Жанр: Детектив
Наследство квалсфорда Шерлок Холмс: новые приключения
...ачилось "Королевский лебедь".
Тут стремительно вошла миссис Вернер. Она наклонилась ко мне и в волнении
зашептала:
- Здесь мисс Квалсфорд. Она хочет вас видеть.
Я извинился и последовал за ней в личную гостиную Вернеров. Посередине комнаты
стояла Эмелин Квалсфорд. Она была смертельно бледна и еле сдерживала возбуждение.
На ней было простенькое черное платье, разительно контрастировавшее с тем изящным
туалетом, в котором она приезжала в Лондон.
- Сожалею, что мне пришлось побеспокоить вас. Видите ли, я покидаю Хэвенчерч
и посчитала, что следует известить вас об этом.
Вначале она говорила спокойно, но потом издала странный, хлюпающий звук и
разразилась слезами.
Миссис Вернер тотчас явилась на помощь с салфеткой и, обняв, стала по-матерински
утешать ее. Но Эмелин отстранила ее и сердито вытерла слезы.
- Простите, Ларисса настаивает на том, чтобы я уехала, и это ее право. "Морские
утесы" по закону и праву наследования принадлежали моему брату, здесь должны
вырасти его дети. В свое время поместье перейдет к его сыну. Конечно, я не спорю с этим,
хотя и потрясена тем, что мне приказали убраться из дома, в котором жили мой отец, дед
и прадед. Но больше всего меня обижает несправедливое обвинение в том, будто я
явилась причиной смерти брата. Только время может залечить эту рану. Все мои надежды
- на время, мистер Джонсон, а также на успешный ход расследования.
Собравшись наконец с духом, я спросил:
- Куда же вы едете?
- Кто-нибудь из моих друзей в Рее, безусловно, сможет временно приютить меня. Я
попытаюсь начать новую жизнь. Если найду покровителей со средствами, открою
частную школу. Как вы знаете, я была гувернанткой у моих племянника и племянницы.
Я пожалел, что рядом нет Шерлока Холмса.
- Я не знал, что вы были их гувернанткой. Мне казалось, что Дорис Фаулер...
- Упаси Бог, нет! Дорогая Дорис! Она была светлым, сверкающим лучом в нашей
юности, моего брата и моей. Для нас она была воплощением знания, открыла нам
изумительные книги и тот огромный мир, что лежал за пределами "Морских утесов".
Благодаря ей мы узнали о нем. Мы оба нежно любили ее. Но сейчас она совсем старая,
бестолковая, а иногда и явно не в себе. Она бродит повсюду, делает и говорит странные
вещи. Я возьму ее к себе, как только смогу. Ларисса страшно не любит ее, и мне жаль
оставлять ее там. Но я не могу устроить ее, пока сама не обоснуюсь. Некому будет
присматривать за ней.
- Вы дадите мне знать, где остановитесь в Рее?
- Конечно. Как только я буду знать сама. Пожалуйста, скажите мистеру Шерлоку
Холмсу, чтобы продолжал расследование. Я заплачу ему гонорар, обещаю. Мне только
жаль, что я бессильна помочь вам, но я не смогу вернуться в "Морские утесы" ни при
каких обстоятельствах.
Она отвернулась и, сдерживая рыдания, выбежала из комнаты.
Миссис Вернер вертелась поблизости.
- Бедная Эмелин, - пробормотала она и затем добавила, пытаясь быть
беспристрастной: - Бедная Ларисса. Это несчастье разбило жизнь им обеим.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Я вернулся к своему "пастушьему пирогу". Из вежливости мистер Вернер не задавал
никаких вопросов. Он знал, что при первой же возможности жена расскажет ему обо всем.
Я потерял интерес и к истории происхождения названия гостиницы. Мы закончили еду
молча. Я отклонил приглашение мистера Вернера присоединиться к нему с кружкой пива
и удалился.
Я нашел Холмса в "Зеленом драконе", где он завтракал хлебом и сыром, запивая
трапезу пивом от Финна из Лидда. Это был популярный сорт, который местные называли
"настоящее "Стинго забористое"".
Шерлок Холмс снова изменил свое обличье и выглядел не менее неказисто, чем те
двое мужчин, с которыми он разговаривал. Взяв кружку пива, я расположился за соседним
столиком и прислушался.
Холмс излагал печальную историю. Он поведал собеседникам, что он - возчик из
Льюиса, работал на одного и того же фермера с той поры, как был мальчишкой. Фермер
был хорошим хозяином, прекрасно знал свое дело и хорошо обращался с работниками.
Они платили ему тем же.
- Мы работали не за страх, а за совесть, - пробормотал Шерлок Холмс.
Оба собеседника одобрительно кивнули, и Холмс продолжил свое повествование.
Из него явствовало, что старый фермер умер, а его сын оказался пьяницей и
никудышным человеком. Он жестоко обращался с животными и еще хуже с работниками.
Подобное обращение было невозможно вынести, и вот он здесь, выброшенный на улицу
после сорока лет работы у одного хозяина. В Льюисе платят мало и трудно найти работу,
поэтому он и отправился на восток.
Собеседники выразили ему свое сочувствие.
- Настали плохие времена, - заметил один из них.
- На ферме около Хэвенчерча мне предложили тринадцать шиллингов в неделю, -
сказал Шерлок Холмс. - Слишком мало для семейного человека. Я слышал, что на
Болотах возчикам платят гораздо больше.
- Конечно, если возчики нужны, то им и платят за работу, - сказал другой
мужчина. - В Корт-Лодже платят пятнадцать шиллингов. Но там больше не нужны
возчики.
- Им очень редко нужны возчики, - добавил первый собеседник Шерлока Холмса.
- Кроме того, им нужны очень хорошие работники.
- Я как раз такой, - заявил Шерлок Холмс.
Я знал, что Холмс не кривил душой. Он умел обращаться с лошадьми. Я не раз
убеждался в этом.
Собеседники пожали плечами, но не стали спорить. Допив свое пиво, они ушли.
Мы с Шерлоком Холмсом обменялись вежливыми замечаниями о погоде, и я
пригласил его за свой столик.
Я тихонько описал драматическое появление Эмелин Квалсфорд. Он выслушал меня
и нахмурился.
- Мне необходимо попасть в "Морские утесы", - сказал он, когда я замолчал. -
Возможно, мы не узнаем там ничего нового. Но я должен побывать там. Завтра в
одиннадцать - самое подходящее время. Все будут на похоронах. А сегодня вечером мы
навестим дома сержанта Донли. Это позволит нам избежать официального визита. Кроме
того, прежде чем мы начнем продвигаться дальше, нам следует ознакомиться с
прощальным письмом Эдмунда.
- Какие поручения у вас будут для меня? Прогуляйтесь вместе со мной по Болотам.
Я - возчик, почему бы мне не поглядеть на лошадей.
- А я полагал, что Болота - страна овец.
Холмс рассмеялся:
- Тем более следует порадоваться на лошадей, если таковые попадутся.
Мы заплатили по счету. Холмс немного задержался на пороге, окинув изучающим
взглядом Хэвенчерч, затем повернул на восток, в сторону Болот.
В обоих концах деревни Главная улица переходила в Хэвенчерчскую дорогу. На
востоке гладкая, пыльная ее поверхность превращалась в колеи, заполненные гравием,
или галькой, как его называли местные жители. В таком виде Хэвенчерчская дорога
тянулась до дороги на Рей, по деревянному мосту пересекала Королевский военный канал,
затем железную дорогу у станции Хэвенчерч и дальше петляла по Болотам до деревни
Брукленд.
Мы немного отошли от моста и по крепким деревянным мосткам, лежавшим на двух
столбах, перешли дренажную канаву с южной стороны дороги. Чтобы животные не могли
перейти по ним, со стороны пастбища были поставлены деревянные заграждения.
Я очень быстро понял, что Шерлока Холмса интересовали вовсе не лошади, а их
следы. Он что-то возбужденно пробормотал и устремился к проему в ограде. Здесь были
видны следы стада овец, прошедших в обоих направлениях, но пристальный взгляд
Холмса выхватил из этой мешанины овечьих следов полузатоптанный отпечаток
лошадиной подковы. Это было еще одним поразительным проявлением чудесной остроты
его зрения.
Шерлок Холмс рассмотрел отпечаток в лупу и обшарил глазами покрытую грязью
почву, но так и не нашел больше ни одного следа. После этого он перенес свое внимание
на ограждение. Оно состояло из единственной слеги, запиравшейся нехитрым
приспособлением. Животные не могли открыть ее, а фермер легко отводил в сторону,
когда надо было пропустить стадо.
Оставив позади дорогу, мы двинулись на юг вдоль канала и повернули на восток,
когда нам преградила путь дренажная канава. Мы продвигались все дальше и дальше в
глубь Болот. Несмотря на название, это было вовсе не болото, а превосходное пастбище.
Ценность овцеводческих районов обычно измерялась числом акров, простиравшихся
на юго-востоке Англии, встречались места с такой обильной травой, что на одном акре
можно было выращивать десять и более овец, содержа их без дополнительного корма.
Беломордые овцы вначале смотрели на нас с беспокойством, но быстро поняли, что мы не
обращаем на них никакого внимания, и вернулись к своей жвачке.
Тропинка кончилась, и на нашем пути снова оказалась небольшая дренажная канава.
Местные жители иногда называли их траншеями, иногда - каналами, но, по мне, все это
были канавы. Мы свернули и двинулись вдоль нее, пока не нашли дощатый мостик,
похожий на виденный ранее. Перебравшись по нему на другую сторону, мы зашагали
дальше. Выйдя к огороженной железной дороге, Шерлок Холмс не стал перелезать через
ограду, а двинулся на север, и вскоре мы подошли к переезду с аккуратно покрашенными
деревянными воротами. На пересечении с путями Холмс вновь обнаружил лошадиные
следы. Сохранились они и возле одной из планок грубого дощатого моста, где была
вытоптана трава. Шерлоку Холмсу с трудом удалось разглядеть их в мешанине овечьих
следов. Затем мы продолжили свой путь на восток.
Равнина, казалось, поглотила нас. Неровность рельефа была практически незаметна.
Я даже не почувствовал, что мы из долины поднялись на гребень, но, должно быть, это
произошло, потому что перед нами вдруг появилось приземистое кирпичное строение.
Это оказалась овчарня, или хижина, как называли ее местные пастухи. Ее окружали
изгороди, разделявшие овечьи загоны.
Перед открытой дверью сидел неряшливо одетый человек. Поднявшись, он
направился к нам в сопровождении красивой черно-белой собаки. Только когда человек
приблизился, я вдруг разглядел, что это женщина.
Не дойдя нескольких футов, она остановилась и пронзительно расхохоталась:
- Вы что, заблудились?
- Мы наслаждались прогулкой по Болотам, - вежливо ответил Шерлок Холмс. -
А вы кто - пастух?
Женщина с удовольствием, совершенно по-мужски, сплюнула.
- Сторож при овцах. Уже десять лет. Как мой старик умер, заняла его место.
- Вы живете довольно уединенно, - заметил я.
Она хмыкнула:
- Нет, здесь я остаюсь только во время окота овец. Живу я в Брукленде.
- Мимо вас ходит много народу? - спросил Шерлок Холмс.
- Когда как, день на день не приходится.
- Наверное, случается, что и верхом проезжают, - заметил Шерлок Холмс.
Она снова сплюнула:
- А, это Бен Пейн. Кротолов. Ездит по округе и ищет кротов.
- Он недавно проезжал? - спросил Шерлок Холмс.
- Может быть.
- Мы ищем его, - сказал Шерлок Холмс.
- Найдите, если сможете, - съязвила она.
- Курите? - Шерлок Холмс предложил ей свой кисет. Он заметил черенок трубки,
торчавший у женщины из кармана. Она тотчас вынула обугленную старую трубку и
набила ее. Он дал ей огонька и, когда она закурила, задал ей еще несколько вопросов о
прохожих.
Женщина отвечала уклончиво. Расставшись с нами, она неторопливо направилась к
старой маленькой хижине, выпуская клубы дыма.
- Что вы об этом думаете, Портер? - спросил Шерлок Холмс. - Она всегда так
относится к посторонним?
- Она слишком быстро заметила нас и подошла, чтобы справиться, - ответил я. -
Не думаю, чтобы мимо нее кто-нибудь мог пройти или проехать незамеченным. Она
живет очень уединенно, и каждый прохожий для нее - событие.
- Но на ночь она возвращается домой, в Брукленд, - задумчиво заметил Шерлок
Холмс. - Когда уходят пастухи, на Болотах становится совсем пусто.
Когда я обернулся, хижина сторожа исчезла. Только дренажная канава, вдоль
которой мы шли, помогала сохранять направление. У меня было ощущение, что,
уклонившись от нее, я тут же потеряю ориентировку и заблужусь в зеленом море травы.
Правда, я уже и сейчас начал терять ориентацию. Когда я попытался определить, где
нахожусь, то обнаружил, что канава изгибается и солнце находится вовсе не на том месте,
где я ожидал его увидеть.
На этой равнине было невозможно ориентироваться по сторонам света. На первый
взгляд предметы находились там, где они и должны были быть. Однако если бы это было
так на самом деле, вы легко представляли бы, где находитесь. За несколько минут эта
равнина могла поглотить вас и заставить сомневаться в привычном соотношении суши и
воды или земли и неба. В качестве ориентира мы продолжали использовать ту же самую
большую дренажную канаву. Я был почти уверен в том, что мы совсем затеряемся, если
отклонимся от нее.
Наконец мы повернули обратно и вернулись по своим следам. Продолжая искать
лошадиные отпечатки, Шерлок Холмс вел меня вдоль нашего ориентира - канавы. Время
от времени мы теряли друг друга из вида, расходясь в поисках следов на разных концах
пастбища. Я не нашел никаких следов и, проходя мимо хижины сторожа, также никого не
увидел.
Мы были еще далеко от Хэвенчерчской дороги, когда услышали, как кто-то догоняет
нас верхом. Бен Пейн, кротолов, с которым я уже разговаривал в Хэвенчерче, остановил
лошадь, легко спрыгнул на землю и пошел рядом с нами.
- Приятный денек, - заметил Пейн.
Это был хорошо сложенный мужчина чуть старше тридцати лет, довольно
привлекательный, с быстрыми, пронзительными глазами и копной соломенных волос. Он
казался себе на уме, как и предыдущая наша собеседница. Постоянно отводя взгляд в
сторону, он словно пытался понять, как следует вести себя с нами, но тем не менее охотно
ответил на наши вопросы.
С обычным для него интересом ко всему новому Шерлок Холмс пожелал знать все о
ремесле кротолова. Он рассмотрел рабочие инструменты Пейна: различные лопатки,
ловушки, огромную сумку с ремешком и пряжкой, которую Пейн нес на плече, когда
ходил пешком.
Пейн предупредительно извлекал из сумки и демонстрировал свое снаряжение.
- Мы называем это цапкой, - сказал он и, взяв небольшую лопатку,
продемонстрировал нам, как надо копать - точно перед норой крота. - Никогда не
следует рыть сзади, потому что крот очень быстро перемещается и может убежать,
выкопавшись из земли. Он также показал нам, как класть в ловушку наживку, червяка, и
устанавливать ее.
Столь необычная профессия совершенно увлекла Шерлока Холмса. В деталях
изучив приемы ловли кротов, он попросил разрешения рассмотреть содержимое сумки
Пейна. Вначале тот сопротивлялся - вероятно, к нему редко обращались с подобной
просьбой. Когда Шерлок Холмс стал настаивать, он вытряс из сумки мертвых кротов. Их
было около дюжины, и по крайней мере один попался в ловушку достаточно давно. Едва
Пейн открыл сумку, я тут же потерял интерес к происходящему. Однако любопытство
Шерлока Холмса оказалось сильнее его отвращения к неприятным запахам.
- Похоже, ваше ремесло довольно доходное, - заметил Шерлок Холмс Пейну.
- Леди должны получить свои меховые воротники, - со смехом ответил Пейн.
- Однако оно, наверное, требует больших знаний и умения, - продолжал Шерлок
Холмс.
- Знаний и умения при ловле кротов, а также мастерства и знания приемов
разделки туши и сушки шкурки, - уточнил Пейн. - Если вы думаете этим заняться, и не
пытайтесь. Этому надо учиться с детства. Меня и моего брата обучал мой отец. Едва
научившись ходить, мы уже ловили кротов и скоблили шкурки.
- Кроме того, надо ведь хорошо знать рынок, что бы выгодно продавать шкурки, -
добавил Шерлок Холмс.
- И это тоже, - согласился Пейн.
Он с готовностью продолжал отвечать на наши вопросы, но ему уже почти нечего
было нам сказать. После того как мы получили исчерпывающую информацию о ремесле
кротоловов, Шерлок Холмс захотел больше узнать о местных пастухах. Со знанием дела
Пейн рассказал, как они заботятся о своих овцах. После этого разговор переключился на
дренажные канавы, которые Пейн называл каналами.
- Вероятно, они требуют большого ухода, - сказал Шерлок Холмс, придерживаясь
своей роли безработного возчика. - Их ведь нужно регулярно прочищать?
- Так оно и есть, - согласился Бен Пейн. - Это тяжелое, грязное дело, особенно
неприятное зимой. Но вокруг не так-то легко найти работу, поэтому всегда находятся
охотники из безработных.
Когда мы добрались до дороги на Рей, он распростился - так же неожиданно, как и
подошел к нам. Пожелав нам всего хорошего, он вскочил на лошадь и отправился на юг.
Шерлок Холмс назначил мне встречу вечером в доме сержанта Донли и отправился по
своим делам.
Казалось, он вообще не был способен расслабляться вне своей уютной комнаты на
Бейкер-стрит, без своих химических опытов, скоросшивателей и свежих номеров газет,
без неусыпной заботы миссис Хадсон. Я знал, что он работает круглые сутки, но, собрав
предварительные данные, я, к сожалению, больше ничем не мог ему помочь. Мою
инициативу всегда сковывала присущая ему скрытность. Если он ничего не поручал мне,
то было трудно догадаться, какая помощь ему требуется.
Я не получил никаких распоряжений на оставшуюся часть дня. Но я никогда не
рассматривал отсутствие поручений как разрешение ничего не делать. Для меня это было
своеобразным вызовом - я старался применить собственное воображение и найти способ
занять себя тем, что окажется в нашем расследовании. Мы собирались завтра -
неофициально - посетить "Морские утесы". Разумеется, в то время, когда все должны
были присутствовать на похоронах Эдмунда Квалсфорда. Я решил провести
предварительную рекогносцировку. Мне вовсе не хотелось встретиться с его семьей по
дороге в церковь. Меня могли заметить и на тропинке, по которой мы ходили к башне. Я
решил попробовать пройти под утесами, вскарабкаться на них западнее поместья и оттуда
скрытно подобраться к дому.
Я начал свой путь около школы, где тропинки из Хэвенчерча и от дороги на Рей
сливались в одну, которая вела на запад. Потеплело, я снял пальто и пошел так же
медленно, как и тогда, когда искал с Холмсом лошадиные следы. Я не знал, какую он
преследовал цель и были ли для него следы на этой тропинке так же важны, как и те, что
он искал на Болотах. Внимательно осматривая по мере передвижения почву, я обнаружил
множество овечьих следов и достаточно подтверждений тому, что в обоих направлениях
проходило несколько лошадей.
Я с удовольствием прошел две мили между грядой утесов справа и водной гладью
Ротера вдали слева. Где-то на полпути я заметил над собой старую башню Квалсфордов.
Утесы спускались вниз террасами, но казались слишком обрывистыми для безопасного
подъема. Я не видел ни тропинки, ни места, где можно было бы вскарабкаться на них. В
конце концов я достиг дороги, шедшей с юга на север, и быстро сообразил, что она
тянется через весь остров Грейсни и должна пересечься с Хэвенчерчской дорогой где-то к
западу от "Морских утесов". Но Шерлок Холмс, конечно, уже знал об этом. Обычно он
начинал расследование с приобретения крупномасштабной карты интересующего его
района. Однако моя прогулка не оказалась вовсе бесполезной. Напротив, теперь я точно
знал, что короткой дороги через утесы нет; а главное, там, где тропинка, по которой я шел,
пересекала дорогу, я обнаружил строение, которое заинтересовало меня не меньше, чем
возможный путь на утесы.
Это была старая каменная сушилка для хмеля. Очевидно, что по назначению она не
использовалась уже много лет. Коническая крыша печки и вращающийся деревянный чан
почти совсем развалились. Зато сохранившаяся часть здания была в прекрасном
состоянии. На окнах второго этажа висели занавески, указывающие на то, что дом
обитаем. Нижний этаж использовался как конюшня. Во дворе стояли две повозки, на
огороженной площадке за домом я увидел шестерку прекрасных лошадей.
Я повернул в сторону Хэвенчерча, размышляя над тем, почему сушильню построили
так далеко от мест произрастания хмеля. Возможно, это означало лишь, что когда-то, во
времена высоких цен на хмель, кто-то пытался выращивать хмель поблизости. Но, как в
свое время мне объяснил один хемпширский садовод, который обращался к Холмсу по
поводу каких-то своих домашних неурядиц, хмельное дело - неустойчивый бизнес.
Периодическое падение цен на хмель приводило к банкротству многих садоводов, от
процветающего бизнеса которых спустя несколько лет оставались лишь заброшенные
сушильни. Некоторые из них вполне можно было восстановить при новом буме в
хмельном бизнесе.
Если Шерлока Холмса интересуют не только следы, но и сами лошади, то моя
четырехмильная прогулка к старой сушильне окажется не напрасной, решил я.
Во всяком случае, я сыскал для него несколько превосходных экземпляров.
Вернувшись в "Королевский лебедь", я нашел записку от мисс Квалсфорд,
сообщавшей адрес знакомого, у которого она остановилась в Рее, а также тарелку
приготовленных миссис Вернер угрей. Угри были восхитительны, и, поглощая их, я
определенно испытывал угрызения совести - кто знает, какую дрянь сейчас ест Шерлок
Холмс, если, конечно, он вообще удосужился вспомнить о еде.
Меня часто озадачивает тот факт, что у него были превосходно развиты все чувства,
кроме одного - чувства вкуса, по крайней мере в отношении еды. Он воспринимал пищу
как простое топливо для организма, и чем меньше времени тратилось на ее прием, тем
более он бывал удовлетворен. Доктор Ватсон считал себя гурманом, и ему нравилось
приводить Шерлока Холмса в самые изысканные лондонские рестораны, например в кафе
"Рояль", к Симпсону или Паганини. Добрейший доктор был бы огорчен, узнай он, какие
описания подаваемых там роскошных блюд я затем слышал от Шерлока Холмса.
Итак, я наслаждался вкусным обедом в "Королевском лебеде" и одновременно с
грустью размышлял над тем, что Шерлок Холмс, возможно, довольствуется лишь куском
хлеба с сыром, но после этого его организм будет функционировать лучше, чем мой после
прекрасной кухни миссис Вернер.
Сам мистер Вернер был уже занят разливанием пива, которым он так справедливо
гордился. Я пробормотал что-то о вечерней прогулке и отправился на поиски дома
сержанта Донли.
Шерлок Холмс подробно объяснил, как мне добраться до него, не привлекая
внимания. Пройдя на север по дороге на Рей, я отыскал тропинку и подошел к саду позади
небольшого дома, когда уже начало смеркаться.
Мне открыла дверь миссис Донли. Это была высокая стройная женщина. По ее
сердитому взгляду и слегка раздраженному виду я понял, что ее отвлекли от домашних
дел. Сержант и Шерлок Холмс сидели друг против друга за дубовым столом перед
масляной лампой, причем худощавая фигура Шерлока Холмса являла собой разительный
контраст с громоздким телом сержанта. На столе были разложены листы бумаги,
исписанные витиеватым почерком. Шерлок Холмс сосредоточенно изучал один из них с
помощью лупы.
Сержант дружески приветствовал меня, хотя было заметно, что он нервничает. Даже
в местной полиции знали о способности Шерлока Холмса делать самые неожиданные
открытия, сержант уже сталкивался с этим на своем опыте. Он беспокоился, как бы
официально объявленное самоубийство не оказалось убийством.
Я уселся и стал ждать.
- Вы не убедите меня в том, что Эдмунд Квалсфорд не писал этого, - заявил
сержант Донли.
- Несомненно, все эти письма написаны одной рукой, - заметил Шерлок Холмс.
Сержант Донли издал вздох облегчения:
- Иначе и быть не могло. Право, мистер Холмс, я не понимаю, что же вы
расследуете.
Шерлок Холмс отложил лупу и поднес письмо к свету:
- Эдмунд Квалсфорд обычно не пользовался такой плохой бумагой, как та, на
которой написано его якобы прощальное письмо. В лавке нашего друга Георга Адамса она
идет по три пенса за пачку.
Он передал листок бумаги мне. Под его взглядом я весьма внимательно прочитал
несколько написанных на ней строчек.
Вот они:
"Я не могу больше продолжать. Несмотря на все трудности, я пытался
добросовестно и честно выполнять свои обязательства, но более это невозможно. Я не
вижу иного пути, кроме как покончить со всем этим. Связанный более высокими
обязательствами, я не могу более идти на компромиссы".
Письмо было подписано: "Эдмунд Квалсфорд".
Пользуясь собственной лупой, я сравнил почерк с другими листами. Потом спросил:
- Вы абсолютно уверены в том, что это писал именно Эдмунд Квалсфорд?
- Да, это так, - резко ответил сержант Донли. - Я собрал их для отчета. Но мне
уже знаком образец его почерка.
- Если он писал все остальное, он определенно написал и эту записку, - сказал я.
- Что еще вы можете установить на основании этого письма? - осведомился
Шерлок Холмс.
- Это очень необычное письмо для самоубийцы, - ответил я. - Насколько я
понимаю, слова "покончить со всем этим" истолкованы как объявление о намерении
покончить с собой. Однако больше ничего в записке не подтверждает этого. А последнее
предложение и вовсе противоречит этому. Перед нами заявление человека, который
решил покончить с тем, что ему мешает, и посвятить себя выполнению более высоких
обязательств.
- Несомненно, - согласился Шерлок Холмс. - Если бы честь заставляла его
разорвать некое деловое соглашение, он должен был бы написать именно такое письмо.
Очевидно, что предсмертная записка Эдмунда Квалсфорда должна была выглядеть
совершенно иначе. Все отзываются о нем как о добром человеке, любившем жену и детей.
Разве он смог бы убить себя в собственном доме, не подумав о них? В такой момент
именно они должны были предстать перед его мысленным взором. Я не верю, что он мог
покончить счеты с жизнью, даже не упомянув их в предсмертной записке. Портер, вам
нечего больше добавить?
- Где было найдено письмо?
- На столе, в спальне, где было найдено тело, - ответил сержант Донли.
- Письмо было сложено таким же образом?
- Точно так, - подтвердил сержант.
Я посмотрел на Шерлока Холмса.
Он кивком поддержал меня:
- Небольшая деталь, но замечательно, что вы ее подметили. Почему, написав
предсмертное письмо, он, перед тем как положить его на стол, дважды сложил? Его что,
беспокоило, как бы посторонний не прочитал его? Наоборот - он должен был хотеть
привлечь к нему внимание. И он прекрасно знал, что все равно после его самоубийства в
его тайнах неизбежно будут копаться чужие люди. Сержант, каждое новое соображение
подтачивает вашу теорию самоубийства.
- Он
...Закладка в соц.сетях
