежде чем подняться к вершинам
сегодняшнего успеха - должности директора по закупкам Интерпаблик Кемикл.
Он был уроженцем Индианы, выпускником Университета Пердью. Работал сначала в
Питсбурге, потом долгое время в Чикаго и наконец в Калифорнии. И тут, почти вовсе
затерявшись среди других обязанностей, которые он в разное время выполнял,
содержалась в том числе и такая информация: своими чикагскими работодателями Стоун
был послан со специальным поручением в долгосрочную командировку, почти на целый
год - тот самый год, когда была убита Евангелина Грант, а Александр Пенн обвинен в ее
убийстве.
Долгосрочная командировка в их нью-йоркский офис.
Я вырвал эту страничку из журнала, решив, что вряд ли кто-то, кроме меня, питает
большой интерес к этой статье. С другой стороны, мне хотелось бы иметь возможность
время от времени заглядывать в нее. Я нашел того, кого искал. Теперь мне предстояло
повесить преступление на него. Я хотел наизусть запомнить содержание статьи и до конца
разгадать, что таится за ухоженной маской преуспевающего человека. Хотел всеми
возможными способами растревожить свою память и вспомнить, где я мог видеть это
лицо раньше.
У себя в комнате я опустил жалюзи и в полной темноте лег на кровать. Я
сосредоточился на том лице, а потом мысленно перенесся в ночь, когда это случилось.
Рука с ножом тянется к Робин, а я лежу и не делаю ничего. Я попытался дополнить руку
подходящим телом, а к телу приставить лицо. Сохранялось ощущение, что было еще чтото,
связанное с этой рукой, какая-то отличительная черта, но мне никак не удавалось
сосредоточиться. Я придумал подходящее для постаревшего игрока студенческой
футбольной команды Пердью тело, с возрастом слегка расплывшееся, увенчал его той
ухоженной головой и теперь отчаянно пытался убедить себя, что все именно так и было.
Но ничего не выходило. Я был почти готов убедить себя, что все произошло именно
так, но мне никак не удавалос
...Закладка в соц.сетях
