Жанр: Детектив
ЕСЛИ КРАСТЬ, ТО МИЛЛИОН
...й
некуда. И селедочку, селедочку бери еще. Нет, погоди. Давай по второй. Чтоб
земля, значит, пухом...
Джейсон повиновался. Он последнее время почти не ел картофеля, а уж когда
пробовал картошку в мундире, и вовсе не мог
припомнить. Однако после второго стопарика у него пробудился натурально волчий
аппетит, и Джейсон принялся за еду,
решив сначала чуть подкрепиться, а уж потом спрашивать у старика относительно
захоронения Сони Богдановой.
Старик тоже не мог пожаловаться на аппетит, и какое-то время гость и хозяин
споро работали челюстями, то вздымая новые
и новые стопарики в память неведомого покойника, то ныряя прямо руками (вилка
оказалась всего одна, поэтому ее вскоре
оставили в покое, чтоб не перетрудилась) в кастрюлю с картошкой.
Хозяину аппетит гостя явно пришелся по душе.
- Ай да молодой! - наконец сказал он с откровенным восхищением. - Хорошо
рубаешь, любо-дорого посмотреть. А то
придут тут ваши.., у одного, понимаешь, язва, у другого рак, у третьего пуля в
кишках застряла. Ну нипочем не желают
составить человеку приятную компанию! А ты прямо как наш. Жаль, жаль, что не
довелось нам выпить допрежь... Ну и
ничего, мы еще свое возьмем! Ты ко мне запросто захаживай. Только не наведывай
мою сменщицу, Томку. Ох, лютая против
вашего брата баба! Вон там, - дед мотнул головой в угол, завешенный ситцевой
шторкою, - икон не меньше десятка. Придешь
после нее - не продохнуть от ладьяна и свечей. Стережется почем зря! С другой
стороны как же ей не стеречься? Она,
поговаривают, пять дет назад мужика своего топором зарубила, ну, посадили а
потом, годика через три, отпустили по амнистии
и Томка сюда, значит, нанялась - грехи замаливать. Иконы-то зачем? Чтоб муженек
не начал к ней в сторожку захаживать.
Такую паникадилу разведет, что и сверчки чихают, прочь ползут, не то что
покойнички. Другой-то мой сменщик ужас до чего
скупой, на машину копит, у него снегу зимой не выпросишь, не то чтобы выпить там
или закусить ради вечной памяти. А я как
Василий Иванович Чапаев, ты приходи ко мне в полночь за полночь, я чай пью - и
ты со мной чай пей, я обедаю - и ты обедать
садись! Чтоб ты знал: дежурю я сутки через двое, на год вперед можно рассчитать.
Нынче какое, восемнадцатое? Ну вот,
значит, сызнова буду двадцать первого, потом двадцать четвертого и так далее. У
тебя с головой-то как?
Джейсон растерянно моргнул. - Чего глазами лупаешь? - раздраженно спросил
сторож. - Я имею в виду, контрольный
выстрел тебе не делали? Ох, сколько хорошего народу этими контрольными
выстрелами испортили поганые киллеры - ты и
представить себе не можешь. Хотя у тебя вроде бы все в порядке, - кивнул старик,
оглядывая виски Джейсона. - Видать, прямо
в сердце жахнули? Ну, это по-христиански. - Он ловко перекрестился почти пустой
"Гжелкой". - А то придет человек вроде как
человек, но в башке у него пуля застряла. А какой с него прок, когда в башке
пуля? Не помнит ни хрена, поговорить с ним
невозможно, даже матюгнуться как следует не способен. Ну ладно, давай хряпнем по
последней, да тебе небось пора уходить.
Тут сегодня одного коммуняку огребать привезут, бывшего третьего секретаря
горкомовского. В Думу, слышь ты, пролез со
всей своей коммунистической бригадой и загордился - спасу нет. Всех вас теперь,
говорит, будем отправлять отдыхать на
южные берега Северного Ледовитого океана!
С часу на час должен был семью в Москву перевозить, баба его уже всем
подружкам обсказала, какая у них хата на улице
Мосфильмовской, да с зимним, разрази меня гром садом, а думец-то наш возьми и
поперхнись десятой рюмкою... Большой,
рассказывают, был любитель! - Сторож звонко щелкнул себя по кадыку. - Ну что ж,
они, коммуняки, в этом деле
профессионалы. Поднаторели за годы партийного строительства. Так и не выслужил
себе не токмо квартиру с зимним садом,
но и могилку на московском кладбище, какое думцам по ранжиру положено. Вот,
упокоится нынче здесь... Ты смотри, держись
от него подальше. У этих коммуняков на языке медок, а под языком ледок. Впрочем,
ежели он поперхнувшийся, то
молчаливым должен быть. Ладно, браток, топай восвояси. Местечко-то свое найдешь?
А то ежели ты, к примеру, недавно
упокоившийся, так, может, не обвыкся здесь еще? Не заплутаешься на возвратном
пути? Может, тебя проводить, покуда время
еще есть?
Джейсон выронил недоеденную картофелину. Только сейчас до него дошло, кем
счел его словоохотливый кладбищенский
страж и за чье, стало быть, царствие небесное они пили бесподобную "Гжелку".
Он сидел, не в силах исторгнуть и звука, только глядел на добродушного
хозяина растерянным взглядом, как вдруг дверь
распахнулась и в сторожку ввалились три ражих мужика, бряцая остро наточенными
лопатами.
- Доброе здоровьичко, Макарыч! - жизнерадостно закричал один из них. -
Квасишь уже, не дождав товарищей? Нехорошо,
нехорошо!
- Да я тут.., за вечный упокой... - забормотал страж могил, загораживая
спиной окаменевшего Джейсона и делая какое-то
странное движение рукой. - Святое дело...
- - Святое! - согласились новоприбывшие. - Нельзя ли нам присоединиться?
- Да я уже все приел, - забормотал хозяин, - вам без закуски неспособно
будет. Может, чуть погодя? Я еще картохи наварю, а
вы пока поработайте...
Он энергично махал за спиной ладонью, пока Джейсон не сообразил: да ведь
Макарыч сигналит ему - уходи, мол, поскорее!
Страх принялся шарить по телу стылой мохнатой лапой.
Бог ты мой! Что же будет, если эти энергичные мужики, видно сразу,
могильщики, так же ошибутся на его счет, как ошибся
Макарыч? Что станется, коли решатся воротить загулявшего покойничка в его
законную могилку? Против всей этой гвардии с
их бритвенно-острыми лопатами Джейсону не выстоять, и никакое у-шу, никакое
карамо-е не поможет!
Он отклеился от стула и осторожненько, бочком-бочком, двинулся к выходу из
сторожки. Хозяин и могильщики
продолжали спорить, когда выпивать: прямо сейчас или после работы, и гости не
обратили на Джейсона никакого внимания. У
него же вдруг мелькнула жуткая мысль, что Макарыч прав: Джейсон и впрямь
превратился в бестелесного призрака,
мечущегося по свету в поисках какой-то призрачной любви.
Надо покончить со всем этим! Забыть о Соне - и чем скорей, тем лучше.
Отыскать эту попутчицу - Келли Рассел с ее агентством, но и это не
обязательно.
Мало ли в Австралии русских девушек из семей эмигрантов, коли уж Джейсону
так приспичило жениться именно на
русской!
Приобретение "Прощания славянки" станет последней данью Сониной памяти.
И все. И кончать с этим!
Джейсон выскочил за ворота кладбища, не оглядываясь более на уютно-зеленые
заросли над могилками. Листья тихо
шуршали под ветром, словно шептали на разные голоса:
- Джейс-с-сон... Джейс-с-сон... Оглянис-с-сь!.. А вот этого делать нельзя
ни в коем случае - он немало прочел на своем веку
русских сказок. Только вперед! Мертвое - мертвым, ну а живое - живым.
- Я где-то читала: связь между близнецами настолько неразрывна и тесна, что
они безошибочно чувствуют, когда чтонибудь
случается с братом или сестрой.
Я такими вещами всегда интересовалась, как только узнала, что в Нижнем
живет моя сестра-близнец. Якобы даже
разлученные, близнецы влюблялись в похожих людей, обладали одинаковым
темпераментом и вкусом, вплоть до того, что
замуж в одно время выходили. У каких-то там американок-близняшек вообще был
потрясающий случай: у одной вдруг
начались дикие боли в правом боку, ну, где аппендицит.
Отвезли в больницу - ничего, никаких признаков. А бедняжка прямо
загибается!
Ну, как-то сняли приступ, успокоили ее, а на другой день пришло известие,
что ее сестра именно в это время перенесла
операцию по поводу острого аппендицита.
Понятно? Близнецы могут ощущать боль друг друга! Но чтобы раны или травмы
одной переходили на тело другой... Как-то
слабо верится!
- Стигматы, - с набитым ртом пробормотал Леонид. - Или стигматики?
Словом, я читал про раны Христовы, точно такие якобы появляются у каких-то
особо продвинутых верующих. Твоя
сестрица, конечно, не Христос, но насчет непорочности у нее все как надо! - И он
принялся вычищать корочкой хлеба остатки
яичницы со сковороды.
Неведомо ничего насчет порочности или непорочности, угрюмо подумал
Струмилин, а хозяйка Лида Литвинова совершенно
никакая. Кроме бессчетного количества банок с консервированными абрикосами (с
косточками, разумеется!), в квартире не
нашлось ничего съедобного, кроме полбуханки черствого ржаного хлеба и трех яиц.
Ну, еще подсолнечное масло на донышке
бутылки. А так - ни макарон или круп, ни помидорины, ни картофелины, тем паче
мяса, рыбы или хотя бы магазинных
пельменей. Ничего! Из яиц на скорую руку взболтали яичницу на воде - чтобы
побольше казалось - и поделили на троих.
Струмилин успел пообедать и поэтому есть не хотел, похлебал только пустого чайку
(даже сахару не оказалось!), а порцию
свою отдал Лешему, умявшему все с благодарностью, и начал искательно коситься в
тарелку хозяйки. Девушка вяло ковыряла
вилкой желто-белую массу и, кажется, ничего не имела против того, чтобы с ней
расстаться, однако тут уж Андрей призвал на
помощь авторитет врача, и Лешему пришлось ограничиться двумя кусками яичницы
вместо трех. Зато он съел весь хлеб и
самой последней корочкой еще пытался что-то соскрести со сковороды. Лицо его при
этом выражало глубокую тоску, и
окружающим стало ясно, что Леший совершенно не наелся.
- Может, компотику похлебать? - в задумчивости пробормотал он и захохотал,
увидав, как встрепенулся Струмилин:
- Успокойся, я абрикосового компота нипочем больше в рот не возьму.
Соня слабо улыбнулась, осторожно, кончиками пальцев, потирая горло:
- Болит! Вот что странно: болит по-настоящему. То есть если Лида там лежит
по-прежнему, в квартире Евгения.., мертвая, -
она зябко поежилась, - то зачем понадобилось еще и меня душить? Для полного
сходства, что ли? И почему не задушили до
смерти? Почему именно меня потом запихали в этот поезд?
Предположим, тот человек, который пришел.., не помню, говорила ли я вам,
что видела, как дверь открылась и кто-то
появился на пороге? Дальше ничего не помню. Предположим, он принял меня за Лиду,
то есть Лиду за меня, потому что она
надела мое красное платье и босо...
Струмилин сделал невольное движение. Соня осеклась, уставилась на него
испуганными глазами:
- Погоди! Но ведь я, именно я оказалась в поезде в красном платье и
босоножках! В том самом платье и тех самых
босоножках, которые заставила надеть Лиду, отправляя ее на свидание к Евгению!
- Да, - протянул Леший, задумчиво грызя спичку (больше в этом доме погрызть
решительно нечего), - какая-то просто
фантастика. Главное дело, выходит, что Лидка вообще совершенно случайно
затесалась в это смертоубийственное дело.
Приехала навестить сестричку - и вдруг...
- Вот именно, - кивнул Струмилин. - И вдруг! Больно уж неожиданное "вдруг"
получается. Прямо рок, фатум. Судьба. Не
знала Лида ничего о Соне, потом узнала - и это привело ее к смерти. Мне почемуто
кажется, что она врала, когда уверяла,
будто услышала о твоем существовании только две недели назад.
- Да брось! - махнул на него Леший. - Я Лидку сто лет знаю, ну, года два -
уж точно. И никогда ни про каких сестер от нее и
слыхом не слыхал. Уж когда-нибудь она о чем-то таком проболталась бы, женщины
вообще ведь...
- Женщины! - Соня повернулась к нему так пылко, что Леший даже отпрянул. -
Женщины такие, женщины сякие! А вы-то
какие сами, мужчины? Ничего дальше своего носа не видите, вообще слепые, как
курицы! Вот ты, художник от слова "худо"!
Говорят, у художников глаз алмаз, говорят, у вас особенная наблюдательность
развита, но почему же ты остолоп этакий и сразу
не обнаружил, что я - вовсе не Лида?! Я и одета была по-другому, и вообще... Нет
- Лидочка, заорал на вокзале, что с тобой?! И
сразу запутал всю ситуацию. А я, между прочим, такая же Лидочка, как ты - Поль
Гоген!
- Попрошу без намеков, - надменно сказал Леший, - тот был псих и умер от
дурной болезни. А я, чтоб ты знала, без
предохранителей в койку и шагу не ступлю. И вообще - он трахался с
черномазыми... Б-р-р! - Леший демонстративно
заколотил зубами и затряс своим тощим телом, причем создалось полное
впечатление, что к грохоту зубовному присоединился
и грохот его костей.
Батюшки, еще один расист, качнул головой Струмилин. Не много ли на один
квадратный метр жилплощади?
- А-га, - со злорадной улыбкой протянула Соня, - вам с черномазыми не
нравится, а мне, значит, все равно с кем, будь он
хоть негром преклонных лет?
Струмилина откровенно передернуло, и Соня умолкла, опустив голову.
- Идиотское слово "негр", правда? - сказал Леший, с интересом
патологоанатома наблюдая эту жанровую сценку. - Не-гр...
Кто ж такой этот Гр и чего он Не?.. Логически мысля, должны существовать также и
дагры? Негры и дагры. Причем если негры
- черные дагры, получается, белые?
- Вот-вот! - с той же горестно-ехидной интонацией воскликнула Соня. - Да
будь он хоть дагром преклонных годов!
Придурки! Вы все придурки! И ты, - она ткнула пальцем в Лешего, - и ты, -
перепало также Струмилину, - и Валерка с
Пирогом.
- Не имею чести знать этих последних, - завелся Леший, - однако не
позволю...
- Погоди ты! - отмахнулся Струмилин. - Погоди! - И с робкой надеждой
вгляделся в Сонино лицо:
- Ты что хочешь сказать? Ты хочешь сказать, что на той фотографии.., на
той.., была не ты, а...
- Вот именно! - огрызнулась она. - Вот именно! И это было видно с первого
взгляда! Думаешь, я там, на кладбище, голову
потеряла оттого, что увидела этот поганый компромат на себя? Нет! Я чуть не
рехнулась, поняв, что меня родная сестра как
минимум год водила за нос! И не она одна! Правильно ты сказал: никаким "вдруг"
тут и не пахнет. Все Лидочкой подстроено,
все!
Она вгляделась в растерянные мужские глаза, обращенные к ней, и зло
сказала:
- Да неужели никто из вас так и не заметил, что у Лиды не было челки?!
- И резким взмахом убрала волосы со лба.
Лицо ее тотчас изменилось. Появилась в нем некая отстраненная холодность,
что-то недоброе проглянуло в очертаниях
слишком, может быть, высокого лба. Это, конечно, Соня, но совсем другая, Соня,
исполненная не радостного доверия к миру,
что так поразило Струмилина при первом же взгляде на нее, - а Соня замкнутая,
настороженная, готовая каждую минуту
столкнуться с какой-то каверзой окружающих.., и, что характерно, подстроить
каверзу и им.
- Ни суя хебе, - знакомо выразился Леший. - Дидка! Вот теперь ты - Лидка!
- Теперь, теперь, - с досадой передразнила Соня. - Я никогда не была
Лидкой, понял? А вот она мною, как стало ясно, не раз
притворялась. Не раз и не два! Ну не цирк ли: первое, о чем я попросила ее при
встрече, - это опять прикинуться мною! И еще
успокаивала ее, главное дело: не надолго, не надолго. А оказалось.., оказалось,
я ее на смерть обрекла. Конечно, когда я потом
увидела эти фотографии, мне здорово захотелось ее убить, но не так.., не до
смерти...
Она нервно поднялась. Струмилин почему-то не нашел ничего лучше, как
вскочить со стула именно в этот момент. Соня
наткнулась на него, рванулась в сторону, но он придержал ее и убрал руку,
пригладившую волосы. Челка снова упала на лоб.
- Да, - сказал он ошеломленно. - Да... Тупицей и слепым идиотом Струмилин
никогда себя не считал, да и женщин вроде бы
знал достаточно, чтобы иметь некоторые основания гордиться собой, и вдруг
показался себе каким-то первоклашкой, вдруг
обнаружившим, что девчонки - это совсем не безликая масса на одно лицо,
созданная лишь для того, чтобы их всех подряд
драли за косы.
Бездна женской тайны приоткрылась перед ним на миг, воплотившись в этом
столь обыкновенном жесте: убрать со лба
волосы.., опустить челку...
Лида и Соня. Соня и Лида. Да они совсем не одинаковые! Они разные, как небо
и земля! И у женщины на тех кошмарных
фотографиях в самом деле не было челки! Не было! Струмилин еще тогда обратил
внимание на эту бледно-золотую пряжу
волос, разметавшуюся по красно-зеленому, попугайно-пестрому ковру.
Он растерянно опустил глаза - и чуть не ахнул увидев, что стоит сейчас на
том самом ковре...
Этот ковер лежит в Лидиной квартире!
Струмилин потрясение уставился на Соню. Тупица. Слепой идиот. Одно утешение
- не он один. Весь род мужской - толпа
тупиц и слепых идиотов, исполненных самодовольной самодостаточности, и только
любовь к женщине помогает отдельным
счастливчикам прозреть и ощутить то, что испытывали боги в миг сотворения мира.
Только любовь делает это!
Ну вот и произнесено слово. Вот оно и сказано - пусть всего лишь про себя.
А вслух он ничего сейчас говорить не мог -
только стоял, смотрел на Соню.., смотрел и смотрел...
- Извините, - послышался тихий, благонравный голосок, а потом кто-то
осторожненько постучался в то замкнутое
пространство, какое внезапно окружило Струмилина и Соню. - Я вам не помешаю?
Андрей рассеянно оглянулся и увидел, что Леший тихонько - и, возможно, уже
довольно давно - постукивает согнутым
пальцем по краю стола.
- Ребята, ребята, - пробормотал он, - не знаю, конечно, о чем речь, но если
вы о какой-то порнушке, то вот что я вам скажу,
ребята.., нет, я, конечно, понимаю, о мертвых аут хорошо, аут ничего, но, чтобы
в Лидкином характере разобраться, надо вам
знать одну маленькую деталь. Она в сексуальном плане.., ну, не совсем
нормальная, что ли.
- Да? - усмехнулся Струмилин, неохотно отступая от Сони. - Это в том
смысле, что тебе ничего не удалось от нее добиться?
Оттенок ревности, прозвучавшей в его голосе, поразил его самого. Но ничего
не мог с собой поделать: в голову так и лезли
воспоминания о диване с разрисованной девицей, и представить, чтобы Лида (Соня?)
- ну словом, кто-то из них! - возлежал в
непотребной позе на куске полиэтилена, потому что пастель пачкает постель...
- Не больно-то и хотелось, - ухмыльнулся Леший. - Но я тебе вот что скажу:
там, где я ничего не добился, другим делать уже
нечего. Это означает - глухая стена! Вот такая глухая стена была Лидка. Ну, я
парень понятливый: меня не надо бить по лбу,
чтобы я уразумел - не клюет и не клюнет. И с тех пор относился к Лидке только
как к товарищу по работе. И она ко мне неплохо
относилась именно потому, что знала: я к ней под юбку не полезу. А то ведь такой
хорошенькой девочке небось проходу нет,
это ты по себе небось знаешь, - улыбнулся он Соне, на которую поглядывал в
некоторой задумчивости: не морочат ли ему
голову? Не Лида ли это все-таки?
- Да, - сдержанно кивнула Соня. - Бывает иной раз непросто. Но что там с
Лидой? Она что, лесбиянка была, господи
помилуй?
- Да какая лесбиянка?! - вытаращился Леший. - Это еще спасибо сказал бы.
Просто ледяная ледышка. И - вот вам
психология! - в дизайнеры она пошла исключительно из-за своей сексуальной
особенности. Для нее весь кайф состоял в том,
чтобы смотреть...
- Смотреть? - недоумевающе свела брови Соня. - На что?
- Ну, смотреть - Леший для наглядности даже глаза вылупил. - Смотреть, как
люди.., это самое...
Ясно? Она как-то проболталась, что иногда летом нарочно ходит на Гребной
канал, где парочки в кустиках.., это самое... И
просто подсматривает за ними. Вот такие тонкости натуры... А как-то раз Лидка
пришла ко мне насчет одного заказа. Пришла, а
у меня температура. Зима была, я простудился, а работы по горло, ну, я сижу в
мастерской и малюю какую-то вывеску. И
чувствую, прямо помираю - надо женщину! - Он покосился на Соню и конфузливо
пожал плечами. - Ну, как говорится, у
каждого свои недостатки. Когда у меня температура, я, пардон, не могу...
Позвонил одной барышне - да ты ее видел, -
подмигнул он Струмилину, - это Светун, раскрашенная, помнишь? Тощая, конечно,
зато только свистни - она тут как тут.
Позвонил и жду. А приходит Лида и сразу о каких-то делах. Я так и этак мялся,
потом говорю ей: Лида, золотая, ты не можешь
смыться? Тут такое дело... Ну и выложил ей все как есть. Думал, обидится, а она
вдруг глазками так и засверкала: хочу на вас
посмотреть! А у меня за диваном... ну, мой диванчик ты видел, - опять кивнул
Леший Струмилину, будто сообщнику, - есть у
меня за диваном такая как бы кладовочка. Совсем каморка, я там ничего не держу,
кроме одной только табуреточки. Со
стороны комнаты висит шторка, полное впечатление, что за диваном глухая стена,
однако если шторку чуть подвинуть,
открывается щелка, в которую много чего видно...
Видимо, в лицах Струмилина и Сони что-то изменилось, потому что Леший вдруг
замотал головой и даже пальцем
погрозил:
- Да нет, вы не подумайте, что я какой-то там извращенец. Не больше, чем
всякий молодой мужик, к тому же - художник от
слова "ху...", от слова "худо". Я эту каморку оборудовал, когда делал оформление
для одного эротического клуба. Мне нужны
были картины - про это самое, а я ж никогда не видел, как это делается. Со
стороны не видел. Все ж когда участвуешь
непосредственно, тут не до наблюдений. А тут один дружок женатый у меня ключ
попросил от мастерской, чтобы с девушкой
своей встретиться, я и сговорился: ключ дам, но позволь на вас поглядеть. Ну,
ребята, я потом такие сбацал полотна... Это вам
не "Прощание славянки"!
Соня сделала движение, словно собиралась что-то спросить, но остановить
Лешего было затруднительно:
- Ну и вот. Поскольку Лидка моя как бы работодательница, я отказать не мог.
К тому же приятель мой говорил, что, когда я
на них смотрел и он это знал, это на него действовало похлеще любого допинга.
Ну, я тоже решил испытать.
Только, говорю Лидке, сиди тихо, боже тебя упаси хоть ногой шевельнуть.
Договорились. Она залезла в мою каморку, тут примчалась запыхавшаяся
Светка, вся такая готовая, а мне вдруг расхотелось
- расхотелось напрочь, вы представляете?! Ну просто опустились руки и все
прочее. Но Светку обижать жалко, и я говорю:
Светун, ты как-то произведи на меня впечатление, стриптиз мне покажи, что ли.
Включил музыку, сижу на диване, Светка
передо мной извивается всяко-разно, а мне хоть бы что, ни жарко и ни холодно.
Как будто невстаниху на меня напустили! Что
делать, думаю, как быть?! А Светка изощряется, прямо из кожи вон! И вдруг, когда
она вообще голову потеряла, так сама себя
завела, вдруг, вообразите...
У Лешего аж дыхание перехватило от возбуждения. Он не глядя потянулся к
кружке, опрокинул ее, так что чай пролился на
стол и закапал на пол, чертыхнулся, схватил вместо своей кружку Струмилина,
лихорадочно отхлебнул и продолжил:
- И вдруг, вообразите, из-за дивана выскакивает Лидка - вся красная, волосы
дыбом, кофточка нараспашку, и ну
выплясывать рядом со Светкой под музыку! Ни суя хебе, говорю я себе! Сейчас,
думаю, Светка такое устроит...
Ничуть не бывало! Она даже глазом не моргнула, еще пуще завелась. И обе
красотки ну вокруг меня вертеться. Одна вовсе
голяком, другая наполовину. Я, ребята, если честно, струхнул... - Леший обвел
сокрушенным взором ошеломленных
слушателей. - Думаю, тут с одной справиться не могу, а с двумя-то и подавно.
Опозорюсь на фиг по-черному, это же какой слух пойдет?! Вся моя сексуальная
репутация псу под хвост. К счастью, до дела
так и не дошло. Лидка вдруг начала хохотать, а Светка мне говорит: "Слушай, ты
знаешь, мне уже ничего не хочется.
Я пришла к тебе в таком стрессе, а тут поплясала - и успокоилась. Я лучше
домой пойду, а потрахаемся когда-нибудь потом,
ладно?" И увалилась восвояси. А Лидка кричит в восторге: Леший, дескать, мало
что я массу удовольствия без мужика
получила, мне еще такая идея гениальная в голову пришла, что я из Лады
Мансуровны теперь как минимум десять тысяч
баксов выжму, а она не даст - другие дадут! Лада Мансуровна, - пояснил Леший как
бы в скобках, - это хозяйка...
- Да знаем мы, кто такая Лада Мансуровна! - пробормотала Соня, ошалело
уставившись на Струмилина. Тот смотрел на нее
с тем же выражением:
- Вот, значит, как Лида это придумала - стриптиз-разрядку! Наверное, не
слабое изобретение, если столько женщин этим
увлекались. Одного не пойму - почему дело наружу так долго не выходило. Ведь
если туда и впрямь пускали мужиков
смотреть на этих женщин, - а именно то, что на них смотрят, видимо, и заводило
их до самой высокой степени! - кто-нибудь
непременно должен был начать болтать языком. И уже давно. Но по словам этой
чертовой Лады Мансуровны выходило, что
утечку допустила сама Лида. Странно...
Он осекся. Мелькнуло что-то в голове, какая-то мысль, оттенок догадки, - и
растаяла, спугнутая взволнованным окриком
Лешего:
- Погодите, погодите! Я правильно понял, это тот пресловутый стриптиз в "Ла
ви он роз", о чем сегодня все газеты...
- Правильно, правильно, - кивнул Струмилин. - Совершенно верно!
- Ого! - Леший даже привскочил. - Так ведь это значит - что? Это значит,
что мне положен с Лидочки как бы небольшой
процент? Ведь именно в моей мастерской ее по башке идеей стукнуло.
- Вряд ли ты получишь что-то с моей сестрички, - перебила его Соня. - Она
сейчас... - Лицо ее чуть побледнело. - Одного не
пойму: зачем, ну зачем Лида ринулась в Северолуцк, зачем устроила всю эту
интригу и фактически сожгла за собой все мосты
в Нижнем? На что она там надеялась, кто ее ждал, что...
Леший! - Она резко повернулась к художнику. - Что это ты говорил насчет
"Прощания славянки"?
- А, насчет копии, - кивнул он. - Я сказал, что...
- Стоп! - Соня вскочила. - Насчет какой копии?
- Бориска - это Лидин кавалер - дико запал на картины Серебряковой. Ну
просто фанат! А поскольку на "Прощании
славянки" изображен Лидочкин двойник, вернее, ваш с ней тройник, то Бориска
заказал мне как бы портрет дамы своего
сердца. Я двадцать копий сделал, не меньше, пока не получилось один в один.
Причем Борька меня заставлял все копии уничтожать. Натурально над душой
стоял, чтоб я не просто поверх этих картин
новую грунтовку накладывал, а соскребал бы краску с холста, чтоб ни следа. Но
как-то раз не уследил за мной! - Леший
самодовольно усмехнулся. - Вот и вышло, что одну, самую лучшую, копию он получил
- и забыл за нее заплатить, гад! - а
вторую я втихаря себе оставил. Ты ее видел, Андрей, она у меня над диваном
висит.
-
...Закладка в соц.сетях
