Жанр: Детектив
МОЯ ПОДРУГА - МЕСТЬ
... к лицу скованные руки и, выронив автомат, опрокинулась на
спину.
В комнату заглядывали люди с оружием. Да, похоже, в охранниках у Рэнда
недостатка не было...
Убрали трупы: проволокли по полу Надежду; осторожно подняли и унесли
Абделя; потом собачьего тренера, которого,
оказывается, тоже задело выстрелами Надежды и убило наповал. В последнюю очередь
утащили дога.
Рэнд похлопал по плечу Салеха, который с озабоченным видом ощупывал свою
шею. Затем повернулся к Марьяне,
сидевшей на полу.
- Я... не хотел, - сказал по-русски. Удивительно, как менялся его голос в
зависимости от языка, на котором он говорил! -
Этого я не хотел.
"Врешь. Именно этого ты хотел!" - с необъяснимой уверенностью подумала
Марьяна, но промолчала. Лишь закрыла
ладонями лицо.
Рэнд поднял ее с пола и вытолкнул из комнаты.
На пороге Марьяна изловчилась обернуться.
Там, где лежала Надежда, растекалось кровавое пятно.
Вот и все. Больше от нее ничего не осталось.
Голова Марьяны словно наполнилась туманом. Она почти не почувствовала, как
Рэнд протащил ее по коридору и втолкнул в
какую-то комнату.
Марьяна очнулась, только ощутив прикосновение холодного мрамора к щеке.
Ах да... Она лежит на полу. И это та же комната где они были прежде... с
Надеждой. И с Ларисой.
Вон и Санька: на диване. Лежит уже не на боку, а на спине. Скоро, значит,
проснется.
Марьяна осмотрелась. Попыталась встать, но не смогла: ноги не держали.
На четвереньках доползла до ванной. Ларисы нет!
О господи! Ее опять уволокли... решили до смерти замучить? Что ж, наверное,
оставшимся в живых теперь только это и
остается: ждать смерти.
Больше-то ждать нечего!
Лишь сейчас Марьяна вполне осознала, что ждать и впрямь больше нечего.
Только Надежда знала, где находится Виктор. И она погибла. Значит...
значит, завтра в восемь утра контракт "Сфинкса" с
"Эль-Кахиром" будет подписан, а в семь Ларису, Саньку и саму Марьяну убьют. И
никто, никто и никогда не узнает об их
судьбе, потому что Абделя, единственного человека, который мог дать им хотя бы
шанс на спасение, убила Надежда.
Губы Марьяны задрожали. Что ж, она достойно встретит смерть.
И вдруг... вдруг что-то овеяло сердце ласковым теплом.
"Если никто не знает, где Виктор, - подумала Марьяна, - то он останется
жив. А значит... значит, останется жив и
Григорий!"
И она наконец-то улыбнулась.
В тот день Виктор сам приехал забрать Марьяну и два ее чемодана. И по пути
прихватил сына, который гостил у бабушки,
матери Ларисы. Но в знакомой сверкающей "Мазде" сидела еще и незнакомая молодая
женщина, элегантно одетая и тщательно
накрашенная. Марьяна сперва приняла ее за свою хозяйку, жену Виктора, и
поздоровалась очень настороженно, от робости и
застенчивости даже надменно.
Однако Виктор небрежно похлопал незнакомку по плечу:
- Это Надежда, мой, так сказать, агент по рекламе, привыкай, что она
сопровождает меня почти везде!
Надежда окинула девушку холодноватым взглядом чуть выпуклых зеленых глаз.
- А шарфик вот так носить не рекомендую. - Она бесцеремонно потянула за
голубой шерстяной шарф Марьяны, дважды
обмотанный вокруг шеи. - Сама себе удавку накидываешь. Смотри!
И Марьяна почувствовала, что задыхается, потому что Надежда мгновенно
затянула шарфик у нее а шее. Марьяна
закашлялась, и Надежда ослабила петлю.
- Учить вас да учить, - пренебрежительно изрекла она.
И тут рука Марьяны вцепилась в курносый нос Надежды и с силой дернула...
Наверное, следовало выскочить из машины, потому что расплата казалась
неминуемой. Но Марьяна, перепуганная воплем
Надежды и кровью, закапавшей из ее носа, забилась в уголок, выставив перед собой
похолодевшие руки.
Виктор с любопытством переводил взгляд с Марьяны на Надежду. Надежда зажала
нос платком и, хотя глаза ее заблестели
от внезапно выступивших слез, протрубила:
- Отлично! Реакция как у фехтовальщика! Но если бы мы дрались на шпагах, я
бы успела проколоть тебя. Что зажалась?
Почему не развиваешь защиту?
Ты уже вывела меня из строя, так в чем дело? Не останавливайся!
- Есть над чем работать, а. Надежда? - хохотнул Виктор и взял Марьяну за
руку. - Не пугайся, Гертруда. Надежда так всех
новых знакомых проверяет, но только Лариса да ты ухитрились ответил достойно.
При упоминании имени Ларисы Надежда поджала губы:
- Ну, с твоей женой вышла случайная осечка. Лариса вообще-то ленивая кошка.
От лени и рукой не шевельнет, хоть убивай
ее. А с тобой, барышня, надо будет позаниматься. Глядишь, и впрямь будет толк.
...Забегая вперед, можно сказать: "толку" из Марьяны не вышло. Марьяна
яростно набрасывалась на противника, ошеломляя
его отвагой, но тотчас же и отступала, не то пожалев врага, не то испугавшись,
что вот-вот превратится как бы совсем в другого
человека...
- Стоп! - внезапно сказала Надежда.
- Виктор нажал на тормоз так резко, что всех бросило вперед.
- Что там? - в испуге спросила Марьяна. Виктор и Надежда не ответили.
Они приникли к лобовому стеклу, глядя на милицейский "уазик", стоявший в
тихом проулке, у подъезда красной кирпичной
"хрущевки".
Ну и что? Обычный "уазик", подумаешь! Мало ли что милиции здесь надо?
- Ну и что? - сказал, словно прочитав мысли Марьяны, Виктор. - Мало ли что
здесь...
Он осекся. Из подъезда вышли трое в форме. По мнению Марьяны, в такой
только "незаконное бандформирование" брать:
все трое были в касках, бронежилетах, с автоматами на изготовку. Но под дулами
шла полная немолодая женщина, рядом с
которой семенил мальчишка лет четырех в вязаной шапочке и в комбинезоне.
- Санька?! - простонал Виктор и рванул ручку, пытаясь выскочить из машины,
но Надежда его опередила, успев нажать
кнопку блокировки двери.
- Сиди! - велела она. - Тебе лучше не выходить! - И проворно выпрыгнула из
машины.
- Пошла ты! - заорал Виктор. - Там мой сын! - Он ринулся следом, однако
Надежда опять оказалась проворнее -
"отключила" его несильным, но точным ударом в висок. Виктор завалился на
сиденье, а Надежда защелкнула наручник на его
кисти, приковав к рулю, так что теперь он не мог выбраться из машины, даже если
бы очень захотел.
Взглянув на Марьяну, замершую на заднем сиденье, Надежда приказала:
- Выходи! Быстро. Пойдешь со мной. И только пикни там про Витьку!..
А ведь именно это и собиралась сделать Марьяна! Однако в голосе Надежды
было нечто такое... В общем, она выбралась из
машины, не задавая вопросов, поняла лишь одно: Виктору нельзя иметь дело с
милицией, вот чем вызвана агрессивность
Надежды! Впрочем, эти тонкости для Марьяны сейчас не имели значения - сейчас она
думала только о ребенке.
Бросившись к мальчишке, Марьяна прижала его к себе крепко-крепко...
Неизвестно, что происходило в эти мгновения на земле и на небесах, но она
чувствовала, как Санькина душа рвалась к ее
душе. Мальчик обхватил Марьяну за шею и, всхлипывая, зашептал:
- Не отдавай меня им! Не отдавай!
Надежда, обращавшая на автоматчиков не больше внимания, чем на мартовские
сугробы, подхватила женщину под руку.
- Что такое, Нина Петровна? Ой, вам плохо? Где ваше лекарство?
Та кивнула в сторону дома, опускаясь в снег. "Я ее уже где-то видела", -
подумала Марьяна - и тут же забыла об этом.
- Помогите! Держи ее! - крикнула Надежда, стараясь удержать падавшую
женщину.
Парни с автоматами замешкались. Но Надежда с такой яростью в голосе
закричала:
- Да чтоб ваши лысины плесенью покрылись! Несите, ну!
Парни закинули автоматы за спину, подхватили женщину и понесли к подъезду,
в котором уже теснились
любопытствующие соседи. Но они тут же разбежались по своим квартирам.
Парни подняли женщину на второй этаж. Надежда вытащила из кармана Нины
Петровны ключи и открыла дверь с такой
легкостью, словно управлялась с этими четырьмя замками каждый день.
Все вошли в прихожую. Нину Петровну унесли в дальнюю комнату. Один из
парней сбегал на кухню за водой. Резко
запахло валокордином. Слышно было, как Надежда отдавала какие-то распоряжения.
Загромыхали тяжелые башмаки -
милиционер полез открывать форточку. Двое других переминались с ноги на ногу в
тесной прихожей. Марьяна же как села в
углу на маленький детский стульчик, так и сидела там, не раздеваясь и не
отпуская Саньку. Она только расстегнула "молнию"
его комбинезона и шапочку сняла. А когда мальчишка снова начинал всхлипывать и
дрожать, тихонько дула ему в макушку,
так что льняные волосенки разлетались, - и он успокаивался, снова затихал у нее
на руках.
Прошло минут десять. Санька обмяк, отяжелел, засопел носом.
- Простыл парнишка, - заметил один из милиционеров.
Санька вздрогнул, нахмурил белесые бровки, но не проснулся.
- Простыл, - кивнула Марьяна. - Ноги промочил, наверное.
- Ты работаешь или еще учишься? - спросил второй из парней, сочувственно
глядя на Марьяну.
- Работаю в школе.
- А муж? - не отставал суровый воин.
- Я не замужем.
- Н-да... - протянул парень, взглянув на "товарища по оружию". - Все ясно.
- Что вам ясно? - не поняла Марьяна.
- Да ничего. Видимо, ошибка.
- Какая ошибка-то?!
- Чья, а не какая. Наша ошибка. Думали, может, парнишка по наводке
сработал, спровоцировал нас. Видно, осечка.
Марьяна в изумлении уставилась на милиционера.
- Чего смотришь? - буркнул боевик. - Глаза убегут! Всякое бывает, разве мы
не люди? Нарожают безотцовщину, а потом
сваливают на старух - мол, воспитывай, бабуля. Вот так с малых лет хулиганье и
растет!
- Мой муж умер, - неожиданно сказала Марьяна тут же подосадовала на себя:
зачем врет? И кому какое дело? Да и Надежде
не надо знать лишнего.
- Извини. - Милиционер смутился. - Рак, что ли?
- Несчастный случай, - отозвалась Марьяна. И только теперь до нее дошло:
милиционер принял ее за мать Саньки. Какая
чепуха! Она уже и рот раскрыла, чтобы разуверить парня, да вдруг всплыло в
памяти: "Только пикни про Витьку!" И Марьяна
благоразумно промолчала.
- Ладно, - проворчал один из парней, - иди уложи пацана, да побыстрее.
Надо решать, что делать. Толку мало тут сидеть!
Марьяна поднялась и вошла в какую-то комнату. Уложила Саньку на тахту и
осторожно стянула комбинезон. Потом
сбросила с себя куртку и пригладила волосы.
Нетвердо ступая, вернулась в прихожую, где, к счастью, уже стояла Надежда.
Марьяне при Одном взгляде на нее полегчало. Надежда, подбоченясь, сурово
смотрела на милиционеров своими
выпуклыми зелеными глазами.
- Н-ну... - проговорила она. - Так что вы здесь делаете, ребятки?
Если рядом с Марьяной они просто испытывали некоторую неловкость, то перед
Надеждой робели, как мальчишки,
попавшие впросак.
- Ошибка, ясное дело! - пробормотал один из парней, видимо, старший в
группе. - Ты, Надя, не дави! Поняли уж.
Так! Они, оказывается, знакомы?!
- Что ж это милиция с людьми творит? - покачала головой Надежда. - Когда вы
в спецшколе были? Два года назад? Так вас
что, за это время подменили, а, парни? Освоили науку побеждать? Сила есть - ума
не надо? А сила у вас только одна, да и та
лошадиная!
- Ну Надежда! - не выдержал один. - Сама не знаешь, что говоришь. Чего б мы
здесь торчали? Парень позвонил, что в
Канавинском универмаге бомба, так нам что, этому юному террористу "Сникерс"
привезти, да?
- Бомба?! - не веря своим ушам, Надежда посмотрела на Марьяну.
И тут послышался рев проснувшегося Саньки...
В этот день бабуле нездоровилось: поднялось давление. Гулять не пошли -
сначала читали, потом учились выговаривать
трудное слово "у-ни-вер-маг". А потом бабуля прилегла, оставив Саньку с новыми
раскрасками и телевизором.
- У-ни-вер-маг! У-ни-вер-маг! - напевал мальчик, нажимая на кнопочки пульта
до тех пор, пока на экране не появилась
девушка, чем-то похожая на Санькину маму, хотя не такая красивая, конечно.
Улыбаясь, девушка начала рассказывать про храбрых милиционеров,
обезвредивших бомбу в самолете. Потом показывала
фотографии каких-то людей, которых ищут давно, но не могут найти. А затем
попросила позвонить по телефону 02. Она очень
просила, Санька и позвонил. Когда же сняли трубку, сказал:
- В у-ни-вер-ма-ге бомба!
- Где?! - В незнакомом голосе зазвенел металл.
- В Ка-на-вин-ском у-ни-вер-ма-ге! - отчеканил Санька и положил трубку.
Канавинский универмаг был самый красивый, поэтому он назвал именно его.
Санька еще немного понажимал кнопочки, но больше ничего интересного по
телевизору не показывали. Он решил снова
позвонить по телефону 02 и прикидывал, удастся ли ему выговорить слово "у-нивер-си-тет",
как вдруг в дверь постучали.
- Папа приехал! - закричал Санька и побежал будить бабулю.
Заспанная Нина Петровна уже начала открывать двери, но на всякий случай
взглянула в глазок. Взглянула - и
перекрестилась. На площадке стояли солдаты с оружием наперевес...
Наконец милиционеры отбыли. На прощание пожали руку довольному Саньке и
предупредили: не беспокоить органы по
пустякам.
- Вот если бандит-паразит к вам ворвется, вооруженный до зубов, - тогда
звони! - разрешил старший группы, уже закрывая
за собой дверь.
- Ну, барышня, ничего тут удивительного нет, - усмехнулась Надежда,
взглянув на Марьяну. - Я у них в спецшколе была
инструктором по восточным единоборствам.
- По всем сразу? - спросила наивная Марьяна.
- Обзорный курс - по всем, а тренировала по карате-до, - снова усмехнулась
Надежда.
- Девоньки, чайку попейте, - простонала из своей комнаты Нина Петровна.
- Да и Саньке надо бы поесть.
- Ничего, дома поест, - отмахнулась Надежда. - Нам пора, Виктор там небось
заждался.
Господи, Марьяна ведь совсем забыла! Виктор до сих пор лежит в машине без
сознания. Даже если и пришел в себя, не
может открыть дверь - ведь прикован к рулевому колесу!
- Иди, иди к нему! - воскликнула Марьяна. - Я сама соберу Саньку. Да беги
же!
Она принялась торопливо одевать мальчишку. И тут раздался протяжный звонок.
Похоже, на кнопку нажали мертво - и не
собирались ее отпускать. И тут же в дверь загрохотали, да как! Казалось, стучали
не кулаками, а прикладами!
- Что такое? - побледнела Надежда. - Опять они?
- Почему? - Марьяна схватила на руки полуодетого Саньку.
- Я ведь больше никуда не звонил! - изумился мальчик.
Надежда осторожно приблизилась к двери, сбоку заглянула в глазок - и,
коротко вскрикнув, ринулась сражаться с замками.
Затем обернулась.
- Нина Петровна! Не могу открыть дверь, помогите, скорее!
Прибежала, хватаясь за сердце, Нина Петровна, глянула в глазок... и осела
на пол в обмороке - второй раз за сегодняшний
день.
В коридоре, несомненно, творилось что-то ужасное! Марьяна похолодела.
Видно, авторитета Надежды надолго не хватило, прибыла новая группа
милиционеров, покруче первых, и уж от них так
просто не отделаешься! Она поспешно унесла Саньку в комнату, а сама снова
выбежала в прихожую, где Надежда все еще
воевала с замками.
- Не открывай! - прошипела Марьяна. - Может, лучше в окно? Успеем уйти!
- Одурела?! - закричала Надежда. - Там же Виктор!
Наконец сдался последний замок, дверь распахнулась - и Марьяна увидела
стоящего на пороге Виктора... с окровавленным,
изрезанным лицом (выбил стекло, чтобы выбраться из запертой машины) и с
искореженным рулевым колесом, по-прежнему
прикованным к руке.
Марьяна взвизгнула.
Виктор молчал, тяжело дыша.
Девушки застыли, прижав ладони к губам. И в наступившей тишине отчетливо
прозвучал дрожащий детский голосок:
- Милиция? Это опять я, Санька, к вам звоню. Только уже не про бомбу. К нам
ворвался бандит-паразит, вооруженный до
зубов! Вы опять приезжайте!
Слава богу, все обошлось и на этот раз: милиция вообще не прибыла, почему -
догадаться было нетрудно: вызов скорее всего
переключили на ту же самую группу, которая только что покинула эту странную
квартиру, а они уже поняли, с кем имеют дело!
- Маряша! Маря!..
Тихий голос вывел Марьяну из оцепенения, и она подняла голову. Такое
ощущение, наверное, испытывает путник, увидев,
что прекрасный город, населенный приветливыми людьми, или оазис, внезапно
открывшийся ему посреди безводной пустыни,
- не что иное, как мираж.
Как ни хотелось остаться во сне, чтобы не верить в гибель Надежды, пришлось
поднять голову и опереться на немеющие
руки. Более того, пришлось "напялить" на лицо улыбку и постараться накрепко
"приклеить" ее к губам.
Потому что проснулся Санька.
Проснувшись, он всегда звал только Марьяну. И никогда - Ларису. Это было,
конечно, вполне понятно: спальня родителей
находилась далеко от Санькиной, однако такое прохладное Отношение сына к матери
всегда озадачивало и даже раздражало
Марьяну.
- А где мамочка? - спросил Санька. Мальчик спросил и про отца, и про Надю,
и про обезьяну Абу...
Марьяна, придерживая улыбку, чтоб не свалилась, начала рассказывать о
единственном персонаже, за судьбу которого
нисколько не тревожилась.
- Твой Абу живет теперь в маленьком домике в Гелиополисе, на окраине Каира.
Ему надоело со мной бегать, да и тяжелый
он, знаешь ли, - сказала она, усаживая Саньку на горшок. - Ты не печалься, ему
там не скучно. Там еще живет Васька - это
такой мальчик, но он уже большой.
- Дяденька? - уточнил Санька.
- Да вроде, - неуверенно ответила Марьяна, вспоминая мальчишеские повадки
Васьки, вспоминая его вспыхивавшие глаза, с
восхищением смотревшие на Марьяну. - Если и дяденька, то еще совсем молодой. Но
у него есть замечательная собака,
которую зовут Китмир. Она такая лохматая и веселая, а морда у нее длинная и
улыбчивая.
- Улыбчивая? - озадачился Санька, стоявший под теплым душем. - А почему?
- Ну, не знаю, - пробормотала Марьяна. - Может, Китмир знает, что все будет
хорошо...
- А он знает, когда мы поедем домой? - посмотрел на нее Санька, смешно
поводя головенкой, чтобы смахнуть со лба мокрые
пряди.
- Наверное, знает, - пожала плечами Марьяна. - Только я забыла спросить.
- Но ты спроси, спроси!
- Спрошу. Когда увижу... "Если", - добавила про себя. Санька был на
удивление спокоен. Марьяна внимательно наблюдала
за ним: похоже, припадок прошел. Сейчас ему бы опять уснуть, тем более что день
клонится к вечеру.
Да... быстро идет время, когда его осталось считанные часы! Пожалуй, оно
действительно - относительное понятие.
И тут дверь открылась, и в комнату заглянул Салех.
- О, беби проснулся, - сказал он, оглядывая фигуру Марьяны с таким
выражением на лице, словно этот самый "беби" не
стоял рядом, а был спрятан у нее за пазухой. - У-тю-тю!
- Сам ты у-тю-тю! - очень громко и отчетливо проговорил Санька.
Салех не обиделся - даже растянул губы в улыбке. Марьяна понесла Саньку к
дивану, уложила.
- Кушать хочу, - прошептал он вдруг. - Маряша, я кушать хочу!
Еще бы! Он не ел уже больше суток! Марьяна, ругая себя за забывчивость,
оглянулась - да так и ахнула, увидев на столе
неубранные остатки вчерашней еды. Все острое, наперченное, вдобавок несвежее -
не для ребенка!
- Мне нужно молоко, - обернувшись к Салеху, сказала она. - Ребенок
голодный.
- Молоко? - переспросил Салех с ухмылкой и снова уставился на грудь
Марьяны. - Я бы тоже не прочь пососать молочка!
У нее подогнулись колени. Но нет, нельзя показывать, как ей страшно.
Такие твари - как шакалы, они возбуждаются, чувствуя чужой страх, и
делаются еще более хищными.
Санька приподнялся и заглянул Марьяне в лицо. На глаза мальчика навернулись
слезы.
- Маряша, я хочу кушать, - захныкал он. - Не слышишь, что ли? Скажи ему,
пусть принесет молочка!
Марьяна прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Саньке передается ее
страх, вот и все. Ее спокойствие - это и его
спокойствие. Значит, надо успокоиться во что бы то ни стало.
- Не капризничай, - сказала она, поглаживая Саньку по голове. - Дядя
большой, а большие, ты же знаешь, не любят молоко.
- Я тоже не люблю, - обрадовался Санька. - Но ты говоришь, что полезно.
Скажи и ему тоже!
- Скажу, - пообещала Марьяна и опять повернулась к Салеху, который с
идиотской ухмылкой вслушивался в непонятную
речь.
- Позови Рэнда, - сказала она холодно.
- Ото! - протянул Салех. - А это кто ж такой?
- Перестань! - Марьяна едва сдерживалась, чтобы не наброситься на этого
убийцу и не выцарапать ему глаза. - Не
придуривайся.
Салех обиделся.
- Зря ты со мной так, девочка! - Теперь в его голосе звучала нескрываемая
угроза. - Будь поласковее - добьешься гораздо
большего!
Марьяна посмотрела в его маленькие темно-карие глазки и подумала, что это
не глаза даже, а гляделки! И еще она подумала,
что никакая сила не заставит ее быть "поласковее" с Салехом.
- Позови Рэнда. Или просто скажи ему, что ребенку нужно молоко. Ты
прекрасно знаешь, что мы заложники. И если с кемто
из нас что-то случится...
- Ух ты! - заржал Салех. - Ни с кем еще ничего не случилось, да?
Марьяна задохнулась. Она молила сейчас бога, чтобы Санька ничего не
понимал. Конечно, он уже бойко болтал поанглийски,
но у Салеха такой специфический выговор...
Только бы Санька не разволновался. Если сейчас его не уложить, может
начаться новый припадок.
Господи, помилуй!
Она прижала кулаки к глазам, боясь, что сейчас разрыдается. Потешит Салеха
и насмерть перепугает Саньку.
- Что здесь происходит?
Что-то громыхнуло.
Санька вскрикнул.
Марьяна распахнула глаза.
Салех стоял по стойке "смирно" - изо всех сил тянулся перед человеком,
возникшим в дверном проеме. Высокий, очень
красивый брюнет в шортах и в черной майке.
Борис!
- Боб, я тут... - забормотал Салех. - Девка подняла шум, я пытался
утихомирить... а она орет: подавай, мол, ей Рэнда, и все
тут!
- Что-то я не слышал, чтобы здесь кто-то орал, - ответил Борис, переступая
порог. - Зато слышал, как кто-то ржет. Не ты
случайно? И чему веселился, а?
- Да она, эта телка, говорит: молока пацану надо. Я говорю: подергай себя
за титьки, может, и надоишь... - Салех ощерился,
но тут же проглотил ухмылку, опасливо поглядывая на окаменевшее лицо Бориса.
- Молока? - переспросил тот ледяным голосом. - Салех, зачем ты корчишь из
себя большего кретина, чем есть на самом
деле? Спустись на кухню и принеси молоко. Если сам не способен отличить молоко
от джина, скажи Гуляму - он поможет.
- Но Рэнд приказал... - Салех осекся.
- Рэнда, конечно, сейчас нет, - кивнул Борис. -Но он очень скоро вернется.
И что же, ты хочешь, чтобы он узнал, как ты
посмел разговаривать... со мной?
Пауза перед последними словами была достаточно красноречивой.
- Да ты что, Боб, - пробормотал Салех, бледнея. - Я никогда и ничего... ты
же знаешь. Я к тебе... всегда! Ты же знаешь! Не
говори Рэнду!
- Не скажу, - усмехнулся Борис. - А ты быстро принеси молока. И "Корнфлекс"
какой-нибудь. Да не забудь, что молоко
должно быть теплое. Но не горячее. Иди.
Салех вытаращил глаза:
- А здесь? Позвать кого-нибудь?
- Зачем? - спокойно сказал Борис. - Я же остаюсь.
Салех замялся, словно хотел что-то спросить, но не посмел. Тогда Борис
задрал черную футболку, и Марьяна увидела
рукоять пистолета за поясом его шортов.
- Давай, не тяни резину, Салех! - уже с раздражением прикрикнул Борис, и
араб нехотя вышел из комнаты.
Марьяна отвела глаза. Слабая надежда, что у Бориса взыграли былые чувства и
он явился освободить "братьев по Творцу",
улетучилась в тот миг, когда она увидела оружие у него за поясом. Да... Борис
всегда был для Марьяны загадкой, однако теперь
смысл его поступков понять несложно: ради чего ему терять покровительство Рэнда?
Ну а велеть принести ребенку молока -
это вроде как акт милосердия. Просто красивый жест! На подобные жесты Борис был
всегда горазд - особенно если это его ни к
чему не обязывало. Кстати...
- Кстати, я не тебе всем этим обязана? Всей этой свистопляской? - сухо
проговорила Марьяна, не оборачиваясь к бывшему
мужу и глядя в окно поверх головы притихшего Саньки, так что могло показаться,
что она беседует с лучами заходящего
солнца.
Борис не ответил, а когда Марьяна все же покосилась в его сторону, лицо его
выражало лишь холодное презрение:
- Мне?! Ну, знаешь... Ты, как всегда, преувеличиваешь свою роль в моей
жизни!
И тут же лицо его исказилось, словно он обозлился на весь мир за то, что
сказал глупость.
- Что ты? - в испуге спросила Марьяна.
- Да так, - процедил сквозь зубы Борис. - Ничего особенного. - И вдруг не
выдержал, выпалил:
- На этот раз, пожалуй, ты права!
Марьяна так и ахнула. Но тут же похлопала Саньку по руке - ничего, мол, я с
тобой.
Борис продолжал:
- Только не воображай, будто я лелеял планы мести и заманил тебя и всех
прочих в ловушку. Я не имею никакого
отношения к делам... - он запнулся, - к делам Рэнда. Конечно, когда доходит до
патологоанатомических тонкостей, я ему
ассистирую, но... Эй, ты случайно не собираешься упасть в обморок? - спросил он,
заглядывая в побледневшее лицо Марьяны.
- Вы... что, заложников потом потрошите? Когда не получаете за них выкупа?
- с усилием выговорила она и тут же,
спохватившись, оглянулась на Саньку. Однако тот внимательно разглядывал Бориса и
вроде бы даже не слышал, что брякнула
Марьяна.
- Ну, у тебя юмор значительно почернел, - хмыкнул Борис. - Ты что, думаешь,
Рэнд охотится на людей? Нет, к вам его
интерес особый. Ему нужен этот контракт... Хотя, по-моему, на самом деле Рэнд,
как всегда, ради кого-то старается. В конце
концов...
Вошел Салех.
Борис умолк.
Марьяна приняла из рук глупо ухмыляющегося араба красивую большую пиалу с
молоком и немного мюслей. Санька
обрадовался: он их любил.
Марьяна сейчас пуще прежнего ненавидела Салеха, который вернулся так не
вовремя и заставил Бориса замолчать. Да и
Борис тоже хорош - трусливо проглотил язык. Ну что этот араб понял бы по-русски?
И все-таки Борис обмолвился...
Во-первых, сказал, что Рэнд не специализируется на похищениях людей (а кто
бы мог подумать! Так четко все обставлено,
так беспощадна и великолепна его команда!). А во-вторых, контракте "Эль-Кахиром"
самому Рэнду вряд ли нужен. И он, мол,
как всегда, старается ради... Ради кого-то другого.
Кто же? Кто истинный виновник всех бед?
Ну, Марьяна скорее всего о нем никогда не узнает. И от Бориса теперь ничего
не добьешься: вон как упорно молчит! Понял,
что едва не сболтнул лишнего. А может быть, утешила себя Марьяна, и не знает он
больше ничего. Это все зависит от степени
доверительн
...Закладка в соц.сетях
