Жанр: Детектив
Хочешь выжить - убей
... взял. Бабки делали вместе, делили. А теперь, когда неувязка
получается, жопа об жопу, и кто дальше прыгнет. А если Таракан уже привез бабки
Самуэлю? — внезапно спросил он. — Тогда как?
— Ты меня встретил, — с насмешкой заметил Валентин. — Благодетель. А
то, что я тебя по делу не взял и на срок один пошел?! — Стремительно шагнув
вперед, схватил побледневшего Голубя за грудки и, тряхнув, чуть приподнял.
— Валек! — испуганно завизжал тот. — Да я ничего...
— Сука, — выдохнул Валентин и толчком отправил плешивого на пол. Тот
взвыл от боли.
— Ты, падла, — наклонившись и поднося к носу вконец перепуганного
Голубя кулак, прорычал Валентин, — про свое участие в моей жизни базаришь.
Сука! — коротким сильным ударом в лоб впечатал его затылок в пол. Голубь
потерял сознание. — Паскудина! — Не удержавшись, Валентин пнул его в бок,
коротко выругался и быстро вышел.
— Привет, — кивнул вошедший в кабинет высокий молодой мужчина в
камуфляже. Верхняя раздвоенная шрамом губа придавала его грубому лицу
трагикомический вид. — Чего звал? — усаживаясь в кресло перед столом, небрежно
спросил он.
— Работа есть, Губа, — спокойно сказал стоявший у окна Арсентий.
— Понятное дело, — насмешливо согласился Губа, — когда кто-то дорогу
перейдет, меня вспоминают. Кого? — Сунув в рот сигарету, взглянул на Арсентия.
— Клин все правильно рассчитал, — возбужденно говорил сидевший рядом с
Екатериной парень с перевязанной головой. — Мы...
— Зачем за
КамАЗом
погнались? — глухо спросила она.
— Так он же был там и все видел. Клин догнать хотел и...
— Почему Иннокентия вы называете Клином? — сердито спросила Екатерина.
— Ему не нравится имя, — вздохнул парень. — Он себя Клином и прозвал.
Почему — не говорил, а мы не спрашивали.
— Что Кеша говорит об Арсентии? — спросила Екатерина. Парень молча
дернул плечами.
— Такого не может быть, — рассердилась она. — Ты, Костя с ним
постоянно, и я уверена, он не станет молчать о своей неприязни к Арсентию.
Итак, что говорит Иннокентий?
— Да так, говорил, что не срастается у него с мужем сестренки. Тот
строит из себя крутого, а на деле благодаря вашему отцу наверх пробился.
— А про Розову он что-нибудь говорил? — немного помолчав, задала
следующий вопрос Екатерина.
— Что он говорил, — хмуро проговорил Костя, — то и сделал.
— Ты уверен, что с ней... — не договорив, опустила голову. — Но
Арсентий не сказал о ней ни слова, — чуть слышно, скорее себе, пробормотала
она.
— Может, еще не знает, — сказал Костя.
— Кеше плохо было?
— Он без сознания был, — напомнил ей Константин.
— Ты говорил, что вы были на
Жигулях
, — сказала Екатерина. — Почему?
— Клин говорил, что для маскировки. Если кто номера и заметит, то будут
искать...
— Тогда зачем он хотел догнать этот
КамАЗ
, если был не на своей
машине?
— Он говорил, что боится — водитель мог слышать имя или кличку, —
ответил Константин.
Спасибо, Кешка, за то, — мысленно поблагодарила брата Екатерина, — что
помог мне сохранить семью. Впрочем, семьи не было с самого начала. Жаль, отец
погиб — он бы все это решил давно. Но все равно, — благодарно вспомнила она
брата, — спасибо. Я, впрочем, до последнего не верила. Уж слишком много и часто
обещал Кешка что-то. А потом находил множество причин, почему не смог сделать
обещанного. Но сейчас сделал. Впрочем, было бы гораздо лучше, — подумала
Екатерина, — если бы он сумел убить Арсентия
. Поражаясь этой неожиданно
появившейся мысли, нахмурилась.
— С ним все в порядке будет, — по-своему понял выражение ее лица
Константин.
— У тебя есть знакомые, которые могли бы... — Она, не договорив,
испытующе всмотрелась в его лицо.
— У меня разные знакомые есть, — сказал парень.
— Поговорим потом, — решила Екатерина. Немного помолчав, спросила: —
Сколько вас было там?
— Восемь, — сказал Константин. — Кроме нас, еще четверо парней из Тулы.
Машину какой-то знакомый Клина дал. И обе машины его были.
— А парни из Тулы, — встревожилась она, — не проговорятся?
— Не должны, — усмехнулся Константин. Что-то в его голосе не
понравилось женщине, и она вопросительно вскинула брови, но промолчала.
— Скоро приедем? — Екатерина дотронулась до плеча водителя.
— Через полчаса будем въезжать в Тулу, — ответил за него сидевший рядом
с ним сутулый широкоплечий мужчина, в спортивной куртке. — Куда ехать, —
спросил он, — сразу к клинике или в Хомяково?
3
— Даже не знаю, — игриво улыбаясь, посмотрела на стоявшего перед дверью
подтянутого мужчину молодая женщина в коротком цветастом халате. — Он сразу же,
как приехал, куда-то умотал. Вы чаю или кофе не желаете?
Мужчина оценивающе взглянул на нее.
— Ты смотришься, крошка, но, к сожалению, — он развел руками, — я на
работе. Если не против, — оглянувшись на стоявшую у калитки
ауди
, он понизил
голос, — я загляну. Как?
— Конечно, — согласилась женщина, — зайди, не пожалеешь.
— Вечерком, — негромко пообещал мужчина и начал спускаться по
ступенькам высокого крыльца, потом остановился и обернулся. — Передай Стахову —
есть работа.
— Если увижу, — по-прежнему улыбаясь, отозвалась она, — обязательно
передам. А к кому обратиться, он знает?
— Знает, — кивнул мужчина. — И передай ему совет: пусть примет
предложение. К нему иск небольшой имеется, так что лучше отработать. До
вечера, кошечка. — Помахав рукой, он быстро пошел к калитке. Усевшись рядом с
водителем, снова помахал рукой и закрыл дверцу.
Ауди
тронулась.
Женщина проводила автомобиль взглядом, достала из кармана халата пачку
сигарет, закурила и вошла в дом. Закрыв дверь на засов, она прошла в кухню.
— Ну, — выдыхая дым, спросила она. — Как я?
— Шлюха, — смеясь, кивнул стоявший у занавешенного марлей открытого
окна рослый человек с короткими темными волосами. Виски были заметно
посеребрены сединой.
— Слышал, что он говорил? — спросила женщина. Он кивнул. — Что это за
иск?
— Да так, — отмахнулся он.
— Что будешь делать? — поинтересовалась женщина.
— Валить отсюда надо, — с сожалением проговорил он. — Думал погостить у
тебя с недельку. Потом снова смотался бы куда-нибудь. Бабки сделал бы и...
— Значит, я тебе не больше чем на недельку нужна? — сухо
поинтересовалась она.
— Брось, Валюша. — Шагнув к ней, он положил руки ей на плечи. — Ты баба
видная. Но чтобы жить, бабки нужны. Не могу же я...
— И что, — перебила она его, — ты всю жизнь собираешься так прожить?
Украл, выпил, в тюрьму? — Валя повторила слова героя популярной комедии.
— Положим, насчет тюрьмы, — глухо проговорил он, — вязка. Я свое
отсидел. Ну а украл... — Его губы тронула насмешливая улыбка. — Будет плохо
лежать — не упущу. Пить... — Он пожал плечами. — Если есть место, время и
возможность — пью. А так, — вздохнул он, — если только пиво.
— Олег, — сказала Валентина, — я уже говорила и повторю: я согласна
терпеть все твои выверты, если только ты...
— Утешила, — засмеялся он. — Особенно насчет вывертов. Только сначала
разжуй, что это такое?
— Твои отсутствия по неделе, а то и больше, — вздохнула она. — Думаешь,
я не знаю, что ты на дела ездишь? Попадешься — напишешь, ждать буду. Но как
подумаю, что ты по бабам гуляешь, убить готова.
— Знаешь, — серьезно сказал он, — я рад этому. Говорят, если женщина
ревнует, значит, ты ей нужен не только как любовник. Но понимаешь, — он
посмотрел ей в глаза, — не умею я, да и не хочу жить семейной жизнью. Я помню,
— заметив, что она хочет что-то сказать, кивнул Олег, — мол, расписываться
необязательно. Но, если два человека живут вместе, это уже семья. А вот этого я
никогда не хотел. Может быть, когда перегорит во мне страсть к дорогам, жажда
постоянного движения и риска... Но не сейчас, это точно. Так что, Валюша,
извини. — Олег виновато улыбнулся. — Я понимаю, что неприятно слышать такое, но
что поделаешь. Лучше сразу точки над i поставить.
— Ox ты и гад, Стахов! — гневно воскликнула Валентина. --Значит,
приехал, переспал — и все?! А я-то дура... — Не договорив, махнула на дверь. —
Убирайся! Чтоб глаза мои тебя больше не видели! Никогда даже близко не подходи!
Сволочь! Вали отсюда! И никогда, никогда даже близко не подходи ко мне! — И
порывисто шагнула к ведущей в комнату двери.
— Нормально расстаемся, — одобрительно заметил Олег. — Без слез и
горестных объятий. Таким манером и уходить гораздо легче. Вещички отдай! —
громко попросил он. Из комнаты вылетел небольшой желтый рюкзак. Следом второй,
светло-зеленый, туго набитый. — Термос! — в прыжке поймав большой рюкзак,
крикнул Стахов. Нащупав в рюкзаке термос, усмехнулся и шагнул к выходу. Открыл
дверь, остановился и сказал: — Ты уж извини. Но не вздумай чего ляпнуть этому,
который приходил. Он вечером обязательно нарисуется. Ты уж держись прежней
версии, а то наживешь неприятностей.
— Сволочь! — крикнула Валентина, и из комнаты вылетела пустая бутылка.
— Уматывай!
— Узнаю Валюху. — Ногой пнув отколовшееся горлышко, Олег вышел.
Аккуратно прикрыв дверь, достал сигареты, закурил и пошел к калитке. — Так... —
Выйдя на улицу и вздохнув, бросил быстрый взгляд на дом. — Теперь куда? —
Посмотрел на часы, неторопливо пошел по асфальтированной улице. — Гобин,
конечно, за прицеп получить хочет. Понятное дело. Вот скупердяй старый. А
может, занырнуть к нему? — Стахов задумался. — А чего, если пошлет куда, вычтет
за прицеп. Точно, — решил он. — Поеду к Гобину.
— Манька, — чуть слышно проговорила лежавшая на узкой деревянной
кровати худая бледная старуха, — ты вовремя заявилася. Мне ужо помирать скоро.
Ежели доктора с больницы списали, значится, смертушка совсем рядом.
— Перестань. — Возле кровати села молодая симпатичная женщина с
воспаленными от недосыпания глазами, в старом чистом халате. — Мы с тобой
еще...
— Дом я на тебя оставила, — сказала старуха. — И все, что ни есть,
твое. Светке, значится, ничего, окромя денег, не оставила. Ведь у ей все есть.
Но ты Светку все одно вызови. Похоронить поможет. И не серчай на нее, — со
вздохом тихо попросила она. — Уж такая, видать, ейная доля. Я ведь, как только
разузнала все, ей нагоняй дала. Но вы все едино сестры. Ты уж дай ей
телеграмму. А то соседи судачить начнут. И так про тебя незнамо что мелют. —
Мария осторожно сжала сухую ладонь матери, уткнулась в нее лицом и заплакала.
— Не нужно, дочка. — С трудом приподняв свободную руку, мать сумела
погладить Марию по длинным светло-русым волосам. — Жизнь я неплохо прожила.
Сильно не грешна. Бывало, конечно, не все правильно. Но тяжких грехов не
делала. Вас двоих на ноги поднять сумела. Ты вон санитаркой работаешь. Про
Светку и говорить неча. Какими деньжищами ворочает! Ты уж помирилась бы с ней.
— Мама, — плача проговорила Мария, — я все сделаю, как ты хочешь. Ты
только не умирай, мама! — Она умоляюще посмотрела на висящую в углу икону. —
Господи, — прошептала она, — ну пожалуйста, не забирай маму. Я никогда тебя ни
о чем не просила, сейчас умоляю. В монастырь пойду, всю жизнь о тебе молиться
буду. Пусть мама живет. Господи. — Она опять прижалась лицом к материнской
руке.
— Ты надолго? — войдя в комнату, спросила высокая, модно одетая женщина
средних лет.
— Тебе-то что? — опустив на грудь книгу, недовольно спросил лежавший на
диване плечистый мужчина.
— Я спрашиваю! — повысила она голос. — Надолго приехал?
— Завтра исчезну, — поднимаясь, бросил он. Выщелкнул из пачки сигарету,
взял зажигалку. — Я бы еще вчера уехал, — добавил он. — Увидел бы Аленку и
укатил. Ты сама...
— Дочь ты не увидишь, — сухо проговорила женщина, — ей этого не нужно.
Дочь стыдится такого папу. — Она насмешливо взглянула на мужчину. — Ты приперся
одетый, как...
— Я в рейсе был! — раздраженно перебил он. — Тебе же деньги
зарабатывал! А ты...
— Не мне, — спокойно поправила его женщина, — а дочери. Но видеть ее
тебе совсем необязательно. Деньги ты должен ей привозить. Я не стала подавать
на алименты. Поверила, что будешь сам присылать. Правда, те суммы, которые ты
привозишь, деньгами можно назвать только условно. А так...
— Давай прекратим, — попросил он.
— Кури на балконе, — помахав перед лицом ладонью, — сказала она.
Подойдя к балконной двери, открыла ее.
Вздохнув, он прошлепал босыми ногами по полу и вышел на балкон.
— Тебя Гобин спрашивал,—вспомнила она.
— Ты сказала, что я здесь? — заволновался он.
— Я даже не сказала, что видела тебя.
— И на том спасибо.
— Что-то случилось? — испытующе взглянула на него женщина.
— Ничего особенного, — стараясь говорить безразлично, бросил он.
— Впрочем, я узнаю у Якова, — ответила женщина и вышла.
— Змея подколодная, — глядя ей вслед, с ненавистью прошептал он, — всю
жизнь на обочину спустила. Ты-то мне, Элька, на хрен не упала. Аленку жалко.
Ведь сделает ее такой же стервозой. Но что делать-то? — безнадежно спросил он
себя. — И Гобин этот... Сколько запросит?
— Значит, не видел ты их, Алик, — сказал толстый мужчина, обращаясь к
тому человеку, который спрашивал у Валентины об Олеге. Вытерев потный лоб
носовым платком, толстяк чертыхнулся. — Даже воздух горячий, — обреченно
пробормотал он и посмотрел на тихо жужжащий в углу вентилятор.
— Яков Юрьевич, Валька рассказала, что не видела Олега, — проговорил
Алик.
— И ты поверил? — усмехнулся Яков Юрьевич. — Ага, — кивнул тот. — Вела
она себя так, что...
— Валька еще та стерва, — тяжело вздохнул Яков Юрьевич, платком провел
по волосатой потной груди.
— Какая бы она ни была, — улыбнулся Алик, — в присутствии мужика,
который спит с ней, она себя так не вела бы. К тому же вечером я точно узнаю,
видела ли она Олега.
— В гости напросился? — взглянул на него Яков Юрьевич. Алик засмеялся.
— Ловелас ты, Алик, и бабник. И не боишься, ведь сейчас запросто можно
подхватить заразу. Вон передавали, — толстяк кивнул на телевизор, — сифилиса
полно кругом.
— Яков Юрьевич, — засмеялся Алик, — береженого Бог бережет. К тому же,
сами знаете, Валька — баба аккуратная. Олег у нее часто бывал. Да и работа у
нее такая, что проверяют на все эти дела.
— Смотри, Алик, — погрозил ему пальцем Яков Юрьевич, — дошляешься,
оторвет тебе яйца какая-нибудь красотуля. Или муж чей-нибудь подловит и башку
открутит. Ведь ты похаживаешь и по бабам новых русских. Смотри, если на меня
надеешься, то зря. Я за такие дела сам всех блудливых котов за яйца подвешивал
бы.
— Все нормально, — сказал Алик.
— Ну смотри, — буркнул Яков Юрьевич. — Ты вот что, — вернулся он к
делам, — разыщи обоих. Ведь договаривались, да? — Он взглянул на лежавшие на
столе бумаги. — В случае поломки двигателя ремонт за мой счет. Ежели что-то с
корпусом и нет справки от ГАИ о том, что виноват другой, ремонтируют сами. А
тут как сговорились. У обоих прицепы повреждены. Стахов, конечно, лихач, но
договор есть договор. Так что найди его и пусть съездит до Харькова. С суммы,
за которую договоримся, я и вычту за ремонт и покраску. И с Рудаковым так же. Я
его в Питер пошлю. Заказ есть, и платят неплохо. Да, кстати, с белгородскими
разобрались?
— Конечно, — кивнул Алик, — там только один делец три машины в Рязань
посылал. Я ему популярно объяснял, что нехорошо дорогу переходить. Он понял.
— Яков Юрьевич, — в приоткрытую дверь заглянула молодая девушка в мини,
— к вам Элеонора Борисовна.
— Немедленно пригласи. — Встрепенувшись, толстяк вскочил. — И сколько
раз можно говорить, — подойдя к двери, упрекнул он секретаршу. — Ведь есть
список людей, которых...
— Перестань, Яшка, — засмеялась вошедшая женщина. — Я могла позвонить.
Просто твой офис по дороге, вот и заглянула. Какие у тебя претензии к Семену? —
Она пристально взглянула на Якова Юрьевича.
— Да особо никаких, просто он где-то прицеп слегка помял.
— Странно. — Она недоверчиво покачала головой. — Он из-за такой мелочи
волноваться так не стал бы. Ему в удовольствие все эти ремонты, — насмешливо
добавила она. — Может, все-таки скажешь мне так, как есть?
— Честное слово, только прицеп. Может, чего по дороге случилось. Он
сразу, как приехал, поставил машину в гараж, деньги получил и ушел. Я его уже
два дня разыскиваю. Ведь согласись, — вздохнул Яков Юрьевич, — что делать
ремонт...
— Гобин, — прервала его женщина, — скажи, сколько стоит, и я отдам тебе
деньги. Семена не трогай.
— Так я хотел, — поспешно проговорил Яков Юрьевич, — рейс ему до Питера
предложить. Он сам заработает неплохо, ну и рассчитался бы.
— Вот что, — вздохнула Элеонора Борисовна, — работу ему дай. За ремонт
я рассчитаюсь. Я достаточно ясно сказала?
— Конечно, — кивнул Гобин.
Не прощаясь, она вышла.
Крутая баба, — мысленно усмехнулся по-прежнему
стоявший у двери Алик. — Яшка перед ней на полусогнутых ходит. Но чего она так
за Семена переживает? Наладила его сама, а теперь, видите ли, в ней чувства
проснулись
.
— Видал, — довольно улыбаясь, кивнул на дверь Гобин, — как Элька за
Семку переживает? Он ей в подметки не годится. Она сама свое дело создала. У
нее филиалы во многих городах имеются. А партнеров... — Он завистливо вздохнул.
— И люди все солидные.
— С чего это ей вдруг Семена жалко стало? — задал мучивший его вопрос
Алик.
— Черт ее знает, — равнодушно отмахнулся Яков Юрьевич. — Баба — она
вечная загадка природы. И с Семкой Элька уже года три не живет. Развелась лет
пять назад. Два года его как лакея при себе держала. Точнее, жил он в ее
коттедже. Дочь ихняя, Аленка, говорят, любит отца, но сейчас подросла, и Элька,
видать, хочет отучить ее от папани. Семка просто работяга. Всю жизнь под
машинами пролежал да за рулем отсидел. Ему скоро сорок стукнет, а в кармане
вошь на аркане. Но водитель он, конечно, опытный. Считай, весь Союз бывший
исколесил. Когда Элька в гору пошла, он вроде приревновал ее. Ну и все. Она его
в суд — и развелась. Потом у нее роман с каким-то москвичом был, но недолго.
Сейчас, кажется, одна осталась. Хотя хрен ее на самом деле знает, — усмехнулся
Гобин. — Баба молодая, в теле. Наверняка с кем-то встречается. Просто
аккуратничает. Ведь ее модели скоро куда-то за рубеж поедут. А была просто
заведующей ателье. Поймала момент и выбилась.
— Я слышал, у нее покровитель высокий был, — сказал Алик.
— Так без этого сейчас невозможно, — согласился Гобин, — сразу слопают.
Крыша всем нужна, начинающим особенно. Ладно. — Он посмотрел на часы. — Пора
перекусить. Ты теперь Рудакова не ищи. Элька просто так не обещает. А вот
Стахова разыщи. Ну, конечно, не наезжай сразу, как ты любишь. Я с ним сам
поговорю.
— А если он на этот самый разговор не захочет прийти? — усмехнулся
Алик.
— Тогда и решать буду, — напомнил ему, кто есть кто, Гобин.
— Лады, — кивнул тот. — Я ему просто объясню все, и пусть думает.
— Не забудь сказать ему, что есть рейс до Харькова.
— Привет, — кивнул Олег Стахов открывшему дверь квартиры молодому,
мощного телосложения мужчине в майке.
— Здоров, — буркнул тот.
— Можно у тебя пару-тройку дней отсидеться? — спросил Олег. — Ментов на
хвосте нет. Просто...
— Заруливай, — кивнул мужчина.
— Если мешать буду, — не двигаясь с места, сказал Олег, — говори, уйду
сразу.
— Да хорош тебе, — недовольно бросил хозяин, — не первый день знакомы.
Да и не один пуд соли схавали. Заходи. — Олег подхватил большой рюкзак, шагнул
вперед. — С Валюхой не срослось? — закрывая дверь, спросил хозяин.
— Да мне и не хотелось, чтобы что-то срасталось, — признался Олег.
— Понятно, — усмехнулся хозяин.
— У тебя как дела? — поинтересовался Олег.
— Как сажа бела. — На губах хозяина мелькнула короткая улыбка.
— Что-то ты, Колобок, невесел, — усмехнулся Олег.
— Зато ты, Страх, само веселье, — поддел его тот.
— Да с Валькой тары-бары ненужные развел. А еще Алик Хват шарит. Чего
надо? — Он пожал плечами.
— Наверное, Гобин работу предложить хочет, — предположил Колобок.
— Это понятно, — кивнул Олег. — Но Хват не наниматель. Он Вальке тоже
про рейс говорил. Но лично мне не в жилу с бойцами Алика бодаться. У них кулаки
каменные. То кикбоксеры, то каратеки. Помнишь, наверное, как
зверей
на рынках
окучивали? Это парнишки Хвата порядок наводили. Если бы Гобин просто работу
предложил, он бы...
— Ты, Страх, может, машину покорежил? — прервал его Колобок. — Ведь не
секрет, что ты любишь гонки на трассе устраивать.
— Вообще-то было дело, — нехотя признался Олег. — Но я шкуру свою
спасал, а не гонки устраивал. Поэтому и не пошел к Гобину.
— А мне мозги канифолишь, — разозлился Колобок. — Помял, видно, что-то,
вот Гобин и послал Хвата. Юрьевич внешний ремонт за счет водил делает, это все
знают.
— Я другое подумал,, — буркнул Олег. — Что Хвата хозяин тачки послал.
— Значит, уделал ты кого, — покачал головой Колобок. — А теперь
поджилки трясутся.
— Было дело под Полтавой, — кивнул Олег. — Только моей вины там нет.
— Я не мент, — усмехнулся Колобок, — чтобы ко мне с повинной являлись.
Я с ходу въехал, что ты не в гости притопал. Короче, вот что — если есть
желание, разжуй, в чем дело. Ломать понт корявый не стоит. Мы не малолетки,
чтобы лапшу на уши друг другу вешать. Если...
— Короче, — усмехнулся Олег, — дело к ночи. Я переторчу у тебя
пару-тройку деньков. А там видно будет, как масть пойдет.
— Лады, — легко согласился Колобок, — дрыхнуть будешь в зале на
раскладушке.
— Я на пол лягу, — сказал Олег. — Игорек, я сейчас при бабках. Может,
организуем легкий сабантуй с телками? Помнишь, как...
— С памятью нелады, — зевнул Колобок. — Мне ее на Петровке здорово
подпортили, когда убиенного мусора из Подольска клеили. Насчет телок базару
нет, будут.
— Ты, Игорь, какой-то другой стал, — заметил Олег. — После зоны как бы
что-то сломалось в тебе.
— Точно, — катая желваки, согласился тот. — Но давай не будем на эту
тему базар разводить. Пойдем трошки похаваем. Потом я на часок смотаюсь и с
телками вернусь.
— Жрать я не особо хочу, — немного помолчав, проговорил Олег, — но
компанию поддержу. Тем более у меня винцо классное есть. — Нагнувшись, вытащил
из большого рюкзака бутылку, похожую на гроздь винограда. — Градусов немного,
но пьется ништяк. И балдеж средней величины ловишь.
— Богатенький Буратино, — ухмыльнулся Игорь.
— Ну, — поднимая бокал с шампанским, улыбнулся Хват, — может, пора на
боковую? — Жадным взглядом он осмотрел сидевшую напротив хорошо одетую
Валентину.
— Ну что же, — пригубив из бокала, с деланным сожалением вздохнула она,
— если пора, до свидания. Мне, собственно...
— Не понял, — нахмурился Хват.
— А чего тут непонятного? — улыбнулась она. — Спасибо
...Закладка в соц.сетях
