Жанр: Детектив
Хочешь выжить - убей
... И
находится в больнице в Ефремове, в Тульской области.
— Постой, но мне звонил Пятый и сказал, что найдена машина Таракана, он
труп. В тачке сумочка с документами Таньки. Там крови полно. А затем в озере
менты нашли труп женщины.
— Вот-вот, — кивнул Рыбаков. — Матери Танькиной тоже сообщили об этом.
Она в обмороке была. Думали, умрет. Ее на опознание приглашали. А потом еще
кто-то позвонил и сказал, что дочь в больнице. Старуха тронулась бы, но к ней
какая-то подруга Танькина приехала. Она и помогла старухе в себя прийти.
— Ты-то откуда все это знаешь? — Арсентий пристально вгляделся ему в
лицо.
— Это не все, — не отвечая, продолжил Рыбаков. — Есть основания
предполагать, что Таньку по заказу твоей супруги сделали.
— Что? — спросил изумленный Арсентий.
— То, что слышал, — серьезно сказал Рыбаков. — Я совершенно случайно
стал свидетелем разговора Лорки с Катькой. Какие у них отношения, ты в курсе.
Так вот, Лорка, видимо, успокоиться не может, что ты ей предпочел Катьку. А
здесь шум пошел: Арсен с Розовой вовсю загулял. Ну Лорка и давай на нервы
Катьке капать. В общем, чуть не поцапались. Я к чему это, — заметив нетерпение
в глазах Арсентия, сказал он. — Когда я узнал об этом, как-то вдруг вспомнил
Катькины слова. Ей Лорка, когда они на повышенных заговорили, про Таньку
напомнила. Мол, чего же ты с Танькой не поговоришь? А твоя вроде как хотела
что-то сказать, даже начала:
Я...
— и осеклась. Вот я и прикинул...
— Не гони дурочку, — усмехнулся Арсентий. — Катька не пойдет на это.
Даже если бы и захотела, то сделать Таньке ничего не смогла бы. Во-первых, у
Таньки есть крыша — я. Никто из моих парней, способных на такое, в жизни не
писанулся бы на то, чтобы Таньку на уши ставить. Если бы Катька кого со стороны
наняла, я бы об этом сразу узнал. Ведь, согласись, меня, как говорится, каждая
собака знает. И мутить против Таньки — себе гроб заказывать. Потому что рано
или поздно я найду концы. Но ты не ответил, — он снова пристально посмотрел на
Рыбакова, — откуда ты все эти дела знаешь?
— Соседка Танькиной матери, — объяснил Рыбаков, — подруга моей матери
была. Ну пока мать жива была, — он вздохнул, — они в Министерстве образования
вместе работали. А тут мне что-то понадобилось от нее. Сейчас и не вспомню —
что. Короче, поехал я к ней. Она меня встретила и пригласила завтракать. Я
согласился. Ну а за столом она и выдала мне информацию. Я обалдел. Перезвонил
Лорке. Та мне сразу начала говорить о том, что ей позвонила какая-то чува и
сказала, что Розова убита. И знаешь, — снова вздохнув, он взял сигарету, —
Лорка мне уверенно заявила, что это дело рук Катьки.
— Да хватит тебе о Катьке, — буркнул Арсентий. — Лорка так и будет
говорить. Ведь бросил я твою сеструху. Катька ей дорогу перешла. Тут все
понятно. Надеюсь, ты-то за свою сестру не в обиде?
— Да мне-то что, — спокойно сказал Рыбаков. — То, что ты не с ней, мне
даже лучше, потому что у меня с ней отношения с детства не складывались. Стерва
она порядочная. А если бы Лорка твоей женой была, вообще бы караул. Она бы тебе
что-нибудь напела, и все. Ночная кукушка всегда перекукует, — вспомнил Рыбаков
житейскую мудрость.
— Ну что же, — довольно улыбнулся Арсентий, — спасибо за информацию. Я
уже на грани был. Люблю я Таньку, во всем она мне подходит. А сейчас, извини, —
посмотрел на часы, — тебе придется катить в Сергиев Посад. С попом
договаривайся. У меня, сам понимаешь, сейчас заботы другие. Надо Марию
Андреевну навестить. Она, кстати, мировая женщина. Ни полслова лишнего не
говорила. Другая бы наезжать начала — женат, а с моей дочерью спишь. А Мария
Андреевна приняла все это спокойно.
Еще бы, — мысленно усмехнулся Рыбаков, — ты ей хату всю обставил.
Одел, как английскую королеву. Таньке мере
купил. Правда, не новый, но все
равно. И шпана местная бабке по вечерам сумку до квартиры доносит
. А вслух
сказал:
— Тебе виднее. Я с церковником договорюсь. Он и цену сбавит.
— Слышь, Семен, — вспомнил Арсентий, — ты что-то про подругу Танькину
говорил. Кто такая?
— Да черт ее знает, мне подруга маман говорила. Я имя подружки не
спрашивал. Мне это все шло и ехало. Арсентий заторопился:
— Я смотаюсь к Марии Андреевне. Знаешь, как узнал, что Танька мертва,
затвердело все внутри. Не думал, что такой слабак. Из-за бабы чуть ли не в
голос кричать стал.
— Понятно. — Зоин отец вытер платком пот с загорелой лысины, вздохнул.
— Значит, в машине что-то было? — Он вопросительно посмотрел на сидевшего перед
ним атлета в милицейской форме с капитанскими погонами.
— Да, — кивнул тот, — боковина задней правой дверцы оторвана. Передние
обе, видно, пытались снять, но не стали. А заднюю правую оторвали. Значит, то,
что искали, там было.
— Наркотики? — спросил Зоин отец.
— Собака не отреагировала, — покачал головой капитан. — Оружия туда
много не вместишь. Мы предполагаем — деньги, Николай Васильевич. Таракан мехами
занимался вполне законно. Даже налоги в отличие от многих платил. Но в
последнее время его несколько раз замечали в Пензе. Точнее, его машину. Вот к
кому он туда наведывался, установить не удалось.
— Ты, Игорь, уже со мной по-казенному говорить начал, — упрекнул его
Николай Васильевич. — Дома тоже как с подозреваемыми разговариваешь? Или больше
на жаргоне? Обычно привыкают сотрудники. Через год по разговору и не отличишь,
кто мент, а кто уголовник.
— Специфика работы, — улыбнулся капитан. — А насчет того, что с вами
так... — Понимаете, я в вас все время полковника, заместителя начальника
уголовного розыска, вижу. Помните, как вы с нас стружку снимали?
— Как не помнить, — кивнул Николай Васильевич. — Но согласись, как я
должен был реагировать, если, подходя к кабинету, слышу, как собравшиеся на
оперативку сыщики говорят:
Ох, вчера и натрахался
. Это я, учитывая свой
солидный возраст, употребляю эвфемизм.
— А тогда вы с таким возмущением! — засмеялся капитан. —
Что?! Мои
опера еще и трахаются!
— Не выдержав, расхохотался.
Николай Васильевич хотел что-то сказать, но, услышав хлопок двери и
шлепанье босых ног по полу, заговорщически подмигнул капитану и быстро
прошептал:
Ты просто зашел проведать старого начальника.
В комнату вошла Зоя.
— Папа, ты... — Увидев капитана, смутилась.
— Здравствуйте, Зоя, — поднимаясь, сказал капитан.
— Здравствуйте, Игорь, — кивнула она. Николай Васильевич заметил, что
молодые люди смущены, но промолчал. Зоя увидела полную окурков пепельницу и с
упреком сказала отцу: — Нельзя ведь тебе курить, ты обещал, папа. — Покачав
головой, она вздохнула.
— У матери научилась, — пожаловался Игорю Николай Васильевич. — Лучший
способ защиты — нападение.
— Но вам действительно курить нельзя., — неожиданно поддержал Зою
капитан. — Ведь на пенсию вы после ранения в легкое вышли...
— Вот так, — с деланным сожалением покачал головой Николай Васильевич,
— учил, учил, а он туда же. Хорошо еще не зять, — неожиданно для дочери и Игоря
как бы разговаривая с собой, проворчал он, — а то бы совсем заели. Ты вот
уехала, — обратился он к Зое, — а мне что-то взгрустнулось. Ну и, — он развел
руками, — выкурил четыре сигареты. При нем не стал, — кивнул он на капитана, —
а то тоже начал бы о моем здоровье беспокоиться.
— И правильно, — строго сказала Зоя, — ведь...
— Ладно, — виновато прервал ее отец, — ты как съездила? Что с твоей
подругой?
— Таня в больнице. Сильно избита и ножевое ранение в живот. Состояние
критическое. Но сейчас врачи говорят, что должна выжить. Я, наверное, поеду в
Ефремов, — вздохнула она. — Можно?
— Ну конечно, — кивнул Николай Васильевич. — Ты ведь уже приняла
решение, а спросила только для того, — он улыбнулся, — чтобы потешить старика.
Видал, — коротко взглянул он на капитана, — какая дочь. Делает все по-своему:
сначала ставит перед фактом, а затем спрашивает разрешения. Ну как тут
откажешь? — Он развел руками.
— Понятно, — кивнул Губа. — Это сделать я могу. Но что иметь буду?
— Да там и делов-то всего ничего, — ухмыльнулся сидевший за рулем
ауди
плотный мужчина с густыми усами. — Просто баба платить не хочет. Я ей и
так и сяк. Мол, без крыши сейчас никак нельзя. А она чуть ли на хрен не
посылает.
— Понятно, — с легким раздражением кивнул Губа. — Ты скажи, Усач,
сколько я за ее испуг получу? Тогда уж и думать будем, как и что делать.
— Пару кусков, — немного подумав, ответил плотный.— Зелени, разумеется.
— Ты перепутал меня с ребятами со двора, — рассмеялся Губа.
— Да знаю я, — недовольно проговорил Усач, — кто ты. Но как
родственника прошу. Ведь тебе это сделать — раз плюнуть.
— Просто так плевать, — ухмыльнулся Губа, — себе дороже. Да и время не
то. Но как родственника я тебя уважу. — Короткий удар ребром ладони по
переносице заставил Усача потерять сознание и ткнуться головой вперед. Губа
поймал его за плечо и прислонил к спинке сиденья. Через несколько секунд Усач
зашевелился. Открыл глаза, застонал и, дотронувшись до припухшей переносицы,
испуганно взглянул на невозмутимого Губу.
— Ты чего? Ведь так и убить можно.
— Запросто, — согласился тот. — Но я бил вполсилы. Чтобы ты лишний раз
не вякал то, что не надо.
— Чего я такого сказал? — просипел Усач.
— Что знаешь, кто я. Запомни, Усач, если еще раз такое скажешь —
сдохнешь. А сейчас пока...
— Альберт, — испуганно проговорил Усач, — да я же...
— Все, Паша. — Губа зевнул. — Разговор закончен. Не забудь то, что я
сказал. Как родственника прошу, — со смехом добавил он и быстро пошел по
тротуару.
— Козел, — прошептал Усач. Посмотревшись в зеркало, выматерился. Достал
носовой платок, взял с заднего сиденья китайский термос, смочил платок и
приложил его к распухшей переносице.
Свернув за угол, Губа махнул рукой. Стоявшая метрах в десяти от него
белая
Волга
подъехала к Губе.
— Звонил Комод, — сказал водитель. — Арсен просил немедленно приехать.
— Значит, что-то не срослось, — проворчал Губа.
5
— Лихо ее, — вздохнув, сказал молодой старший лейтенант милиции.
— Не понимаю, — пожал плечами рослый омоновец, — какой кайф бабу хором
тыкать? Я бы этих насильников, — сжав кулак, тряхнул им, — на месте стрелял.
Особенно тех, кто детей. А им, тварям, срок дают.
— На зонах этим сволочам, — усмехнулся старлей, — не сладко приходится.
— Олег, — простонала лежавшая на кровати женщина с забинтованным лицом.
— Не надо.
— Она в себя пришла, — проверяя капельницу, сказал врач. — И все время
вспоминает Олега. Видно, он ее так. — Повернувшись к стоявшей рядом медсестре,
сказал: — Там двое в приемной. Передайте им, что она все время вспоминает
какого-то Олега. И добавляет:
Не надо
.
— Папа! — Светловолосая девочка бросилась к стоявшему у открытой
балконной двери Семену.
— Аленка! — Подхватив ее, он закружился по комнате. Вошедшая в комнату
Элеонора смотрела на них с доброй улыбкой. Увидев жену, Семен растерялся и
поставил дочь на пол. Взгляд Элеоноры тут же стал колючим.
— Ты еще здесь?
— Но я сказал, — смущенно проговорил он, — что мне нужно пожить...
— Сегодня иди к Гобину, — не терпящим возражений голосом заявила
Элеонора. — Он даст работу. — Увидев, что Семен хочет что-то сказать, она
коротко улыбнулась. — Не бойся, я все уладила. Правда, это совсем не красит
мужчину, когда за него заступается женщина. Но тем не менее...
— Мама, — попросила Аленка, — не выгоняй папу, он хороший. И пить
больше не будет. Правда? — повернулась она к отцу.
— Конечно, — ответил он. — Я уже...
— Алена. — Элеонора строго посмотрела на дочь. — Ты слишком маленькая,
чтобы что-то решать. У вас есть час. Затем ты, Семен, можешь поехать к Гобину.
Я дам машину. Если, конечно, хочешь. И не волнуйся — я все уладила.
— Спасибо, — вздохнул Семен. — Но ты кое-чего не знаешь, — опустив
голову, пробормотал он.
— Чего же? — насмешливо улыбнулась Элеонора. — Может, того, что ты
месяц назад болел... — Она замолчала и бросила быстрый взгляд на дочь.
— Аленка, — сказал Семен, — у нас с мамой взрослый разговор. Ты бы...
— Да, доченька, — поддержала его Элеонора. — Сейчас тебя дядя Саша
повезет покататься. Я скажу ему. — Достав сотовый телефон, набрала номер.
— Я хочу с папой! — Бросившись к Семену, девочка обняла его.
— Мы увидимся. — Присев, он вздохнул и осторожно прижал дочку к себе.
Элеонора, порывисто отвернувшись, промолчала.
— Аленка, — прошептал на ухо дочери Семен, — слушайся маму. Она очень
хорошая. Я тебя тоже люблю. — Он снова ткнулся губами в ее щеку. — Но я сам
виноват во многом. Сейчас я уйду. Но мы обязательно увидимся. Я люблю тебя. —
Прижав девочку к себе, он на несколько секунд замер. Потом отпустил, рывком
поднялся. — Я уезжаю. — Не глядя на Элеонору, шагнул к двери. — Не обижай ее, —
на мгновение остановившись, он кивнул на дочь. — Ты всегда права, но запомни:
если... — Не договорив, махнул рукой я быстро вышел.
— Мама... — Проводив отца мокрыми от слез глазами, Аленка посмотрела на
Элеонору. — Не прогоняй больше папу. Он...
— Все будет хорошо. — Элеонора, присев, посмотрела на дочь. — Просто
иногда нужно быть строгой. Ты понимаешь? — вздохнула она.
— Ты же тоже любишь папу, — всхлипнула Аленка. — И я люблю. Так почему
мы должны жить отдельно? Он пил...
— Алена, — строго проговорила мать, — никогда, слышишь? — Взяв дочь за
плечи, слегка встряхнула ее. — Никогда, — повторила она, — не смей говорить об
этом. Когда вырастешь и я посчитаю, что ты можешь это знать... — Она отпустила
Алену и поднялась. — Поехали, — шагнула она к двери. Опустившая голову дочь
послушно пошла за ней.
— Слушай, ты, — преградив Семену дорогу, угрожающе проговорил рослый
бритоголовый парень, — никогда больше даже близко не подходи сюда, понял?
Ответить Семен не успел. От резкого удара в живот сложившись пополам,
завалился на бок. Рослый, выбросив ногу, смягчил его падение.
— Глобус, — вполголоса позвал его стоявший рядом с
мерседесом
крепкий
парень, — Элен с дочкой. — Ухватившись за плечи лежащего на асфальте Семена,
Глобус рывком затащил его за угол. — Запомни, — легко пнув его в бок, угрожающе
бросил парень, — что я сказал.
— Стахов? — Подполковник удивленно посмотрел на стоявшего у двери
капитана милиции.
— Так точно. Валентина Резкова в бреду часто говорит, — видимо, боясь
ошибиться, посмотрел на запись, —
Олег. Не надо
. Я звонил в больницу...
— Стахов жил с Резковой, — заметил подполковник. — И как-то не верится,
что он поменял квалификацию, но проверить нужно. Установите местонахождение
Страха и берите. Не расслабляться. Стах никогда за испуг не давался. А сюрприз
преподнести может.
— Пойду сигарет куплю, — сказал Колобок вышедшему из комнаты Олегу. Тот
был в одних плавках. Оттянув резинку, щелкнул себя по животу.
- А телки, — усмехнулся он, — на большой. Умеешь ты выбирать.
— Черт, — досадливо поморщился Колобок, — ведь их надо отвозить. Я и
забыл.
— Ты им еще такси оплати, — ухмыльнулся Олег.
— Не лезь с юмором куда не надо, — огрызнулся Колобок. — С этими у меня
накладок не бывает. Даже когда бабок нет- только позови. Так что не суйся.
— Уговорил, — кивнул Олег и решил: — Тогда я с вами. Мне надо к Бармену
занырнуть. Должен уже полгода, а куркуется.
— Лады, — кивнул Колобок. — Только без кипиша. Если что, я с ходу
отваливаю.
— Ясен день, — усмехнулся Стахов, — коли солнце светит.
— Что? — спросил Гобин. Откинувшись на спинку стула, рассмеялся.
— Алло, — раздалось в телефонной трубке, которую он держал у уха, — что
там?
— Я тебе за что бабки плачу?! — мгновенно прекратив смех, зло спросил
Гобин.
— Тискаешь мне...
— Да я точно говорю, — прервал его собеседник. — Подполковник Травкин
дал
добро
на задержание... — Голос пропал, и раздались короткие гудки.
— Конспиратор, — ухмыльнулся Яков Юрьевич. Аккуратно положив трубку,
хмыкнул. — Что-то не верится, — пробормотал он. — Неужели Стахов...
— Яков Юрьевич. — В приоткрытую дверь заглянула секретарша. — К вам
Рудаков.
— Давай его сюда, — кивнул Гобин.
— Заходи. — Женщина толкнула дверь и, пропуская Семена, отошла в
сторону.
— Здравствуй. — Семен виновато посмотрел на Гобина.
— Привет, — усмехнулся тот, — садись. Ну, — постукивая кончиками
пальцев по подлокотнику кресла, спросил Гобин, — что скажешь?
— Мне Элеонора передала, что ты...
— Что же ты машину помял, — спросил Гобин, — и ни полслова? Где тебя
так угораздило?
— Элеонора сказала, — виновато опустил глаза Семен, — что она с вами об
этом говорила. И...
— Ладно, — снисходительно махнул рукой Гобин. — Есть рейс до Питера.
Расценки знаешь. Мебель повезешь.
— Хорошо, — поспешно согласился Рудаков. — Когда?
— Сегодня вечером загрузят, и поедешь.
— Я шустро, — выходя из машины, бросил Олег. Хлопнув дверцей старого
Москвича
, быстро пошел к открытым дверям, над которыми светились буквы —
Бар
"Мечта"
.
— Игорь, — капризно проговорила одна из сидевших на заднем сиденье двух
молодых женщин, — скажи ему, чтобы купил
Морэ
. У меня курево кончилось.
— Держи. — Не оборачиваясь он протянул ей раскрытую пачку
Опала
.
— Но, Игорюня... — Улыбаясь, она наклонилась и через спинку сиденья
обвила его шею руками. — Ты же знаешь...
— Ладно, — отрывая ее руки, буркнул он, — сейчас куплю. А если этих
нет, то какие взять?
— В
Мечте
есть
Морэ
, — сказала вторая. Колобок вышел и, увидев
слева коммерческий ларек, повернул к нему. В это время из открытого бара
послышался крик и грохот.
— Стой! — крикнул мужской голос.
— Так бы и сказал, — услышал Колобок. — А то хватаете.
— Стах!..
Колобок узнал голос Олега, повернулся и бросился назад к
Москвичу
.
Рывком открыл дверцу, завел мотор и включил скорость.
— Что случилось? — спросила женщина. Не отвечая, Игорь тронул машину.
— Смотрите! — воскликнула другая. — Олега выводят. Это милиция! Я вон
того опера знаю!
Коротко выматерившись, Игорь увеличил скорость.
— Тише! — прогнувшись от сильного удара назад, воскликнул Стахов. — Не
думал я, что вы менты, — забираясь в милицейский
козел
, простонал Олег. — За
мной ничего нет, а вы...
— Заткнись, — коленом затолкнув его подальше, зло посоветовал
милиционер. — Тебя, пса...
— Ты, мусор! — закричал Стахов. — Сказал бы мне такое один и без
удостоверения!
— Мама!.. — Закрыв лицо руками, Мария упала на колени и затряслась в
безутешном плаче.
— Как убивается, — вздохнула стоявшая у свежей могилы пожилая женщина в
черном платке. — Как приехала, не отходила от Тамарки. А когда та померла... —
Не договорив, приложила к глазам белый платок.
— А вторая-то, — прошептала седенькая старушка, — словно каменная,
слезинки не обронила.
— Так ей чаво? — вступила в разговор третья. — Ей матерь-то, могет, и
жалко. Но ведь денег куры не клюют. Видали на какой машине приехала? А ведь без
мужика живет, — осуждающе покачала она головой.
— На кой Светке мужик-то? — шепнула первая. — Вона какими деньжищами
ворочает. И памятник зараз сделали, и оградку видали какую поставили? Почитай,
всю деревню на поминки позвала. Во дворе столов скольки понаставили. А Машка, —
она посмотрела на рыдавшую у могильной ограды женщину, — все-таки больше матерь
любила. Часто наведывалась и привозила подарки разные. Светка, та...
— Тамарка сама запретила Светке привозить, — сказала третья. — Ведь
из-за Светкиных слов разговор по деревням пошел, будто бы Машка на дорогах с
шоферами...
— Типун те на язык, — сердито перебила ее вторая. — Разве ж можно так у
могилы матери про еённую дочь говорить?
К плачущей Марии подошла одетая в черное строгое платье симпатичная
женщина:
— Маша, пора ехать домой, собирать людей на поминки. Маму уважали и
придут многие.
— Это ты, Света, правильно сказала, — вздохнув, заметила седенькая
старушка. — Тамарку, почитай, вся деревня уважала. Ты молодец, доченька.
— Извините, — улыбнулась Светлана — но доченькой меня могла называть
только моя мама, К сожалению, — чуть слышно добавила она, — она делала это не
так часто, как мне хотелось бы.
— Что? — думая, что она обратилась к ней, спросила старушка.
— Едем домой. — Светлана взглянула на Марию.
— Я побуду еще немного, — ответила сестра.
— Машенька, — стараясь скрыть раздражение, сказала Светлана, — все
равно всех слез не выплачешь. Поехали домой.
Мария долго смотрела на фотографию матери. Затем медленно поднялась и
не спеша пошла к воротам. Светлана двинулась следом. Мария остановилась, трижды
перекрестилась и низко поклонилась.
— Не смеши людей, сестренка. — Светлана медленно обошла ее. — Ведь
глупо устраивать...
— Ты не смеешь так говорить! — В заплаканных глазах Марии вспыхнула
злость. — Ты сделала все, чтобы...
— Перестань! — обожгла ее взглядом Светлана. — Давай оставим выяснение
на потом. Мы сегодня похоронили мать.
— Вот именно. — Вздохнув, Мария пошла вперед.
— Вон машина, — кивнула Светлана на
вольво
. — Садись...
— Дойду, — резко ответила Мария.
Насмешливо улыбнувшись, Светлана шагнула следом:
— Давай не будем давать деревенским тему для сплетен. Садись.
Мария повернулась и, немного постояв, пошла к машине.
— И еще, — догнав, проговорила сестра, — не надо никаких слов во время
поминок.
— Не волнуйся, — устало сказала Мария, — в твой адрес никаких слов не
будет. Обещаю...
— Что?! — вскакивая, закричал Стахов.
— Сядь! — рявкнул шагнувший к нему от двери старший сержант.
— Что слышал, — спокойно посмотрел на него седоватый капитан милиции. —
Резкова все время повторяет твое имя. И просит:
Не надо
. Так что, — он развел
руками, — мы имеем полное право продержать тебя тридцать суток. Заявление об
изнасиловании дочери подала мать Резковой. Ты уж...
— Да ты что! — снова закричал Олег. — Мусор! Видиков насмотрелся?! Ты
думаешь, что базаришь?! Вези меня...
— В камеру его, — складывая бумаги в папку, бросил капитан.
— Прокурора! — отшатнувшись к стене, крикнул Олег. — Или я...
— Это ты видиков нагляделся, — усмехнулся капитан. — Мы сейчас тебе
браслеты нацепим, враз успокоишься. Если даже ты от изнасилования отмажешься,
то все равно сядешь. Ты же старшего лейтенанта ударил.
— Оттолкнул, — замотал головой Стахов, — это все скажут. Я думал,
какие-то бакланы приметались. Когда мне удостоверение показали, я с ходу лапки
поднял.
— Это ты суду говорить будешь, — улыбнулся капитан. — И все равно
бесполезно. У тебя хвост большой. Сколько ты на зонах был? — спросил он и тут
же сам ответил: — Два раза. Пятерка за грабеж. У мужика кошелек у главпочтамта
отнял. Тот до в
...Закладка в соц.сетях
