Жанр: Детектив
Хочешь выжить - убей
...угал того, который живой остался.
Он, сволочь, сейчас под дурака работает. Говорит — просто на спор хотели
бабенку напугать, да и не думал, что приятель будет по-настоящему стрелять. Я
проверил, Астроном, похоже, мог под Арсена сыграть. У них пару раз стычки были
на Симферопольском шоссе. Астроном там несколько ларьков дорожных пытался под
себя подмять, но Арсен не дал. В общем. Астроном хотел меня на Арсена
натравить. А про нее, — он кивнул на дочь, — узнал просто. Один его знакомый с
ней работает. Тот ему и сказал. Только Астроном мертв. Я бы его, гада... — Не
договорив, крепко сжал кулаки.
— Значит, хорошо, — слабо улыбнулся Игорь, — что Астроном мертв. А так
бы Зоя разорвалась: вам передачу в тюрьму да еще мне в больницу.
Зоя фыркнула. Барсуков басовито рассмеялся.
— Представляю удивление уголовников: полковник Барсуков в тюрьме. Меня
бы до тюрьмы не довезли, в
воронке
бы прибили. Ведь знакомых среди клиентов
тех мест ой как много. — Он бросил быстрый взгляд на дочь, потом на Игоря. — Вы
тут немного поболтайте. — Он поднялся. — А я к одному знакомому медику загляну.
Остеохондроз треклятый замучил. Боли, особенно когда что-то делаю... — Он
вышел.
— Спасибо, — посмотрев ему вслед, проговорила Зоя.
— Тебе спасибо, — вздохнул Игорь, — за то, что пришла.
— Ну как же я могла не прийти? Ведь ты из-за меня... - — А если бы не
из-за тебя? — спросил он.
— Вот в чем дело, — сказала Екатерина. — Но почему вдруг вы проявляете
такую заботу о моем брате? — Она пытливо посмотрела на сидевшего в кресле
Птахина.
— Ну что же. — Он откашлялся. — Буду откровенен. Кешка, сам того не
зная, навлек на себя гнев очень влиятельных людей. Все думают, что он
перехватил одну вещь. Какую именно, говорить не стану, вам же жить легче будет.
Сейчас из разговора с тобой я понял, что он не брал из машины ничего, кроме
долларов. Правда, он несколько занизил сумму, ну да Бог с ним, дело не в этом.
Что он говорил о машине, которая была поблизости?
— Немногое, — уклончиво ответила Екатерина.
— Он наверняка запомнил номер, потому что пытался догнать
КамАЗ
.
Скажи мне номер, и твой брат останется жив.
— Знаете, — неожиданно развеселилась она, — мне все равно, будет он
жить или нет. Я столько раз пыталась помочь ему, что устала. От него одни
неприятности, и все довольно крупные.
— Что ты хочешь? — холодно прервал ее Глеб. — Точнее, сколько?
— Три тысячи.
— Не много? Или ты думаешь, что столько стоит твоя жизнь? — Поднявшись,
Птахин посмотрел на нее. — Ты молода, а уже стерва. Ну ладно. Я жду до утра.
Или ты мне скажешь номер, или будешь рядом с Розовой. Кстати, твой муж ездил к
своей любовнице? Ах да, — будто вспомнив, насмешливо добавил он, — Арсентий
сейчас занят другой. Ты, впрочем, тоже время даром не теряешь, — кивнув на
молча стоявшего у двери Горыныча, усмехнулся Птахин.
— Тебе не кажется, — возмутилась Екатерина, — что ты ведешь себя
неразумно?! Ты у меня...
— Снова тыкаешь, — укоризненно покачал головой, — да еще и пугаешь
старика. Нехорошо, не по-русски. Россия всегда славилась своим...
— Кто к нам с мечом придет, — она вспомнила слова Александра Невского,
— тот от меча...
Птахин звучно хлопнул в ладони. От сильного толчка дверью Горыныч
полетел на пол. Вскочив, бросил руку к поясу и замер. В комнату ворвались трое
парней и направили на него пистолеты.
— Мне нужен номер
КамАЗа
, — спокойно проговорил Птахин. — Жду до
завтра. Можешь позвонить в любое время. Что же касается меча, — усмехнулся он,
— то мы не играем в киношных героев, а просто отрубаем головы. Неужели ты
думаешь, что бал правят такие, как Арсен? Они живут и делают то, что делают,
только потому, что этим самым прикрывают нас. Но если кто-то из них забывается
и лишний раз показывает зубы, мы сначала выбиваем несколько, самых острых. А
если не понимает, отрубаем и голову. Подумай о моих словах. — Он шагнул к
двери.
— Подожди, — крикнула ему вслед Екатерина, — я скажу номер.
— И еще. — Птахин остановился. — Твои парни должны расправиться с
матерью Розовой. Неужели ты не хочешь отомстить ей?
— Ей — да, — кивнула она, — но при чем здесь ее мать?
— Настоящая месть, — поучительно проговорил Глеб Антонович, — это когда
человеку, которому больно физически, наносят боль моральную. Утрату матери
Розова не сможет пережить. Подумай об этом. После этого сможешь жить спокойно.
Я забуду все только в том случае, если твои парни убьют мать Розовой.
— И ты думаешь, я соглашусь? — насмешливо поинтересовалась Екатерина.
— У тебя выхода нет, В противном случае я обижусь, и ты умрешь. Я
серьезный дяденька.
— Мне плевать на твою серьезность! И ты...
— Я жду твоего звонка до завтра. Если решишься на мое предложение,
позвони и просто скажи
да
.
— Почему я должна соглашаться на убийство? — громко спросила она.
— Потому, — улыбнулся он, — что так хочу я. По-моему, все объясняющий
ответ.
— Ты забыл, — угрожающе проговорила Екатерина, — кто мой муж.
— Об этом мы уже говорили. До свидания, — подчеркнуто вежливо
попрощался Птахин и шагнул к двери.
— Я скажу об этом Арсену! — понимая глупость своей угрозы, крикнула
Екатерина.
— ...твою мать! — зло воскликнул Астахов. — Значит, кинул меня,
еврейская рожа. Я его, пса, лично...
— Арсен, — сказала Лиля, — тебя. — В руке она держала сотовый телефон.
Он схватил его.
— Да, — бросил Астахов.
— Адвокат убит на своей квартире, — услышал он мужской голос. — Судя по
всему, кто-то работал по наколке. Взято много всего. Хрусталь, видик, другие
ценности.
Выматерившись, Астахов отключил телефон.
Вот, оказывается, почему Мося не был на вокзале. А может, его Губа
замочил? — подумал он. — Смог вычислить, что я вышел на Моисея, и...
Поморщившись, выругался.
Опасаясь, что он зол и считает виноватыми их, парни, молча стоявшие у
двери, быстро переглянулись.
— Сдернули отсюда! — рявкнул на них Астахов. Парни поспешно и с видимым
облегчением вышли.
— Что случилось? — спросила Лиля.
— Тебя это не касается! — огрызнулся он.
— Вот как? — удивленно протянула она. — Так, может, меня вообще ничего
не касается? Как, например, то, что ты в розыске, а...
— Ты! — шагнул к ней Астахов. — Шкура! Ты чего раскудахталась? —
Ухватив ее за шею, поднес к носу крепко сжатый кулак. — Пришибу, сучка! Ты
забыла, на чьи бабки живешь? Тварь! — Он с силой оттолкнул ее. Лиля упала на
пол. Закрывая лицо руками, испуганно проговорила:
— Извини, Арсентий.
— Еще раз подобное вякнешь, — он остановился над ней, — по стенке
размажу.
Да, — покачал головой Франко, — дела у него хреновые. Уже даже запах
гнили появился. Надо уходить. Но серебро это треклятое, кому бы его сбагрить?
— Франко! — услышал он голос Докера. — Куда запропастился?
— Да тут я, чай грею. — Выключил электрический чайник, взял две чайные
чашки и вошел в комнату.
Запах уже по всей комнате
, — поморщившись, подумал он.
— Чего харю корчишь? — зло спросил Докер. — Или...
— Заткнись! — не сдержавшись, крикнул Франко. — Ты уже отжил свое,
понял? У тебя гангрена. Я долго терпел. Но теперь все! Хватит! Подыхай здесь,
тварь.
— Ах ты, сучара! — взревел Докер и сунул руку под подушку. Франко
бросил в него чайник. Выронив выхваченный пистолет. Докер пронзительно закричал
и схватился за обожженное лицо. Франко увидел упавший
ТТ
, ударил Докера по
голове чашками. Они раскололись. Схватив чайник, Франко начал наносить
беспорядочные удары по рукам, шее и голове кричавшего от боли Докера.
— Замолчи! — крикнул Франко. Отступив на шаг, поднял пистолет и с силой
опустил его на макушку Докера. Ткнувшись в подушку, тот стих. Франко изо всей
силы ударил по окровавленной голове Докера и, отойдя, сел на стул. Выронил
пистолет, закрыл лицо руками и протяжно, словно от боли, промычал,
бессмысленным взглядом уставившись на окровавленного подельника. Потом встал,
шумно выдохнул и, прижав руки ко рту, рванул в туалет.
Раздался громкий звонок. Вытирая губы, Франко направился к двери.
— Убивать все-таки может не каждый, — пробормотал он. — Я пистолет у
него увидел, — словно оправдываясь перед кем-то, вздохнул он. — Вот и
взбесился.
Звонок трезвонил не переставая. В дверь постучали.
— Немедленно откройте! — услышал Франко. — Или мы выломаем дверь!
Пошатываясь, Франко вернулся в комнату, взял окровавленный пистолет. В
дверь несколько раз ударили чем-то тяжелым. Он шагнул к двери, направил на нее
пистолет и спустил курок. За дверью кто-то вскрикнул. Он вернулся в комнату,
подошел к кровати и, по-прежнему странно улыбаясь, взглянул на разбитую голову
Докера.
— Больно? — тихо спросил он и коснулся кончиком указательного пальца
обильно идущей из раны крови. Облизав палец, засмеялся.
— Эй! — послышалось из-за двери. — В квартире! Ответьте!
— Извини, Петро, — с той же странной улыбкой прошептал Франко, — но ты
бы убил меня. Конечно, не было бы у тебя гангрены, все было бы по-другому. —
Услышав треск выбитого замка, сунул ствол пистолета в рот. Сухо щелкнул боек.
Он вскочил. — Бог не хочет, чтоб я сдох! — закричал Франко и бросился к двери.
— Стоять! — крикнул молодой сержант милиции. Франко ударил его
пистолетом, и тот, взвыв от дикой боли, упал. В комнату ворвались еще двое
милиционеров.
Губа собрал вычищенный пистолет, вставил в рукоятку обойму. Передернул
затвор, придерживая большим пальцем курок, осторожно опустил его. Сунул
ТТ
под матрац, лег на спину. Закинув руки за голову, бездумно уставился в потолок.
— Эдик! — В комнату вошел Дед. — Слышал базар — Катькой Астаховой Глеб
занялся.
Губа тут же сел. Глеб Птахин был серьезным человеком, и его имя многое
значило. Никто не знал, чем именно он занимается. Предполагали, что
наркотиками. Разговор был и о том, что его люди заняты драгоценными металлами.
Правды не знал никто, но Птахина опасались многие лидеры преступных
группировок.
— На кой же ему Катька понадобилась? — вполголоса, скорее себя, чем
Деда, спросил Губа.
— Черт его знает, — почесав седую бороду, отозвался тот.
— Твоя стерва жива, — вспомнил Губа, — так что можешь ходить с гордо
поднятой головой. Только мой тебе совет — сбрей бороду. Потому что Арсен скорее
всего устроит на тебя охоту. А без бороды ты будешь уже не тот Дед.
— А что? — Дед почесал затылок. — Идея неплохая. Я, кстати, уже давно
собирался сбрить ее к едрене фене. Сейчас и займусь. — Он шагнул к двери, но
остановился. — У тебя станка нет?
— Возьми в дипломате, — сказал Губа. — Ты вот что, — пока Дед возился с
бритвенным станком, говорил Губа, — постарайся разузнать, что за дела у Глеба с
Катькой. Может, Арсен в чем-то Птахину дорогу перешел? Хотя в этом случае Глеб
не стал бы заниматься Катюхой. А почему бы и нет? Если нет виновника, запросто
могут ударить и по слабому месту. Правда, Птахин — человек серьезный и детскими
шалостями заниматься не станет. В чем же дело? Стоп! — Нахмурившись, дотронулся
указательным пальцем до раздвоенной губы. — Может, все упирается в Розову? Ведь
она какое-то время, до Арсена, была связана с Птахиным. Потом, когда спуталась
с Арсеном, вроде успокоилась. А если только делала вид? В общем, это интересно.
— У него, похоже, затмение, — усмехнулся старший лейтенант милиции. —
Видно, шарики за ролики заскочили, вот и прибил приятеля. У него плечо загнило.
Где-то пулю выловил, а к врачам боялся. И серебряных пластин почти пятнадцать
килограммов. Но этого в шестом отделе вылечат.
Смотревший в глазок на железной двери камеры капитан, повернувшись,
покачал головой:
— Это надолго. Его и дубиналом пытались в себя привести, и наручники
затянули по самое некуда. У него же правая рука в локте выдернута. И плечо
вывихнуто. Сначала вроде поскуливал. Потом перестал. Скалится в тридцать два
зуба. Точно свихнулся мужик.
— За ним посматривать нужно, — строго проговорил подошедший майор. —
Дурик он или нет, это медики разберутся. А серебро и ствол — это уже серьезно.
И у убитого пуля в плече. Так что глаз с него не спускать.
— Вот это да! — округлил глаза Астахов. — Ты не лапшу мне вешаешь?
— За лапшу ты такие бабки отстегивать не будешь, — хмыкнул собеседник.
— Я тебе сказал то, что уже известно. Только сейчас раскололи одного. Второй
убит на месте. Его жених дочери Барсука сделал. Вроде и сам пулю получил.
— Надеюсь, менты на меня наезжать из-за этой хреновины не станут?
— Теперь нет.
— Слышь, — немного помолчав, спросил Астахов, — а может, Моисея Губа
сделал? И обставил под ограбление?
— Наверное, нет. Там были двое. Так по крайней мере свидетели говорят.
Сначала один вышел, потом другой. Соседи слышали, как дверь два раза
открывалась и разговор был на площадке. Так что не Губа это.
— А как замочили жида?
— Утюгом череп проломили и в ванну сунули. Ну а еще пару раз ножом по
шее полоснули. Губа не стал бы такой спектакль разыгрывать.
— Кто знает, — буркнул Астахов. — Он на даче целое представление
устроил. И участкового вызвал, сука. У вас на него данных нет?
— Были бы — сразу бы сообщил.
— А на Дедова ничего нет?
— На Деда? — спросил собеседник. — Он, похоже, втихую промышляет.
Пытались подцепить, но не смогли. Вроде как завязал или умнее стал.
— Через него можно на Губу выйти. Стоявшая за дверью Лиля тонко
улыбнулась.
— А с Рыбаком что? — спросил Астахов.
— Тоже особо не вылазит, — ответил голос в телефоне. — Он потерял
много. Это ты все права качал. Рыбаков...
— Все, — прервал его Астахов. Отключив телефон, потянулся.
Зря я вообще-то на Лильку наехал, — покосившись на дверь ее комнаты,
пожалел он. — Сдать она, конечно, не сдаст, но что-нибудь отмочить может. Надо
мировую делать
.
— Кто он? — спросил Птахин сидевшего перед ним плотного молодого
мужчину.
— Франкин Дмитрий Петрович. Кличка Франко. Ранее судим не был. Правда,
раз привлекался, но так, отделался легким испугом. Он...
— У него точно с головой нелады? — прервал его вопрос Чатинского.
Птахин удивленно взглянул на него. Впервые тот вышел из комнаты и к тому же
вступил в разговор.
— Да, — посмотрев сначала на Глеба, как бы спрашивая разрешения на
ответ, ответил плотный. — Сейчас в институте. Пистолет, которым он забил
приятеля, в деле по убийству на Варшавке проходит.
— Кто серебром занимается? — спросил Чатинский. В его голосе и плотный,
и Птахин явно услышали нервозность.
— Шестой отдел, — ответил плотный. — Он из-за...
— Надеюсь, ты не будешь возражать, — не дослушав его, Чатинский
обратился к Птахину, — если я попрошу Юрия держать меня в курсе этого дела? Я
заплачу сколько скажешь.
— Чего же мне противиться? — пожал плечами Глеб Антонович. — Чай, одним
миром мазаны. Твои беды и меня касаются. Только ты мне не все говоришь. — Он с
упреком посмотрел на Чатинского. Тот повел глазами в сторону плотного. — Все,
Юрий. — Поднявшись, Птахин пожал ему руку. — Спасибо тебе. Машина ждет. Та же,
что и в прошлый раз.
— Мне бы, — нерешительно начал Юрий, — в общем, у меня...
— Конечно, — не дал договорить ему Глеб. — Назови сумму — и немедленно
получишь деньги. Тебе, как всегда, в долларах. — Проводив Юрия до двери, закрыл
ее и повернулся к Чатинскому. — Так партнеры не поступают. Я говорю тебе все, а
о твоих делах узнаю только из слов купленного мной милиционера. А ведь я,
Александр, от тебя...
— Это продолжение истории с Таракановым, — вздохнул Чатинский. — Я
купил серебро и должен был получить его у Самуэля. Но до него оно не дошло.
Потом его убили. Я почти вышел на серебро. Оно было у Луня. Его тоже убили, и я
снова потерял след. Искал двоих — Докера и Франко, серебро наверняка было у
них. И вот сейчас услышал, что Франко убил Докера. Обидно. Деньги были вложены
немалые. А видишь, как оно бывает. Теперь еще одна забота. Я не зря спросил
мусора о Франко. Он кое-что знает, и если только притворяется дураком, то,
когда его раскусят и прижмут, он может доставить мне некоторые неприятности.
Вот оно что, — понял Птахин. — Значит, поэтому ты покинул свою
Тамбовщину и приехал в столицу. Дело не только в пропавшей сумке. Ты, выходит,
и помимо меня деньги делал
.
— У тебя нет знакомых психиатров? — спросил Чатинский.
— Знаю кое-кого, — уклончиво ответил Глеб, — так, ша-почно. Но если
понадобится, обратиться кое к кому можно будет. Правда, это стоит немало.
— Разумеется. Сколько бы ни попросили — заплачу. Франко не должен дать
показания.
— Хорошо. Я сегодня же переговорю об этом. Но нужно решить, что делать
с Кешкой и Розовой. А теперь еще и с Катькой. Она, оказывается, смелая баба. Я
думал на испуг взять, но просчитался. Ее, кстати, тоже нужно убирать.
— Согласен. Но не забудь о сестре Светланы. Если, конечно...
— Это она, — уверенно сказал Птахин. — И Хорошева займется своей
сестренкой. Кстати, где ее мужик? Он в свое время гремел. Потом как-то
неожиданно пропал.
— По пьянке под машину угодил год назад. Но Светлана с ним не жила до
этого года три, наверное. Она тебе о Доценте ничего не говорила?
— Видела она его, у него какие-то неприятности были. Я к нему интерес
потерял после того, как он снова в Москве появился. Сейчас у сестры супруги
живет. Его дважды пытались убить, но живуч Ванька! — Глеб Антонович засмеялся.
— Ты знаешь, где он живет? — поразился Чатинский. Глеб молча кивнул. —
Отлично!
— Похоже, ты решил обрезать все концы, — ухмыльнулся Птахин.
— Кто не с нами, те против нас. А с врагами...
— Надеюсь, меня в списке подлежащих ликвидации нет? — поддел его
Птахин.
— Разумеется, — засмеялся Чатинский. — Мы с тобой одного поля ягоды.
— В Воронеж ты пошлешь людей? — спросил Глеб. — Я говорю про Светкину
сестру.
— Подожди, — усмехнулся Чатинский. — Ты же только что уверял, что она
сама разберется...
— Подстраховаться не мешает.
— Но ты ведь понимаешь, что, если Светлана не справится с этим делом, я
имею в виду сестру, ее тоже придется... Ответить Птахину помешал телефонный
звонок.
— Да, — подняв трубку, отозвался он.
— Это я, — услышал он женский голос, — Екатерина. Я говорю
да
.
— Отлично, теперь буду весьма признателен, если ты назовешь и номер
КамАЗа
.
34
— Это, правда, не совсем понятно, — сказал вошедший Викинг, — но все
равно приятно.
— О чем ты? — спросила сестра.
— Вестники печали, я говорю о москвичах, мертвы. Один убит бывшим
сотрудником ГАИ Митрохиным...
— Это я знаю, — кивнула Элеонора, — мне сообщил один знакомый. Это,
конечно, хорошо, только вот... — Не договорив, отвернулась.
— С ним все будет хорошо, — успокоил ее Викинг.
— Дай Бог. — Она перекрестилась.
— Раньше не замечал, что ты религиозна, — улыбнулся Викинг.
— Ты помнишь, — вспылила она, — когда мы виделись в последний раз? Как
же ты можешь что-то замечать? Но даже если бы и помнил, то говорить об этом не
следует.
— Извини, — удивленно пробормотал Викинг.
— Аленка все время плачет, — вздохнула Элеонора. — И я понимаю, она
винит меня.
— И правильно, — сказал Викинг. — Семен — классный отец. А ты какого-то
дьявола строишь из себя оскорбленную добродетель? Я же сказал, почему он назвал
тебя в постели...
— Хватит, — бросила Элеонора. — Мне сейчас просто по-человечески жаль
его. А ты...
— Ну конечно, — усмехнулся Викинг. — Ты в больнице готова была в голос
завыть. Ничего ты не понимаешь в мужиках.
— Что? — поразилась она.
— Да так, — отмахнулся он, — что-то не то ляпнул, извини. Ты от Аленки
охрану не убирай. Не нравится мне дело с убийством Гобина. Скажи, у тебя с
Гобиной никаких перекрестков не было? То есть...
— Я поняла. И скажу, что мы были всего лишь знакомы. Однажды из-за
Семена я ходила к Гобину, и ничего больше. А ты думаешь...
— Я просто говорил и повторяю: от Аленки своих архаровцев не убирай.
— Конечно.
— Как Семен? — немного помолчав, спросил Викинг.
— Он все еще без сознания, — тихо ответила она и, не скрывая слез,
достала носовой платок.
— А что милиция хочет от него, ты разузнала?
— Желают узнать, что произошло. Его ни в чем не обвиняют и не
подозревают.
Светлана поправила волосы и взяла сумочку. Дверь в комнату открылась, и
в нее заглянул Крокодил.
— Тут из Москвы прикатили, кое-что от Птахи привезли.
— Ты Глеба и в глаза Птахой называешь?
— Нет, конечно, — усмехнулся Крокодил. — При нем, как на официальном
приеме, — Глеб Антонович. Ну или просто Глеб.
— Давай этих, — улыбнулась Светлана, — с кое-чем от Птахи. — Не
выдержав, рассмеялась.
В комнату после короткого зова Геннадия
Заныривай!
вошли двое парней.
— Итак. — Она внимательно посмотрела на вошедшего первым рыжеволосого
здоровяка. — С чем вас послал Птахин?
— Вот. — Достав из нагрудного кармана, он протянул ей листок.
— Ты почему ничего не сделал? — резко спросила Либертович стоявшего у
двери Валерия.
— Там мусоров знаешь сколько было! — огрызнулся он. — К тому же
похороны. Народу до...
— Ты должен убрать их! — закричала она.
— Да кончим мы баб, но не сейчас.
— Валера, не тяни время. Чем быстрее ты все сделаешь, тем спокойнее и
дольше жить будешь.
— Что? — усмехнулся он. — Ты меня никак стращать надумала? Так зря жути
гонишь. Я уже не раз пуганный.
— Я не пытаюсь напугать тебя, просто предупреждаю. Дело слишком
серьезное, чтобы можно было медлить. — Он бросил на нее быстрый изучающий
взгляд. — Я не шучу, — поняла Раиса его взгляд.
— Лады, — кивнул он. — Поеду в это Березово и, как только выловлю
момент, сделаю баб.
— Чем быстрее ты этот момент выловишь, тем лучше. Впрочем, — неожиданно
для него решила она, — я еду с тобой.
— На кой? — поразился Валерий.
— Отправляемся завтра утром.
— Еще есть? — подняв голову с подушки, спросил Олег.
— Две. — Колобок достал из холодильника две бутылки пива. — Лихо мы
вчера гульнули. — Он улыбнулся. — Башка гудит, как котел газовый. Викинг бабок
подкинул, а мы их почти все уделали.
— Да и хрен на них, — равнодушно бросил Олег. — К тому же трохи
осталось. Дай пива. В висках что-то постукивает. Хорошо, что оставили на утро.
А то бы лежали как недоделанные.
В дверь позвонили.
— Викинг, — сказал Колобок. — Сейчас по-настоящему примем, — подмигнул
он Олегу и пошел к двери. Уверенный, что это Викинг, не спрашивая, открыл
дверь. Увидев стоявших перед дверью четверых парней, нахмурился.
— Извините, — улыбнулся один, — Колобов Игорь Гаврилович здесь живет?
— Я это, — буркнул Колобок. — Дальше что? — недовольно посмотрел он на
шагнувшего к нему рыжеволосого здоровяка.
— Милиция. — Рыжий сунул ему под нос раскрытое удостоверение и,
оттолкнув, вошел. Следом шагнули трое.
— Чего надо? — громко спросил Колобок. Резкий удар кулаком в солнечное
сплетение согнул его, а боковой в подбородок бросил на пол.
— Кто там? — услышав голоса, вышел из комнаты Олег. Увидев лежавшего на
полу приятеля, подхватил табуретку, швырнул ее в непрошеных гостей и, забежав в
комнату, б
...Закладка в соц.сетях
