Жанр: Детектив
Наследство квалсфорда Шерлок Холмс: новые приключения
...Между ними течет триста сорок рек, но
лишь одна из них - Лаймен - впадает в море".
За одиннадцать веков многое изменилось. Триста сорок рек, вероятно, наблюдались
при приливах; вода отступала, и реки пересохли; орлы давно улетели, а болота
превратились в пустоши. Но все-таки в этой местности есть нечто странное, с трудом
поддающееся описанию. Нам предстоит выяснить, не связана ли эта странность с
непонятными обстоятельствами смерти Эдмунда Квалсфорда.
Шерлок Холмс разостлал карту и показал вытянутое в виде треугольника между
морем и Кентом графство Восточный Сассекс. Граница между ними шла по
извивающейся линии реки Ротер, а затем, все так же петляя, доходила до берега к востоку
от Рея. Грейсни и Хэвенчерч находились в Кенте, в нескольких милях к северу от Рея,
чуть севернее границы с Кентом.
- Это проклятое дело в Оксфорде может тянуться целую вечность, если шантажист
попытается играть, даже когда все его карты побиты козырями, - продолжал Шерлок
Холмс. - Я приеду в Хэвенчерч, как только оно закончится.
Когда я вновь встретился с мисс Квалсфорд на вокзале Черинг-Кросс, она отнеслась
ко мне совершенно как хозяйка к вновь нанятому слуге. Она не была уверена ни в моей
компетентности, ни в моей благонадежности, но была готова предоставить все
возможности проявить себя.
Поскольку она определенно считала меня совершенно юным и неопытным
существом, ни о каких доверительных беседах между нами не могло быть и речи.
Разумеется, дело обстояло бы иначе, будь на моем месте Шерлок Холмс.
Путешествие продолжалось почти два с половиной часа, и за это время мы едва
обменялись несколькими словами. Как только поезд двинулся, мисс Квалсфорд вынула из
сумки книжку и погрузилась в чтение. Я же начал размышлять, пытаясь прийти к первым
заключениям. Прежде всего я пришел к выводу, что у Квалсфордов должна быть весьма
приличная библиотека. Мисс Квалсфорд читала книгу в изысканно украшенном кожаном
переплете. На корешке была вытиснена золотом большая витиеватая буква "К". К
сожалению, с моего места я не смог прочитать название книги, поэтому мне пришлось
отложить вынесение суждения относительно литературного вкуса мисс Квалсфорд и
содержания их библиотеки.
Несколько раз мисс Квалсфорд поднимала на меня свои глубокие синие глаза. Но
эти мимолетные взгляды означали лишь, что она желала проверить, удобно ли мне и не
нуждаюсь ли я в чем-либо.
В Ашфорде мы пересели на ветку, которая шла на юго-восток к Рею и Гастингсу. Я
пытался разглядеть ту необычную местность, о которой говорил Шерлок Холмс. Но за
окном была лишь темная, безлунная ночь. Поэтому мои первые впечатления ничем не
отличались от обычных.
Мы постояли несколько минут на станции Эплдор, которая состояла из ряда плохо
освещенных зданий. Как только поезд отправился, мисс Квалсфорд поднялась и начала
собирать свой багаж. Я помог ей, взяв сверток с купленной ею материей.
Едва поезд остановился в Хэвенчерче, я открыл дверь и вышел на платформу. Я
повернулся, чтобы помочь мисс Квалсфорд, но пожилой слуга в ливрее, опередив меня,
выступил вперед, принял ее дорожную сумку и предложил ей руку.
- Добрый вечер, мисс Эмелин, - сказал он.
- Добрый вечер, Ральф, - ответила она. - Как здоровье миссис Квалсфорд?
- Немного получше, мисс Эмелин.
- За доктором посылали?
- Он заезжал сегодня утром.
Поезд тронулся, и вскоре его огни исчезли в отдалении, оставив нас в темноте. С
поразительной расторопностью слуга забрал всю кипу сумок и свертков и повел нас к
ожидавшей рядом рессорной двуколке. Он помог мисс Квалсфорд усесться. Я стоял сзади,
надеясь, что он зажжет фонари, но, похоже, они вовсе отсутствовали.
Я знал, что в двуколке было место только для возчика и одного пассажира, и
приготовился найти себе местечко среди багажа. Но мисс Квалсфорд не допускавшим
возражений тоном потребовала, чтобы я сел рядом с ней, и сама взяла в руки вожжи. Меня
несколько встревожила перспектива поездки в такой кромешной тьме. Однако я начал
успокаивать себя, убеждая, что, вероятно, мисс Квалсфорд проделывала этот путь
десятки, а то и сотни раз. А главное, этот путь был знаком и лошади. Я вскарабкался в
двуколку, проигнорировав протянутую руку Ральфа; он уселся на багаже. Через минуту
мы уже катили в ночи по неровной деревенской дороге, и я скорее почувствовал, нежели
увидел необычность местности, которая нас окружала.
Не было никаких ориентиров. Темнота неба словно бы переходила в черноту
плоской земли, которая, как я узнал назавтра, некогда была морским дном. В этом
погруженном в ночь пространстве не существовало границ между твердью и воздухом.
До сих пор я жил в мире, который никогда не менялся и казался воплощением ничем
не нарушаемой стабильности. Создав горы и долины, Господь оставил их неизменными, и
постепенно они стали такими древними, что теперь мы не могли представить себе их
возраст. Здесь все выглядело иначе. Здесь Господь экспериментировал, пытаясь создать
новые образования, смешивая море и сушу и тут же, в обозримых временных пределах,
меняя свое решение. Поэтому бывшие порты оказывались за многие мили от моря,
острова вместо воды окружены были фермами, а реки пересыхали. В свою очередь,
человечество также занималось экспериментами, как бы вступая в прямое соревнование с
самим Всевышним.
Казалось, земля была погружена в какое-то первозданное спокойствие, на фоне
которого выглядели никчемными страсти столетиями населявших ее жителей. Она лишь
слегка поддавалась их усилиям и снова застывала, полная того исконного покоя, который
могло нарушить лишь прикосновение десницы всемогущего Господа.
Мы медленно двигались во тьме ночи, которая составляла одно целое с окутанной
ею землей. Мы следовали по бесконечным поворотам и зигзагам невидимой дороги, и,
думаю, быстрее преодолеть их вряд ли можно было бы даже днем.
Неожиданно копыта лошади прогрохотали по мосту, а затем зацокали по камням.
Дорога стала ровнее, поскольку была усыпана гравием. Затем она начала подниматься в
гору. Впереди и над нами, то тут, то там засветились отдельные огоньки. Мы въехали в
деревню.
Хэвенчерч представлял собой две длинные неосвещенные улицы, состоявшие из
старых зданий, находившихся в разной степени разрушения. На мое счастье, в разрыве
облаков появилась луна. Недавно было полнолуние, и серебристый свет немного смягчал
жалкий вид открывшихся моему взору строений.
В конце вереницы домов стояла заброшенная ветряная мельница, выглядевшая как
часовой, давно скончавшийся на своем посту. Мы поехали по более накатанной части
Главной улицы, и я с любопытством стал осматриваться вокруг. За открытой дверью
кузницы грузный фермер критически наблюдал за кузнецом, подковывавшим его лошадь
при свете фонаря. Я подумал, что преуспевающий кузнец вряд ли прервет свой отдых,
чтобы выполнить работу, которую вполне можно отложить на завтра. Кроме того, в
деревне обнаружилась гостиница, бакалейная лавка, магазин тканей, пекарня, колесная
мастерская, еще одна бакалейная лавка - традиционный набор учреждений,
предлагающих товары и услуги в любом небольшом селении. Их убогий вид наводил на
мысль, что доходы местных торговцев невелики и они едва сводят концы с концами, а
молодой доктор, с любопытством глазевший на нашу двуколку из своей приемной,
получает часть гонорара продуктами, а остальную - чеками, которые не оплачиваются.
Даже общественные дома носили отпечаток неухоженности.
Колокола отбили четверть. Казалось, они прозвонили прямо над нашими головами,
но церкви я не видел. Это был отраженный звук, зависший в окружавшем нас воздухе.
Блеск фонаря привлек мое внимание к магазину, который явно отличался от
остальных: его недавно покрасили, название, выведенное большими позолоченными
буквами, гласило: "Квалсфордская импортная компания".
- Это семейное предприятие? - спросил я мисс Квалсфорд.
Она настолько погрузилась в свои мысли, что вздрогнула при звуке моего голоса и
недоуменно обернулась ко мне. Как бы очнувшись, она извинилась, и мне пришлось
повторить свой вопрос.
- Это фирма моего брата, - объяснила мисс Квалсфорд. - Он возлагал на нее
большие надежды.
Компания по импорту, находившаяся в отдалении от какого-либо порта, являлась
еще одним признаком странности этих мест. Или она свидетельствовала в пользу версии о
самоубийстве брата мисс Квалсфорд. Если он возлагал большие надежды на подобное
предприятие, то его неизбежно ожидало и большое разочарование. Интересно, успел ли он
его испытать, подумал я.
В это время мы проезжали мимо прелестной старой гостиницы под названием
"Королевский лебедь", и я, запинаясь, произнес:
- Я хотел бы остановиться в деревне.
- В поместье достаточно свободных комнат, - резко ответила мисс Квалсфорд. -
Правда, мы сначала должны узнать мнение жены брата. "Морские утесы" теперь
принадлежат ей.
Мы съехали с Главной улицы на ухабистую грунтовую дорогу, которая продолжала
подниматься вверх. Неожиданно слева возникла огромная тень: это была церковь. После
того как она осталась позади, дорога совсем сузилась и превратилась в извилистую,
изрытую колеями сельскую тропинку. Луна опять исчезла, и двуколка перемещалась в
темноте, задевая то справа, то слева ветви деревьев. Ни я, ни мисс Квалсфорд не видели
дорогу, но лошадь продолжала невозмутимо трусить вперед.
Я почти ничего не разглядел и когда мы прибыли в "Морские утесы". Сначала мы
резко повернули, затем круто поднялись в гору, снова свернули, и наконец в конце парка
перед нами появилось огромное здание. Свет горел только в нескольких его окнах.
Двуколка остановилась перед домом, слуга спрыгнул и помог мисс Квалсфорд сойти
на землю. Она мягко заговорила с ним, однако в ее голосе слышалась тревога. Я спрыгнул
с другой стороны и развернулся, чтобы помочь слуге разобраться с нашими вещами и
свертками. Но мисс Квалсфорд положила руку мне на плечо и сказала:
- Идемте.
Мы двинулись к дому. Как только мы поднялись на крыльцо, тяжелая дверь
распахнулась настежь, и нас окатило потоком света. В дверях вырос странный силуэт, но
было неясно, приветствуют ли нас или собираются выгнать вон. Перед нами стояла
женщина, возможно, одного возраста с мисс Квалсфорд, также одетая в черное, но
совершенная противоположность ей как по внешности, так и по манерам. Темноволосая,
высокая и худая, она показалась мне иностранкой, в то время как мисс Квалсфорд была
настоящим воплощением английской женственности.
Пока мисс Квалсфорд представляла меня, женщина не проронила ни слова.
- Ларисса Квалсфорд, вдова моего брата. Ларисса, это мистер Джонс. Он -
помощник Шерлока Холмса и приехал расследовать убийство Эдмунда.
- Убийство!
Она прокричала это слово прямо нам в лицо.
- Здесь не было никакого убийства. Вы, - она указала дрожащим пальцем на свою
золовку, - вы довели его до этого. Вы сделали это. Вы довели Эдмунда до самоубийства!
Убирайтесь! Убирайтесь оба!
Она резко повернулась и, пробежав по коридору, исчезла в глубине дома.
Я был в полном замешательстве от такого приема, но еще больше меня расстроила
реакция мисс Квалсфорд. Она постояла некоторое время опустив голову, и, когда снова
посмотрела на меня, в ее глазах были слезы.
- Мне так неудобно, - проговорила она. - Вы напрасно проделали столь долгий
путь. Мне следовало знать, что все это бесполезно. Вы же не сможете проводить
расследование смерти Эдмунда, раз моя золовка не захочет пустить вас в дом.
- Для многих людей слово "убийство" обостряет ощущение горя, - попытался я ее
утешить. - Возможно, через день или два...
- Возможно, - вздохнула мисс Квалсфорд. - Так вы возвращаетесь в Лондон? Я
могу написать вам или послать телеграмму, когда Ларисса... скажем, возьмет себя в руки.
- Я должен обратиться за инструкциями к мистеру Холмсу, - ответил я. -
Очевидно, я все же могу провести определенное расследование, не беспокоя вас. Я
остановлюсь в той гостинице, мимо которой мы проезжали, если в ней, конечно, есть
свободные места.
- Хорошо, остановитесь в гостинице "Лебедь", - согласилась мисс Квалсфорд. -
Она лучшая из тех двух, что есть в деревне. Ральф отвезет вас. Если мне нужно будет
передать вам сообщение, я отправлю его в "Лебедь".
Мы вернулись к ожидавшей нас двуколке. Ральф уже снял сумки и свертки мисс
Квалсфорд, но оставил мою сумку. Вероятно, когда мы прибыли, она шепнула ему, чтобы
он подождал, пока не выяснится, как примет нас хозяйка дома.
Я сказал, что легко мог бы добраться и пешком. Но она решительно отвергла эту
идею как бессмысленную.
- Вы будете всю ночь бродить в темноте. Дорога очень плохая, и по ней опасно
ходить ночью. Ральф отвезет вас.
Конечно, она была права. Но после бесконечной утомительной поездки в поезде, а
затем по тряской дороге я с удовольствием прогулялся бы до деревни. Это помогло бы
мне обдумать отчет, который я срочно намеревался отправить Шерлоку Холмсу.
Ибо в коридоре дома Квалсфордов, за спиной Лариссы, я успел разглядеть
выглядывавшую из-за двери безобразную старуху с огромным крючковатым носом. И в то
же мгновение понял, что раскрыл тайну выряженной в лохмотья неизвестной, которая
спрашивала о питахайях на Спиталфилдском рынке.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Я так подробно описываю мое расследование в Хэвенчерче для того, чтобы наглядно
продемонстрировать методику, по которой я работал с Шерлоком Холмсом и
впоследствии сам. Применяя его методы в соответствии со своими навыками и интуицией,
мне следовало как можно эффективнее и быстрее собрать максимальное количество
сведений. Все требовавшиеся для завершения дела улики я должен был подготовить к
тому моменту, когда в действие вступал сам Шерлок Холмс. Конечно, это был идеальный
вариант, редко достижимый на практике, но он всегда являлся стимулом в моей работе.
Ко времени начала работы над делом Квалсфорда Шерлоку Холмсу было далеко за
сорок. Для своего возраста он был достаточно энергичен и деятелен, но напряжение,
которому он подвергался в течение стольких лет, безжалостно расходуя свои силы, все же
оказало на него воздействие. Поэтому он так ценил мою юношескую энергию и особенно
молодые ноги, избавлявшие его от части физических нагрузок.
Что же касается эффективности моей деятельности, то, полагаю, она была
значительной. Доктор Ватсон неоднократно сетовал на то, что его усилия по проведению
независимого расследования частенько подвергались безжалостной критике со стороны
Шерлока Холмса, поскольку от доктора ускользало многое, заслуживающее внимания. Я
также иногда пропускал улики, имевшие значение. Но Шерлок Холмс никогда не бранил
меня за это. Наиболее сложное в работе детектива - распознать среди множества данных
самые главные. В этом Шерлок Холмс действительно не знал себе равных. Когда я терпел
поражение, он забавлялся и, возможно, даже отчасти торжествовал. Хотя я и заметно
продвинулся вперед в своем профессионализме, ему было приятно сознавать, что я попрежнему
остаюсь подмастерьем, а он - мастером.
Итак, я явился в "Королевский лебедь", где был весьма радушно принят мистером
Вернером, владельцем гостиницы. Это был упитанный человек небольшого роста, чья
талия являлась неопровержимым доказательством исключительных кулинарных
способностей его жены. Время летнего сезона давно прошло, и приезжие в этих краях
стали редкостью. Он предложил мне поужинать и добавил, что я могу съесть не одну, а
две или даже три порции.
- Моей жене теперь не для кого готовить, кроме меня и прислуги, - признался он.
- Так что вы можете заказывать еду когда пожелаете.
Я удобно расположился в большой светлой комнате на втором этаже, выходившей
на Главную улицу. Прежде чем спуститься вниз, я составил шифрованную телеграмму для
Шерлока Холмса и датировал ее завтрашним числом.
В телеграмме говорилось:
"Остановился в "Королевском лебеде" в Хэвенчерче. Буду изучать инвентарные
ведомости и отчеты импортной компании Квалсфорда. Известное лицо со Спиталфилда
напомнило о себе".
После этого я стал размышлять, как бы мне отправить свое послание. Эмелин
Квалсфорд воспользовалась для этого почтовым отделением в Рее. Я был уверен, что она
поступила бы так же, даже будь в деревне телеграф. Она, конечно, не захотела бы, чтобы
вся округа знала о ее знакомстве с Шерлоком Холмсом. Мне тоже не имело смысла
афишировать нашу с ним связь до тех пор, пока Холмс сам не сочтет нужным открыто
проявить интерес к трагедии Квалсфорда. Я вполне резонно полагал также, что растущая
слава Шерлока Холмса могла докатиться и до телеграфа в Рее. Поэтому я решил
постараться сохранить в тайне даже зашифрованное послание.
Я адресовал телеграмму в компанию "Локстон и Лагг" на Бейкер-стрит 2216 и
запечатал ее в конверт. Затем я взял другой конверт, набил его чистой бумагой, заклеил и
адресовал в Таможенное управление города Рея.
После этого я спустился вниз к хозяину гостиницы и спросил, нет ли у него когонибудь,
кто мог бы утром доставить важные бумаги в Рей.
- Джо может съездить на почту, когда вам понадобится, - ответил хозяин.
- Превосходно, - обрадовался я. - Пришлите его ко мне, как только он
позавтракает.
В такие моменты мне очень не хватало Рэбби с его находчивостью и
изобретательностью. Мне было необходимо разузнать о некоторых вещах в Рее, но я не
мог туда выехать, поскольку в первую очередь должен был провести расследование в
Хэвенчерче. У меня даже появилась мысль вызвать Рэбби, но, подумав, я решил
подождать, пока не увижу, насколько расторопен этот Джо.
Мистер Вернер попросил разрешения присоединиться ко мне за тем обильным
ужином, что приготовила его жена. Мы поговорили о погоде, которая была слишком
холодной для этого времени года, о ситуации в Южной Африке. В разговоре мистер
Вернер проявил необычайную симпатию к бурам.
Мы покончили с едой и перешли в малую гостиную, прихватив с собой по пинте
домашнего пива. И только тут хозяин наконец дал волю своему любопытству, нарушив
профессиональную сдержанность.
- Вы приехали вместе с мисс Квалсфорд, не так ли? - поинтересовался он.
- Вроде как, - неопределенно ответил я.
- Служите клерком в адвокатской конторе?
- Да, я клерк, - признался я. - Но не в адвокатской, а в импортной конторе
фирмы "Локстон и Лагг". Лондонская фирма по импорту.
Мистер Вернер был явно удивлен:
- Неужели? А я было подумал, что вы представляете адвокатов. Чтобы во всем
разобраться, мисс Эмелин понадобится собственный адвокат. Они с Лариссой будут
драться за поместье, как мартовские кошки. Без Эдварда они не смогут ужиться под одной
крышей.
- Мисс Квалсфорд знакома с племянницей одного из наших директоров, -
объяснил я. - Она беспокоится по поводу дел ее брата, и меня прислали сюда провести
инвентаризацию, проверить счета и вообще оценить состояние фирмы.
- Неужели? Большинство скажет вам, что у этого бизнеса нет никакого будущего.
Хотя лично я так не считаю. Эдмунд Квалсфорд был настоящим мечтателем, далеким от
действительности, но в его импортную фирму верил не только он, но и другие. - Мистер
Вернер вздохнул. - Конечно, жаль, что все кончилось именно так. Очень жаль. Этот
бизнес мог перевернуть весь поселок.
- Вы верили в это?
- О да, конечно! Полагаю, что теперь у нас уже нет никаких шансов. Вряд ли
солидная лондонская фирма будет продолжать здесь дело. Для тех, кто привык заниматься
разгрузкой настоящих пароходов, это не стоит и выеденного яйца. Но для такой
маленькой деревушки, как наша, этот бизнес значил многое.
- Я ничего не знаю об этом бизнесе, кроме того, что он существует, - заметил я.
- И я никогда не слышал об Эдмунде Квалсфорде до сегодняшнего дня. Может быть, вы
расскажете мне о нем и этом перспективном деле?
- Конечно, охотно.
Мистер Вернер отправился к буфету и наполнил свой стакан. Заметив, что мой еще
почти полон, он с беспокойством спросил:
- Слишком горькое?
- Нет, просто слишком много для меня после такого обильного ужина, - ответил
я. - Добавлю, когда передохну чуток.
- Ну вот, ясно. - Он снова уселся рядом со мной и сделал порядочный глоток. -
Эдмунд и Эмелин Квалсфорд. Эти двое были неразлучной парочкой. Правда, я всегда
говорил, что мальчиком следовало родиться Эмелин. Эдмунд был изящным, хрупким,
застенчивым и довольно болезненным ребенком. Эмелин же - настоящий сорванец,
подначивавшая его лазить и прыгать повсюду. Конечно, они слишком много времени
были предоставлены сами себе. Они ведь знатного рода, и играть им не разрешалось ни с
кем из местных ребятишек. Они почти никуда не ходили. У них была гувернантка, очень
образованная женщина. Она приохотила их к книгам и много, может, даже слишком
много занималась с ними. Эдмунд поступил в Оксфорд, даже не учась в школе. Правда,
некоторые полагали, что ему помогло влияние отца. Освальд Квалсфорд хоть и был
довольно никчемный человек, но у него имелись друзья, занимавшие высокое положение.
Эдмунду-то книжное обучение пошло на пользу, но вот у Эмелин из-за этого голова
набита вещами, которые ей вовсе ни к чему. Я бы сказал, даже вредны. Такая
привлекательная молодая женщина из хорошей семьи могла бы составить хорошую
партию. Но она не захотела, и ни отец, ни брат никогда не могли заставить ее сделать то,
чего она не хочет.
Он перевел дух и снова поднял стакан.
И тут по какому-то наитию я спросил:
- Гувернантка все еще живет с ними?
- Да, конечно. Ее зовут Дорис Фаулер. Она из местных. Богатая тетка дала ей
образование не по чину, как у нас говаривали. Когда-то Дорис была обыкновенной
скромной девушкой, потом приятной дамой, а сейчас она - настоящая старая карга. Ума
у нее достаточно, спору нет, но здравого смысла ни капли. Все это плохо отразилось на
детях Квалсфордов.
- Насколько состоятельно семейство Квалсфордов?
- Хороший вопрос. Когда-то, давным-давно, они были богаты. Дела все еще шли
хорошо, когда Освальд Квалсфорд принялся проматывать оставшиеся деньги. К тому
времени, когда дети подросли, ему это почти удалось. Конечно, на то, чтобы отправить
Эдмунда в Лондон, средств хватило, хотя, может быть, Освальду пришлось и занять на его
обучение. Впрочем, тогда он уже занимал много. Он умер, задолжав в округе всем, кто
был настолько глуп, что одалживал ему деньги или открывал кредит, не говоря уже об
огромном числе фирм в Лондоне, где он проводил большую часть своего времени. Однако
с тех пор, как дети стали сами заниматься делами, ситуация изменилась. Жена принесла
Эдмунду богатое приданое, да и сам он оказался удачливым бизнесменом. Я точно знаю,
что через год или два после свадьбы он расплатился со всеми отцовскими долгами.
Именно так обстоит дело.
- Если импортный бизнес был настолько доходным, то почему же кто-то
сомневается в его будущем? - осведомился я.
- Занятие импортом для Эдмунда всегда было второстепенным делом, он
участвовал в нем лишь ради интересов Хэвенчерча. Оно едва покрывало затраты, а может
быть, было и убыточным. Его деловые интересы были связаны с Лондоном. Не важно, что
он спас семью на деньги жены, главное, что он хорошо распорядился ими.
- Его жена смахивает на иностранку, - заметил я.
- Конечно, она же француженка. Провела большую часть жизни в Англии, но не
отделалась от своего французского высокомерия. Ее брат по фамилии Монье учился в
Оксфорде вместе с Эдмундом. Они гостили друг у друга во время каникул, и каждый
познакомил друга со своей сестрой. Эдмунд и Ларисса влюбились друг в друга, и Чарльз
Монье был бы не прочь, если бы сыграли двойную свадьбу. Однако Эмелин и слышать об
этом не захотела, хотя это очень пришлось бы по душе ее брату. Эмелин всегда поступала
только по-своему.
- Я смогу послать записку мисс Квалсфорд?
- Конечно. Я отправлю ее прямо сейчас.
Я засомневался:
- Уже поздно. Наверное, следует подождать до завтра.
Владелец гостиницы пожал плечами:
- Эдмунд уже два дня как умер, и я думаю, у них в доме навряд ли уже легли спать.
Я поднялся в свою комнату, чтобы написать записку. Я сообщил Эмелин Квалсфорд,
что утром хотел бы просмотреть отчеты компании ее брата, и просил ее отдать
соответствующие распоряжения. Хозяин передал записку Джо, который тут же исчез в
темноте на своем пони. Я же улегся в постель, размышляя о старухе, получившей
образование не по чину, которая расспрашивала о питахайях на Спиталфилдском рынке.
И пока я не заснул, прямо над моей головой благодаря каким-то причудливым колебаниям
воздуха каждые четверть часа таинственно звонили церковные колокола.
Утром я проснулся рано и сразу же отправился на прогулку с целью осмотреть
Хэвенчерч при свете дня. Оказалось, что деревушка занимала большую площадь, чем мне
показалось ночью. Вместе с тем Днем она выглядела еще более захудалой и обнищавшей.
Конечно, у нее имелась своя, и весьма примечательная, история, о которой я тогда еще не
имел представления - да и как приезжий мог подозревать о ней? Когда-то это была
солидная, процветающая община. Церковь построили в XII веке, но уже в то время
деревня являлась достаточно древним поселением. Море еще не отступило, и Хэвенчерч
играл Роль небольшого порта. Но участие в торговых делах приносит как процветание,
так и разорение. В период раннего средневековья викинги разграбили деревню, а позже то
же самое проделал и французский флот. Всего в нескольких милях от деревни король
Альфред в свое время разбил датских завоевателей.
Я смотрел на расстилавшуюся передо мной мирную, покрытую травой местность и
старался представить себе то время, когда здесь гордо проплывали океанские корабли.
Это казалось почти невероятным, но ведь Тандердин, находившийся всего в нескольких
милях отсюда, когда-то был одним из знаменитых Пяти портов. И в средние века, во
времена большого бума в производстве шерсти, Хэвенчерч получал свою долю
благосостояния. О былом благополучии свидетельствовал и размер церкви, слишком
большой даже для процветающей деревни.
Сегодня же Хэвенчерч представлял собой убогое, захолустное местечко. Я прошелся
вдоль Главной улицы, рассматривая старые здания, которые, в свою очередь, были
построены на еще более древних фундаментах. Их отличало странное сочетание
архитектурны
...Закладка в соц.сетях
